Тепло дома

      Осень началась вполне спокойно. Начало сентября совсем не ощущалось осенью: деревья были ещё зелёные, а температура за окном не опускалась ниже десяти в худшем случае. Первые две недели месяца было тепло. Алфёдов считал температуру с пятнадцати до двадцати самой приятной. Выше двадцати ему было уже жарковато, а там по нарастающей. Он предпочитал холод жаре, а его любимым временем года была именно такая тёплая спокойная осень. Ещё и дождей толком не было. За окном оставался привкус лета, а для него, теперь полноценно работающего человека, осень больше не имела какого-то особого значения. Ему больше не нужно было куда-то идти с утра пораньше каждый день, он больше не учился и был абсолютно полностью доволен этим. Мнимая свобода оказалась настоящей: теперь он ни от чего не зависит, кроме себя. Наконец-то может вздохнуть полной грудью. И он честно старался не подъёбывать Джаста с утра пораньше первого сентября. Пусть тот и учился на заочном последний год, но ему всё равно нужно было появиться, чтобы просто отметиться, да и получить расписание. Но всё же не назвать своего парня «школьником», пожелав удачи, он просто не мог. Выражение чужого недовольного лица было слишком великолепно, чтобы упустить такой шанс. К тому же это сделал не только он! Альцест тоже подшутил над ним в общей беседе. Утро, кроме этого, было вполне обычным. После ухода Энди, Снеговик позволил себе вздремнуть ещё часик, потом позавтракал и принялся за дела. Всё у них было как у всех: дом, работа, работа дома. Алфёдов очень удачно зарекомендовал себя в компании, в которой проходил практику прошлой зимой. Оказалось его действительно ждали, как и обещали, устроили на хорошую должность, так ещё и позволили работать из дома большую часть времени, помимо выездов на объекты. Жизнь складывалась как нельзя чудесно, а высшее образование в архитектурном оказалось крайне хорошим вложением, так ещё и оставляло возможность для роста. Теперь он официально не сидел на шее своего парня, да и денег у них теперь будет почти в два раза больше. Пожалуй, о такой жизни он и мечтал всегда: свой уютный уголок, любимый человек и работа, что приносит удовольствие да закрывает все, даже малейшие, потребности. Что ещё нужно для счастья? Ему больше и не нужно было. И Алфёдов был счастлив.       Только вот вместе с осенью часто приходит сезон простуды. Стоило температуре чуть-чуть упасть и к концу первой недели буквально все его друзья слегли. У кого не спроси, все жаловались то на насморк, то на боль в горле, даже стойкий Душенька, что болел раз в год, если не меньше, пожаловался, что заразился от Обси. Джаст так вообще слёг первый, взял себе больничный на недельку и сидел дома в ус не дул. Ему было плохо только первые два дня, температура поднималась и приходилось сбивать. Хорошо это было ещё не в тот момент, когда весь отдел Алфёдова слёг и ему пришлось отрабатывать за всех. Это стало очевидно в конце недели, когда здоровых можно было по пальцам пересчитать. Разумеется за переработку ему полагалась и надбавка, но каждый день кататься на объекты нравилось не очень. Джаст подхватил из университета, свалился в среду, а в пятницу уже был как огурчик, если не считать небольшого насморка и кашля. Оставшееся время до следующей среды он провёл с довольным лицом, к коду совсем не прикасался, сделал себе мини отпуск. Алфёдов даже гордился где-то внутри, что он не слёг со всеми, а держался бодрячком, работал. В понедельник он даже успел скататься к больному Секби, купить лекарства, да и просто поболтать. Ему было хуже всех из их компании, температура держалась почти всю неделю, так что друг просто нуждался в помощи и заботе хотя бы чуть-чуть, пока не вернётся его девушка, что неудачно именно в начале этой недели и уехала. Алфёдову было несложно, он любил своих друзей и заботился о них. В среду заглянул к Альцесту, к тому времени они с Рей тоже уже чувствовали себя неплохо, да и вдвоём им было легче. В пятницу он собирался заехать и к Сантосу, там и Джаст хотел присоединиться. Они давно не виделись, в силу того, что друг жил буквально на другом конце города, да и за ним тоже было кому приглядеть, не повезло только бедняге Ящеру, на что тот постоянно жаловался в общем чате за эту неделю болезни.       Во вторую среду месяца Джаст уже отлично себя чувствовал, да и в компании его отсутствие было кем компенсировать. Тогда же Алфёдов понял, что он лох как и все. Гордится ему было больше нечем, потому что на утро в горле предательски начало першить не от отсутствия воды в организме. Он не стал обращать на это внимание, ни своё, ни чужое. Оставалось лишь надеяться на то, что на этом всё и закончится. Но всё только начиналось. На утро четверга болеть начало сильнее, пусть и немного, но всё же. К этому ещё добавился небольшой насморк, что проявлялся совсем чуть-чуть и почти не мешал. И всё это были даже почти не симптомы, совсем ерунда. Просто на фоне этот небольшой комок в горле из дискомфорта, даже не боли. Утро пятницы оказалось началом конца. Насморк настиг конкретно, закладывая уши. Теперь Алфёдов говорил в нос и отрицать очевидное было бессмысленно. Джаст даже посмеялся с этого, потому что его парень, естественно, гордился своим отличным самочувствием вслух. Теперь было не смешно. Разумеется, поездку к Сантосу пришлось отменить. Он сам только переболел, не хотелось снова заразить только восстановившийся организм. Это почти и не обсуждалось. Одно сообщение и Сантос конечно же всё понял и пожелал скорейшего выздоровления. – Надо было всё-таки поехать, я нормально себя чувствую. – Вздыхает расстроенно Снеговик. – Не надо, ещё Сантоса заразишь снова. – Энди наконец озвучивает их общую причину не ехать вслух. – А тебя я, то есть, не могу заразить? – – Нет, я же не лох. – Джаст снова стебёт, улыбается гаденько и наблюдает за недовольством на чужом лице. – Ах да, точно, ты же зараза, как я мог забыть, свои своих не бьют. – Возлюбленный удивительно легко парирует, получая в ответ лишь цык. – А этот лох заболел всё-таки, когда все выздоровели. – Только вот Чёрт играет нечестно, гадко, записывает короткое видео в формате круга в общий чат, показывая больного в одеяле. – Да иди нафиг, не снимай меня! – Человек в кадре возмущается гнусаво, говорит в нос, на что в ответ голос за кадром лишь смеётся. – Ты так смешно говоришь в нос. – Энди комментирует причину своего веселья, которое второй явно не разделяет. – Камеру вырубай! – Алфёдов продолжает возмущаться совсем не яростно, в привычном тоне. Только теперь он на колени встаёт на кровати, угрожающе приближается под вновь начавшийся смех, заполоняет одеялом весь кадр, а после запись обрывается и отправляется в чат.       