карабин стрельбой красен

Сердце, уже начавшее успокаиваться, вновь застучало барабаном, отчего мысли чуть спутались, и вместо того, чтобы дальше врать, начал думать, как другие протрактуют заминку. А если подумают, что я снюхался с этим мужчиной и теперь его помощник, или, того хуже, что мы были знакомы ещё до экзамена? Возможно, не стоит ожидать резких изменений в отношении. Однако, посеянное семя недоверия имеет неприятную тенденцию прорастать даже в неблагоприятных условиях. И если человек начинает что-то подозревать, он всегда найдет множество подтверждений своим догадкам. Поэтому важно избегать любых сомнений в своей личности. Что касается Киллуа, он сразу все понял. Если же не понял, то догадался или, по крайней мере, заметил несостыковку. — Вот тут. С издевательской ухмылкой он оттянул воротник своей ярко-синей водолазки, обнажая шею, на которой ничего не было. Земля ушла из-под ног, сердце сжалось в комок и рухнуло вниз, к подкашивающимся ногам. Только вихрь отчаянных мыслей, просчитывающих все варианты, удержал его от того, чтобы наброситься на этого жалкого выскочку. Как ему удалось это увидеть? Одежда хорошо скрывала этот участок, и только человек с очень острым зрением мог бы что-то заметить. В тот момент возникло желание вырвать эти чисто голубые глаза. — Это? Гон вытянулся на носочках, силясь что-то разглядеть. Взгляд Курапики сверлил во мне дыру. А Киллуа? От греха подальше я попытался забыть о его существовани. Леорио же, напротив, смотрел исключительно в спину Хисоки — очевидно, тот привлекал его внимание гораздо сильнее, чем я. — На обработку раны время нашлось. У Хисоки есть сообщник на экзамене, он остановился поговорить с ним по рации. А это… — я отодвинул воротник, демонстрируя его отметину всем. Их реакция дала понять, что там не просто покраснение, как мне сначала показалось. — Хисока меня ударил. Гон, не колеблясь, принял мои слова на веру, пожелал скорейшего выздоровления и спросил: «как сильно болит»? Курапика, скорее желая верить, чем веря, промолчал, руководствуясь благоразумием. Киллуа всё ещё бросал косые взгляды, но больше не придирался. Леорио же превзошёл все ожидания. Он неотрывно смотрел на спину клоуна, а затем, не говоря ни слова, подошёл и похлопал меня по плечу. Объявлен второй этап испытания. До него добралась лишь половина участников. Возникает вопрос: что ждет тех, кто не прошел, но выжил? Я наблюдал за Хисикой издалека. Рядом с ним стоял участник, чье лицо было испещрено иглами — вероятно, его друг. Глядя на них, невольно задумываешься: кто из них первым ступил на скользкую дорожку экстравагантных нарядов? Сатоц удалился. Нашими сегодняшними экзаменаторами будут откровенно одетая девушка с завидной фигурой и странной причёской и по-настоящему громадный мужчина. Они объявили себя охотниками-гурманами, и толпа участников подняла их на смех. Хотя лично я считал это более-менее логичным, просто вряд ли они догадываются, какие деньги можно получить за мясо какой-то редкой зверюги. Сам когда-то промышлял этим. Цель была такова: поймать свинку, водящуюся в местном лесу, и приготовить, да ещё и так, чтобы понравилось гурманам, а они явно не привыкли есть что попало и на отвали приготовленное. Безусловно, готовить может каждый, но вот не каждый делает это вкусно. Я поддержал общее мнение о нецелесообразности данного испытания, считая, что акцент должен быть сделан на процессе добывания добычи. Но увы, решаем не мы. Задание было простым, особенно для меня. Мы всей группой отправились в лес, и я старался держаться поближе к своим. В то же время я наблюдал за Хисокой, но он вскоре исчез, и я решил, что пока мне хватит общения с ним. Как-то незаметно для себя мы с Леорио отбились от всех. Он до сих пор был у себя на уме, что для него крайне странно. — Эй, Верлет. — Левверет. — Не суть важно. Я не дебил и в какой-то мере врач. Уж чего другие молчат, не знаю. Я насторожился, а он продолжал: — Я же вижу, что ты ничего с раной не делал. Уж чего там с ублюдком разукрашенным было, не знаю, бесит он меня. Но ты-то мужик нормальный. Так что давай сюда ногу. Как там говорят? Доверь