Тени Марса(Shadow Of Mars)

Время летело слишком быстро, и не успел Драко опомниться, как март сменился нежеланным апрелем, а снег почти полностью исчез с территории Хогвартса. И, как всегда, Драко и Гарри стояли на поляне в центре Запретного леса, не веря своим глазам. Высокая трава колыхалась на лёгком ветру. Трава выросла на том месте, где должен был быть Голод. Предполагалось, что будет так. Потому что сейчас этого не было. — Ничего не случилось. Абсолютно ничего, — сказал Гарри, неловко поёрзав под плащом и случайно наступив Драко на ногу. Драко сердито зашипел, и Гарри поспешно извинился. Он, конечно, был прав, говоря, что ничего не произошло. Все волшебные существа вели себя как обычно, а небо было кобальтово-синим, без единого облачка. Но Драко, в отличие от спокойного неба и спокойных существ, был в состоянии крайней паники. До Вальпургиевой ночи осталось три недели. До гибели Драко осталось три недели. В отчаянии он сказал Гарри, что им нужно сразиться с Голодом, как только он поднимется из-под земли, а не ждать Белтейна. Он хотел покончить с этим до Вальпургиевой ночи, но, видимо, мир слишком сильно ненавидел Драко, чтобы позволить ему одержать хотя бы эту маленькую победу. Это был единственный раз, когда он хотел сразиться с жутким пожирателем магии в центре Запретного леса, а оно даже не удосужилось появиться. Кроме того, ни у одного из магических существ не сработал Инсанитас. — Как думаешь, Голод просто отказался от Самайна? — спросил Гарри. — Может, он с нами покончил. Я имею в виду, ты только посмотри на это место. Уже неделя апреля, а лес такой же, как обычно, но в прошлом году в октябре волшебные существа калечили всех, кто попадался им на глаза. Драко сник. - Надеюсь, ты прав, Гарри. Я имею в виду, что если оно не выйдет наружу, мы не сможем с ним бороться, верно? Давай просто вернёмся. — Ты не выглядишь счастливым, — сказал Гарри, схватив Драко за руку, прежде чем тот успел накинуть мантию-невидимку. — Что-то случилось? Ты пропадал последние две недели. Я что-то сделал не так? Драко повернулся к нему лицом и, встретив обеспокоенный взгляд Гарри, почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Солнце над ними казалось неестественно ярким и горячим, почти удушающим. Было похоже на знойный июньский день, а не на апрель. Драко отстранённо заметил, что чёрные волосы Гарри отражают свет. — Ложись, — скомандовал Драко, приходя в себя и повалив Гарри на землю. — Что?.. — пролепетал Гарри, со стуком приземлившись на поросшую травой поляну. — Хоть раз помолчи, Гарри, — сказал Драко, откидываясь назад и устраиваясь поудобнее на мягкой траве. Он похлопал по земле рядом с собой. — Я сказал, ложись! Гарри так и сделал, проворчав что-то о том, что Драко — властный и сбивающий с толку придурок. Они лежали лицом друг к другу, свернувшись калачиком на земле в окружении высокой травы. Было так тепло, что Драко уже вспотел. На травинке рядом с его лицом блеснула капля росы, и он уставился на неё, чтобы не смотреть на Гарри, который пристально наблюдал за ним. Между ними лежала его безвольная рука с раскрытой ладонью, приглашающей прикоснуться. Драко подумал о том, чтобы взять его за руку и переплести свои пальцы с пальцами Гарри. Он чувствовал магию Гарри, но в этом не было ничего нового. Он всегда чувствовал магию Гарри, был одержим ею, влюблен в неё с самого первого дня. Казалось, что Гарри обладает собственной гравитацией, притягивающей Драко за собой. Когда Драко оказывался так близко к Гарри, его сердце бешено колотилось, голова кружилась, а в животе всё переворачивалось. Из-за его подавляющей магической ауры Драко всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке, но теперь он ощущал подступающую тошноту. Каждый раз, когда он смотрел на Гарри или слышал его голос, Драко хотелось блевануть. — Ты хотел мне что-то сказать или собирался вздремнуть? — спросил Гарри, и Драко тут же почувствовал, как к горлу подступила желчь. — Я хотел тебе кое-что сказать, — пробормотал Драко. Он положил руку поверх руки Гарри, лежавшей на траве, и собрался с духом. Гарри вздрогнул от неожиданности, но не убрал руку. Драко почти пожалел об этом. Скажи ему, Драко. Скажи ему, что он должен будет подвергнуться проклятию Круциатус в Вальпургиеву ночь. Скажи ему, что ты всем врёшь о вашей дружбе. Драко не мог дышать. Точнее, мог, но слишком поверхностно и часто. Перед глазами у него всё плыло и тускнело, как будто он потерял способность различать цвета, а в груди было такое ощущение, будто кто-то проник в его тело и сжал все органы в тугой комок. - Драко? Дыши. Дыши, Драко, а потом расскажи ему. Расскажи ему, что ты сделал и что собираешься сделать. Он попытался пошевелиться, подобраться поближе к Гарри, найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но его конечности странным образом застыли на месте. Ему придётся сказать Гарри правду. Скажи ему, скажи ему, скажи ему, скажи ему, СКАЖИ ЕМУ СЕЙЧАС ЖЕ, ДРАКО. - Если ты мне не скажешь, я выбью это из тебя щекоткой, так что готовься — Драко? Не могу сказать, не могу сказать, не могу сказать ему: «Ты слаб, слаб, слаб». Поляна накренилась и расплылась перед глазами. Драко слишком поздно понял, что забыл дышать.