Парни там смеются в ответ на это, а после, разумеется, желают скорейшего выздоровления. Никто сильно не беспокоится, потому что больной на записи ведёт себя вполне бодро, так что и сам рассчитывает на то, что сейчас самый пик болезни, что пройдёт вообще легко и почти без симптомов. По крайней мере Алфёдов на это надеялся. Он ведь не мог сказать, что уже вечером голова станет квадратной, а делать что-то кроме как лежать не захочется совсем. Держался он стойко, до последнего игнорировал симптомы, что казались всё ещё мелкими, отмахивался на очевидно повышающуюся температуру, мол это естественная борьба в организме и он всё ещё чувствует себя нормально, значит и мерить не надо. Так продолжалось и в субботу. Теперь Алфёдов провалялся в кровати весь день. Не то, чтобы их досуг в выходные отличался ярым разнообразием, но хотя бы на кухню он ходил, может готовил что-нибудь, а тут даже поесть приносил ему Джаст. Есть вовсе то и не хотелось толком, так что приходилось почти запихивать в себя, по крайней мере первые пару ложек так точно. В целом, было даже неплохо. Всё же приятно, когда о тебе заботятся, оберегают. Жаловаться было не на что и до, но такому “счастью” грех не порадоваться, раз уж перепало. К вечеру стало хуже. Температура ударила в голову прилично, так что поднять её с подушки было почти невозможно, тут же начинала болеть и кружиться. Градусник ему сунули почти насильно, заставляя всё же вылезти из кокона одеяла. Приходилось сидеть и мёрзнуть, запугивать своего горячего парня рядом ледяными руками на шее и хихикать с того, как он в очередной раз вздрагивает и возмущается. – Снеговик ебучий. – В последний раз возмущается Джаст, прежде чем градусник прерывает их маленькое веселье. На табло 38.7. – Сколько? Минус пятнадцать? – Алфёдов отшучивается, продолжая тему собственных холодных конечностей и вновь закутывается в одеяло. Энди в лице меняется, вздыхает тяжело. Градусник характерно пищит, когда выключается, а после оказывается в корзинке с лекарствами, откуда достаётся блистер таблеток. – Тридцать восемь и семь. – Чёрт снова вздыхает, когда возвращается с кухни со стаканом воды и протягивает его с таблеткой в другой рукой. – Жаль не минус пятнадцать. – Снеговик чужого настроя не перенимает, продолжает шутку и послушно таблеткой закидывается. Весь стакан залпом выпивает, а потом протягивает и просит ещё.       Стакан из холодных рук конечно принимают, попутно ещё и в лоб целуют после очередного вздоха и так Алфёдову хорошо становится от почему-то прохладных губ его всегда горячего парня, что хотелось так и остаться, но Джаст тут же отстраняется и уходит. Алфёдов даже чуть склоняется вперёд, позволив себе расслабиться на секундочку, носом клюёт, но выравнивается, ждёт. Парень возвращается с новым стаканом воды, который за пару секунд вновь оказывается пуст. Он лишь выжидающе ждёт, забирает обратно и предлагает ещё. Снеговик отказывается, смотрит вяло, уставше, непривычно, от этого губы поджимаются сами собой в гримасе жалости и печали. Видеть возлюбленного таким совсем не хотелось, но выбора ему не давали. Джаст не говорит ничего, молча смотрит в ответ с таким сочувствием, будто перед ним настоящий инвалид, у которого вся жизнь оборвалась в один момент, а после разворачивается, желая уйти на кухню, чтобы не смотреть. – Полежишь со мной? Пожалуйста. – Холодные пальцы хватают за запястье, заставляют кожу покрыться мурашками. – Конечно. Или ты хотел меня скинуть на неудобный диван? – Энди даже пошутить пытается, слышит в ответ усмешку и как-то спокойнее становится даже.       Чёрт всё же уходит на кухню, оставляет там стакан и ещё долго стоит. То смотрит в окно, на закат и завод, что находился прямо под домом, холодильник открывает, ящик со сладким, кривиться от одного вида нетронутого печенья там, закидывает себе в рот одно и тут же закрывает. В груди узел скручивался, будто предсказывал что-то. Тревога охватывала изнутри. Он чувствовал, что должно произойти что-то плохое, просто не мог отделаться от этого чувства и найти себе места. Может скорую вызвать? Вдруг это не просто простуда, а что посерьёзнее? Сейчас не стоит, явно. Алфёдов будет против, да и врачи покрутят пальцем у виска на его паранойю. Им надо людей спасать, а не ездить к людям с чуть повышенной температурой, она ведь даже в пределах нормы для простуды! Джаст и сам не знал, чего он так взъелся, но мысли роились в голове, образуя ком в груди и горле. – Ну чего ты там застрял? – Уже привычно гнусавый голос выводит из транса.       Алфёдов тон повышает и закашливается тут же от неприятно режущего горло чувства. Энди действительно задержался здесь без дела. Он послушно возвращается, даже ничего не отвечает, лишь укладывается на свою сторону кровати у стенки, а после вздрагивает ожидаемо, когда холодные конечности обвивают его. К Алфёдову он уже привык, тот почти всегда был холодным и в начале их совместной жизни разная температура тел доставляла проблем и ему, и возлюбленному. Они почти дрались иногда за то, чтобы второй отцепился и не обнимал ночью, а потом привыкли. Алфёдову больше не было так жарко, а Джаст даже почти не ощущал этот холод так. Сейчас чужие пальцы пробирали до костей, заставляя волосы вставать дыбом. Колючий холод, с которым нужно мириться ещё пару минут. Алфёдову наоборот было хорошо. Кажется, в таком состоянии он совсем не заметил таких кардинальных перемен на чужом лице и сейчас с удовольствием уткнулся холодным носом в тёплую шею, блаженно прикрывая глаза. Энди казался сейчас настоящим спасением: грел где надо и позволял охладиться в других местах, а его сердце, слишком часто отбивающее ритм, сейчас казалось настоящей колыбельной. Очевидно, Снеговик уснул почти мгновенно, тихо засопел под ухом и наконец позволил выдохнуть. Может этот покой передался Джасту? Он не был уверен, но наконец и сам мог расслабиться. Парень в его руках быстро нагрелся и больше не казался таким холодно-колючим, кажется, даже лоб его уже был не такой горячий, а значит температура немного спала. Энди даже долгое время просто лежал, вслушивался в размеренное медленное дыхание и не думал ни о чём. Потом, конечно, всё же стащил телефон с края стола, но лёг тоже удивительно рано сегодня, всё же поделившись частью своих переживаний в общем чате. Что-то внутри всё же не давало ему покоя, пусть друзья и успокоили немного. Уснуть вышло даже легко, а вот утро не предвещало ничего хорошего.              Хотя началось оно вполне привычно: пришлось выпутываться из кокона чужих рук и одеяла, в которое Алфёдов любезно их завернул за ночь, потом идти готовить завтрак. Отличалось лишь то, что за ним привычно никто не пришёл, обнимая со спины, вместо этого был лишь скрип в груди. Джаст встал привычно в десять утра, обычно в это время они и вставали, он даже лишнего полежал, потому что ложатся они обычно где-то в час ночи, а вчера было явно раньше. Снеговик так вообще в десять вечера заснул. Энди позавтракал один. Тишина в квартире вдруг давить на мозг стала. Возлюбленного будить не хотелось, да и к тому же в длительном сне тоже нет ничего удивительного, организм наоборот борется так с болезнью. Все два часа он просидел в кресле на балконе, выкурил три сигареты и просмотрел кучу разных коротких горизонтальных видео в приложении, что не имели совсем никакой смысловой нагрузки. Глянул в комнату ー всё также, тишина и снова завернувшийся комочек из одеяла.              

