Тени Марса(Shadow Of Mars)

Это был последний день пасхальных каникул, а Драко так и не приблизился к разгадке того, что происходило с разумом Гарри и Голодом. До Вальпургиевой ночи оставалось всего две недели, а его родители устраивали этот дурацкий дурацкий Пасхальный бал. В данный момент он находился в гостиной Малфой-мэнора, приветствовал гостей, прибывших через каминную сеть, и старался вести себя так, будто не был на грани нервного срыва. Бал только начался, а это означало, что Драко должен был стоять у входа в бальный зал и болтать со всеми, как чёртов попугай. И как будто этого было недостаточно, его родители решили пригласить половину чистокровных волшебников Британии, так что у Драко не было времени даже перевести дух между приветствиями гостей, не говоря уже о том, чтобы думать о Гарри. — Добро пожаловать в поместье Малфоев, мистер и миссис Селвин, — сказал Драко, поклонившись и надеясь, что не выглядит так, будто только что проглотил червяка. Обращаясь к их троим детям школьного возраста, чьи имена он знал только потому, что часами заучивал список гостей, он сказал: — И вам приятно снова видеться с вами, Хелен, Мариус, Титус. — Прелестно, не правда ли? Октавия Селвин хихикнула, пожимая ему руку и царапая его пальцы своими массивными и безвкусными кольцами. — Кассий, — сказала она своему мужу, — разве он не прелесть? - Её муж, невысокий и коренастый мужчина, что-то проворчал в знак согласия, пожимая Драко руку. Судя по его виду, ему хотелось оказаться здесь ещё меньше, чем Драко. — Спасибо, мэм. Вы очень добры, — сказал Драко как можно более жизнерадостным тоном, вызвав хор одобрительных возгласов у всех женщин средних лет, находившихся поблизости. Он повернулся, чтобы поприветствовать троих детей Селвинов после их родителей, будучи совершенно уверенным в том, что к этому моменту уже вывихнул плечо, потому что весь вечер пожимал людям руки. Может быть, если бы его рука отвалилась до конца вечера, ему не пришлось бы завтра встречаться с Гарри в Хогвартсе. Один из сыновей Селвина, Мариус, жал Драко руку гораздо дольше, чем было необходимо, и Драко начал чувствовать себя немного неловко. Он пытался вспомнить, где видел этого парня раньше. Как только он понял, в чём дело, его рука обмякла. Мариус был четверокурсником из Бронзового черепа, и Драко смутно припоминал, что тот тусовался с близнецами Нотт. Мариус ухмыльнулся, и улыбка Драко дрогнула. - Себастьян и Натаниэль только о тебе и говорят. Теперь я понимаю почему. Думаешь, они поделятся? — прошептал Мариус, стараясь говорить тихо, чтобы чистокровные, болтавшие вокруг, его не услышали. Не успел Драко осмыслить ни слова из того, что он сказал, как Мариус исчез в бальном зале вслед за остальными членами своей семьи, и Драко перестал чувствовать свои ноги. Здесь воняло . Весь его дом провонял им, и он не мог дышать, ему нужен был его Успокаивающий настой, но он был наверху, в его спальне, а сейчас прибывало слишком много людей, чтобы он мог уйти. Нет. Черт, нет. Нотты были здесь. В гостиной воцарилась тишина, и весёлая болтовня гостей стихла. Когда вошли Нотты, все взгляды устремились на изуродованные лица Себастьяна и Натаниэля. Несколько чистокровных волшебников сверлили взглядом мистера Нотта, высокого и крупного мужчину с жёсткими чертами лица, который выглядел так, будто мог сломать Драко позвоночник пополам без всякой палочки. — Добро пожаловать в поместье Малфоев, мистер Нотт, Себастьян, Натаниэль, Теодор, — сказал Драко, удивляясь тому, как ровно звучит его голос в тишине комнаты. Он встретился взглядом с мистером Ноттом и попытался сосредоточиться на том, что его глаза такого же карего оттенка, как у Тео, а не на том, что они смотрели на него так, как никогда не смотрел Тео. Последнее, что ему сейчас было нужно, — это блевануть на изумрудные мантии мистера Нотта стоимостью в тысячу галеонов. Мистер Нотт протянул руку, и Драко, мило улыбнувшись, пожал её. - Отец ждёт вас, сэр. Он, конечно же, будет в бальном зале. - С остальными Пожирателями смерти из Внутреннего круга, — невысказанные слова Драко, которые всё равно все услышали. Как будто вспомнив, кто такой мистер Нотт, гости оторвали взгляды от Себастьяна и Натаниэля и продолжили свои разговоры, хотя некоторые не удержались и украдкой посмотрели на них. Драко не мог их винить. Увидев лица близнецов, трудно было отвести взгляд. — Спасибо, мистер Малфой, — сказал мистер Нотт, склонив голову в знак уважения к Драко. — Я обязательно похвалю Люциуса за то, что он воспитал такого вежливого молодого человека. Себастьян шагнул вперёд, чтобы пожать Драко руку, и Драко пришлось собрать все силы, чтобы не убежать в свою комнату и не спрятаться под кроватью до конца ночи. — Привет, Себастьян, — сказал Драко, продолжая улыбаться Ноттам своей самой обаятельной улыбкой. Без масок-черепов лица близнецов выглядели ещё хуже: все в пятнах и выпуклостях. Красные, коричневые и фиолетовые рубцы покрывали каждый сантиметр их угловатых лиц. Но самые богатые чистокровные волшебники Британии смотрели прямо на Драко, и он не собирался падать в обморок, он не собирался Себастьян тяжело вздохнул, а Драко с трудом подавил дрожь. — Привет, Драко. Думаю, мы скоро увидимся? — промурлыкал он низким и мягким, как бархат, голосом, который так не вязался с его лицом. — Да, конечно, в Вальпургиеву ночь. Мышцы Драко напряглись от того, что он так долго сдерживал улыбку. Затем он пожал руку Натаниэлю, но тот не стал вести светскую беседу, как Себастьян. Он просто уставился на Драко и ухмыльнулся, что встревожило Драко больше всего. Наконец настала очередь Тео, и Драко с облегчением выдохнул, ведь он сдерживал дыхание всё то время, что общался с тремя старшими Ноттами. — До скорой встречи, — сказал Тео, и на этот раз улыбка Драко была искренней. Он был рад увидеть знакомое лицо, а Тео в последний месяц был довольно мил с Драко. В свои лучшие дни он всё ещё был раздражающим и высокомерным, но Драко в любой день недели предпочёл бы его любому другому дураку. Кстати, о дураках: как только Нотты скрылись в бальном зале, в гостиной тут же начались пересуды. - Эти бедные мальчики... - Ужасный человек... - Когда смотришь на них, настроение портится... Драко продолжал улыбаться и пожимать руки.