***

Гарри прокрался в больничное крыло, изнывая от беспокойства. Драко потерял сознание в Запретном лесу, и Гарри левитировал его обратно в школу, с большим трудом удерживая их обоих под плащом-невидимкой. Гарри до сих пор не понимал, что, чёрт возьми, произошло. С Драко, казалось, всё было в порядке, хотя он и не отвечал на вопросы Гарри. Ну, он казался нормальным до того момента, как Гарри увидел, что он закрыл глаза и потерял сознание. Мадам Помфри стремительно подошла к нему, её голос звучал пронзительно. - Время посещений закончилось, мистер Джордан! Клянусь, если вы ещё раз меня побеспокоите… А, это вы, мистер Поттер. Она остановилась перед ним и коротко кивнула. — Полагаю, вы пришли навестить мистера Малфоя? — Время посещений ещё не закончилось? — спросил Гарри, вытягивая шею и пытаясь заглянуть за спину Помфри, туда, где на кровати лежал Драко. — В этот раз я сделаю исключение, раз уж ты так волновался, когда привел его сюда, — сказала мадам Помфри, сурово нахмурившись. — Но помни, мистеру Малфою нужен отдых, так что я даю тебе ровно пять минут. — вы не знаете, что с ним случилось, почему он так упал в обморок? — спросил Гарри. — Он болен? О, Мерлин, а что, если Голод что-то сделал с ним в лесу? — Я считаю, что причина в чём-то другом, а не в сильном эмоциональном потрясении, — фыркнула мадам Помфри. — Я вижу, как ученики падают в обморок чуть ли не каждый день. Она ушла, бормоча себе под нос, что Хогвартс — худшее место в мире для детей. Гарри был почти уверен, что в её бормотании звучали самые разные ругательства, которых он никак не ожидал услышать от такой благопристойной женщины, как мадам Помфри, не говоря уже о том, чтобы услышать их из её уст. Гарри взял себя в руки и подошёл к кровати Драко. Тот сидел и зачерпывал ложкой кукурузный суп. Когда он заметил Гарри, его рука задрожала, и немного супа пролилось на подбородок. — Ешь крестьянскую еду? — спросил Гарри, приподняв бровь. — Ты и сам похож на крестьянина в этом нелепом больничном халате. Драко поставил тарелку с супом на прикроватный столик. Его руки всё ещё дрожали. — Зачем ты здесь? Я думал, время посещений закончилось. — Ты рад меня видеть, — поддразнил его Гарри, но тут же пожалел об этом, увидев лицо Драко. Под глазами Драко залегли ужасные тёмные круги, а волосы были растрёпаны. Гарри едва узнал его. — Мадам Помфри сказала, что ты потерял сознание из-за стресса. - Гарри замолчал, ожидая объяснений. Драко напрягся. Гарри раздражённо вздохнул. - Драко, ты хочешь мне что-то сказать? Я не буду над тобой смеяться. Драко по-прежнему молчал, и Гарри решил, что он не очень хорошо умеет утешать людей. — Это из-за Черепов? — неуверенно спросил Гарри. — Ты боишься не пройти инициацию? Тебе не обязательно проходить её, Драко. Тебе не обязательно становиться Пожирателем смерти. — Я говорил тебе не говорить со мной о Черепах, не так ли? — тон Драко обещал расправу. — Драко, ты потерял сознание. Я спрошу про эти чёртовы черепа, если захочу... — Гарри, оставь это в покое! Это не имеет никакого отношения к Черепам. Я просто… Я просто хочу спокойно поесть, ясно? Гарри действительно был ужасен в этом деле — утешении. Что он должен был сказать, чтобы Драко доверился ему? Стоит ли ему настаивать? — Послушай, я знаю, что что-то не так, потому что ты потерял сознание, и я буду донимать тебя, пока ты мне не расскажешь. — Гарри сел на стул рядом с кроватью, чтобы они с Драко оказались на одном уровне, надеясь, что это поможет. Драко в ярости раздул ноздри. - Отлично, бесчувственный, бестактный, грубый придурок! Я просто... я волновался из-за экзаменов и из-за родителей. Отец с меня шкуру спустит, если я не наберу больше девяноста баллов по каждому предмету, а у меня сейчас только восемьдесят пять по истории магии. С математической точки зрения я не могу набрать девяносто баллов, потому что в этом году осталось слишком мало заданий, — быстро произнёс Драко. - А ещё скоро пасхальные каникулы, и он спросит о моих оценках, когда я вернусь домой, а мама с папой планируют устроить в этом году пасхальный бал у нас дома, так что мне придётся быть идеальным, а папа присылает надоедливые письма, в которых советует мне выучить имена и лица всех гостей, и это… это просто слишком. И… и если ты посмеешь назвать меня слабым за то, что