Дровосексы.

Я места себе не

нахожу

Ящерби я считаю ты слишкос паришься по этому поводу       

Ну я не могу

по-другому, сам бы

хотел

Санстос Тебе нужно отвлечься.        Батя Альцест Однозначно       

С удовольствием бы

только не выходит

Я ни о чём другом

думать не могу

Да мне такое даже

не свойственно

совсем

Ящерби по факту        ты обычнов само спокойствие        может тебе валерьянки попитб?       

Я уже серьёзно

задумываюсь об

этом

Батя Альцест Так блять Джаст не еби нам тут мозги        От простуды ещё никто не умирал        Не о чем тут переживать

Вы правы

Пойду его подниму

всё-таки

Таблетку заставлю

выпить

Батя Альцест Давай лечи        Потом соберёмся обмоем переболение всех        Ящерби ураааа        а у кого будем бухать?        Санстос У тебя, Секби.        Ящерби ээээ        в смысле у меня

Пхпхпхпхпхп

      Джаст тихо усмехается и оставляет их дальше веселиться самих. Всё же немного они подняли ему настроение, да и в целом настрой. Что-то он совсем раскис из-за какой-то простуды, даже не своей! Где это видано? Растолкать возлюбленного удалось с трудом. Он недовольно мычал, прятался в одеяло и откровенно бранился, не стесняясь посылать нахуй, но всё же с боем вышло. Алфёдов не любил, когда его будили, это знал каждый его знакомый, что знал больше пары месяцев, а сейчас так и вовсе позволил себе совсем расслабиться. Градусник пришлось пихать почти насильно, как и вытаскивать из-под одеяла. Никакие уговоры не помогали, поэтому приходилось просто насильно вытаскивать под гнётом испепеляющего взгляда усталых глаз. Джасту даже было стыдно за это, почти обидно, но он понимал, мог представить что его парень чувствует сейчас с ватной головой, которая наверняка болит, когда его ещё и пытаются растрясти.        – Прости. – Выходит как-то уж слишком грустно из него, когда Джаст утыкается лбом в холодные руки, которые ещё и в своих держал.              Сам он стоял сейчас на коленях перед кроватью, потому что с неё его спихнули. Драться с Алфёдовым было всегда не так легко, как казалось, даже сейчас. Взгляд всё же смягчился, а одна из рук вовсе оказалась на бледной макушке, начиная поглаживать ー знак примирения.        – И ты прости, голова раскалывается просто невозможно. – Сверху отзываются совсем тихо, совсем не яростно, устало.        – Я понимаю. – Энди почти бубнит это, сливая звуки в кашу, которую всё же разбирают, а после пол минуты тишины вовсе решается озвучить свои мысли. – Может скорую вызвать? –        – Ты заразился от меня всё-таки? По-моему бредишь. – И в подтверждение своих слов холодная рука сползает на горячий, по ощущениям, лоб. Джаст взгляд на него поднимает жалобный, смотрит над очками, что совсем съехали почти с носа.        – Парни также говорят, а я не могу перестать переживать. – Чёрт говорит как есть, не желает утаивать и вовсе выпрямляется, смотрит уже прямо, но руку вторую не отпускает, так и держит с самого начала всё также двумя. Алфёдов первую опускает.        – Не о чем тут переживать, простуда всего лишь. От орви никто ещё не умирал. – Он говорит в нос, устало и всё ещё сонно, а ещё кладёт холодную ладонь на чужую щёку.              На секунду Джаст даже отстраняется чуть, вздрагивает, но тут же возвращается, свою руку поверх кладёт и к себе прижимает. Слушает как больной возлюбленный сидит его успокаивает, употребляет дурацкую аббревиатуру, полную расшифровку которой даже не знал никогда.        – Я люблю тебя очень. – Единственное, что получается сейчас выдавить из себя.        – Я тебя тоже очень люблю. Пожалуйста, перестань смотреть на меня так, будто я смертельно болен. – Алфёдов шутит, а может и нет.              Они усмехаются тихо, почти одновременно и больше не говорят. Джаст руку бледную к щеке прижимает, глаза прикрывает, голову поворачивает, целует несколько раз чужую ладонь изнутри, что уже согрелась и совсем не была холодной, а потом снова просто оставляет на щеке, удерживая там почти насильно, но только почти, потому что стоит оставить руку в покое и большой палец начинал гладить в ответ. Маленькая близость, настолько интимная, что касается глубины души, нежная и настолько приторная, что кажется слишком, но нет. Это только для них двоих, больше ни для кого, для их покоя, для покоя Джаста. Да, может со стороны они и выглядят как женатая пара за сорок, которые постоянно бранят друг друга, но на самом деле любви в их жизни было намного больше, чем ругани, даже если это мимолётная забота в тяжёлый день. Поругаться они всегда успеют.              Назойливый писк нарушает идиллию, заставляет очнуться и открыть глаза. Руки тут же расцепляются, а после передают друг другу градусник. 