дело профессионалу? Мы присели на землю. Леорио открыл свой чемодан, внутри которого оказались флаконы с потёртыми этикетками, ампулы, начатые блистеры с таблетками, всякие бумажки, пакетики ваты и бинт, а также старые, но чистые хирургические инструменты. Всё прошло быстро и сравнительно безболезненно. Обработка, десяток швов и гибкий бинт — и нога как целая. Это самое лучшее, что можно было сделать в полевых условиях. Скоро о случившемся напомнит лишь шрам. Когда всё было готово и убрано обратно (я потом помогал с обработкой инструментов), мы встали, и Лео протянул вперёд руку ладонью вверх. Об оплате я не подумал, да и платить мне было нечем. Все деньги я потратил, ещё до прибытия в Забан. Поэтому, не найдя ничего лучше, просто сам положил свою ладонь сверху. — Ты что? Дай чем "обрабатывался". — Так у тебя же спирт есть. — Он медицинский, мне что, его своими слезами разбавлять? Я осторожно снял полупустую фляжку с пояса и протянул ему. Он с любопытством сделал глоток на пробу. — Забористо. — Ром — это самое дешёвое пойло, денег особо нет. — Ничего, я не привередлив. Без закуски, пока мы догоняли других, он выдул всю фляжку и не поморщился. Я подошёл к Гону, что весело и энергично скакал вокруг убитой дичи. — Эй, ребята, я знаю, как его победить! В ту же секунду из кустов слева от меня, на всей скорости, вылетает здоровый и разъяренный кабан. В одно мгновение скидываяю ружьё с плеча и прикладом ударяю его в лоб, от чего тот с оглушительным рёвом опрокидывается на землю, заблаговременно отправляясь к праотцам. — Лоб? — Ты знал? Грустно и разочарованно сказал Гон. Лео, чья резистентность к алкоголю оказалась внушительной, от испуга повалился на землю, нащупывая рукой сердце. — Ага, приходилось иметь с ними дела. — И ты нам не сказал? Проворчал Киллуа с недовольным видом, будто я скрывал жизненно необходимую информацию. Хотя, наверняка, он мог бы разделаться с ними куда быстрее, приложив лишь немного больше силы. Я на всякий случай проверил приклад — как и ожидалось, этот удар он выдержал без малейших проблем. — А как я мог понять, что это они? Мальчишка явно решил докапываться до меня по любому поводу, но тут, увы, я выиграл всухую, так что тот насупился уже не скрывая свой предвзятости ко мне. Копаешь могилу другому, будь готов сам в неё упасть. Эту дичь я решил благородно вручить Леорио в знак моей признательности. Вышеупомянутый даже для приличия не стал отнекиваться. Быстро найдя себе новую добычу, я приступил ко второму этапу — готовке. Как семья охотников, мы, естественно, в подавляющей части мясо добывали сами, так что для меня особый вкус не домашних животных является обыденностью. Но вот что дома, что в походах, в готовке я принимал пассивное участие, всё делал отец. Он был вообще любитель готовки, а я, увы, ничему у него в этой области не научился. Но последние годы я сам себе готовил, так что сейчас моя стряпня на вкус средняя, думал я, пока с ужасом не стал наблюдать, как эти олухи зажарили тушу целиком, с мехом и потрохами. Ей-богу, чуть плохо не стало, а про аромат сей кушанья я молчу. Мой выбор пал на простую рульку. Конечно, не очень хорошо, что кабан был платочный, в хищниках, как правило, паразитов больше, но во время зачистки, к счастью, я ни одного не нашёл. Но на всякий случай всё равно прожарил подольше. Когда всё было готово, встал в уже начавшую образовываться очередь. Позади меня выстроилась вся моя компания: Леорио и Гон, что, как и все, собирались зажарить кабана целиком. Намекнув, что лучше так не делать, они благоразумно согласились и очистили мясо от всего ненужного, а Киллуа готовить ничего не пришлось, Гон сам ему помог. Искоса поглядывая на Хисоку, приметил, что он один из немногих что тоже это сделал, но, увы, непонятно, он сам додумался или подсмотрел. Курапика отличился, смог смастерить из мяса, маленьких помидорок и… что это? Ананас? Своеобразная слоистая башня. Захотелось попробовать это сочетание, но уже тянущуюся вилку отогнали, сказав, что можно будет попробовать, когда он пройдёт, ну, если что-то останется. И правда, ничего не осталось, вся башня