карабин стрельбой красен

      Ситуация складывалась крайне ужасной: дурак Леорио валялся в отрубе, а я в свою очередь валялся на нём, но хотя бы с сознанием. В лесу с кислым лицом стоял Курапика, чьи палки мне как раз и прилетели в голову. Наверное, целился в Хисоку позади меня, но тот уже ушёл с линии удара. В строю был лишь Гон, продолжавший отмахиваться от клоуна.       Про себя послав Курапику далеко и надолго, я рывком вскочил с земли, случайно еще раз наступив на человека подо мной.       Подняв лежащие рядом мечи-нунчаки, я швырнул их в сторону владельца, и тот тоже вышел на сцену. У Хисоки, кружившего вокруг Гона как волчок, при виде нас чуть дернулся глаз. Видимо, он не ожидал, что у нас настолько много то ли храбрости, то ли глупости. Для меня самого это был первый опыт такой схватки, конечно, она была далека от честной — три с половиной на одного. Это был бой, лишенный всякой чести. Но первый раз так первый раз, выбирать не приходится. От волнения начало чуть мутить, но сладость от сражения с таким сильным соперником была словно перекись водорода. Эйфория разносилась по разгорячённой крови, растекаясь по венам и сосудам; всё тело покалывало и немело.       — И Курапика здесь!       Удивлённо воскликнул Гон, отчего пропустил удар клоуна и влетел в соседнее дерево.       — Гон!       — Гон!       Воскликнули мы в один голос.       Курапика бросился на клоуна. Последний голыми руками парировал удары, но долго это не продлилось. Курапике прилетело под дых, и тот упал на колени, сжимая грудь и с хрипом пытаясь вобрать воздух в легкие, стоя перед Хисокой.       Когда он уже поднял ногу, чтобы пнуть бандита, в его опорную ногу прилетела пуля, и тот отпрыгнул вверх.       В полете было крайне непросто менять свое местоположение, а когда в затылок ему прилетел крючок Гона, он задал Хисоке траекторию, и на секунду сбил его с толку. И тут, ко всеобщей досаде Леорио поднял ногу и вдарил в живот Хисоке, но сил в этот удар было вложено маловато, так что Хисока успешно приземлился на ноги.       В ту же секунду на местность будто упала чёрная туча, хотя я мог поклясться, что небо в ту секунду было безоблачным. В моменте стало тяжело дышать, даже для огромной жажды убийства «она» была слишком ощутимой, в какой-то момент я даже мог уловить её движение и как она тягучей патокой, перетекает и меняет формы.       Стало ясно, что мы вывели его из себя.       — Чёрт тебя дери, дебил разукрашенный! Ты что, из металла сделан?! Херли так больно, а?       Кричал Лео, схватившийся за ногу и лелея её в своих руках. Но быстро заткнулся, стоило ему посмотреть на лицо «разукрашенного».       — Детишки, вы конечно здорово меня повеселили, но я в няньки не нанимался.       Все поняли, что пора валить, и кинулись в рассыпную. Оставалось надеяться, что он никого не выберет и решит сначала пройти этап.       Пробежав несколько десятков футов, как сумасшедший, смирился с тем, что так и умру в этом лесу. Хаотичные и тревожные мысли превратились в оглушающий белый шум, когда тяжёлая и крепкая рука схватила меня за горло и подняла над землей. Оставалось лишь биться из всех сил и пинать нападавшего в грудь, в чьей личности я не сомневался. Вот тут и пригодилась вторая рука — она схватила меня за ногу. Оставшись бессильным против его, мне оставалось лишь с хрипом хватать ртом воздух, что всё равно не мог пройти в горло, и жалко царапать мраморное запястье. Но к сожалению, не удалось оставить даже красных полос. Когда кислород уже начал кончаться и в глазах стало темнеть, а я уже принял свою убогую смерть от рук проклятого клоуна, раздался звон.       