By love undone

В полседьмого утра едкая гарь вползла в палатку, вырвав Гарри из неспокойного сна. Он высунул голову на улицу. Тусклое солнце едва пробивалось сквозь сажевую пелену облаков и вполсилы освещало пыльное пространство пустыря. Некогда оживленный район магловского Лондона теперь пустовал. Вместо красивых домов на Гарри смотрели почерневшие обломки стен. Там, где когда-то звенел детский смех и звон бокалов, теперь поселилась тишина — жирная, удушающая, как сажа в легких. Гарри механически закинул в котелок горсть овсяных хлопьев, глухо урчащих в такт его собственному желудку. Еда была лишь топливом, ощущалась пеплом на языке. Когда Рон и Гермиона проснулись и потянулись к аромату кофе, сквозь щели уже пробивался серый свет, и Гарри в палатке уже не было. Беспокойство, сверлящее под рёбрами, гнало его прочь. Только одиночество, только шаги по мёртвой земле могли заглушить гул мыслей. «Завтра. Всего один день. Ударить первыми». Страх камнем лежал на груди — не за себя, а за тех, кто последует за ним в эту последнюю, возможно, авантюру. Любая попытка сорвать планы Волдеморта стоила больше, чем ожидание в страхе, когда он первым выйдет на охоту. Перед лицом неминуемого конца сопротивление было единственным смыслом. Мир сжался и вывернулся наизнанку в тошнотворном вихре — Гарри выплюнуло аппарицией в центр магловского района. Сюда привели его воспоминания. Именно сюда Марсель привёл их на первое «свидание». Шёпот ветра в разбитых окнах звучал похоронным вальсом. Желудок свело. Первая любовь. Захватила сердце и душу именно сейчас. Снейп говорил, что жизнь несправедлива. Раньше это было просто словами. Теперь горькой правдой, въедавшейся в голову. Гарри почувствовал позади себя растекающееся тепло — живое и пронизанное магией. Прежде чем он успел обернуться, серебристый свет уже материализовался в знакомую выдру. Голос Гермионы, как всегда, впился в сознание как нож: «Гарри, где ты? Они взяли Найта. Мы не знаем, что случилось. Они направляются к министерству, Волдеморт тоже будет там». «Завтра уже наступило». Мысль пронзила мозг холодной иглой. Нейт был их глазами и ушами в цитадели врага. Поймали на проверке порталов? Прослушали его звонки? Неважно. Хлопок аппариции – и Гарри вжался в холодную стену переулка, откуда открывался вид на площадь перед Министерством. Он заметил вооруженных людей, их было не больше дюжины. Но расставлены безупречно, к ним было не подобраться. В голове носилось обрывками: «Что они уже выбили из него?». В глаза бросилась маленькая сгорбленная фигура, Нейта вели на верёвке егери Волдеморта. Его мантия, волочащаяся по земле, была порвана, и Гарри воочию наблюдал зияющие кровавые раны. Желудок скрутило спазмом, будто кто-то вонзил раскаленный нож под рёбра и провернул его, смешивая жалость с желчью. В ушах стучало набатом, каждый удар сердца отдавался в висках глухой болью, вытесняя все мысли, кроме одной — выжить сегодня. Риск был безумием. Но иного выбора не было. Палец нашел знакомую насечку палочки, сжимаемой до побелевших костяшек. Он выбрал точку – угол разрушенного фонтана. Оттуда можно было накрыть площадь веером оглушающих заклятий. «Раз… Два… ТРИ!» Он рванул вперед. И в ту же секунду его накрыла волна – силы и света. Чужеродной, плотной, как жидкий свинец. Ноги налились тяжестью, голова закружилась, мир поплыл. Что-то мощное, невидимое, ударило в грудь, отшвырнув его назад, как щепку в урагане. Он рухнул на камни, больно ударившись локтем. Прежде чем успел вдохнуть, услышал скрежет подошв по щебню. Крепкие руки вцепились в плечи, как клещи, и потащили. Страх сдавил горло ледяным удавом, перекрыв протесты парня. Заброшенное