валялась на земле, облепленная радостными муравьями, отправляя в полёт Монти. Увы, все старания пошли прахом. Мое стрепьню раскритиковали от А до Я. Вот если б знал, что всё так строго, постарался бы лучше. Она долго думала, пытаясь понять, какую же оценку всё же поставить. Если давать оценку, ни на что не опираясь, то это чуть лучше подошвы, а вот если сравнивать с соперниками, то это единственный, кто хоть сколько-то приложил усилий. Путём долгих дум, в прохождении было отказано. Хисоке тоже не повезло. Наблюдать, как он с невозмутимым лицом берёт свой поднос, смешивается с уже целой толпой не прошедших, а потом сидит в стороне, на земле, с наипечальнейшим видом, строя башенки из карт, — на секунду даже захотелось пожалеть беднягу: старался как-никак, а потом — пнуть хорошенько и, наконец, пригреть на груди. От собственных мыслей стало волнительно, хотя я даже близко не собирался выполнять перечисленное. Наблюдение за ним приносило мне целый спектр эмоций. На данный момент казалось, что развлечения интересней на белом свете не сыскать. Но, к сожалению, никто не прошёл. И тут стоит воспользоваться логикой: если всё хорошее, значит, никто не хороший. Следовательно, все прошли. Поднялись недовольства, и вот-вот должна была случиться потасовка. Но тут, словно чёрт из табакерки, с неба спрыгнул дед, оставив под собой расколотую землю, вмятину и клубы пыли. Я не мог поверить глазам: упасть с такой высоты и выжить было подобно чуду. Милым дедулькой, которому на вид жить оставалось два понедельника, на деле оказался сам председатель Хантеров. Проведя большую часть жизни в уединении, я и то знал о нём, а выйдя в свет, чего только не переслушал. Воистину мифическая личность! Видя его вживую, сердце преисполнилось восхищением и трепетом, которые появляются лишь перед тем человеком, в котором видишь тот идеал, которого и в жизни, и в смерти не достигнешь. Я схватил стоявшего неподалёку Леорио, сжал и потянул его предплечье с такой силой, что чуть не оторвал. Через сжатые в улыбке зубы непонятно то ли прошипел, то ли пропищал: — Это председатель Нетеро! — Хватит, ты мне руку оторвёшь. Ну да, это он, ты чего? — Мне кажется, я его фанат. — Кажется? Девушка призналась в своей некомпетентности как экзаменатор и попросила назначить нового. Но достойные охотники, что смогли бы провести экзамен, на дороге не валяются, и дедуля позволил провести ей этап ещё раз. Все напряглись в ожидании требований, но всё на словах оказалось подозрительно легко: сварить яйцо. На место нас доставил дирижабль сообщества хантеров. Вышло так, что во время полёта наша группа находилась довольно близко к Хисоке, который самозабвенно собирал карточный домик. Но, к несчастью, когда мы приземлились, хрупкая конструкция не выдержала и с шелестом развалилась. Клоун, конечно, быстро собрал все карты и отправился к выходу, но одну карту, улетевшую дальше всех, не заметил. Пока все были заняты выходом, быстро подобрал картишку — десятка червей. Стоило бы увидеть в этом предзнаменование или же воспринять как гадание, но, увы, значения игральных карт я не знал. Нас высадили на каменистой горе, разделённой ровно пополам поразительно ровным ущельем. Стоит отметить, ущелье продолжает идти в глубь леса, что был в подножье. Наша цель — собрать яйца живности, которая хранит их в паутине между двумя скалами. Подойдя ближе к пропасти и даже присев на корточки на случай, если ноги подведут, я заглянул прямо в глубь. Солнечный свет даже в полдень не доставал дна этой расщелины. Стало интересно, что за существо могло или уже там живёт. Меня отвлёк порыв ветра прямо в лицо, что принёс с собой запах сырой земли, пыли и перегноя. Менти прыгнула в пропасть, ловко зацепилась за одну из толстых нитей, какое-то время так провисела, разжала ладони и полетела вниз, схватив яйцо. Нашему удивлению не было предела, ахи и шёпотки уже никто не скрывал. Но тут, на всеобщее удивление, – ну, если не брать в расчёт председателя Нетеро–, Менти как ни бывало вылетела из ущелья с добычей наперевес, под уже восторженные ахи и вздохи. Все как один ринулись вниз, последовав её