***

Два часа спустя пытка всё ещё не закончилась. Теперь Драко застрял в этом дурацком бальном зале, а его отец решил, что сегодня идеальный день, чтобы познакомить его со всеми своими друзьями-Пожирателями смерти. - А Драко сейчас проходит второе испытание для получения маски черепа, — говорил Люциус мистеру Малсиберу. — Неужели? — сказал Малсибер, сверкнув чёрными глазами. — Выкладывай, кто твоя цель? — Гарри Поттер, — произнёс Драко после небольшой паузы. Малсибер усмехнулся. - Мальчик Поттер, да? Сын грязнокровки Снейпа? Люциус, профессор Кэрроу, Эйвери и Руквуд рассмеялись вместе с ним. У Драко внезапно пересохло в горле, и он откашлялся. — Думаю, да, сэр. Снейп, как знал Драко, был приглашён, но отклонил предложение Люциуса, сославшись на то, что занят подготовкой к выпускным экзаменам. Однако Кэрроу, Долохов, директор Роул и Регулус Блэк были здесь, вместе с остальными Пожирателями смерти. Они потягивали вино и смеялись со всеми, как будто были старыми друзьями, которыми они, вероятно, и были. У большинства Пожирателей смерти тоже были дети, которые стояли рядом с родителями с таким же страдальческим выражением лица, как у Драко. Он даже пару раз заметил в толпе Адольфуса Лестрейнджа, Короля Черепов, и втайне обрадовался, что тот пока не подошёл поговорить с Люциусом. Драко не особо впечатлил Короля Черепов в тот единственный раз, когда он с ним разговаривал, — тогда, когда Драко провалил Первое испытание. На самом деле Адольфус был его троюродным братом и не скрывал, что считает Драко огромным придурком. Тем временем мистер Нотт хвастался Тео, который в тот момент развлекал толпу мужчин средних лет, складывая в уме огромные числа. К бесконечному облегчению Драко, Себастьяна и Натаниэля нигде не было видно. Казалось, они понимали, что им не место в приличном обществе, и держались в стороне. Как же это всё весело. Драко огляделся, стараясь не кривиться. Большинство присутствующих даже не танцевали, а просто стояли и общались, как в гостиной. Серьёзно, какой в этом смысл? Он мог представить себе выражение отвращения на лице Гарри. А Малсибер продолжал говорить. - Как я уже много лет твержу тебе, Люциус — тогда зачем повторять это снова? — подумал Драко, нахмурившись. — - Клянусь, у этих маггловских пешек мозги работают медленно. Они устроены не так, как наши, Люциус. Мы годами тестировали полукровок, и ни в магии, ни в умственных способностях они нам не уступают. И только подумайте, они составляют две трети всех волшебников. — Жаль, — сказал Люциус, делая глоток вина. — Понадобятся поколения, чтобы маггловская кровь и культура исчезли из нашего общества, и только тогда волшебники смогут полностью раскрыть свой потенциал. Я лишь надеюсь, что доживу до этого дня. Возможно, Драко доживёт. Люциус крепко сжал плечо Драко, и тот понял, что отец ждёт от него разумного ответа. — Судя по тому, что я... я видел, — запинаясь, произнёс Драко, — грязнокровки в моей школе кажутся сильными. По крайней мере, некоторые из них. Рука Люциуса сжалась, и Драко пожалел, что у него есть рот. О чём он только что болтал? Сейчас был самый неподходящий момент для мыслей о Гарри. Почему он постоянно думает о Гарри? Почему он не может перестать думать о Гарри? Малсибер одарил его испепеляющим взглядом. - Конечно, некоторые из них могущественны, глупый мальчишка. Посмотри на Северуса Снейпа. Ты же можешь научить собаку выполнять трюки, не так ли? Но они не обладают такой силой, как чистокровные. Разве ты ему этого не объяснил, Люциус? Да, Люциус уже давно объяснил Драко теорию «магической силы против магического могущества» во время одной из своих долгих и скучных лекций, но тогда Драко ничего не понял и быстро забыл об этом. Судя по тому, как Люциус сейчас на него смотрит, Драко действительно не стоило об этом забывать. — Маленький Драко считает себя достаточно мудрым, чтобы судить о власти, не так ли? — сказал Эйвери, стоявший рядом с Малсибером. — Вы правы, мистер Эйвери. Мне ещё многое предстоит узнать о власти, — сказал Драко, почтительно склонив голову. Гарри в десять раз сильнее их всех вместе взятых, — сказал голос в его голове, голос, который он тут же заглушил. Неважно, что Гарри обладает магической силой. Это ничего не значит, потому что он не обладает таким величием, такой мощью, как чистокровные. Что бы это ни значило. — Драко иногда бывает очень растерянным. Это вполне естественно. — Голос Люциуса звучал легко и весело, но Драко по его тону понял, что ему конец. — Осторожно, Люциус, — расхохотался Малсибер. — Если ты не будешь следить за ним, он сбежит с грязнокровкой!

