карабин стрельбой красен

      Свет с поверхности резанул глаза. Лестница вела на опушку леса, но сложно было разглядеть что-то поподробнее. Окрестности густой пеленой обволакивал непроглядный туман. Хоть глаз выколи! Если не можешь положится на зрение, то нужно использовать нюх. Вобрав в грудь побольше воздуха, я перебирал все знакомые и незнакомые запахи. Некоторые специфические ароматы животных я узнал сразу, но в основном местную фауну определить не получалось, и это не мало заводило. Куда же нас вообще завели?       Как же хочется на них поохотиться, изучить повадки и, конечно, запечатлеть последний сполох жизни в глазах… Сейчас это не главное, самой яркой нотой была промозглая сырость и застоялая вода, смешанная с грязью. Мы, скорее всего, на каком-то болоте, и вряд ли это хоть немного безопасно.        Но как же хорошо было сделать глоток свежего, не застоявшегося воздуха, которым мы дышали несколько часов! От этой свежести хотелось плакать, а от пробежавшего ветерка, коснувшегося разгорячённого тела, я готов был запеть. Поддавшись желанию, я скользнул на прохладную траву и улёгся на ней.       Мысли прервал Экзаменатор рассказом об этом месте. Оказывается, мы находились в «Плутовских топях», довольно опасном месте. Вся живность, как и хочет, пересчитает твои кости у себя во рту. Как же это круто!       За нашими спинами закрылся проход обратно в туннель, дороги назад нет.       Дальнейший монолог Сатоца прервал потрёпанный мужчина, выскочивший как черт из табакерки. Он заявил, что всё это время рядом с нами был не экзаменатор, а какая-то там обезьяна, шепотки волной прошлись по толпе. Повисшее напряжение можно было резать ножом, я быстро обратно поднялся на ноги. Это тоже часть экзамена?       Недолго думая, молниеносно снял ружье с плеча и направил на Сатоцу. Леорио рядом поддался волнению и, последовав моему примеру, достал… карманный ножик…? Ладно, я ошибся. И как он с ним собирается экзамен проходить? Он тут им никого и близко не поцарапает.       В доказательство своих слов мужчина вытащил из-за спины обезьяну, чьё лицо было в точь-точь как у Сатоца, но рот был наполнен рядом острых, как у акулы, зубов, и язык высунут чуть ли не до земли. Увидев взгляд на «нашего» Сатоца, руки так и зачесались – хотелось залезть ему в пасть и перебрать все клыки, изучить строение, разобрать на части. Парад мечтаний прервал тот же самый мужик: — Он заманивает людей, чтобы те помогли ему убить других животных!       Эти слова заставили серьёзно усомниться, но уже в говорящем, и спрашивается, как какая-то обезьянка, заняла место экзаменатора? Бред да и только, ну не могла она быть сильнее сертифицированного охотника, убить и занять его место. Да и вспоминается, что вор кричит громче всех: ловите вора.       Тут дуло уже перешло с Сатоца на мужика, а точнее на мёртвую обезьяну в его руках. Леорио на мои действия начал орать мне под ухо, но всё-таки не лез. Курапика удивлённо похлопал глазами.       В гуле, пропитанном сомнениями людей, негромко щёлкнул предохранитель. Лишь четыре пары глаз заметили: первый щелчок, второй. С такого расстояния целиться особо не надо. Вдох, на выдохе — выстрел пролетел в сантиметре от башки мертвой обезьяны, но тут труп распахнул ошеломлённые глаза, вырвал руку из хватки мужика и с диким воплем поскакал в даль. Но, к сожалению, пуля, что полетела вдогонку, правда сделала из нее труп.       Кто же знал, что маленькая догадка окажется верной? — Она слишком шустрая для трупа.       Почувствовав неладное, начал оглядываться. Чья-то жажда убийства холодным лезвием скребла по ребрам, и как я успел кому-то дорогу перейти?! Но найти человека в толпе не успел. В охреневшего мужика, что тоже драпанул вслед за обезьяной, поняв, что их план провалился, полетели карты. Он там же и упал, не сильно дальше убежав от своего подельника. Прервал тишину томный мужской голос, от которого бежали мурашки. — Вот и решили, вы настоящий.       