примеру. — Эй! Я же не объяснила! Повисшие на этих "тросах" в волнении переглянулись, стыдно признаться, но и я в их числе. Паутина, не выдерживая веса десятка взрослых человек, не считая пары детей, с характерным звуком, вслед за которым мурашки бежали толпами от пальцев ног, останавливаясь за затылком, начала отходить от утёса, провиснув. Несколько человек сразу спрыгнули, в полёте поймав заветное яйцо, но выбраться на поверхность не смогли. Напряжение стало тягучим и липким. С каждой секундой можно было услышать, как в головах рвутся ниточки страха, или же это спасающая верёвка сдаётся под тяжестью? Неважно, суть одна: мы в жопе. — Нужно дождаться порыва воздуха. И правда, я ещё тогда почувствовал, что ветер тут необыкновенно сильный, но разве настолько? Хотя мы все своими глазами увидели, что Монти он поднял без проблем. Прислушаться не получалось, гул от продуваемости и так зашкаливал. Пока я силился хоть что-либо услышать, Гон воскликнул: — Прыгайте! Все так. Один разжал ладони. Следующим шагом стало поймать яйцо. Спасительный ветер поднял нас обратно. Ступив на родимую землю, мы с Леорио распластались. — Я чуть в штаны не наложил. — Я уже и думал, что сдохну с яйцом. Обменялись ощущениями с Леорио. Курапика тактично промолчал, но с чувством кивнул. А дети, как ни в чём не бывало, носились с яйцом в руках, так что даже страшно было за его целостность. — Как они могут столько носиться? Мы же не сильно старше. — Я вроде даже в их возрасте столько не бегал. — Да они монстры. Мы смотрели, как Гон пытался откусить кусочек яйца, которое Киллуа уже сварил. Эти кошки-мышки были довольно увлекательны. Мы сами развалились неподалёку, поедая свою добычу. Как-то само собой дошло до того, что за победу Гона проголосовали двое, а за Киллуа — один. Последний, веселясь и не пытаясь тебе насолить, казалось, выглядел не опаснее других детей его возраста. Но мне это лишь казалось. К моменту, когда яйцо, что достал Гон, уже сварилось, он так и не смог достичь своей цели. Так что победа автоматом досталась Киллуа. Пришлось отдать Курапике часть готового мяса кабана с прошлого испытания, а Леорио пошарился по карманам и насобирал мелочи. — А вы знаете, что может значить эта карта? Ну, я имею в виду, в гадании. Полюбопытствовал я, доставая червовую тройку/десятку из кармана. Курапика и Леорио повертели её в руках, разочаровав меня отрицательным ответом. — Где ты её подобрал? — Прихватил, в дирижабле у Хисоки. Мы, не сговариваясь, повернули головы в сторону упомянутого. Тот всезабвенно раскладывал косынку. Почувствовав наши взгляды, он оторвался от своего увлекательного действа и помахал рукой. Мы, рывков, отвернулись. — Чокнутый. — Абсолютно согласен. — Ну хоть где-то мы одного мнения. А я молча всматривался в алеющие розы красной краски для печати на глянцевой бумаге. До сих пор, если приложить нос к холодной, чуть липкой поверхности, можно услышать аромат химикатов, станков и умопомрачительную сладость резинки. На карте, явно новой, был маленький дефект, но как бы я ни тер, никак не мог убрать не дающую мне покоя соринку. Но когда нас окликнули, поздравив всех, кто заполучил яйцо, с тем, что мы прошли, и сказав зайти на борт корабля, соринки не обнаружилось. Карта перекочевала с заднего кармана во внутренний отдел сумки. Хотя большая часть людей прыгнула в ущелье, некоторые так и не нашли в себе смелости и вылетели. Людей стало меньше, так что судно отчалило довольно быстро. На всеобщее счастье, нам дали время на отдых. Гон с Киллуа первым делом побежали в буфет, Курапика отправился занять комнаты и навести там порядок, ему я передал бо́льшую часть своих вещей. Мы решили взять на всякий случай на пять человек, мало ли дети решат вздремнуть, хотя они и уверяли в обратном. Леорио, на ходу снимая штаны, побежал в отхожее место. Никто его не осуждал, после многочасовых приключений бегать по кустам — всем в край осточертело. Я же побежал отмывать от себя всю грязь под кипятком. Всматриваясь в зеркало я наконец-то мог разлядеть отметину: фиолетовая, с кровоподтёками, плотным кольцом опоясывала шею. В этот момент я почувствовал, как