***

Час спустя, слава Мерлину, Люциус впервые за вечер отпустил Драко, но его взгляд обещал наказание и лекцию после вечеринки. Но в тот момент Драко не позволил себе беспокоиться об этом. Они с Тео выбрались из душного бального зала в сад Малфоев, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. Вокруг бродило около дюжины гостей, любуясь золотыми тюльпанами, освещёнными звёздами, и расхаживающими взад-вперёд белыми павлинами. Но по сравнению с бальным залом здесь было практически безлюдно, и Драко больше не хотелось блевать. Ну, по крайней мере, не так сильно. — Отец меня убьёт, — рассмеялся Драко немного истерично. — Отец всегда хотел меня убить, — выпалил Тео, и в его голосе прозвучала ещё большая истерика, чем в голосе Драко. — Давай убежим, — сказал Драко, и его глаза озорно блеснули. Он потащил Тео к залитому звёздами пруду за кустами роз, где они в детстве всегда сидели и читали книги. Здесь их никто не увидит, и, будем надеяться, ему не придётся снова встречаться с отцом ещё очень и очень долго. - Куда? — Южная Америка! Мы поедем в Бразилию! — Драко радостно хлопнул в ладоши. — Мы будем жить в тропическом лесу, готовить обезьян, которых найдём на деревьях, и... Тео плюхнулся на землю и фыркнул. - Бразильские тропические леса, Драко? Ты что, начитался этих дерьмовых книжонок в мягкой обложке, которые читает твоя мать? — Не смей надо мной издеваться! - Драко сел рядом с Тео и угрюмо бросил камень в пруд. — Давай сбежим и никогда не вернёмся, и нам больше не придётся ходить на эти дурацкие вечеринки. Тео выпрямился. - Мы обязаны остаться, Драко,— сказал он, прищурившись. О, только не это, — подумал Драко, сдуваясь, как воздушный шарик, и его хорошее настроение улетучилось. — Я понял. Ты мог бы меня развлечь. Мне бы стало легче. Тео покачал головой. - Не стоит притворяться или шутить, Драко. Фантазии делают тебя слабым. — Я знаю это, так что спасибо за лекцию. - Тео просто не мог понять шутку, не так ли? Ну, это была всего лишь полушутка, а может, и вовсе не шутка, но дело не в этом. Тео замолчал, прикусив губу. — Я снова тебя разозлил, да? Драко уткнулся лицом в траву, прекрасно понимая, что пачкает свою дорогую мантию, но ему было всё равно. - Ты только сейчас это понял, Тео? Клянусь, ты самый грязный тип со времён Салазара Слизерина. Тео прикрыл рот руками, сдерживая то, что, по мнению Драко, было либо девчачьим хихиканьем, либо вздохом. - Ты не стал. Ты не стал только что говорить такое о Сала... — Ой, пожалуйста, только не обмочись, — сказал Драко. — Это была шутка. Ты ведь понимаешь, что это такое, да? Давай я тебе покажу. Представь себе Тёмного Лорда в трусах, на которых изображены маленькие Снитчи. Постарайся представить его целиком, особенно змеиную голову. Это дополнит картину. Глаза Тео расширились от ужаса, хотя Драко видел, что он вот-вот сорвётся. - Драко, ты попадёшь в ад, ты точно попадёшь в ад... — Он втайне неуверен в себе, — продолжил Драко, с большим трудом сохраняя невозмутимое выражение лица, — потому что он всегда был дерьмовым охотником. Поэтому он надевал своё маленькое нижнее бельё перед каждым матчем в качестве талисмана на удачу, а теперь он надевает то же самое нижнее бельё, когда нападает на иностранные министерства. Это единственная причина, по которой у него всё получается, — из-за этих трусов на удачу... И тут Тео наконец не выдержал. - Т-тёмный лорд даже не играл в к-квиддич! — взвыл он, хватаясь за бока, и Драко больше не мог сдерживаться. Он тоже расхохотался. Тео вообще редко смеялся, и когда он это делал, его лицо, всё сморщенное и красное, было просто уморительным. — Ну разве это не очаровательно? Смех Драко и Тео оборвался. Появились близнецы, практически вынырнув из тени. Драко уже начал гадать, куда они подевались, и, похоже, они устроили в саду Малфоев своё ночное логово. Как долго они наблюдали за ним и Тео у пруда? Тео побледнел. - О-отец ищет вас обоих, — запинаясь, произнёс он, поднимаясь на ноги и потянув Драко за собой. Драко был благодарен ему за это, потому что его собственные ноги, похоже, сейчас не работали. — Он может подождать. - Себастьян смотрел на то место, где соприкасались руки Драко и Тео, с непроницаемым выражением лица. Тео отпустил Драко, как будто его ужалили, и отступил на несколько шагов, но было уже слишком поздно. Себастьян схватил Тео за воротник и потащил его вперёд. Драко вскрикнул, не зная, помочь ли другу или убежать как можно дальше, но через долю секунды это уже не имело значения. Натаниэль подкрался к нему сзади и схватил за шею, и Драко не мог пошевелиться. — Ты что, думал, Тео, — прошипел Себастьян, наклоняясь так, чтобы оказаться с братом на одном уровне, — что он когда-нибудь заговорит с тобой, когда-нибудь посмотрит на тебя, если ты будешь таким, как мы? Если твоё лицо, — у него перехватило дыхание, и теперь Драко видел его ярость даже сквозь все шрамы, — будет хоть немного похоже на наше? — Я знаю, — голос Тео прозвучал сдавленно, словно Себастьян крепко сжимал его воротник, перекрывая доступ воздуха. — Чего ты хочешь, Себастьян? Мы на вечеринке. Если кто-нибудь увидит... — Никто не увидит. Мы наложили на это место заклятие тишины, — вмешался Натаниэль, и последняя надежда Драко угасла. — Чего я хочу? — Себастьян перевёл взгляд на Драко, который физически ощутил, как жизнь покидает его лицо. — Я хочу, чтобы тебе было больно, Тео. Я хочу, чтобы отец причинил тебе боль. Я хочу, чтобы он разорвал твоё лицо на части, и я хочу смотреть, как он это делает. При виде того, как исказилось лицо Тео, Драко охватила ярость, и его мозг снова заработал. Когда он снова обрёл дар речи, его голос звучал твёрдо и решительно, рассекая тишину ночи, как удар хлыста. - Это мой дом, Себастьян. Мой сад. Ты не можешь так поступать с нами в моём… Затем Себастьян обернулся, сверкая глазами, и у Драко перехватило