я упал в обморок, я дам тебе пощёчину». Драко замолчал, тяжело дыша. Теперь дрожало всё его тело, а не только руки. Ненависть Гарри к Люциусу Малфою бурлила в нём, как бешеное, пускающее слюни существо, и он едва сдерживался, чтобы не поднять одной из больничных коек с помощью магии и не швырнуть её в стену. Это было последнее, что он ожидал услышать об отношениях Драко с его отцом. Раньше Драко говорил о Люциусе с благоговением, а не с ужасом, и всегда вёл себя как избалованный, гордый мальчишка. То, как этот фасад треснул и рухнул, обнажив подавленного и охваченного паникой Драко, глубоко встревожило Гарри. Драко бесчисленное количество раз видел его уязвимым, но Гарри никогда не видел его таким и не думал, что Драко способен на такой срыв. Гарри ненавидел это. — Ты... ты должен был сказать мне, что тебя это беспокоит. — Неужели голос Гарри всегда звучал так неловко и пронзительно? — Я правда не понимаю проблем чистокровных, но я не... я не собирался над тобой смеяться. — Он вдохнул, его лицо пылало так сильно, что он удивлялся, как оно не загорелось. — Послушай, ты видел меня... ты знаешь, каким слабым я могу быть. Со всем этим... со всем этим на Самайне, а потом Долохов, а потом... да. Гарри не мог поверить, что утратил способность составлять связные предложения. Драко смотрел на него, приоткрыв рот. Его глаза были широко раскрыты, блестели и казались влажными, а может, так казалось из-за яркого освещения больничного крыла. — Дело в том, что я мог бы отплатить тебе тем же, — неуверенно закончил Гарри, пожимая плечами. — Так что ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Гарри надеялся, что Драко попадётся на удочку. Он знал, что Драко ещё не рассказал ему всю историю, потому что она наверняка была связана с Черепами и, возможно, с Люциусом Малфоем, учитывая, как Драко взбесился при упоминании отца. Но Драко не поддался на уловку. Он просто вздохнул и оторвал взгляд от Гарри. — Спасибо. Но со мной правда всё в порядке. Я просто немного перегнул палку. Это был просто дурацкий несчастный случай. — А ты не можешь остаться в Хогвартсе на пасхальные каникулы? — нахмурившись, спросил Гарри. — Мы могли бы вместе готовиться к экзаменам. Или ничего не делать. — Нет, спасибо, ты недостаточно интересен, чтобы я получал удовольствие, ничего с тобой не делая, — ехидно ответил Драко. Гарри не смог сдержать улыбку. Если Драко всё ещё дулся, значит, он не был так подавлен, как боялся Гарри. — Я интереснее, чем пасхальный бал, — сказал Гарри, преувеличенно вздрогнув. — Это самое глупое, что я когда-либо слышал. Кто вообще устраивает пасхальный бал? Что это вообще такое? - Драко открыл рот, чтобы ответить, но Гарри перебил его. — Я скажу тебе, что это такое. Это преступление против природы. Вы, богатые чистокровные, все ненормальные. Драко фыркнул. - Обычно я бы сейчас защищал честь своей семьи, но мне лень. Уходи, Поттер. Мой суп остывает. Гарри встал и на секунду замешкался. Драко яростно посмотрел на него, но эффект был немного смазан из-за дрожащей нижней губы. — Просто... просто ещё кое-что, — сказал Гарри, и Драко вздрогнул, как от удара. - Что теперь? - Ты хотел что-то сказать мне на поляне, верно? Что это было? Драко молчал, казалось, целую вечность. Гарри скрестил руки на груди. - Не хочешь мне рассказывать? Это как-то связано с...? — Помнишь ту серебряную связующую монету, которую я подарил тебе на Рождество? — спросил Драко почти шёпотом. — Монету с буквой М? Гарри медленно кивнул. - Да. Я давно положил его в свой портфель. Думаю, он там до сих пор. А что с ним?»э — Я хочу поскорее опробовать связующие монеты, — продолжил Драко с невозмутимым выражением лица. — Я как раз собирался сказать об этом на поляне. Гарри склонил голову набок, и на его лице отразилось недоверие. - О. И это всё? Мы посмотрим их завтра, если ты не против. — Отлично, Гарри. Ты можешь сейчас уйти? Я очень голоден. — Ты уверен, что это всё, что ты хотел мне сказать? — попытался Гарри в последний раз. — УХОДИ. Гарри ушёл, не в силах избавиться от ощущения, что Драко собирался сказать ему что-то важное, что-то, связанное с Черепами, — и именно поэтому он потерял сознание. Гарри не был глупцом. На самом деле было обидно, что Драко решил, будто Гарри попадётся на эту уловку после стольких месяцев