здание. Пахло затхлостью, пылью и сладковатой гнилью старого дерева – бар? Мужчина рывком поставил его на ноги. Испуганные синие глаза встретились с черными и холодными — как беззвёздная ночь. — Ты умалишенный?! — Голос Марселя был низким, опасным, ярость в нем клокотала, как лава под тонкой коркой льда. — Смерть так манит? Его пальцы впились в плечи Гарри, не отпуская. Гарри вытер рот тыльной стороной ладони, смазывая кровь и грязь. — Я… не ожидал, что увижу тебя здесь, — порывисто дышал он. — Да ты же с ними, — ахнул он, отступая. Мгновенная догадка обожгла, и следом рот наполнился горечью. Взгляд стал упрямым. Он был с ними, когда они схватили Нейта. Конечно, Гарри не питал иллюзий, какой стороны в этой войне придерживается маг, но изо всех сил гнал эти мысли прочь. И теперь расплата за малодушие придавила его, точно скала. Он попытался вырваться, но хватка стала железной. Марсель фыркнул. Он быстро пробежался глазами по телу Гарри, будто оценивая. — Один? — Резкий, как удар хлыста, вопрос. — Или привёл с собой ещё смертников? Гарри выпрямился, игнорируя боль в боку. В глазах вспыхнул вихрь. — Я отлично знаю, кто ты, — яростным шепотом начал парень, — так что хватит игр! Можешь выдать меня им. Но имён не дождешься. Подбородок резко дёрнулся вверх — пусть он не думает, что Гарри даст собой манипулировать. Уголки губ Марселя дрогнули. По венам парня текла раскаленная ненависть вкупе с едва сдерживаемым желанием заткнуть изогнутый в насмешке рот. — Если ты прав, что же я медлю? — Его руки соскользнули вниз, сжимая запястья Гарри, и резко притянули к себе. Ладони легли на поясницу, обжигая даже через ткань. — Ты ведь здесь тоже не просто прохаживаешься? На задании, Дамиан? Его дыхание опалило шею знакомым жаром. Легко было потеряться в нём, сползающем от живота к паху, забыться в этих руках, в горьковато-пряном аромате его кожи. Голос Марселя, низкий и властный, растворял волю. — Ни… ничего не скажу, — выдохнул Гарри в истоме, тело само прижалось к твердому рельефу. «Не хочу бороться. Не сейчас». — Раз так, — утробно прорычал мужчина, — дай насладиться тобой, — он сорвал пуговицы на рубашке Гарри, оголив грудь и живот. Пальцы Марселя, способные сломать кости одним движением, теперь скользили по его коже, сжимая и дразня. Гарри уповал лишь на то, чтобы, отдавшись этому сводящему с ума наваждению, не опозориться перед мужчиной, как в прошлый раз, когда яркая вспышка удовольствия заставила его выплеснуться на мантию волшебника. Марсель приник к шее юноши, то прихватывая зубами, то чувственно зализывая раны, будто заживлял заклинанием. Боль и наслаждение сплавлялись — Гарри больше не понимал, чего ему хочется сильнее — боли или наслаждения. Марсель медленно забирался рукой в штаны Гарри, благо тот был настолько худым, что, подтянув живот, дал его руке свободный проход. Сам Гарри чувствовал себя везде мокрым и грязным, но самым счастливым. — Скажи, — распаляющим шепотом начал мужчина, — ты все эти две недели думал обо мне? Язык Гарри не слушался, поэтому он лишь отзывчиво простонал в губы мага. Он не только думал, но и ужасно скучал по нему. — Покажи, как сильно ты скучал, мой мальчик, — Гарри показалось, в черных глазах вспыхнул багровый отблеск, дикий и первобытный. Пол под ногами завибрировал. Разум отключился. Он рухнул на колени, прижимаясь щекой к паху Марселя. Жаждал сделать то, о чем лишь думал, показать всю свою нежность и жадную готовность служить. Поднял голову – и замер. За все время их встреч он никогда не видел Марселя таким. Тот оперся кулаками о стену. Его взгляд, всегда сдержанный, яростный или насмешливый, был теперь распахнут, обнажен. В нем бушевала