Говорившим оказался тот поехавший клоун, но лицо и у него было крайне недовольное, на секунду даже показалось, что жёлтые глаза – хоть и на миг, хоть на долю секунды – пересеклись с моими, и в них читалось: мне конец. И когда я только успел перейти ему дорогу, мы даже не говорили или его разозлило то, что я пялился на него в тоннеле? Моя цель явно вычислила меня быстрее, чем хотелось.       На трупы быстро слетелась кучка стервятников. Так и хотелось подойти и разглядеть внутренности этой зверушки, и как только она так меняет свою внешность? Но экзаменатор явно не позволит тут задерживаться. Кстати, про экзаменатора, настоящего Сатоцу расчленять, желание пропало. Человек человеком — ничего интересного.       Главное испытание этого забега было не потеряться в тумане и не пострадать от местных монстров, хотя лично у меня была проблема похуже. Я даже обрадовался, когда оказалось, что в туннеле мы бежали чисто по прямой. Но тут, либо мне придется бежать чуть ли не у Сатоца под носом, либо полагаться на других. Последнее было крайне рискованно.       Кто же 100% пойдет на этот этап? Хотелось бы верить, что это мои новые знакомые, но вера верой, а основывалась она лишь на желании, чтобы они прошли, особенно Леорио. Но самый рациональный выбор был… клоун. Это будет проблемой, в душе поселилась тревога, что без неприятностей не обойдется.       В начале бега туман был не очень густым. Я бежал рядом с Курапикой и Леорио, и было не сложно разглядеть, где бежит Хисока, но с каждой минутой туман сгущался, становясь всё больше похожим на стену дыма, и только ядерный цвет волос показывал, где он там бежит.       Пришлось чуть уйти вперед от своей группы, вскоре бежать посередине них, но в какой-то момент, приближаясь к клоуну и обернувшись назад, я не нашёл за спиной своих друзей. На лёгком волнении я позвал их, и голоса я-то услышал, но так и не понял, с какой стороны они идут. Ну всё, я их потерял.       С детства у меня была особенность: даже в родном доме, в котором я, казалось бы, должен знать каждый угол, я умудрялся потеряться. А в новом месте я ходил как в лабиринте.       Но пик всего случился в 8 лет. Набравшись смелости и глупости, я решил, что достаточно взрослый, чтобы пойти охотиться один. Взял несколько наточенных палок на манер ружья и ножей, ведро вместо котелка, тряпок вместо одеял и пару спичек. И никому ничего не сказав, отправился в свою одиночную охоту. Планы были, что ни наесть, грандиозные: принести домой не оленя, а целого медведя! Так хотелось похвастаться перед отцом и братьями. Пройдя довольно немало, я увидел следы зайца и сильно обрадовался. Я пошёл вслед за ними. Сильно устав, позволил себе минутную передышку. Солнце склонялось над краем небосвода, окрашивая его в кроваво-красный цвет. Я посчитал, что оно мне говорит, что мои планы точно сбудутся.       Просидев довольно долго, смотря на небо, я понял, что начинает темнеть, а огонь не разожжён и палатка не собрана. Решив, что уже надо браться за дело, начал искать поблизости подходящее место. Но тут мелкие капли начали падать на меня, вскоре они быстро превратились в ненастье, став потоком воды. Все звуки леса заглушил этот гул, одежда моментально промокла до нитки, став сразу на порядок тяжелее. До этого лёгкая усталость сейчас же валила с ног. О сухом ночлеге можно было забыть, а про костёр и говорить нечего.       До этой ночи, ночи казались мирным временем, хотя и монстры подкрадывались, протягивая из темноты свои руки-ветки. Под кроватью пугали до мокрых штанов, но сияющая луна всегда дарила покой – не важно, была ли это знакомая жемчужинка на небе или ярко-жёлтый шар, воистину по цвету сравнимый с глазом дикого зверя.       Все это грело душу, и дарило так нужный мне свет.       Но сейчас за густой кроной ни один лучик этого света не пробивался. Я не знал, что делать, уже не помню, что и делал тогда. Может, сразу начал захлёбываться слезами от своего бессилия и страха. Хотя, может, и предпринял попытки найти укрытие и согреться. Сейчас и не вспомню — эти воспоминания лежат на дне.       