дыхание. Себастьян отпустил Тео, который, тяжело дыша, отступил назад и направился к Драко и Натаниэлю. — Драко, — тихо сказал он, вырывая его из рук Натаниэля. На какую-то безумную секунду Драко показалось, что он свободен, но в следующую секунду он уже лежал на земле, распластавшись на спине, а Себастьян придавил его своим телом. Его горячее дыхание обжигало лицо Драко, а сердце отчаянно колотилось о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. Он смутно слышал, как Тео ахнул, но, конечно же, тот не пришёл ему на помощь. В конце концов, у него их и не было. Драко почувствовал себя девятилетним. Двенадцатилетний Себастьян тогда тоже вот так прижимал его к земле, а Драко кричал, рыдал и умолял, снова и снова извинялся за то, что никогда не разговаривал с близнецами, никогда с ними не играл, и даже пообещал, что постарается быть добрее. - Слишком поздно, — ответил тогда Себастьян, его губы были в нескольких сантиметрах от губ Драко, как и сейчас, — мы знаем, что на самом деле мы тебе не нужны. Драко очнулся от воспоминаний, когда Себастьян заговорил ему на ухо, касаясь губами его щеки. - Ты такой красивый, Драко. Я и представить не мог, что ты можешь быть таким.- Он произнёс эти слова низким, нараспев голосом. Казалось, он признавался ему в любви, и Драко знал, что если бы он мог открыть рот, то его бы стошнило. - Он будет выглядеть ещё красивее, когда сломается и заплачет, — сказал Натаниэль, и Себастьян застонал в знак согласия, просунул руки под рубашку Драко и впился ногтями в нежную кожу. Драко попытался вырваться, но Себастьян был слишком тяжёлым, и чем больше Драко сопротивлялся и пищал, тем сильнее возбуждался Себастьян. Теперь его тело было прижато к телу Драко, слилось с ним, и Драко чувствовал всю твёрдость старшего мальчика. Его желудок сжался, мысли замедлились, и он поймал себя на том, что молит о сладком избавлении в виде потери сознания. Он хотел бы быть достаточно храбрым и сильным, чтобы дать отпор, всё рассказать отцу, всё рассказать Гарри. Он хотел бы не быть Драко Малфоем, не находиться на этом дурацком пасхальном балу в этом саду, снова под гнётом своего детского обидчика, вот только Себастьян уже не ребёнок... - Подумай обо всех местах, где мы оставим отметины, о тех местах, где мы разорвём его, — пробормотал Себастьян, опуская руки ниже по телу Драко. Тео издал сдавленный звук, а Себастьян усмехнулся и поднял голову, чтобы обратиться к брату, дав Драко редкую возможность перевести дух. К сожалению, от следующих слов Себастьяна у него перехватило дыхание. - Когда мы его трахнем, — небрежно сказал Себастьян, — мы позволим тебе посмотреть, Тео. Тебе нравится смотреть, как мы с ним играем, верно? Не отрицай. Ты пока не понимаешь своих маленьких желаний, но не волнуйся, скоро поймёшь... — Хватит болтать. Можем мы уже сделать это? — заныл Натаниэль. Драко показалось, что его голос доносится откуда-то издалека, а слух стал каким-то затуманенным и приглушённым. Нет, нет, нет. Не сейчас. Не здесь, не на этой вечеринке, не в этом саду, не в моём доме, не в том единственном месте, куда, как я думал, они не посмеют... — Мы не можем трахнуть его здесь, придурок, — фыркнул Себастьян. — Он ещё несколько дней не сможет двигаться, когда мы с ним закончим, а его родители вернулись в бальный зал. Вечеринка всё равно почти закончилась. Вытащи руки из штанов и пошли. Он встал, отряхивая мантию от травы, а Драко так и остался лежать на земле, обмякший и дрожащий, по-прежнему не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Один лишь звук голосов близнецов, один лишь взгляд на их лица могли превратить его в эту бесполезную, безмозглую куклу. Лежа в траве, он понял, что никогда не сможет с ними бороться. Что он будет лежать и терпеть, потому что это всё, на что он способен. Несколько слезинок остывали на его щеках, и Драко понятия не имел, когда они успели там появиться. Он слышал, как близнецы уходят, шурша в кустах роз. Их веселье закончилось, но Драко всё ещё не мог дышать, не мог думать, не мог пошевелиться. Через несколько секунд Тео склонился над ним с побледневшим лицом. - Драко? Он не… он ведь не трогал тебя, правда? О Мерлин, прости, прости меня, я прости. Я ненавижу их, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поверь мне. Ты должен мне поверить, ты единственный, кому я небезразличен, и я не позволю им заставить тебя ненавидеть меня… У Драко словно плотину прорвало. Он начал истерически рыдать, издавая постыдно громкие всхлипы, которые сотрясали всё его тело. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким, но слёзы никак не останавливались. - Я-я убью их. Я р-разорву их на части. Клянусь, я н-никогда больше не буду л-лежать вот так, не позволю им… Тео попытался обнять Драко за плечи, но тот оттолкнул его с такой яростью, о которой даже не подозревал. - Не — трогай — меня! Губы Тео задрожали, и на мгновение Драко понадеялся, что тот тоже расплачется. Но мгновение прошло, Тео взял себя в руки, и Драко почувствовал, как в нём поднимается горечь, словно тёмная волна. Тео всегда будет таким же спокойным, холодным и снисходительным, несмотря ни на что, а Драко всегда будет таким же плаксивым и неуравновешенным. Тео контролировал свои эмоции, разум, свою жизнь, а Драко был неудачником во всех смыслах этого слова. — Ты собираешься рассказать отцу, что они сказали? Драко думал, что уже перестал рыдать, как пятилетний ребёнок, но, видимо, нет. При упоминании отца на него нахлынула новая волна слёз, и прошла по меньшей мере минута, прежде чем его речь снова стала более-менее понятной. «Я... я сегодня облажалась, и он уже злится на меня, а я не могу рассказать отцу, что они со мной делают, потому что он считает их лучшими, считает, что они должны быть моими кумирами, он подумает, что я такая слабак... Я хочу убить их, Тео! Тео ничего не сказал. Драко