39.1. Джаст даже пугается этого числа, показывает Снеговику, а потом снова предлагает скорую. В этот раз получает щелбан, что действительно отрезвляет. Остаётся только вздохнуть снова и подняться за новой порцией таблеток. Алфёдов ненадолго откидывается на подушки, глаза запястьем прикрывает и засыпает почти. Вздрагивает, когда Джаст встряхивает, вернувшись со стаканом воды, но без пререканий выпрямляется и таблетку выпивает. О еде не говорят, кажется очевидным, что есть больному сейчас совсем не хочется, а Энди наседать на него не хочется. Глаза слипаются, а голова кажется невероятно тяжёлой, что даже сидеть невозможно. Хочется прилечь и снова уснуть, не чувствовать этот внутренний жар и холод одновременно. Впрочем Алфёдов себе не отказывает, обратно на подушку укладывается, когда из его рук кружку забирают, глаза на секунду прикрывает, чувствует как на него смотрит возлюбленный, даже сам немного перенимает его беспокойство. Подобным образом простуда у него ещё не проходила, да и к тому же так долго. Обычно больное горло одолевало одним днём, а следующие два были критическими, а не вот так постепенно и по нарастающей. Он ведь уже четвертый день считал себя больным, а обычно к этому времени уже выздоравливал, но не в этот раз.        – Полежи со мной. – Снеговик глаза открывает вновь, сам понимает что уснёт снова, но затянуть Джаста к себе очень хотелось.              Тот не противится, только вздыхает снова и подталкивает парня к стенке, намереваясь сменить их привычное положение на кровати. Алфёдов не спорит, двигается подальше, а после привычно укладывается почти сверху, ногу на парня закидывает, носом в шею утыкается и глаза прикрывает. Энди обнимает крепко, может даже слишком, в белые волосы утыкает, вдыхает уже совсем слабый аромат привычного шампуня и даже немного расслабляется. Это было странно, даже его реакция, ведь такая тревога ему была совсем не свойственна. Может он сам ещё не до конца отошёл от собственной болезни? А может просто было слишком непривычно видеть своего достаточно бодрого и резвого парня таким больше пары дней. Очевидно, лучше ему не становилось, наоборот только хуже, так что врача всё же стоило вызывать, градусник сегодня явно на это намекал, но не сейчас, может чуть позже. Сейчас Джасту хотелось просто полежать вот так, слушая чужое мирное сопение, ведь партнёр уже успел заснуть обратно. Сейчас ещё не полдень даже, так что время ещё есть, чтобы вызвать врача к вечеру. Чёрт позволяет себе немного расслабиться, кажется даже сам задремал ненадолго, а может и просто завис, ни о чём не думая. Проходит ещё час, прежде чем ему удаётся аккуратно выпутаться из чужих рук и ног, да взять наконец телефон в руки. Общий чат быстро пролистывается, парни ещё немного обсудили будущую встречу, Альцест пожаловался на работу и затихли. Сообщений им выходит кратким, лишь выжимка из тех пятнадцати минут, пока Алфёдов был в сознании, а потом сообщение о том, что он будет вызывать врача на дом, не скорая, конечно, но всё же. Секби поддерживает эту идею, а ещё двое парней не отвечают в ближайший час, занятые чем-то. Джаст сначала звонит в поликлинику, где они оба были прикреплены, уточняет где именно на его адрес вызвать врача, а потом и звонит туда. Врач будет в шесть вечера, так что до этого времени ему приходится слоняться по квартире, занимает себя готовкой, смотрит какой-то фильм на кухне, пытается занять себя даже работой, но это совсем не идёт. Он даже будит Снеговика ближе к трём часам, заставляет поесть через “не могу” и “не хочу”, почти насильно пихает, а после ещё долго обнимает, пока Алфёдов всё же ест сам. Ноутбук приносит с кухни, другой фильм включает и они даже смотрят вместе его. В этот раз температура была не такой высокой, но всё же выше тридцати восьми, так что пришлось выпить очередную таблетку жаропонижающего. Больной даже посидел с ним подольше чем в прошлые разы, посмеялся с фильма, покомментировал, но под конец всё же снова заснул на плече. Конечно о враче Джаст его оповестил, а спорить там уже не стали. Убедиться, что всё нормально, стоило, да и наверняка врач выпишет ещё какие-нибудь таблетки, которые эффективнее будут помогать. До назначенного времени день тянется невыносимо медленно. Делать ничего не хотелось, да и не получалось толком, так что оставалось лишь листать соцсети и пытаться занять себя хотя бы подобным контентом.              Растрясти Алфёдова вечером оказалось очередной проблемой. Сначала Джаст честно пытался аккуратно: ласково в лоб целовал, по голове гладит и говорил негромко, только помогало это не сильно, поэтому пришлось трясти и напоминать о том, что скоро придёт врач и ему нужно проснуться. Обошлось в этот раз, благо, без посылов куда подальше и драк, но больной показывал своё недовольство и без этого отлично. В этот раз даже не стыдно было, даже извиняться никто не стал, Джаст лишь обещал себе потом нажаловаться друзьям на эту вселенскую несправедливость. Врач опаздывает. Алфёдов успевает за это время вновь задремать, каждый раз отрицая это, но даже глаза не открывал. На пороге появился молодой парень, Джаст бы назвал его своим ровесником, но не был уверен.        – Разуваться не буду, уж извините. – Он кажется даже был в приподнятом настроении, по крайней мере звучал так, вместо ответа лишь получая пару кивков, пока Джаст за ним дверь закрывал. – Где больной? –        – Спит весь день, еле уговорил поесть днём один раз. – Энди почти жалуется, слышит усмешку в ответ и приглашает врача в комнату.        – Добрый вечер. – Парень отзывается, проходя в комнату первым и наблюдая за тем, как одеяло на кровати поднимается.        – Здравствуйте. – Алфёдов высовывается из одеяла и голову к врачу поворачивает, пока тот усаживается на край кровати, осматривает пациента.        – Подайте градусник, пожалуйста. – Обращается врач к Джасту, а после вновь поворачивается к больному. – Давно спите? – В ответ плечами пожимают.        – Часов с четырёх, а так весь день почти. Утром только таблетку выпил и дальше спать. – Энди отвечает за него, протягивает врачу градусник, а тот угукает и передаёт его больному. Снеговик градусник принимает, одеялом с плеч скидывает и вздрагивает чуть, смотрит устало и, кажется, по нему видно всё и без слов.        – Горло сильно болит? – Парень задаёт новый вопрос.        – Не особо, я и не кашляю почти, только насморк по большей части и температура. – Алфёдов всё же отвечает на вопрос, по своему состоянию хотя бы хоть что-то может ответить. Врач же записывает это быстро, достав из сумки небольшой планшет с кучей бумаг под зажимом.        – Сколько уже наблюдаете симптомы? –        – Дней пять, кажется. Первые два дня просто горло не сильно побаливало, а на третий день нос заложило и температура поднялась. Это было в пятницу, кажется, да, точно в пятницу, планы из-за этого пришлось отменить. – Алфёдов пытается вспомнить сколько страдает уже, путается в днях и с трудом вообще вспоминает, что сегодня воскресенье, под конец вовсе фыркает недовольно.        – Ну ничего, планы всегда можно поменять, а лечиться надо сразу. – Задумчиво отвечает парень, пока записывает всё необходимое в бумаги, что-то подчёркивает, и молчит, образуя тишину вокруг себя, отвлекается только на писк градусника, забирая из чужих рук. – Тридцать восемь и пять. – Констатирует врач цифры, передаёт выключенный градусник обратно Джасту и снова записывает.              Снова повисает молчание, двое ждут пока третий запишет всё нужное, что в целом не занимает много времени. Он быстро откладывает планшет на кровать рядом, а сам из сумки достаёт стетоскоп с ожидаемым «поднимайте футболку». Алфёдов слушается, одеяло от себя отпихивает, чтобы поближе сесть, да футболку поднимает спокойно. Покой нарушает лишь то, как врач тихо прыснул от смеха, но говорить ничего не стал. Недоумение Джаст быстро рассеялось, стоило только перевести взгляд в сторону больного и он сам зацепился за контрастный след зубов на бледной коже на правом почти боку, почти под рёбрами. Энди даже неловко становится, потому что это было чистой воды баловство в лице намеренно сильного укуса, о котором он благополучно забыл почти сразу, ровно как и Алфёдов наверняка. Впрочем тот молчал и не смотрел недовольно на своего парня. Слишком устал видимо, чтобы реагировать на это всё. Врач послушал его достаточно быстро, со спины в том числе, а после стал обратно всё складывать в сумку, начиная уже говорить о своих наблюдениях:        – Ничего критичного я не услышал. Дыхание ровное, без хрипов, никаких посторонних шумов. – Слова даже обнадёживают, пока стетоскоп оказывается вновь в сумке, а парень вновь возвращается к бумагам на планшете. – Больничный вам, я так понимаю, нужен с пятницы? – Парень уточняет, вновь взяв ручку.        – Давайте с понедельника. – Вдруг отказывается Алфёдов, на что парень лишь пожимает плечами.              Его дело проверить пациента и заполнить бумаги, а с какого числа в целом и не важно было. С понедельника, так с понедельника. Пока заполняет ещё одну бумагу даёт рекомендации по лечению, на отдельном листе записывает небольшой список лекарств, потом выписывает больничный, уточняет к какой поликлинике прикреплены, а потом обещает передать данные туда, уточняет, что в случае продления стоит записаться к своему терапевту, а так говорит, больничный будет закрыт автоматически в конце недели. Снеговик в ответ угукает только, обратно в одеяло заворачивается почти с головой, но пока сидит ещё. Валится обратно на кровать, стоит только врачу пожелать скорейшего выздоровления и повернуться спиной. Джаст провожает спокойно, лишних вопросов не задаёт, только тяжёлую металлическую дверь закрывает снова вздыхает тяжело. В комнату возвращается почти тут же и смотрит на то, как обратно сворачивается клубок из одеяла.        – Ты спать? – В ответ лишь очередное угу. – Может поешь? Давай чай сделаю хотя бы, Алфёдов. – Садится рядышком на край кровати и руку кладёт на торчащую белую макушку из-под одеяла. В ответ недовольное мычание. – Ну посиди со мной, пожалуйста. Я переживаю. – Джаст вздыхает почти отчаянно, не рассчитывает уже не на что.              Но в ответ из-под одеяла вздыхают тяжело, а после поднимаются. Энди на радостях горячее лицо расцеловывает, так что уже меньше чем через минуту улыбается не только он. Джаст своего парня и на кухню утягивает за собой, заставляет выпить жаропонижающее и немного растрястись. Планирует завтрашний день, размышляет над тем, чтобы не пойти завтра на совещание в офис, но Алфёдов настаивает на обратном, убеждает что ничего с ним не случится за день, а у Чёрта в голове уже план небольшой появляется на этот счёт. Разумеется возлюбленному он этого не говорит, лишь размышляет над тем, чтобы завтра приготовить вкусного. А потом они возвращаются в комнату с чаем и печеньем ー компромисс. Устраиваются поудобнее в обнимку и снова за какой-то фильм садятся, уже новый, тот досматривать Алфёдов отказывается, да и этот тоже не досматривает до