В какой-то момент, в кромешной тьме я даже не смог разглядеть собственные подрагивающие пальцы. В тот момент о том, что я жив, напоминал лишь стойкий запах мокрого леса и трава под ладонями.       Через время, привёл меня в себя тот факт, что меня подняли за шиворот. Свет больно резанул глаза, несколько раз встряхнули – наверное, я заснул от стресса. Звонкие ругательства отца были словно мёд для души, я мог бы стерпеть их ещё раз, лишь бы испытать ту радость, что я испытал тогда. В тот день получили все. За то, что ушёл без спроса — подзатыльник, братья — за то, что не уследили — затрещину, отец — инфаркт.       Нашли меня всего в паре десятков метров от дома. Оказывается, во время своей «охоты» я несколько часов шатался кругами. Братья были заняты спором друг с другом, поэтому и забыли про меня, а потом вышли на улицу, чтобы решить вопрос на кулаках. Как раз во время драки они и поняли, что как-то подозрительно тихо. Втихаря от отца начали мои поиски, надеясь, что они быстро меня найдут, но тогда уже начало темнеть. Вот и старший пришёл на поклон к отцу, и те ещё час ходили по лесу, но я оказался куда ближе, чем они предполагали.       После этого братья признались, что уже начали меня хоронить, да и себя в придачу. С тех пор, когда они оставались со мной вдвоем, как няньки, просто запирали меня одного в комнате, оправдываясь тем, что «чтобы не потерялся».       В те годы даже злиться на них не получалось. Яркий контраст для маленького меня: как же хорошо сейчас по сравнению с тем, как было плохо всего несколько минут назад! — был сокрушительным. Именно тогда я искренне полюбил жизнь, не как наивное дитя, любящее от незнания, а полюбил жизнь во всех ее проявлениях — и свою, и чужую. Любая жизнь лучше смерти, так я для себя решил. После этого мне строго-настрого запретили гулять по лесу на следующий год, но сказать, что после такого я бы сунулся туда один, нельзя. И следующие пять лет мне запрещали ходить в одиночку.       Этот инцидент повторился несколько раз, прежде чем мои поняли, что с ориентацией в пространстве у меня, мягко говоря, ужасно, и с гордостью вручили мне компас, искренне веря, что это решит проблему. Не сказать, что это сильно помогало, ведь я путал направления света и часто забывал, где что находится. Пришлось с этим смириться.       Вот и сейчас я смирился, что потерял Курапику и Леорио в тумане. Оставалось молиться на то, что они смогут пройти этап без моей помощи, а мне оставалось бежать за Хисокой хвостом.       Но обзор на Клоуна мне преграждала группа участников. В самом начале забега в лесу они тоже неустанно следовали за ним. Не просто так это всё: наша «цель» тоже, наверняка, всё понимала. В глубине души я даже посмеялся: вот это за ним паровоз выстроился! Было смешно, пока я не понял, как удачно попал в самое пекло. Продолжу бег за Хисокой — в худшем случае помру. Побегу просто прямо — собьюсь с направления и помру. Так что выбирать и не приходится. Остаётся надеяться, что Клоун знает, как потом найти Сотоца. Может быть, и проигнорирует мою скромную персону, ведь я пока не собираюсь ему вредить.       Да и всегда нужно делать из недостатков достаток. Хоть посмотрю на него в деле — в нём-то я не сомневался. О нём складывалось впечатление комара: всё время рядом, жужжит и не даёт покоя.       Спустя ещё несколько десятков минут бега, Хисоке явно надоело, что даже за его хвостом бежит хвост. Он начал отходить вбок, отдаляясь от экзаменатора. Про себя я взвыл: «Если он сейчас будет колотить этих мужиков, то безбожно отстанет от Сатоца, и я вместе с ним!»       Тем временем клоун уже привел нас на поляну. Я, естественно, выходить не стал, вместо этого притаился в кустах у каймы леса поодаль. Может, про меня забудет и выведет к финишу. А этих мужиков я уже похоронил. Что они ему этими палками сделают? Спину почешут и только.       На поляне восемь человек окружили Хисоку, а главарь всей шайки лейки, начал затирать, что разукрашенный недостоин пройти экзамен. Я лишь подивился, насколько у того раздутое самомнение: этап не прошёл, а уже экзаменатором себя клеймит. Корона на бошку слишком надавила?       