свернулся калачиком на земле и всхлипывал, оплакивая сад, который он любил в детстве, но теперь знал, что больше никогда туда не вернётся. *** Была уже полночь, и вечеринка закончилась. Драко принял успокоительное. Только благодаря этому он мог нормально соображать и сидеть в почтительном молчании, пока отец кричал на него. — Я в полном замешательстве, никогда в жизни не думал, что ты можешь сказать такое... — Прости, отец. - Успокоительное зелье действительно подействовало на него; вероятно, он принял больше, чем было нужно. Драко не думал, что когда-нибудь услышит свой голос таким бесстрастным. — Не знаю, о чём я только думал. Я знаю, что грязнокровки не такие сильные... — Не перебивай меня, Драко. Мальсибер — дурак. Полукровки обладают такой же магической и ментальной силой, как и чистокровные, и ты это знаешь. Было бы глупо притворяться, что это не так. Но ты постоянно упускаешь суть. Ты постоянно ищешь правду, но не находишь её. Дело не в правде, Драко. Дело во власти — нет, не магической, а политической и эмоциональной. Если ты скажешь грязнокровкам, что они заслуживают власти, ты дашь им власть над собой. Они будут контролировать тебя. А они ниже тебя, Драко. Они не принадлежат нашему миру. Они чужаки, но у них есть возможность стать равными нам, если мы им позволим, а мы не можем им позволить. — Я понимаю. — Голос Драко был таким ровным. Почему он был таким ровным? Зачем он выпил столько Успокаивающего зелья? Ему нужно было поспать. Ему снова нужно было проблеваться, но он не думал, что у него получится. В конце концов, он уже полчаса тайком опустошал свой желудок в одной из ванных комнат наверху, не в силах забыть ощущение тела Себастьяна на своём. — Ты говоришь так, будто ничего не понимаешь. Ты говоришь как мёртвый. Ты хочешь что-то мне сказать, Драко? — голос Люциуса повысился, словно он провоцировал Драко на отказ. Драко поднял голову, не веря своим ушам. Его сердце забилось быстрее. Знал ли отец о близнецах? Собирался ли он их остановить? Может быть, он поймёт, не посчитает Драко слабаком, может быть, он даже убьёт близнецов ради Драко, и Драко больше никогда не придётся лежать под Себастьяном... - Что-то про Поттера? У Драко упало сердце, и он пожалел, что не принял ещё немного Успокоительного зелья. — Ч-что ты имеешь в виду? - Этот парень оказывает на тебя ужасное влияние. Я вижу это по твоему взгляду, когда упоминаю его имя. Ты привязан к нему, даже одержим им. Драко хотелось плакать, и в конце концов ему удалось придать своему голосу хоть немного эмоций. - Отец, пожалуйста. Пожалуйста, отпусти это. Мы столько раз это обсуждали, и Тео столько раз меня из-за этого доставал. Второе испытание почти закончилось. Через две недели мы с Гарри не будем — мы больше не будем друзьями. Я обещал тебе, что сделаю всё, чтобы пройти его. Ты сказал, что отречёшься от меня, если я не... Глаза Люциуса сверкнули, и Драко понял, что сказал что-то не то. — Это не было угрозой! — прорычал Люциус, ударив тростью по дубовому кофейному столику, и Драко вздрогнул. — Я не должен угрожать тебе и заставлять пройти простое испытание. Ты мой драгоценный сын и наследник. Я хочу, чтобы ты заставлял меня гордиться тобой. И ты должен хотеть этого для себя, ты должен хотеть стать Черепом. Я не должен был принуждать тебя к этому, постоянно изводить и читать нотации, как я делаю сейчас. Думаешь, мне это нравится, Драко? Думаешь, мне нравится наказывать тебя? Кем ты меня считаешь? Драко не мог остановиться. Этот Успокаивающий напиток был бесполезен, совершенно бесполезен. Он снова заплакал, но теперь это были скорее сухие всхлипывания. Большую часть своих слёз он выплакал в саду. — Не плачь перед другими. Я не буду повторять это снова. Тебе почти двенадцать, а ты плачешь по любому поводу. Какой же ты слабый. — Люциус откинулся на спинку стула и раздражённо вздохнул. — Драко, повтори мне наш семейный девиз. Кажется, ты его забыл. «С-Санктимония Винцет Семпер», — заикаясь, произнёс Драко, поспешно вытирая глаза. - Чистота всегда побеждает. Люциус подошёл к Драко и приложил прохладную ладонь к его щеке. Это было приятно, успокаивающе, и Драко снова почувствовал себя пятилетним ребёнком, свернувшимся калачиком на коленях у отца и слушающим радио. Люциус уже очень давно не проявлял к нему физической привязанности. — У тебя будет много друзей, Драко, — сказал Люциус, и Драко посмотрел в такие же серые глаза, как у него. — Но семья у тебя только одна. Чем из твоего будущего ты готов пожертвовать ради дружбы, которая может и не продлиться? Стоит ли этот Поттер того, чтобы ты потерял моё уважение и свой будущий успех? Может, он и лучший друг, который у тебя когда-либо был, но он не последний. — Ты не понимаешь, Гарри — это... Люциус повысил голос, чтобы перекрыть шум, но его тон был мягким. - Он для тебя — весь мир, не так ли? Ты думаешь о нём каждый день и каждую ночь. Ты с нетерпением ждёшь каждой встречи с ним. Ты не представляешь свою жизнь без него. Тебя тошнит при мысли о том, что он может тебя ненавидеть. Драко судорожно вдохнул. Отец понял. Впервые в жизни отец что-то понял. - Это ненадолго, Драко. Он изменится, и ты тоже. Не сжигай ради него мосты, потому что скоро он тебе надоест, и твоя одержимость сойдет на нет. И тогда ты пожалеешь о своем недостатке амбиций, пожалеешь, что отказался от жизни, полной власти и привилегий, ради грязнокровки, который больше ничего для тебя не значит. Sanctimonia Vincet Semper. Семья превыше всего, чистота превыше всего. Драко опустил голову. - Я знаю. - И на этот раз он действительно знал. Он заботился о Гарри, действительно заботился. Он действительно заботился. Он должен был показать это Гарри, потому что это было правдой и всегда будет правдой, что бы ни говорил Люциус. Но как бы сильно он ни переживал за Гарри, он всегда будет больше переживать за свою семью и за себя.