дружбы. Драко беспокоился о том, как пройдёт обряд посвящения; Гарри мог это понять. И он не рассказывал Гарри подробностей, потому что знал, что Гарри просто посоветует ему избавиться от черепов. Гарри нахмурился. Почему Драко не мог просто взять и уйти, если из-за инициации он так нервничал, что падал в обморок? Что такого чертовскисложного было в том, чтобы просто бросить их, выбрать Гарри, а не их? *** Драко уставился на пузырёк с Успокоительным зельем, стоявший на его столе. Мадам Помфри дала ему пузырёк перед тем, как отпустить, и сказала, что в нём три дозы. Этот отвратительный пузырёк был доказательством его слабости. Что с ним, чёрт возьми, не так? Почему он то и дело падает в обморок, как несчастная дева из восемнадцатого века? Если бы его отец узнал, что Драко когда-либо делал что-то настолько жалкое, как обморок... что ж, Драко не хотел об этом думать. В этот момент в комнату, пошатываясь, вошёл Гарри, только что закончивший с Долоховым, и Драко в панике сунул пузырёк в свой рюкзак, прежде чем Гарри успел его заметить. Затем он почувствовал себя глупо. Какой смысл? Он уже видел, как я упал в обморок. — Долохов — ублюдок, — сказал Гарри с диким блеском в глазах, и не успел Драко опомниться, как Гарри набросился на него, как сумасшедший. — Ха... Гарри... я... я не могу дышать... — выдохнул Драко, когда Гарри крепко обнял его. - Ему нравится подвергать своих чайных слуг психологическим пыткам, причиняя боль их друзьям, и он весь год спрашивал меня, есть ли у меня друзья. А сегодня он упомянул, что я, кажется, слишком близко сошёлся с тобой, и, чёрт возьми, Драко, если он что-нибудь с тобой сделает, клянусь, это будет последней каплей. Я убью его. Мне даже всё равно, если сразу после этого меня убьёт сам Тёмный Лорд. Но ведь Долохов ничего тебе не сделает, правда? Ты же элита. Он не станет этого делать. Это просто ещё одна форма психологической пытки, которая заставляет меня думать, что он причинит тебе вред, но на самом деле он этого не сделает. Гарри всё ещё что-то бормотал, но Драко его уже не слушал. Он был слишком занят тем, что ненавидел себя. Он солгал Гарри в больничном крыле, хотя Гарри изо всех сил старался его понять и даже предложил помочь Драко. На протяжении всего разговора Драко хотелось провалиться сквозь землю. Скажи ему, Драко. Скажи ему сейчас. Драко представил, как изменится лицо Гарри, когда он закончит свой рассказ, и задумался, захочет ли он помочь Драко, узнав правду. А потом Драко решил, что ему нужно выпить успокоительного. — Гарри, отпусти меня, — пробормотал Драко, похлопав Гарри по плечу. Гарри уткнулся ему в шею, и если бы он оставался там ещё хоть секунду, Драко не выдержал бы и потерял самообладание. Гарри сделал несколько шагов назад, и его лицо покраснело, когда он понял, что сжимал Драко в объятиях, как любимую мягкую игрушку. Драко, напротив, вздохнул с облегчением. Теперь, когда Гарри не держал его так, словно он был чем-то бесценным, Драко пришёл в себя и больше не был готов закричать. — Нам нужно посмотреть на связующие монеты, — сказал Драко, вспомнив нелепую ложь, которую он сказал в больничном крыле, чтобы Гарри от него отстал. Ему нужно было поддерживать видимость, иначе Гарри что-нибудь заподозрил бы. Хотя, скорее всего, он уже что-то заподозрил, как и любой человек с мозгами. — Верно. Я помню, — пробормотал Гарри, всё ещё красный как рак. Он прошёлся по комнате в поисках своего рюкзака и наконец нашёл его под кроватью Драко. Драко всё это время нетерпеливо притопывал ногой, потому что вчера вечером он достал свою связующую монету и положил её на стол. — Вот она! — торжествующе воскликнул Гарри, доставая из сумки маленькую серебряную монетку. Монеты, как объяснил Драко в своём рождественском письме Гарри, по-видимому, связывали владельца одной монеты с владельцем другой. При этом Драко до сих пор не понимал, как они работают. — Итак, — сказал Гарри, поднося монету к свету. — На ней буква М. Как думаешь, это Малфой? — Скорее всего, — пожал плечами Драко. — Это старый артефакт Малфоев, не так ли? - В письме ты написала, что если я буду держать монету в руке и думать о тебе, то она приведёт меня к тебе, — сказал Гарри. — Мне стоит это сделать? — А что, у тебя есть идея получше? — спросил Драко. Иногда Гарри был таким медлительным. Проворчав себе под нос что-то нелестное, Гарри сжал монету в кулаке и закрыл глаза. Драко не смог сдержать смешок при виде безмятежного, серьёзного лица Гарри, который шевелил губами, произнося его имя. — Гарри, ты сейчас такой забавный, прямо молишься... Но Драко не успел договорить. Монета в его руке загорелась, и Гарри вскрикнул, поняв, что с его монетой происходит то же самое. Через секунду они оба упали.