Кто вообще сказал, что прошедшие экзамен всегда достойны? Может, по физической силе или умом — да, но о какой моральной нравственности, которой не было у Хисоки, можно говорить? Нормальный человек сюда не сунется, и ведь не от лучшей жизни же. Все здесь в каком-то смысле моральные уроды или морально сломлены, взять хоть меня. Говоря, что прохожу экзамен за честь среднего брата, я умалчиваю, что старшего убил я, и кровь отца на моих руках. И кто примет меня в нормальном обществе, не засадив в тюрьму? Остаётся только пройти экзамен, чтобы не отправили куда подальше, ну и, в каком-то веке, я и вправду сделаю то, чего не смог мой брат.       Поэтому Хисоку я не мог ненавидеть: я знал, что у него есть причина, как и у любого из людей. Я хотел его изучить, разобрать, как доселе невиданное животное, с каждой секундой во мне разгорался во истину животный интерес.       А этот нравственный наш, не пойми кем себя возомнил, не туда он пришёл свои нотации читать. Появилось желание, чтобы Хисока уже прихлопнул его. Хотя и клоун не разочаровал:       — Не поменяться ли нам ролями: я — экзаменатор, а вы — участники?       Терпение кончилось, и они кинулись в бой. Эта идиотская идея по воздушно-капельному передаётся?       Я чуть не подлетел с того места, где сидел, от счастья! Надо же, ну наконец! Не выдержав любопытства, придвинулся чуть ближе, ощущения сродни бабочкам в животе, потные ладони сжали край кофты. Все-таки из-за расстояния вид не самый лучший, черт. А так хотелось на Хисоку в деле глянуть, хотя, может, и лучше так, а то и карта в лоб прилететь может.       Но, к сожалению, всё решилось довольно быстро: лишь одним взмахом по кругу он вспорол животы всем нападавшим. Меня кольнуло разочарование, всё было слишком просто и быстро.       Но тут мой взгляд привлекло что-то на периферии зрения, и я обернулся, чтобы посмотреть, и чуть в обморок не грохнулся.       Зачем только Курапика и Леорио сюда припёрлись? Обижать их, конечно, не хотелось, но сейчас он мог бы их одной левой хлопнуть и даже не заметил бы. Главарь остался жив, и при виде всех уже мертвых товарищей у него чуть глаза из орбит не повылазили.       — Твоя очередь, — проговорил Хисока, прежде чем всадить в затылок две карты ползучему и умолявшему о спасении мужчине. Тот упал замертво.       К моему сожалению, Хисока тут же переключил всё своё внимание на моих знакомых.       — Что скажите, не желаете поучаствовать в моем экзамене?       Я не знал, что делать. Ребята, хоть и стояли не так уж и далеко, но находились на поляне. Если что-то скажу, выдам своё местонахождение. Выстрелю — тогда считай, что уже +3 трупа. Из-за этой мысли голова начала кипеть, но чем дольше я сейчас думаю, тем дальше от нас выигрышный вариант.       Страх медленно приближается, ноги будто свинцом налились, но думать больше нельзя.       Бах.       — Разделитесь!        Курапика и Леорио вздрогнули и, после секундного размышления, разбежались кто куда. А мне в ответ прилетела карта и не слабо полоснула по боку. Но я быстро и как можно бесшумнее начал двигаться в кустах, то и дело меняя своё местонахождение, создавая шорохи там, где меня нет. Параллельно я пытался залечить раны от карт, не очень удачно, кстати.       Но в какой-то момент я остался на месте, и карта пролетела не туда. Всё-таки удалось, я запутал чёртова клоуна, и он не знал точно, где я нахожусь.       — Эй, решил поиграть в прятки? Так уж и быть, сыграю, — от игривого тона хотелось на стену лезть.       — Не могу.       Раздался знакомый голос, которого тут быть не должно. И да, из тумана вышел Леорио с грёбаной палкой наперевес. Да что ты ему с ней сделаешь? Для себя я решил, что в следующий раз буду стрелять в Лео.       — Не могу… Может быть, я эту битву и не начал, но просто закрыть глаза и бежать я не могу, тем более бросать человека одного.       Хотя нет смысла на него бурчать, хоть поступок и тупой, прям как сам Леорио, но до восхищения смелый, как он сам. Да и ещё меня не бросил одного с этим поехавшим. После этого нас можно назвать друзьями? О, мой милый Лео, я твой должник.       