***

— Как думаешь, это Инсанитас? — сонно пробормотал Драко за неделю до Вальпургиевой ночи. Была уже полночь, и они с Гарри только что легли спать после долгого дня, посвящённого подготовке к выпускным экзаменам. — Что ты имеешь в виду? — пробормотал Гарри, и Драко услышал, как тот заворочался в постели. Драко постарался запомнить этот звук, сохранить его в памяти. Он будет скучать даже по тихому храпу Гарри. — Как думаешь, это Инсанитас так на тебя повлиял? — более внятно произнёс Драко. — Это может быть побочным эффектом инфекции, а эта слизь у тебя в голове могла быть там с октября. Ты знаешь легилимента, Гарри? Думаю, это единственный способ избавиться от неё, потому что я не знаю как. — Я не знаю ни одного. Хотя это мало что значит, ведь я знаю целых три человека, — вздохнул Гарри. — Но, Драко, я чувствую себя нормально. Правда. Не думаю, что это как-то на меня повлияло, что бы это ни было. Может, оно и растёт, но у нас ещё много времени, чтобы разобраться в этом вместе. И, похоже, Голод решил оставить меня в покое на этот месяц, так что хоть раз у нас будет немного тишины и покоя. Вместе, — подумал Драко, сдерживая рыдания. Да, они вместе придумают, как привести разум Гарри в порядок, вот только после Вальпургиевой ночи они уже не будут вместе... — Драко? — спросил Гарри, всё ещё ожидая ответа. — Мы во всём разберёмся, — пообещал Драко, уткнувшись лицом в подушку.

***

Сегодня вечером Долохов применил к Гарри Кнуты правосудия, и Драко втирал в спину Гарри обезболивающий крем, с ужасом понимая, что это последний раз, когда он может это сделать. — Спасибо, Драко, — сказал Гарри, лёжа на матрасе и зализывая раны. Он запрокинул голову и посмотрел на Драко ярко-зелёными глазами, а Драко безучастно смотрел на него в ответ. За два дня до Вальпургиевой ночи.

***

Гарри и Драко лежали на животе на кровати Драко и корпели над бессмысленным домашним заданием по истории магии. У Гарри было всего пятьдесят восемь баллов по этому предмету, и он рисковал провалить экзамен, если к концу года не подтянет оценки до шестидесяти. Драко хотелось бы, чтобы он не был таким безнадежным, и, как будто этого было недостаточно, у Гарри была раздражающая привычка отвлекаться, когда они с Драко занимались вместе. Он то и дело пялился на Драко, что было странно, а потом вырывал у него из рук перо и делал неуместные рисунки на полях их конспектов. Разозлившись, Драко швырнул учебник по истории магии на пол, и тот с глухим стуком упал. Он обнял Гарри за талию и долго не отпускал, уткнувшись головой ему в грудь. Гарри ёрзал, фыркал и пытался отстранить Драко, но тот не двигался с места. За день до Вальпургиевой ночи. *** — Мистер Поттер, — сказал Долохов, откинувшись на спинку стула и положив ноги на стол, а трость — наискосок. — Ваши услуги больше не требуются. Гарри уставился на него. — С-сэр? — пролепетал он, балансируя с подносом в руках. — Положи это! — рявкнул Долохов, стукнув тростью, и Гарри тут же подчинился. — Как я уже говорил, Поттер, в этом году ты меня порадовал, и я бы хотел оставить тебя у себя подольше, но профессорская традиция гласит, что Чайный слуга освобождается в последний день апреля, или в Вальпургиеву ночь. Ты прекрасно справился со своими наказаниями. Полагаю, тебе кто-то помогал, но это не важно. Я всё равно впечатлён. — Спасибо, сэр, — сказал Гарри, уверенный, что это была очередная форма психологической пытки, которую Долохов опробовал на нём, позволив Гарри подумать, что он свободен, прежде чем наколдовать кнуты правосудия и крикнуть: «Первоапрельская шутка!» — Ну и чего ты стоишь с открытым ртом, как дементор? Убирайся с глаз моих. - Долохов громко фыркнул и вернулся к своим бумагам. Гарри продолжал пялиться, но взял себя в руки и медленно вышел из комнаты, уверенный, что пол под ним разверзнется и затянет его в тайную темницу Долохова. Но ничего не произошло, и через несколько секунд Гарри вышел из комнаты. Он был свободен. Он был свободен, и Долохов не узнал о его магии благодаря Драко, который был замечательным человеком, который помог ему пережить этот год, ничего не требуя взамен, и который определённо был лучшим, что случалось с Гарри. Гарри решил, что вернётся на кухню и попросит домовых эльфов испечь ему небольшой шоколадный торт. Они с Драко могли бы отпраздновать это сегодня вечером.