***

Когда Гарри открыл глаза, он уже был не в спальне Драко. Он находился в коридоре, полностью сделанном из сверкающего стекла. Несколько секунд Гарри, пошатываясь, озирался по сторонам, пытаясь сориентироваться. Его ботинки слегка скользили по полу без трения. Даже тюльпаны в декоративной стеклянной вазе рядом с ним были сделаны из стекла, и было странно видеть сквозь прозрачный пол, потолок и стены бесчисленные извилистые стеклянные коридоры. — Драко? — позвал Гарри, и его высокий голос эхом разнёсся по коридору. А потом он увидел в стекле что-то такое, что заставило его запаниковать, отступить назад и сдавленно ахнуть. Люциус Малфой стоял в стеклянной стене. Ну, не то чтобы он был внутри стеклянной стены, хотя на первый взгляд могло показаться, что это так. На самом деле он был на ней, как люди на экранах маггловских телевизоров: двухмерные, нереальные, вызывающие тревогу. Придя в себя, Гарри снова медленно попятился к стене, внимательно наблюдая за Люциусом Малфоем. В зеркале тот наклонялся... Драко? Гарри прижался лицом к стеклу, пытаясь лучше рассмотреть, что телевизионная версия Люциуса Малфоя делает с телевизионной версией Драко, но как только его кожа коснулась стекла, его затянуло внутрь, как будто это была поверхность стоячего пруда. С другой стороны, задыхающийся от кашля Гарри оказался в пышном саду, полном золотых тюльпанов и расхаживающих с важным видом белоснежных павлинов. За ними Гарри увидел на горизонте красивое поместье из серого камня, тёмное и неприступное на фоне ясного летнего неба. Драко сидел среди цветов, бледный, как павлины. У Гарри перехватило дыхание. Драко выглядел таким юным, ему было лет шесть или семь, его лицо было более округлым и не таким угловатым. Люциус Малфой наклонился к нему, прищурившись, а затем грубо поднял его на ноги. Гарри попытался повалить Люциуса на землю, но его руки прошли сквозь него, как сквозь привидение, и теперь Гарри лежал в кустах роз с ушибленной задницей. — Ты сделал домашнее задание, Драко? — спросил Люциус, стоя в нескольких сантиметрах от Гарри, но оставаясь при этом возмутительно недосягаемым. Губы Драко задрожали, как тогда в больничном крыле, и Гарри захотелось закричать. — Конечно, нет, с чего бы мне спрашивать? Твои книги лежат нераскрытыми в кабинете. Я отвернулся от тебя на секунду, а ты выскользнул сюда. Бесстыдник. — Голос Люциуса был холоден как лёд, и от этих слов Драко задрожал ещё сильнее. — Я не думал, что ты вернёшься так рано, па... — Да, очевидно, ты думал, что я тебя не поймаю. Ты всегда ускользаешь в сад, когда я на работе, хотя я каждый день даю тебе задания? Лентяй. Что Нарцисса делает с тобой? - Мама сказала, что я могу отдохнуть после обеда... — Твой перерыв окончен, Драко. Я вернулся на вторую половину дня, и мы повторим несколько заклинаний, которые ты должен был выучить на этой неделе. — Люциус Малфой, продолжая читать нотации, направился обратно в поместье. Драко побрёл за ним, опустив голову. - Мальчик Ноттов уже на голову выше тебя. Я скорблю о том, что именно мне достался такой слабый в магическом плане ребёнок, в то время как мы с Нарциссой чистокровные. Должно быть, это из-за инцеста в роду Блэков. Жаль. Несколько секунд Гарри смотрел им вслед, разинув рот. Затем он вскочил на ноги и побежал за ними, не в силах поверить в то, чему только что стал свидетелем. Похоже, он наткнулся на воспоминание о детстве Драко, но как? Гарри мысленно прокрутил всё произошедшее, пытаясь понять, как он оказался в этом причудливом саду. До этого он был в стеклянном лабиринте, а ещё раньше они с Драко держали в руках Соединительные монеты. Драко сказал, что связующие монеты должны привести владельца одной монеты к другой, но, вероятно, он имел в виду не это. Драко ни за что не хотел бы, чтобы Гарри стал свидетелем его личных переживаний. По правде говоря, сейчас Гарри меньше