Я полетел вниз, но так и не коснулся земли. Вместо этого со всего размаху приложился головой о колено Хисоки. Стоило сказать спасибо удаче, что средство связи Хисока оставил в правом кармане и тянутся левой рукой, было просто напросто не удобно. Поэтому ему пришлось освободить правую руку, держащую меня за горло. Так я и остался висеть лишь на одной ноге.       На другой стороне послышался до мурашек мерзкий голос.       — Хисока, ты где? Давай быстрее, этап скоро закончится.       Хисока со вздохом перевёл взгляд от экранчика на меня. Пока он доставал рацию, я для себя решил: коль уж мне суждено умереть , то без боя не сдамся – если не смогу навредить гаду, то хоть нервы помотаю. Так что я потянулся за лежавшей на земле винтовке.       И когда Хисока снова обратил на меня взор, его лоб встретился с дулом.       К моему шоку, вместо того чтобы ударить или прикончить меня, он вдруг отпустил. Я упал на голову, думая, что переломаю себе что-нибудь.       — Я не собираюсь вас убивать.        Развернулся тот на каблуках, поглядывая на рацию. Но с улыбкой добавил:       — Сейчас.       Я не знал, что и сказать. Кинуться в благодарности или заткнуться и сидеть тихо? Тем временем Хисока стремительно зашагал в сторону, куда ему указывал локатор. Пролежав на земле еще несколько секунд, я быстро вскочил на ноги. Могу поклясться, что любой мог услышать, как в моей нещадно болящей голове крутились шестерёнки мыслей. Пошарив в сумке, вытащил небольшую бутылочку без этикеток и опознавательных надписей.       Смотря на удаляющуюся спину, а потом на склянку в руках, я решил, что в трезвом уме в жизни не пойду за ним. С коротким выдохом, я сделал два больших глотка.       Терпкий и горький алкоголь обжёг язык и горло. Борясь с кашлем, я рванул за клоуном, стараясь не сильно его беспокоить. Через несколько минут, последний начал всё быстрее передвигаться, и в какой-то момент я попросту потерял его из виду.       Голод и адреналин сделали своё дело, меня повело. Не сумев себя проконтролировать – чего греха таить, я и не желал – грохнулся на колени, ударяя кулаками о сырую землю. Но тут нервная система, уже начавшая страдать от алкогольного отравления, соизволила послать импульс на раздражитель.       Повернув голову, я нос к носу столкнулся с напудренным лицом, ей богу, труп в гробу поживее будет. Мы молча смотрели друг на друга в тишине.       — Дорогу ты сам найти не сможешь?       — Да.       Ответ был четкий и жалкий. Тем более, когда Хисока заговорил, наши лица всё ещё находились в паре сантиметров друг от друга. Сразу стало понятно, что он еще любитель жвачки, а когда я открыл рот, то смачно дыхнул на него перегаром.       Хотя сейчас я ни о чем не жалел, чего стоила на миг не выдержавшая маска и кислая мина клоуна. Ему и так надо спешить, а он возится с приставшей к нему пьяницей, к тому же, которого не может прикончить из-за каких-то принципов. Как же приятно от этих мыслей на душе.       — Под ручку я вести тебя не буду, не успеешь – твои проблемы.       Мда, будто я рассчитывал, что он меня как принцессу понесёт, больно надо. Но стоит отдать должное, его скорость стала заметно медленнее.       Так как я знал, что сейчас Хисока не представляет для меня никакой угрозы, в мою голову закралась одна озорная мысль. Продолжать так путешествие было до смерти скучно, так что решил себя развлечь на нетрезвую голову. Раз подвернулся случай, нужно действовать. Еще оставалось решить, что ему такого сказать, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову.       — Ты любишь жвачки?       Ответом послужил странный взгляд и тишина. Видимо счёл, что отвечать на такое не стоит его внимания, но меня не так просто остановить.       — А почему не убьёшь нас сейчас?       Этот вопрос так и напрашивался. Хисока всё-таки решил ответить, но ей Богу, лучше бы молчал. Он, как и в прошлый раз, развернулся, но взгляд не отводил, а потом и вовсе заулыбался и прищурил глаза, от такого я даже зацепился о какой-то корень и чуть не упал.       — Я вижу в вас потенциал, у всех разный, конечно, но сейчас вас убивать будет просто расточительно. Лучше подождать, пока вы станете сильнее, а потом я с вами и разберусь.       — А если нас убьет кто-то другой?       И тут снова спина передо мной исчезает, я впадаю в ступор, пока снова не начинаю оборачиваться по сторонам и не натыкаюсь на Хисоку. Вот только в этот раз я быстро отвернулся, ибо лицо, что этот сумасшедший состроил, было не передать словами. Ну и рожа, от этого даже на «хи-хи» пробрало. Стало понятно, что о таком исходе лучше сейчас даже не думать.       Честно говоря, новость о том, что Хисока пока не собирается отправлять нас в мир иной было словно мана небесная. Можно было расслабиться насчёт опасности не только мне, но и Леорио и Курапике с детьми. Может быть, хорошенько отобьёт до состояния отбивной, но не угробит же. А что нас не убивает, делает нас сильнее.       И даже в крайнем случае поможет, как мне сейчас. Об этом и мечтать не доводилось. Так чего-чего, но этого милосердного жеста я никак не ожидал, шёл я на верную смерть, а оказалось в руки ангела хранителя, пусть и на короткий срок. Хоть он и не мало напрягал меня, но для себя я поставил напротив его имени маленький плюсик.       Я отметил, что его движения были молниеносны и гибки, порой казалось, что он телепортируется, и несли в себе гигантскую силу. Но если сравнить наши шаги, то по сравнению со мной он топал как слон. Для меня эта маленькая победа подняла настроение выше гор. Приятно осознавать, что по сравнению с этой машиной для убийств я в чем-то его превосхожу, но вспоминая, как в остальном я еще не оперившийся птенец, чувствовал себя до безумия глупо.       Поровнявшись с ним и подсмотрев в мониторчик устройства, я понял, что мы недалеко от точки, где предположительно был конец этапа. Увидел бы это Леорио – изошёл бы пеной от злости.       Идея вопроса прошибла как молния, так что не думая я ее озвучил:       — А что это было вокруг тебя? — Не найдя слов, начинаю махать руками вокруг себя, пытаясь изобразить эти непонятные сгустки, — и дышать стало тяжело.       Хотя глупо было бы считать, что он станет отвечать и разъяснять мои глупые вопросы. На странное молчание я обернулся проверить, что случилось, и в тот миг захотел вернуть свои слова обратно. Гримаса, исказившая его лицо, собирала в себе смесь не скрываемой похоти, издёвки и дьявольского очарования. Зрелище было поистине ужасным. Кто бы мог подумать, что лицо столь несомненно красивое — а я хоть и встречал в жизни немного людей, но этот мужчина объективно стоял во главе списка — способно так измениться?       Неосознанно я отскочил в док, хотя больше хотелось зарыться в землю, а кожа покрылась мурашками. Но удача была на моей стороне, и я выпрыгнул на поляну прямо перед Леорио, до смерти напугав последнего. Тот, тужась, зашёлся ругательствами, даже такими, которых я не знал, но когда после меня вышел уже обаятельно улыбающийся Клоун, тут же прикрыл свой рот, во все глаза уставившись на нас двоих.       — Ты чего?       Живя долгое время от людей, я понятия не имел, что значит то выражение, что увидел на лице этого странного человека. От незнания я и сам не понимал, как реагировать.       В цитриновом глазе, словно на дне бокала, плескалась знакомая мне ненависть, что придавала мазохистского спокойствия. Словно задержанный, ждавший единственный прием пищи за день, чей вкус хуже подвальной плесени, воистину не еда, а оскорбление. Стоило возмутиться, но нет, арестант с удовольствием принимал эти дары и набивал уже прилипший к позвоночнику желудок. Он позабыл вкус домашних яств, в его памяти осталось это «подобие еды». Выйдя из-за решетки и вкусив нормальную пищу, его вывернет наизнанку — тело и разум будут требовать привычного.       