не прикрытая ничем, первозданная, темная тяга. Гарри дико улыбнулся. Ему нравилось доводить этого зверя до грани. Электрические приборы вокруг взрывались синими искрами в такт их дыханию. Разбитое зеркало за спиной Марселя собирало осколки обратно, чтобы снова рассыпаться — сама магия не выдерживала накала. Тело Гарри стало одним замкнутым на волшебнике приемником магии. Он весь пульсировал от пальцев ног до желваков. Выделяющаяся слюна напомнила о том, что он собирался сделать. Негнущимися пальцами он начал медленно расстегивать штаны мужчины… Но вдруг, к удивленному разочарованию Гарри, его подняли и поставили на ноги. Они оба тяжело дышали, воздух исчез. — Мне плевать, кто ты. Будь ты хоть трижды грязнокровкой, Мерлин мне свидетель, я готов убивать всех, кто притронется к тебе. Такие откровения пулей прошибали сердце Гарри. Он не мог устоять и жадно припал к манящим губам мужчины. Спустя мгновение Марсель медленно отстранил Гарри, и тот, лихорадочно содрогаясь от желания стать ближе, недоуменно поднял глаза, ища в них подтверждение своей желанности. — Но сейчас мне нужно идти, — почти бережно мужчина погладил Гарри по щеке, застегивая рубашку. — Приходи сегодня в десять вечера, я истосковался по тебе, — маг положил в его ладонь какую-то вещицу. Единоразовый портал, понял Гарри. Амулет обжег ладонь, как кусочек горящего угля. Ему нужно было идти куда-то? Сейчас? — Хорошо, — беззвучно шевельнул губами Гарри, видимо, чтобы его благоразумная часть не услышала согласия на продолжение этого безумного танца магии и похоти. — Что будет, если ты не выполнишь своё… поручение? Гарри потёр глаза. Как же он измучился, постоянно скрываясь и бегая. Путались мысли. — Погибнут люди, — ответил юноша, абсолютно не располагая силами для продолжения. — Я не собираюсь мешать тебе, — Марсель притянул его ладонь к губам, нежно целуя, — наоборот, я хотел бы помочь. Из облака неги, на котором качался Гарри под влиянием спокойного, неторопливого голоса, его выбросило обратно в реальность, и он ощутимо напрягся, выдергивая свою ладонь. — Зачем тебе? — Гарри насторожился, отступая. Марсель не стал удерживать его. — Ты должен был убить кого-то из группы егерей? Если это так, Дамиан, назови имя. Его губы, только что целовавшие Гарри с почти болезненной нежностью, теперь искривились в оскале, обнажив зубы, как у голодного хищника. Гарри сглотнул. Он, конечно, не верил ему, но его сердце так жаждало мести и справедливости. Однако он понимал, что даже если Марсель не шутит, это будет самым мерзким одолжением для него, Гарри. — Нет, — нерешительно начал он, — нет, не нужно никого убивать, просто… Марсель вопросительно взглянул на него, ожидая окончания фразы. Гарри раздумывал, правда ли он собирается поставить на кон месяцы подготовки операции ради сомнительной возможности. На границе сознания брезжило, что он поступает неправильно, однако он собрался с духом и произнёс: — Нейт, работник министерства. Он дорог мне, поэтому я хотел его спасти. «Дорог». Почувствует ли Марсель запах лжи? Важен был не Нейт, важно было другое. Ему стало дурно. Он напряженно вслушивался в шелест мантии мужчины, ожидая. Молчание затягивалось. — Ты ставишь меня в смешное положение. Надеюсь, ты не считаешь меня простаком? Ледяная волна пробежала по спине. Как же ему сохранить рассудок, когда этот мужчина так быстро и умело манипулирует его эмоциями — от вершины блаженства до ниспадения в ледяные пещеры ужаса от одного только тона голоса. — Разумеется, я понимаю, зачем вам сдался этот полукровка. Видимо, ты играешь значимую роль в вашем отряде, — Марсель помолчал, не спеша ступая к Гарри, — раз именно тебя послали