конца, засыпает снова. Джаста это устраивает. Ему уже не так тревожно после прихода врача, так что в этот раз он засыпает без особого труда. Перед сном перекидывается парой сообщений с друзьями, пересказывает слова врача, да и просто обсуждает что-то с ними. Теперь ночь выдалась отвратной для Алфёдова. Жар подступил внезапно и не давал спать. Он ворочался, крутился в кровати, отпихивал парня от себя постоянно, даже выходил на балкон провериться ненадолго. Джасту пришлось его оттуда почти силой вытаскивать. Это, пожалуй, была худшая ночь за всю неделю, но он честно старался не дёргать Энди, которому вставать рано утром. Старался, но выходило плохо. Уснуть нормально удалось лишь ближе к рассвету, когда температура хотя бы немного спала. Жар отступил, на его место вновь пришёл холод и Алфёдов был рад этому, потому что так было куда легче.              Утро его совсем не встречало, потому что проснулся он, когда на часах было за полдень. Поднять голову с подушки вновь оказалось непосильной задачей. Перед глазами всё плыло и кружилось, стоило просто сесть, а голова, кажется, была налита свинцом и вот-вот упадёт обратно.        – Как ты? – По-началу Алфёдов даже подумал, что ещё спит или на крайняк видит галлюцинации, потому что услышать Секби он никак не ожидал. Глаза поднимает ー да нет же, вот он стоит перед ним, вполне себе реальный, руку на лоб кладёт и головой качает.        – Что ты здесь делаешь? – Вопрос вылетает первым в чужую спину.        – Меня Джаст попросил посидеть с тобой пока его не будет. – Ящер отвечает легко и мимолётно, пока разбирается в куче пачек таблеток на столе.        – Который час? – Образуется новый вопрос, потому что счёт времени Снеговик совсем потерял.        – Половина второго. А что? – Друг отвечает тут же, заботливо протягивает пару таблеток в руке и ответа ждёт, не уходит за водой.        – Так поздно. – Больной отвечает заторможено, голова гудит и соображает туго. – А где он? –        – Так на работе! – Секби звучит весело, усмехается. – Ща, воды принесу и расскажу тебе, посмеёшься. – Парень хлопает по плечу слабо и быстрым шагом за секунду покидает комнату. На кухне он задерживается на секундочку, набирает воды и возвращается, стакан протягивается и рядом на кровать садится. – Этого лоха короче на ковёр вызвали. Он так бомбил с этого в голосовых, ты послушай потом обязательно! Это очень смешно было! Ну короче ему сказали, что за последнюю неделю он не закрыл половину задач и не важно, что писал о болезни. В общем, ему сказали, что его работой недовольны и переводят в офис, пока он не отработает своё. Ты голосовые в общем чате послушай, там смешнее будет. – Секби рассказывает весело и громко, жестикулирует руками активно, посмеивается и от этого даже голова начинает болеть сильнее.        – Да, уёбищное всё-таки у них новое руководство. – Единственное, что получает ответить, тихо вздыхая и подпирая голову притянутым к себе коленом.        – Да не говори, до вечера короче его не будет, вот и попросил посидеть с тобой. Он, кстати, наказал мне тебя покормить, но я так погляжу, ты не горишь желаением потреблять что-то. – Секби громкий, но он не дурак. Всё понимает, всё видит и не наседает.        – Башка раскалывается, дай градусник, пожалуйста. – И друг подаёт тут же, Снеговик даже уследить за ним не успевает, одеяло с себя скидывает и взгляд в стену тупит.        – Слушай, а можно я ноут возьму, гляну что-нибудь, а то у меня у вас ловит херово, ничего не грузит. – Вопрос ожидаемый, но вполне странный. Интересно, как долго он здесь?        – Бери конечно, чего ты к вайфаю то не подключишься? – Алфёдов даже не думает над ответом. Они ведь друзья, да и нет в ноутбуке ничего такого секретного, а даже если и было бы, то Секби не стал бы рыться, он уверен.        – О, кайф! Да я пароль не знаю. Ты спишь, а Джаст на работе теперь не отвечает, спросить не у кого. – Он тут же за технику хватается, подушку Снеговика с краю кровати под спину подкладывает, упирается в изголовье и открывает ноутбук на коленях.        – Да ты буди, если что-то понадобиться, спасибо за заботу. – Больной отмахивается от собственной усталости, звучит крайне вяло, по сравнению со своим активным другом.        – Да не за что, ты же приехал ко мне на прошлой неделе, чего б я не приехал? – От благодарности Секби почти отказывается, набирая что-то на клавиатуре в поиске. Его отвлекает лишь пищание градусника, что на пару секунд зависает в бледных руках. Отсюда не видно цифр. – Сколько там? –        – Тридцать восемь и восемь. – Снеговик вздыхает, градусник выключает и протягивает обратно другу.        – О-о. – Ящер пару секунд букву тянет, откладывая ноутбук. – Это тебе тогда ещё надо жаропонижающее. – Снова возится с пачками, а после за секунду проходит на кухню и обратно.              Алфёдов не успевает за ним следить, даже держать глаза открытыми было тяжело, лишь стакан вновь забирает и выпивает залпом. Тот остаётся на столе, а больной возвращается головой на чужую подушку, ведь сегодня он снова спал на месте Джаста, потому что перелезать через возлюбленного он не хотел с утра пораньше. Секби тоже на кровать возвращается, в телефоне что-то печатает, заглянуть совсем не сложно.       