всего хотелось злить Драко. Любопытство пожирало его изнутри. Гарри только что понял, что почти ничего не знает о жизни Драко. Каково это — быть сыном Пожирателя смерти, расти в окружении элиты общества? Затем, словно какая-то высшая сила услышала вопросы Гарри и не захотела на них отвечать, воспоминание задрожало и поплыло, а весь мир накренился. Гарри почувствовал, что падает назад, в небо, из-за изменения гравитации. Теперь поместье сияло над его головой, как тёмное солнце, а земля поднималась перед ним, словно стена. С криком Гарри вывалился из воспоминания, пролетел сквозь стекло и оказался в сверкающем лабиринте. Но за время его отсутствия всё изменилось. Теперь стены были увешаны движущимися, меняющимися воспоминаниями Драко, как будто случайное столкновение Гарри с одним из них разрушило плотину и активировало остальные. Он бежал по коридору, его ноги скользили по гладкому полу. Он не знал, что ищет, но был уверен, что его что-то преследует. Лабиринт задрожал, его стены сомкнулись вокруг Гарри с пронзительным скрипом, похожим на царапанье гвоздём по доске. Он был здесь нежеланным гостем. Ему было всё равно. Он бежал дальше по извилистым коридорам и спускался по сверкающим стеклянным лестницам. Он наткнулся на несколько дверей, все они были заперты и рычали на него, когда он пытался их открыть. После некоторого времени бесцельного бега он понял, что находится в гигантском, бесконечном стеклянном доме, особняке, полном воспоминаний Драко. Иногда он останавливался, чтобы посмотреть на них, но не осмеливался прикоснуться ни к одной из стен. Приближение к воспоминаниям злило поместье как ничто другое, снова раздавался этот ужасный визг, и Гарри не хотел проверять, что произойдёт, если он зайдёт слишком далеко. В некоторых местах стены были темнее, а прозрачное стекло переплеталось с мрачными, тускло освещёнными воспоминаниями. Гарри уже не понимал, где он находится и как выбраться, да и был ли вообще выход. Он начал подозревать, что связующие монеты перенесли его прямо в разум Драко — или в его физическое воплощение. Он слышал о легилименции, но сам не был легилиментом. И всё же он оказался в чьём-то сознании и получил доступ к личным воспоминаниям. Должно быть, связующие монеты проложили ментальный путь между ним и Драко, позволив им проникать в мысли друг друга, как продвинутым легилиментам. Когда Гарри, держа монету, подумал о Драко, он непреднамеренно переместился в сознание Драко. И теперь ему нужно было выбраться оттуда. Собравшись с духом, Гарри подошёл к ближайшей стене, и она поглотила его. Ему придётся рискнуть и разозлить разум Драко; будем надеяться, что, если он вторгнется в слишком большое количество воспоминаний, Драко вышвырнет его оттуда. А может, Гарри просто умрёт. Что вообще происходит с легилиментами, которые слишком глубоко погружаются в разум своих жертв? Решив не зацикливаться на этой мысли, чтобы его не стошнило, он, пошатываясь, поднялся на ноги и огляделся. Он находился в невероятно большой спальне, окружённой белыми стенами и мебелью, которая была настолько яркой, что ему пришлось несколько секунд моргать, прежде чем он смог хоть на чём-то сфокусировать взгляд. Над кроватью королевского размера, которая, как сразу понял Гарри, была предназначена для принца, покачивался на ветру из открытого окна полупрозрачный балдахин. Он был в комнате Драко. Драко, которому было всего шесть лет, лежал на своей огромной кровати. Рядом с ним лежал шестилетний Теодор Нотт, частично скрытый балдахином. Мальчики сплели ноги на простынях и прижались друг к другу, болтая под причудливым балдахином кровати Драко. Гарри не хотел видеть это воспоминание, но болезненное любопытство тянуло его к кровати, пока он не оказался прямо рядом с ней. Он наклонился ближе, отчаянно желая услышать, о чём они говорят. Отсюда он мог видеть, что щёки Драко были перепачканы шоколадом, и он запихивал в рот ещё больше кусочков. — Нет! Нет! — завизжал Драко, когда Тео вырвал у него из рук коробку шоколадных конфет в форме сердца. — Не говори маме! Можешь взять немного! Не говори маме, что я их украл! — Это неправильно, Драко. Они не твои, — спокойно сказал Тео, качая головой. — Что, если она пойдёт искать коробку, а потом увидит, что она пуста, потому что ты всё съел? Мы должны ей