затем, чтобы предотвратить утечку информации. Гарри успел развернуться в тот миг, когда Марсель подошел вплотную. Гарри чувствовал себя словно в игре «горячо-холодно». — У меня есть власть и вес среди слуг Тёмного Лорда. Поэтому… — Мужчина вновь взял его руку, переплетая пальцы, — что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал? Мысль о предательстве жгла сильнее, чем поцелуи Марселя. Он продавал души — Нейта, своих людей, себя — за глоток того яда, который называл любовью. Посмотрев в глаза мужчины, он уверенно произнёс: — Отпусти Нейта. Гарри замер. Слишком смело? На войне такими ценными информаторами не разбрасываются. Кто такой этот Марсель? Перебирая в голове имена Пожирателей и их детей, никто не подходил. — Помни, что я сказал тебе, — Марсель расплёл их пальцы, — сегодня в десять. Теперь аппарируй к себе и выспись. Для меня. Гарри остолбенел. Он чувствовал, что сам, по доброй воле, летит в сплетённую для него паутину. Всё, что ему остаётся — наблюдать за сотворённым своими руками злом, которое обрушится на него в ближайшее время. Быть полностью во власти другого человека, не зная, чего ожидать, было для Гарри непозволительно небезопасно. — Доверься мне, — словно прочитав его мысли, мужчина напоследок притянул Гарри к себе. Тот хотел выдохнуть, когда с грохотом входные двери распахнулись. Вымощенный деревом пол жалобно скрипнул. Троица егерей вошла в помещение бара, нацелив на них палочки. «Предательство», — оглушительно маячила мысль. Страх сковал рёбра ледяными обручами. Гарри сжал в рукаве палочку, сейчас всё зависело от скорости его реакции. — Попались, голубки, — с омерзительной улыбкой тот, что стоял в центре, сделал взмах рукой… …когда ослепительная, как солнечный свет, вспышка коснулась его тела. Всё происходящее напоминало нескончаемый фильм ужасов — Гарри оказался позади Марселя, прикрываемый его телом. Егерь мгновенно начал чернеть, словно его тело сгорало изнутри. Комнату наполнил немой крик за минуту сожженного тела. Остальные в страхе опустили палочки и начали отступление. Но Марсель не желал отпускать их. В нос ударил запах грозы и меди — всё сигналило о растущей магии в комнате. Гарри с ужасом и восхищением следил за каждым изменением магии. Воздух сгустился в вязкую паутину, подхватив тела егерей, будто кукол на невидимых нитях. Их конечности неестественно выкрутило, кости захрустели под давлением невидимой силы. Гарри пришлось прикрыть глаза. На лицо брызнули горячие капли крови. Гарри стоял в оцепенении и не знал, можно ли дышать. Марсель только что покончил со своими же людьми. Кровь на щеке стыла, как рубиновые слёзы. Гарри впервые видел, как магия убивает без заклинаний — не вспышкой зелёного света, а медленной, мучительной агонией плоти. И самое страшное, часть его ликовала, видя эту мощь. Он только что стал соучастником. Не в схватке, не в убийстве, а в чём-то более интимном — в акте абсолютной власти. — Уходи, — его приказ звучал скрежетом сабли по мраморному полу. Гарри обеспокоенно взглянул на него. Тот стоял с нечитаемым выражением лица. Последнее, что увидел Гарри перед аппарицией — его глаза. Ни победы, ни жалости. Пустоту, глубже той, что оставила после себя война. И в этой пустоте тонул один единственный вопрос: чьей пешкой он стал? Кровь на рукавах уже успела застыть ржавыми разводами, когда Гарри доплёлся до койки и рухнул без сил. Гермиона потянулась к нему — он резко отстранился. — Позже. Подруга тихо вышла, закрыв шторы в его половине палатки. Она поняла, что Гарри стал свидетелем чего-то такого, от чего мурашки пробежали по всему её телу. Гарри лежал и размышлял, насколько быстро в этой войне он теряет себя, столько