***

Когда Гарри вошёл в его комнату с коробкой в руках, Драко охватило желание просто сбежать и спрятаться в чулане для мётел до конца семестра. Гарри улыбался, по-настоящему улыбался, и Драко не мог смотреть на эту улыбку — ни сегодня, ни когда-либо ещё. — Драко, знаешь что? — просиял Гарри. — Долохов меня освободил! Мне больше не нужно к нему ходить! Кажется, сегодня Вальпургиева ночь или что-то в этом роде, и это традиционный день для ублюдков, наверное. Я попросил домовых эльфов испечь нам шоколадный торт, потому что это значит, что я больше не буду пачкать твои драгоценные простыни кровью. Уверен, ты этому рад... — Гарри. - Драко был уверен, что его рот и горло забиты камнями. — Мне нужно с тобой поговорить. Гарри замер, и его улыбка исчезла с лица при виде мрачного тона Драко. Он поставил торт на стол Драко и повернулся, нервно проведя рукой по растрёпанным волосам, которые Драко так полюбил за эти месяцы. Драко сделал судорожный вдох. Он не стал принимать Успокаивающее зелье, решив приберечь его на вечер, когда ему придётся наложить на Гарри проклятие Круциатус. — Гарри, ты знаешь, что такое Испытания? Гарри склонил голову набок, как всегда делал, и у Драко внутри всё перевернулось. — Это как-то связано со «Черепом», верно? — Да. Чтобы стать Черепом, нужно пройти определённое количество испытаний, и одно из них — наказать ученика на год, - сломать, разбить и уничтожить» его. Этот ученик — «мишень», и ты был моей мишенью. Драко удивился, что ему удалось выговорить всё это и не сорваться, но он чувствовал, что срыв уже близко. Это была самая простая часть, которую Гарри уже знал. — Разбить, сокрушить, уничтожить? Звучит драматично. Вы все психи, — фыркнул Гарри. — Но в любом случае вы меня не наказали, не совсем. Так ты пытаешься сказать мне, что у тебя ничего не выйдет? — Он возбуждённо подался вперёд, его глаза блестели ярче обычного. — Нет, дело не в этом. Просто послушай, ладно? Я не стал преследовать тебя в этом году, потому что... потому что я не хотел продолжать нападать на тебя, ведь ты сильный. У нас есть связь и всё такое, и Самайн, и всё остальное, и я просто... ты не был обычной мишенью. Драко понятия не имел, было ли то, что он только что выпалил, хоть сколько-нибудь понятным, но, судя по всему, Гарри его понял, потому что не стал уточнять. Он просто холодно смотрел на Драко, ожидая, когда тот перейдёт к сути. - Поэтому я убедил Черепов позволить мне сделать кое-что другое, чтобы „сломать, разбить и уничтожить“ тебя. Одна из ваз на комоде Драко разбилась. Лицо Гарри оставалось невозмутимым. Драко старался не обращать внимания на происходящее и продолжал говорить. Он должен был это сделать. Он должен был объясниться с Гарри. Он должен был дать Гарри возможность простить его и умолять его воспользоваться этой возможностью. - Я сказал им, что буду притворяться твоим другом в течение года, чтобы ты по-настоящему заботился обо мне. А потом, когда я порву с тобой, я «сломаю, разобью и уничтожу» тебя, выполнив условия Испытания. Они согласились дать мне шанс. Так что мне нужно схватить тебя и привести во Второе подземелье сегодня в половине двенадцатого. Затем... затем я должен наложить на тебя проклятие Cruciatus и подробно рассказать Черепам, что я сделал, чтобы сломать, разбить и уничтожить тебя. Если я справлюсь со всем этим, то пройду Испытание. Драко не смотрел на Гарри всё то время, пока тот говорил. Ему всё ещё не хватало смелости поднять глаза. — Но ты ведь не собираешься этого делать, правда? — голос Гарри дрогнул. — Ты не притворялся. Ты не притворялся, я знаю, что не притворялся, ты не настолько хороший актёр. Драко наконец поднял взгляд. Лицо Гарри побледнело, он так сильно закусил губу, что пошла кровь. — Клянусь тебе, клянусь, что я не притворялся, — сказал Драко срывающимся голосом. Он встал и подошёл к Гарри, пытаясь передать своё отчаяние в каждом слове. — Ты мой друг. Я не понимаю почему, не понимаю как, но ты мой лучший друг, и я не хочу этого делать — я буду ненавидеть каждое мгновение этого. Пожалуйста, поверь мне. Стол задрожал, несколько книг упали с полки, и Гарри наконец не выдержал. - ТОГДА НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — закричал Гарри, застыв на месте. Драко поморщился и отступил на несколько шагов. - Ты потерял сознание несколько недель назад, Драко! Это из-за них? Черепа сводят тебя с ума, превращают в ничтожество, и ты разрушаешь себя, чтобы угодить отцу! Гарри глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и когда снова заговорил, его голос был ровным. - Не делай этого. Не заканчивай Испытание. Не становись Черепом. Это не важно. Они — кучка убийц... — Ты не понимаешь, — прошептал Драко, пытаясь устоять на месте, пока Гарри приближался к нему. — Я должен это сделать. Я должен стать Пожирателем смерти. — Мне ВСЕ РАВНО, что говорит твой отец! — снова закричал Гарри. Он стоял прямо перед Драко, и они вдвоём смотрели друг на друга. Гарри был выше его, но Драко старался не обращать на это внимания. - Мне не всё равно, что говорит мой отец, — сказал Драко ещё тише. Мне не всё равно, Гарри. Он мой отец. Пожалуйста, он мой отец, они моя семья, половина моей семьи — Пожиратели смерти, и ты просто не понимаешь, каково это... — Я понимаю, что твоя семья состоит из психопатов-убийц, — прошипел Гарри, и Драко пожалел, что тот не накричал на него. — Я понимаю, что они хладнокровно убили бесчисленное количество мужчин, женщин и детей и используют и унижают всех, кто ещё жив. Я понимаю, что они злые до мозга костей и без колебаний убили бы меня и всех остальных... — Он мой отец, — снова попытался объяснить Драко, понимая, что снова опасно близок к слезам. — Он мой отец, Гарри, и они моя семья, и я верю в Тёмного Лорда, и я не могу… я не могу ненавидеть никого из них… — Тогда ты идиот, — выплюнул Гарри с такой злобой, какой Драко никогда от него не слышал. — Ты идиот, ты слеп, и ты неправ. И ты это знаешь, Драко Малфой. Ты знаешь правду, но игнорируешь её, потому что ты трус, который не хочет её видеть, не хочет верить, что твой отец — убийца... — Чего ты от меня ждёшь, Гарри? Чего ты от меня хочешь? Драко больше