Поэтому сердце даже не дрогнуло на эту обыденность, но вот озорной огонек, что ярким пламенем танцевал на глади этого странного коктейля, чьи стенки опасно наполнялись, вызывал… а что вызывал? Тут и меня самого захлестнули доселе не известные мне сочетания знакомых чувств. Страх, от которого немели пальцы, и чувства обострились стократно, раздражение, от которого кипела кровь и хотелось двигаться, радость, от которой сердце билось то в горле, то прямиком в голове, что заглушало разговоры людей поодаль, и игривость, возбуждение? Уж что они приносили в этот калейдоскоп, думать не хотелось.       Хисока перевел этот тяжёлый взор на Гона, который уже держал удочку наготове и непринуждённо проговорил:       — Я привёл к вам вашего друга. Где ваша благодарность?        Чего-чего, а видеть как эти же глаза смотрят на ребёнка... Нет уж, лучше вырвите мои.       Гон помолчал с минуту.       — Спасибо!       И да, он правда поблагодарил его. Его. Того, кто недавно хотел нас всех прикончить. Нет, теперь, как я знаю, дело он до конца не довёл бы, но вот Гон то об этом не слухом, не духом. До чего же простодушное и наивное дитя, или же просто глуповатый парень. Пока ещё не понятно.       Гон выскочил вперед и сделал глубокий поклон.       — Ты чего ему кланяешься? Эй, ты чего с ним таскался? Этот урод меня вообще вырубил! И когда только успел?       Я не знал, куда деть глаза. На счастье Леорио ещё не успели рассказать, что произошло, или просто-напросто соврали.       В образовавшейся тишине мы с Курапикой переглянулись. Лицо его было на первый взгляд по обыкновению стоическим. Но наших переглядок хватило, чтобы уголки губ понемногу начали подрагивать.       — Ну, я потерялся и последовал за ним.       Придумать оправдание оказалось легче, чем ожидалось, даже и не особо соврал, просто умышленно умолчал о том, что Хисока добровольно помог.       Хисока не стал снимать с себя ложные обвинения, и молча удалился в сторону скопления людей. Проследив за ним, я узнал личность его сообщника – им оказался тот стремный парень с иголками, голос у которого что ни на есть подходил внешности. Упоминать слова Хисоки о том, что пока он никого не тронет, я пока не буду, ибо для всех мы даже ни разу не разговаривали. Да и не ясно вовсе, когда это "Пока" не закончится, не весть что творится в этой отвратительно красивой голове. Лучше они будут видеть в клоуне врага и опасность и будут готовы к удару, чем лишний раз понадеются и помрут.       — И он тебя не заметил?       С восхищением и огнём в глазах спросил Гон. Киллуа, за его спиной, напротив, по кошачьи прищурился и нахмурился. Только вот непонятно, он сразу раскусил ложь, или же просто засомневался, да и знать особо не хотелось.       — Ну, вот только что заметил я и отскочил, и крайне удачно. — сказал Леорио, довольно цокнув языком. — А как вы вообще нашли дорогу?       Гон растянул губы в широкой улыбке, свойственной людям, полным надежд и стремлений, и мне в тот момент больше всего захотелось, чтобы всю оставшуюся жизнь он улыбался лишь так.       Потом он показал пальцем на свой нос и вобрал воздух, потом резко нахмурился, высунул язык и замотал головой.       — Ты что, пил? Когда мы разошлись, так от тебя не пахло!       — Я просто обработал рану на ноге.       — Понятно. А от Сатоца пахнет гелем для укладки усов! Запах довольно специфический и резко выбивается, но не такой уж сильный. Не так легко его было найти.       Я и подивился такому сильному обонянию. В знак восхищения я, не долго думая, потрепал эти колючие волосы.       – Если ты всё это время бежал, то когда ты успел это сделать?       С чего этот наглый мальчонка меня так невзлюбил?