лет выстраивавшего свою жизнь по правилам добра и человеколюбия, данных ему теми, кого он бесконечно уважал и кого уже нет. Радио хрипело списками погибших. Трое новых имён. Трое, кто не пировал во время чумы, не присмыкался у ног врага. Его пальцы сами потянулись к губам — туда, где еще жгло от прикосновений Марселя. Он почувствовал смертельную усталость и в ту же секунду провалился в темноту, как от удара дубинкой. Проснувшись, он нашёл Гермиону за столом. — Он существует? — Гермиона побледнела, когда он рассказал про их «сделку», опустив детали. Она была напугана состоянием Гарри, ей показалось, что он бредит. Она не знала живущих современных волшебников, обладавших такой мощью. Если Гарри и вправду встречался с ним, это означало лишь то, что они потеряли его. — Гарри, останься. Это же ловушка! Её пальцы сжимали «Историю тёмных искусств» до побелевших костяшек. Гарри знал, какого масштаба был риск. Но всё равно поглаживал амулет, чувствуя, как магия пульсирует в его руках. Хотя бы затем, чтобы выяснить их судьбу, он должен встретиться с Марселем. «Останься», — шептал разум. «Иди ко мне», — чувствовал зов сквозь пространство Гарри. Он зажмурился, и звук портала разорвал воздух. Портал выплюнул его в небольшую комнату. Гарри огляделся — огонь в камине лизал поленья багровыми языками, их треск сливался с приглушенным саксофоном из невидимых колонок. Широкое окно впускало серебристую нить луны, падающую на стол, где уже лежали столовые приборы и два бокала — декорации идеального свидания. — Привет. Приглушенный голос обласкал слух Гарри, и он тут же оказался прижатым спиной к телу мага. Гарри порывисто выдохнул его имя, прижимаясь плотнее, так, как любил. Сильные руки вырисовывали легкие, едва ощутимые узоры под футболкой Гарри, и дыхание обоих постепенно ускорялось, становясь всё тяжелее. Внизу живота сладко потянуло, почти болезненно скрутив в узел — вот до чего доводили юного мага одни лишь касания. Он хотел ощутить его вкус как можно скорее, выгнулся, опрокинув голову и подставляя губы для поцелуев. Марсель не торопился. Он слегка прикоснулся пальцами к его подбородку, задержавшись у гортани, скользнул по контуру губ, захватил нижнюю губу и оттянул её вниз, оголив зубы. Гарри тут же втянул подушечку пальца в рот, облизывая языком солоноватую кожу. Через миг пальцев стало три, и Гарри с плохо сдерживаемой страстью начал ускорять движения головой, плотно сжимая губы. Поощрением ему был протяжный стон, за которым последовал запах озона, расходящийся по комнате, — опасный, острый, смешавшийся с его феромонами в обольстительный букет. Его швырнул на кровать, словно он был невесомым. Пока он поднимался на четвереньки, Марсель не преминул воспользоваться паузой и одним рывком стянул заношенные джинсы. Грубая ткань шлёпнулась на пол. По пояснице пробежал ледяной ветерок — предвкушение и страх. — Нет, — Гарри резко перевернулся, ловя дрожащими ладонями лицо Марселя. — Не так… Ему хотелось передать всю ту нежность, которую он испытывал. Нахмуренные брови распрямились, когда Гарри россыпью нежных поцелуев начал покрывать точеные скулы. Мужчина отстранился. Его взгляд буравил Гарри, ища трещины в броне. Гарри смотрел с любовью, и влажная поволока лазоревых глаз заставила Марселя коснуться раскрасневшихся губ почти что целомудренным поцелуем. — Не будем спешить. Поужинаешь со мной? Марсель наполнил их бокалы густым рубиновым вином, приглашая к столу. Гарри наспех натянул штаны и сел напротив, ощущая звонкую тишину. — Ты остаешься. До утра. «Это будет зависеть от того, как закончится эта ночь», мелькнуло у Гарри, но вслух он сказал: — Нейт. Что с ним? — Сначала