всё накипевшее напряжение улетучивается, и тело становится пустым и бесформенным, как вата, а веки наоборот — наливаются свинцом. В тот момент любая горизонтальная поверхность казалась самой сладкой кроватью с сотней перин и тысячей одеял. Вода была ровно такой температуры, чтобы при соприкосновении с кожей не обжигала, а после сладостно покалывала. Нервные окончания, принимая на себя этот удар, приносили сладостное успокоение и умиротворение. Не любитель горячих ванн с криком бы убежал, восприняв это как пытку. Родившись там, где большую часть времени вода на улице находится в твёрдом агрегатном состоянии, я знал, что хоть сколько-то тёплая вода добывалась трудом. Поэтому с рождения меня парили и чуть ли не заживо выпекали на верхней полке бани по-чёрному. Хоть тут нет и доли того жара, эти крупицы пробудили старые воспоминания. За временем я давно перестал следить, но за это время уже более двух человек стучали в дверь, и я любезно их проигнорировал. Выйдя из ванной, с красным как помидор лицом, в тёмно-синем халате, что нам выдали, и еле перебирая ногами в тапочках по пустым коридорам, я шёл и смотрел на иссиня-чёрное море с крохотными корабликами-звёздами, где далеко за горизонтом потихоньку забрезжил рассвет. Надо же, сколько я провёл в ванной, все грехи с себя смыл уже. Поворачивая в коридор, никак не ожидал увидеть, что в одном из них найду пару трупов, и не я один. Хисока, только в одних спальных штанах, так же заботливо выданных, сидел у одного из трупов; он тоже недавно из ванной. Обычно зачёсанные наверх волосы мокрой копной падали на лицо и плечи. — Тебе не холодно? Я поёжился, смотря на мокрую крепкую спину. Хоть и воздушное судно явно было дорогим, но ветерок ощутимо гулял туда-сюда, особенно хорошо это ощущалось распаренной кожей. — Ты именно это хочешь спросить? — Зачем ты делаешь эту уродскую причёску? — Не холодно, это ты похож на варёного рака. Я и так мылся в холодной воде, уже успели всю горячую истратить. Не желая больше ни лицезреть эту картину, ни участвовать в ней, сворачиваю в соседний коридор, ведущий туда, где должна быть наша комната. Признаю, нашёл кому язвить, но спать хотелось больше, чем думать. — Тебе не интересно, кто это сделал? — Я сейчас больше хочу спать. Я шёл уже только с одним открытым глазом. — Это Киллуа их убил. — Вот и молодец. Ответил я больше для себя, буквально бурча себе под нос. Хисока лишь проводил меня взглядом и, достав телефон, начал набирать сообщение. Его отвлёк шуршащий звук тапочек. — Где комната 28? Хисока разразился раскатистым смехом, но до самого конца пути и расставания, если это можно так назвать, отдых друг от друга на несколько часов, молчал. Стараясь не помешать уже спавшим Леорио и Курапике, выбрал себе койку, любезно заправленную чистым накрахмаленным постельным бельём. Не переодеваясь, залез под пышное одеяло и заснул за считанные секунды. Я, как и они, оставил дверь незапертой на случай, если дети захотят поспать. На утро меня встретил уже готовый поднос с едой, с любовью собранный моими соседями, хотя больше похоже, что они старались как можно больше унести из буфета. К удивлению, шумиха насчёт вчерашнего убийства не поднялась. А вот дети, как и обещали, не пришли. Когда пробило два часа дня, по громкоговорителям сообщили, что через час мы прибудем на следующий этап и всем нужно готовиться. Прощаться с такой удобной кроватью было непросто, но, найдя в себе силы, я это сделал. В назначенный час из окон можно было во всей красе узреть тюрьму, где мы будем проходить этап. Нас высадили, даже не сказав, что делать, и просто улетели. Стоя на огромном здании, мы тупо переглядывались. Некоторые начали спускаться по отвесной стене, где их сжирали птицы. Желая заглянуть вниз, я направился к краю, но резко ушедшая из-под ног плита помешала, и, не успев и звука издать, провалился в пустую комнату. Промаявшись дурью в комнатушке, просидел полчаса. Как с потолка свалился ещё один счастливчик, заиграла торжественная музыка. Человек поднялся, а я захотел провалиться под землю. Человеком, запертым со мной один на один, был дружок клоуна.