сказать, чтобы она купила другую. - Если ты на меня настучишь, я больше никогда с тобой не буду играть! Я буду ненавидеть тебя вечно! — сказал Драко, и его нижняя губа задрожала. Через секунду он расплакался. Гарри расхохотался, глядя на исказившееся от злости лицо Драко. Это было слишком смешно. Даже в детстве Тео действовал Драко на нервы — да что там, он и Гарри действовал на нервы своей добротой. В чём вообще была его проблема? Драко просто ел шоколад. Затем Тео вернул коробку Драко, сдерживая собственные слёзы. - Прости. Я не скажу ей. Скажи, что ты всё ещё будешь со мной играть. Ты ведь меня не ненавидишь, правда? Драко забрал коробку, и его слёз как не бывало. Гарри задумался, не было ли его плача притворством. На его лице расплылась самодовольная улыбка, обнажив испачканные шоколадом зубы и ямочки на обеих щеках. Он похлопал Тео по руке, а затем взял из коробки ещё одну шоколадку. - Теперь всё в порядке. Я тебя не ненавижу. Никогда не смог бы тебя ненавидеть. Хочешь? Гарри отошёл от кровати, испытывая отвращение до глубины души. Какие же они все ещё дети. В шесть лет Гарри был гораздо более зрелым, достойным и взрослым. Ну, он не мог точно вспомнить, как вёл себя тогда, но дело было не в этом. Как по команде, воспоминание зашевелилось и вытолкнуло Гарри, который не собирался жаловаться. Ещё минута в этой комнате, и его бы стошнило. Он угрюмо побрёл по стеклянному коридору, пытаясь найти самое постыдное воспоминание, чтобы потом прижать его к носу Драко. Затем он остановился. Он забрёл в тупик, где была стена, окутанная мерцающими тенями. Если Гарри прищурится, то сможет разглядеть за ней бронзовый череп, от маски которого отражается свет. Его дыхание участилось. Вот оно. Большой секрет Драко. Он чувствовал это. Он протянул руку, и стеклянный особняк закричал. Стены сомкнулись вокруг него, их визг становился всё громче, оттесняя его назад, назад, назад, и вот он уже проносится мимо бесчисленных дверей и коридоров... Он открыл глаза. Он снова был в комнате Драко, в своём теле, в своём сознании. Рука, на которую он упал, болела, а Драко лежал в нескольких метрах от него и только что пришёл в себя. — У меня ужасно болит голова, — тут же сказал Драко, поморщившись и схватившись за голову. — Ты — ты был там! Ты был в моей голове и всё там перевернул! Гарри от возмущения открыл рот. - Я ничего не испортил! — Ты меня всего тыкал и колол! — парировал Драко, поднимаясь на ноги. — Нет, я не... — Гарри замолчал. Этот спор ни к чему не приведёт. — Что ты помнишь? Драко тяжело вздохнул, пристально глядя на Гарри, а затем расслабился, обдумывая вопрос. - Кажется, я почувствовал, как что-то зашумело у меня в голове? Мне что-то снилось, и я без всякой причины вспоминал какие-то случайные моменты, и это было… неправильно. Хорошо, что я вытащил тебя до того, как ты нашёл воспоминание, которое… неважно. Гарри нахмурился, всё ещё злясь из-за того, что ему не удалось раскрыть секрет Драко. Может быть, в следующий раз ему повезёт больше, если Драко снова впустит его в свою голову. — Ты не помнишь стеклянный особняк? — спросил Гарри, гадая, знает ли Драко, что именно Гарри сделал в его голове. — Какой стеклянный особняк? — спросил Драко. Гарри рассказал ему о огромном лабиринте, который он видел в сознании Драко, а затем изложил свою теорию о связующих монетах. — То есть ты думаешь, — медленно начал Драко, когда Гарри закончил свой рассказ, — что эти монеты заставили одного из нас вселиться в другого? — Да, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд. — Я думал о тебе, когда держал её, и это позволило мне проникнуть в твой разум. Так что, если ты подумаешь о моём имени, это позволит тебе проникнуть в мой разум. Монеты связывают нас. Драко уставился на монету в своей руке. — Может, мне попробовать на тебе? — Давай, — сказал Гарри, не в силах скрыть своего воодушевления от возможности сблизиться с Драко. — Но сначала нам лучше прилечь. Обязательно расскажи мне, как выглядит моя голова. Драко ухмыльнулся. - Я могу сказать тебе, как выглядит твоя голова, не заглядывая в неё.- Он сложил большой и указательный пальцы. - Она примерно такая большая... — Очень смешно, — сказал Гарри, плюхаясь на матрас и сосредоточенно закрывая глаза. Драко хихикнул, и это было последнее, что услышал Гарри.