выпей, после поговорим. Он протянул Гарри бокал. Тот не притронулся к напитку. — Думаешь, споишь меня и трахнешь? Или что-то поинтереснее? Марсель отмахнулся, показав, что не обратил внимание на грубость. — Это всего лишь вино, Дамиан. Прошу заметить, очень старинное. И что до твоего выбора лексики, я больше предпочитаю «заняться любовью». Гарри сконфузился, словно пойманный на похабщине школьник. Он сделал три глотка, оценив вкус как «интересный», и продолжил: — Он жив? Или…? Гарри наблюдал, как движется кадык мужчины с каждым глотком. Не торопясь, Марсель поставил бокал на стол. — Жив, как и все сотрудники министерства. Гарри прищурился, свет от свечей мешал ему разглядеть выражение лица. — На неделю министерство закрыто. На проверки сотрудников на причастность к мятежам. Огоньки свеч плясали в чернеющих глазах. Живот Гарри скрутило от страха. Это то, чего он боялся услышать. — А также, с этого дня на все здания министерства накладываются усиленные щиты. Марсель сообщил это таким тоном, что Гарри захотелось закрыть лицо руками. — Еще. Когда его поймали, он успел выпить зелье частичной амнезии. Пытки потеряли смысл. Гарри сумел выдавить только безжизненное «Ясно». Марселя, видимо, эта ситуация больше веселила, и он подливал вино, насаживая на вилку кусочки мяса с театральной неспешностью и аристократизмом. Вилка звякнула о фарфор. Гарри всё еще не поднимал глаз. Полный провал. — Ты пойми, Дамиан, — вино в его бокале искрилось кровавыми бликами, — у вас нет ни единого шанса, чтобы захватить министерство магии, — Гарри чувствовал нарастающую тошноту, — на вашем месте я бы начал с малого. Гарри подавился, закашлявшись. Горло жгло. — Э-э, и с чего? — Что мне будет за подсказку? — глаза мужчины смеялись. — Доверие? Только как мне поверить, что ты не вынашиваешь план, как взять нас в ловушку. — Пока что я вынашиваю лишь план взятия тебя, — он обвёл бокалом контур Гарри, — и ни один раз за ночь. В голову сладким туманом ударил алкоголь. Гарри почувствовал лёгкость. Если они продолжат в этом духе, может быть, ему удастся выведать что-то, что поможет перевернуть ситуацию. Марсель причмокнул. — Чтобы тебе было понятнее, что я не хочу твоей гибели, даю очень ценную информацию. Советую передать родственникам. Гарри обратился в слух, напрягая зачем-то мышцы во всем теле. — Через пару часов начнутся облавы. По всему магловскому Лондону. Его слова, словно удары мясника, выбивали из него душу. «Гермиона. Рон. Палатка». Холодный пот выступил на спине. — Кажется, мне уже пора. Марсель всё спланировал. Гарри резко встал из-за стола. Стул с грохотом повалился наземь. Он приготовился к трансгрессии. — Ты в розыске, Дамиан? Скрываешься на свалках? — Я не скрываюсь, — оскалился Гарри, — это вы заставили нас так жить. Договорив последнюю фразу, ему захотелось дать себе затрещину. Ну сколько можно, когда он начнёт думать, прежде чем выдавать тайну своей личности человеку, который манипулирует быстрее, чем пьёт вино. — Никуда ты не уйдёшь, — Марсель отхлебнул вина, не торопясь. — Это почему? — Ощетинился Гарри. — Отсюда нельзя трансгрессировать. А на замке мои собственные чары. Гарри обмяк на стуле. Сердце загнанной птицей колотилось о грудную клетку. «Думай». — Ты можешь предупредить своих, я не возражаю. Гарри недоверчиво посмотрел на Марселя. — Можешь меня оставить на минуту? — Тот в изящном жесте разомкнул пальцы и вышел из комнаты. Гарри вызвал Патронуса. Его голос дрожал. «Гермиона… рейды, 12 часов ночи… бегите. Ради всего святого, не отвечай». Когда серебристый олень метнулся в распахнутое окно, дверь скрипнула. Марсель стоял на пороге. Тени от огня плясали на его лице. — Договорил?