не плакал. Он не плакал. Гарри растерялся, увидев слёзы Драко, но продолжил: - Если бы твой отец попросил тебя убить меня, ты бы это сделал? Если бы твой отец попросил тебя убить младенца-маглорождённого, ты бы это сделал? Драко следовало бы принять Успокаивающее зелье. Он вытер глаза, решив не поддаваться эмоциям, по крайней мере пока, до Вальпургиевой ночи. — Это не важно, Гарри. Он пока не просил меня ни о чём подобном. — И всё же, Драко, и всё же! — прорычал Гарри. Драко сжал кулаки, набираясь решимости. Он больше не будет терпеть выходки Гарри. - Я должен пройти это испытание. Тут не о чем говорить, Гарри. Я просто хотел предупредить тебя, что бы я ни говорил, чтобы убедить Черепов в том, что я тебя ненавижу, это неправда. Ты мой настоящий друг. Я никогда этого не скрывал. И если… если ты захочешь… — Драко ещё не начал плакать, чёрт возьми, — если ты захочешь остаться моим другом после Испытания, я не против. И я не просто не против — я очень этого хочу. Я хочу, чтобы ты меня простил, Гарри. Пожалуйста, прости меня. Дыхание Гарри участилось, но голос оставался спокойным. - Значит, ты хочешь, чтобы я притворился. Ты хочешь, чтобы я притворился, что я был — как там было, «сломан, разрушен и уничтожен» — сегодня перед Черепами, а завтра снова стал твоим другом? — Да, — слабо ответил Драко. — Я знаю, почему ты не хочешь этого делать. И я пойму, если ты больше никогда не захочешь со мной разговаривать. Но я буду скучать по тебе. Взгляд Гарри прожёг дыру в лице Драко. - Давай представим, что я это сделаю. Тебе не кажется, что Черепа заподозрят неладное, если мы останемся лучшими друзьями после того, как ты якобы меня подставил? Тебе не кажется, что этот чёртов Нотт догадается, что мы устроили представление? Ты об этом думал? Глаза Драко расширились от ужаса. Если он пройдёт второе и третье испытания сегодня вечером, пути назад уже не будет. Он действительно не сможет больше разговаривать с Гарри на людях, даже если Гарри его простит. Драко не ответил на вопрос, и этого было достаточно для Гарри. — Конечно, не знал, потому что ты никогда не думаешь, Драко. Ты никогда не думаешь своей головой, ты просто слепо следуешь за остальными, потому что ты идиот и трус, и меня это достало! — тяжело дыша, Гарри снова ударил ногой по стене, и ещё раз, и ещё. От магии задрожали пол, кровать, стол, комод, и Драко чуть не упал на пол. Мне надоело быть твоим грязным секретом. Мне надоело, что ты смотришь на меня свысока, потому что считаешь, что я стою меньше, чем ты. Мне надоело быть последним, о ком ты заботишься. Драко подбежал к Гарри и попытался помешать ему сломать себе ногу, но Гарри оттолкнул его. - НЕ НАДО. Не подходи ко мне, Драко. — Пожалуйста, — прошептал Драко, нерешительно положив руку на плечо Гарри. — Прости. Я просто не могу… не могу… я больше не знаю, что делать, пожалуйста… — Пожалуйста ЧТО? — взревел Гарри, снова стряхивая с себя Драко. — Хватит скулить, умолять и прятаться. Я даю тебе выбор. Ты выбираешь меня или их. Вот и всё. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты меня мучаешь, а потом прибегать к тебе, как жалкий щенок, и встречаться с тобой тайно. Я стою столько же, сколько и ты, Драко, и я не собираюсь унижаться перед кучкой сумасшедших ублюдков только для того, чтобы ты мог пройти Испытание, которое ты даже не хочешь проходить. Я многим тебе обязан, но не этим. Драко схватил Гарри за руку. Перед глазами у него всё плыло. — Пожалуйста, — повторил он, понимая, как глупо это звучит. — Прости. Прости. Гарри молча вырвался и зашагал прочь. Он с силой схватил свою подушку, зубную щётку и школьный рюкзак. «Сегодня я буду спать в своей старой комнате в общежитии, и так будет каждую ночь, пока ты не решишь отказаться от Черепов и не выберешь меня. Я больше не играю в твои игры». Драко закрыл глаза, вспоминая слова отца, которые придавали ему сил, чтобы сделать то, что он должен был сделать. «Чем из твоего будущего ты готов пожертвовать ради дружбы, которая может и не продлиться? Стоит ли этот Поттер того, чтобы ты потерял моё уважение и свой будущий успех? - Я стою столько же, сколько и ты, Драко, — сказал Гарри. «Семья превыше всего, чистота превыше всего», — возразил голос его отца. Sanctimonia Vincet Semper. Чистота всегда побеждает. Драко открыл глаза, достал палочку и направил её в спину Гарри. - Остолбеней! Гарри развернулся и отразил заклинание без помощи палочки, а Драко отшатнулся. Гарри посмотрел на него сверху вниз, но не разозлился. Драко почти пожалел об этом. Нет, лицо Гарри исказилось, и он впервые заплакал. — Т-ты правда собираешься это сделать? Ты правда собираешься предпочесть их мне? — прошептал Гарри, дрожа губами. — Я простился, — прошептал Драко в ответ, снова поднимая палочку в надежде, что Гарри уйдёт по-хорошему. Глаза Гарри сверкнули. — Да пошёл ты, Драко, — сказал он, и его магия обрушилась на Драко, как торнадо, прижав его к стене над кроватью. Драко сопротивлялся и извивался, пытаясь призвать магию Гарри через их связь. Но ничего не получалось, как будто что-то мешало, но это было бессмысленно, ведь связь сработала два дня назад, когда Долохов применил к Гарри «Кнуты правосудия», так почему же она не работает сейчас? У Драко закружилась голова, когда он начал задыхаться. Он помнил только, как неподвижно лежал под Себастьяном. Этого не могло произойти, Гарри не мог так с ним поступить, и почему связь не работает? Гарри отпустил его долю секунды спустя, и Драко упал на кровать, как марионетка с перерезанными ниточками. Гарри уставился на него широко раскрытыми глазами, словно не мог поверить, что после стольких месяцев, в течение которых они делились друг с другом магией, он смог причинить Драко боль. — Я… я прошу прощения, — выдавил он и бросился к двери. Драко пришёл в себя. Он сунул руку под подушку, где хранил свой магический блокиратор Кната до того дня, когда он ему понадобится. Если связь не работает и Гарри не поддаётся оглушающему заклинанию, то у Драко нет выбора. Он бросил кнат. Тот пролетел по воздуху и ударил Гарри как раз перед тем, как тот добежал до двери. Драко знал, что никогда не забудет последовавший за этим крик.