***

Когда Гарри снова открыл глаза, первое, что он увидел, — это Драко, который склонился над ним с встревоженным видом. Гарри выпрямился и застонал, чувствуя себя так, словно его хорошенько стукнули по голове. — Ты не мог быть осторожнее? — рявкнул он на Драко, который вздрогнул от неожиданности. — Прости, — сказал Драко, с большим интересом разглядывая стену. — Я кое-что сломал. — Я ничего не помню. Гарри встал и начал расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. — Ты сказала, что тебе казалось, будто ты спишь, и что ты вдруг начала вспоминать какие-то обрывки. Я ничего такого не переживал. Драко на секунду замолчал, его дыхание стало прерывистым. Гарри встревоженно обернулся. С ним явно было что-то не так. — Это потому, — сказал Драко таким тихим голосом, что он почти превратился в шёпот, — что я не увидел никаких воспоминаний. Гарри, твой разум… он не… он не в порядке. Гарри замер. - Что ты имеешь в виду? На что это было похоже? Драко глубоко вздохнул и встретился взглядом с Гарри. Он всё ещё сидел на кровати, обхватив себя руками. - Это было похоже на систему туннелей. Но эти туннели были не из земли. Они были сделаны из инфекции, Гарри. Какой-то красной болезни. Она покрывала все поверхности в твоём сознании, и я пытался пробраться сквозь неё, но не смог. Всё начало рушиться, я запаниковал и выбросил себя наружу. Не думаю, что я пробыл в твоём сознании больше минуты. Гарри коснулся своего лба, встревоженный словами Драко. - Я чувствую себя хорошо, — сказал он, а затем повысил голос. - Я в порядке. Мои мысли, моё настроение — всё в порядке. Почему мне кажется, что мой разум разваливается на части?» Драко уныло пожал плечами. - Я не знаю. Это выглядело очень плохо. Я имею в виду, я всегда знал, что с твоей головой что-то не так, — Драко слабо улыбнулся Гарри, но в тот момент Гарри было слишком плохо, чтобы оценить шутку, — но я не ожидал такого. Это было страшно. Я думаю, ты болен или что-то в этом роде, Гарри. Очень болен. Гарри должен был обидеться, действительно должен был, но он знал, что Драко говорит это из лучших побуждений. - Что нам делать? Как думаешь, мне стоит найти профессионального легилимента, чтобы он починил мой разум? Так это работает? — Я сказал, что не знаю., — вздохнул Драко, вставая. — Чёрт, ну почему это должно произойти сейчас? Ты думаешь, что у тебя такое состояние из-за Голода? Ты думаешь, что причина в этом? — Как такое может быть? — спросил Гарри, и в его голосе прозвучали панические нотки. — На меня ведь сейчас не действует гравитация, верно? Она ещё даже не вернулась — эй, подожди! Что ты делаешь? Драко, пошатываясь, направился к двери в ванную. Его глаза были прикрыты от усталости. - Послушай, Гарри, мы во всём разберёмся. Но сейчас я собираюсь принять душ и лечь спать.

***

Принимая душ, Драко с трудом сдерживался, чтобы не ударить лбом о кафельную стену. Он не мог поверить, что разум Гарри был в таком плачевном состоянии менее чем за три недели до Вальпургиевой ночи, и что ситуация могла ухудшиться. Что будет после Вальпургиевой ночи? Какой вред Драко мог причинить разуму своего лучшего друга? А что насчёт Белтейна? Что задумал для них Голод, если он действительно не исчез? Драко немного приврал. Сознание Гарри не было похоже на систему туннелей. Оно напоминало швейцарский сыр, дырочки которого были беспорядочно заполнены красной слизью, гноем, мокротой, чем угодно. Драко даже не знал, с чего начать поиски воспоминаний; ему просто хотелось выбраться оттуда и никогда не возвращаться. Это было самое страшное место, в котором он когда-либо был. И теперь он точно знал одно. Гарри был болен, и Драко собирался сделать ему ещё хуже.