Вот только число людей которых нужно спасать кратно увеличилось.       — Леорио! — раздался недовольный крик Курапики где-то далеко в тумане. Он явно понимал, что нам двоим не справиться с клоуном, и оставалось надеяться, что он не полезет на рожон, как это сделали мы.       Леорио с криком направился к Хисоке, размахивая этой чёртовой палкой. Ей-богу, обезьяна! Я тоже решил не оставаться в стороне, всё-таки глупость заразна. Место, где я прятался, как раз подходило для того, чтобы стрелять в Хисоку, не боясь попасть по союзнику.       Пуля резво прорезала воздух, но хищник ушёл с траектории до ужаса быстро. Я тоже не отставал: палил, а он, как попрыгунчик, скакал из угла в угол, аж перед глазами рябить начало.       — Эй, чего скачешь? Давай драться!       И стоило ему это сказать, как произошло две вещи: Хисока резко оказался позади Лео, так что, если я выстрелю, прибью друга, и занес руку. В тот миг я решил, что все кончено. Что греха таить, в тот момент я уже сдался. В ту же секунду в лицо Хисоке прилетел крючок от удочки.       Леорио отпрыгнул, это явно спасло ему жизнь, а у меня, будто несколько килограммов упало с плеч, лишь для того, чтобы на них грохнулась тонна.       Единственный, кто таскал с собой удочку, был Гон. Воистину, это было издевательство!       — Неплохо, мальчик, — от этого тона, меня в кустах всего и передёрнуло. Как же хорошо, что он это не мне говорит.       — Это у тебя удочка? Дашь взглянуть?       И чёрт побери, он начал приближаться к Гону. Выстрелить, забрать Лео, выбежать, свалить самому? Мысли стали крутиться в голове как в калейдоскопе, стало тяжело представить исход выбранного варианта.       Но тут Лео опять с криком рванул на Хисоку.       — Твой противник — я!       Удар.       Леорио целует лицом землю! Хисока лишь обернулся, смотря на меня.       Я не нашёл более логичного варианта, чем вырубить его, ведь если задержать его, он сразу начнёт сопротивляться. Я быстро подхватил его под руку, и хотел уже обратно уйти в лес и спрятать его там, но игральная карта, полоснувшая по щеке и срезавшая прядь и так неровно подстриженных волос, остановила.       Вот поэтому я никогда не выхожу на поле боя, и моя эффективность падает почти до нуля. Похоже, я совершил ошибку. Я хотел, чтобы крики Лео меньше раздражали клоуна, глядишь, и он не переубивал бы нас всех. Но, похоже, его неприязнь, которой я удостоился, начала перерастать в ненависть. Какой же я идиот! Нужно было наплевать на всё и валить отсюда.       Больно мне нужна жизнь этого орущего подростка в теле взрослого. Хотя, смотря на его валявшую в отрубе морду, в душе закрались сомнения. А может, знакомства и дружба побуждают нас действовать безрассудно?       — Левверет, ты тоже здесь?       — Надеюсь, у него много твоих друзей. Вы все хотите пройти мой экзамен? — В ответ Гон взмахнул удочкой и нанёс удар, но Хисока быстро ушёл с траектории.       Хисока то и дело уходил от ударов Гона, появляясь у него за спиной. Но после очередного удара я его нигде не увидел. Секундное замешательство сменилось ужасом до покалывания в желудке. Я со всей скоростью и силой развернулся и ударил прикладом того, кого почувствовал всеми фибрами души. За секунду до того, как полностью развернуться, я смог различить лицо Хисоки уже без привычной ухмылки. В глазах читалось, что я попал в его чёрный список.       Оставалось под вопросом, что ему мешает прикончить меня здесь. Но лично для себя я уже покойник. Только божественная удача поможет пройти этот экзамен.       Против физики не попрёшь. Я по инерции полностью развернулся, конечно, ударяя уже воздух, и, встречаясь с серыми глазами, смотрящими на меня из-за деревьев, через секунду получаю удар прямо в голову.       На секунду потеряв от удара равновесие и, перемахнув через лежащего под ногами Лео, со смертельной усталостью вгляделся в туманное небо.       И он тут? Для полной картины того пацана с голубыми глазами не хватает.