Чертила

буду к 11 где-то

Окей, напиши как подъедешь, спущусь       

я приехал

Иду

приехал. еле открыл

эту вашу дверь

он спит

Потрогай его        Температура есть?       

как будто не очень

Напиши как проснётся              проснулся. таблетками накормил, есть пока отказался. температура 38..        – Не пиши про температуру. – Алфёдов решает подкорректировать чужое сообщение, пока оно находится в процессе написания. Секби хмыкает и стирает.        – Вообще упоминать тогда не буду. Просто напишу, что ты спать. – Друг предлагает альтернативу в которой и врать толком не придётся. Он и сам видел тревогу на чужом лице, так что понимал причины утайки.        – Спасибо. – Выходит почти шёпотом.              Сил совсем не остаётся, так что глаза уже в этот момент были закрыты, получается только накрыться получше и лечь поудобнее, прежде чем погрузиться в сон. Снова беспокойный и полный жара. Почти три часа Снеговик мается, даже и не представлял сколько раз просыпался, сколько времени действительно спал. Тело ломило, усталость била будто молотком по голове, так что не поднять даже век, а потом будто даже отпускать стало. По крайней мере не ощущалась эта невероятная тяжесть и жар, было будто даже неплохо. Он зевает, глаза потирает и на Секби переводит, что с самым глупым выражением лица уткнулся в экран ноутбука и смотрел что-то. Даже самому вдруг стало интересно, что же там такое, что друг настолько залип. Он приподнимается повыше на подушке, перекладывается ближе к другу на краю кровати, что будто и положения не поменял совсем. Может он и не поспал совсем, а просто промучился с температурой? Ощущение времени терялось совсем и без возврата. Странные движения рядом Ящер замечает быстро, на паузу фильм ставит и поворачивает голову.        – О, проснулся. Лучше не стало? – Первый вопрос задаёт он, один наушник вытаскивает.        – Вроде лучше. – Отвечает Алфёдов и сам на это надеется. – Сколько я проспал? –        – Часа два, вроде. Я уже вторую часть смотрю сколько? – Секби отвечает примерно, а потом взгляд опускает обратно к экрану. – Ого, уже сорок минут! Почти три часа, получается. –              Алфёдов вздыхает на это, он три часа промучился так, и только сейчас в полной мере осознал своё бедственное положение. Получается и жаропонижающее тоже помогало со скрипом, а представить то, что придётся опять также мучиться, а может и всю ночь, так вообще и жить не хочется.        – Мне, кстати, пришлось написать Джасту твою температуру, потому что он всё-таки спросил. – Переключает друг вновь внимание на себя. – А ещё напомнил о том, что я обязан тебя покормить. Обещал голову открутить, так что давай думать что ты сможешь съесть. – Секби добавляет вторую фразу почти тут же, не даёт время на ответ, а сказанным вовсе заставляет захотеть спрятаться где-нибудь под подушкой и одеялом.        – Давай просто наврём ему, что я поел? – Алфёдов, наверное, всё ещё не до конца проснулся, потому что предлагает очевидные глупости.        – Ага, тогда почему еда в холодильнике не убавилась? – Тут же приходится саркастичный контраргумент.        – Ну ты поешь и скажешь, что это я поел. – Пытается придумать дальше больной.        – Ага, а я что тогда поел, сидя с тобой пол дня? Джаст в жизни не поверит, что я отказался похавать у вас. – Новый контраргумент уничтожает окончательно.              Алфёдов почти взвыл в подушку от безысходности своего положения. Секби его утишающе по голове гладит, а после и сам вздыхает, понимает прекрасно, но и помочь не может. Снеговик и сам понимает, что хотя бы разок в день поесть нужно, но очень не хотелось.        – Ну полежи пока, давай фильм посмотрим, может аппетит придёт. Ты же спать щас обратно не завалишься? – Друг предлагает альтернативу на время, хоть какой-то вариант.        – Пока нет. – Единственное, что отвечает больной.              Алфёдов вздыхает с тяжестью и принимает этот вариант. Устраивается рядом с Секби поудобнее, джастовскую подушку подкладывает под спину и тоже смотрит фильм. Друг наушники от ноутбука отключает, быстро в суть фильма вводит, рассказывает предысторию главного героя, а после начинается молчаливый просмотр дальнейших событий истории. Конечно, мысль о том, что съесть что-то придётся, не отпускает Алфёдова, но он честно старается не концентрироваться на этом, а смотреть фильм, что даже интересный был и конец хороший. Взгляд цепляется за картонные коробки на экране и вдруг идея как облегчить свои страдания приходит сама собой.        – Может пиццу закажем? – Тут же озвучивает свою идею Снеговик.        – Так бы сразу! Другое дело! – Секби тут же приободрился, чуть толкнув парня в плечо.        – Подай мой телефон, пожалуйста. – Тот лишь усмехается, а после быстро получает гаджет в руки.              А там куча уведомлений: рабочий чат, их общий чат, несколько сообщений от Душеньки, пару от коллеги с которым сдружился больше всех. Он пока всё это игнорирует, открывает приложение доставки и ощущает, как друг пристроился рядом поудобнее, заглядывая в экран. Выбор не занимает много времени, они в целом это почти не обсуждают, выбирают между двух вариантов и быстро сходятся на том, который Секби хочет больше, потому что самому Алфёдову в целом есть совсем не хотелось. О том чтобы скинуться речи не идёт, Снеговик оплачивает в приложении. Они давно уже не делят ничего, только если это не полноценный сбор у кого-нибудь на ночь с алкоголем и едой, в таких случаях они и покупки и деньги делят на всех, чтобы не скидывать всю подготовку на кого-то одного, а потом днём все вместе прибираются в квартире, а так не делят до каждой копейки, если встречаются вдвоём или втроём. Ящер отвлекается на свой телефон, заказ отправляется на кухню, а Алфёдов всё же открывает мессенджер. Сначала, конечно, отвечает Душеньке, рассказывает о том, как самочувствие последние дни, в ответ спрашивает о делах, а после переходит в личку с коллегой, пару минут отвечает на рабочие вопросы, пролистывает после рабочий чат, где не оказалось ничего такого важного, а потом открывает общий чат. Здесь останавливается надолго, отвлекается на ответное сообщение Душеньки, а после снова возвращается в чат. Здесь было что почитать, как минимум переживания любимого парня, а там ещё и договорённости о том, чтобы встретиться. В конце остаётся лишь голосовое сообщение Джаста, которое он тут же включает не раздумывая, просматривая ответы парней на него же.        – Это пиздец а не день, честно слово. – Тон Джаста сразу звучит крайне недовольно и раздражённо, пока на фоне шумит ветер, он явно вышел на открытое пространство, чтобы записать это. – Просто конченная хуйня. Я специально взял больничный, оповестил всех заранее, мне сказали что конечно, больничный оплачивается и никто тебя гонять за него не будет, лечись спокойно. Хуй там блять! Пришёл блять и началось: половина твоих задач за ту неделю не закрыта, твои результаты руководителю не нравятся, он считает, что ты распустился и переводит тебя в офис. Сука естественно не закрыты блять, я начал блять работать в четверг нахуй, когда у меня закончился больничный! Я менеджеру это объясняю, а он мне: я понимаю твою ситуацию и недовольство, но и от меня это не зависит, руководитель требует перевести тебя в офис и даёт тебе испытательный срок на две недели. Я блять уже начинаю пригорать с этой хуйни, он это видит и выдаёт мне: ну ты недельку поработай нормально, а я потом попытаюсь поговорить с руководителем, чтобы обратно тебя перевести. Блять, ну что за конченная хуйня, просто. Контора пидорасов блять, честное слово! – Под конец Энди даже тон повышает от злости, а после вздыхает и пару секунд молчит, выдыхает тихо, но слышно, вероятно курит, и продолжает монолог уже не так яростно. – И вот надо блять именно сейчас нахуй, когда мне надо блять быть дома, вот именно блять в этот момент. Ебаный закон подлости. Я в рот это ебал, уволюсь нахуй. –              Он звучит даже расстроено под конец, все в чате понимали что он имеет ввиду и пытались приободрить, но в ответ получали только грустные реакции на сообщения, даже не полноценные ответы. Секби даже усмехается где-то в середине, когда снова слышит, но вот Алфёдову как-то не сильно смешно с этого становится. Он бы и сам, честно говоря, был бы рад видеть Джаста дома, они уже привыкли к тому, что почти всё время дома работают, а тут такое. Снеговика тут же мысль посещает, что если его парня заставят работать в офисе, он точно уволится. Он этой мысли хмыкает, а после лишь в ответ на это голосовое сообщение пишет простое: «Пиздец». На его сообщение почти тут же реагируют в чате, не проходит и пары минут, как появляется Альцест, спрашивает как дела, приходится задержаться и кратко описать как он себя чувствует последние дни, ничего такого он не рассказывает, ведь рассказывает то было нечего толком. Надолго в чате не остаётся, засматривается на новый фильм, включённый Секби, а потом и вовсе полностью присоединяется в просмотру, выключив экран телефона. Пиццу привозят через час, они успевают половину фильма посмотреть, пока Секби не отлучается забрать ужин. Горячая коробка греет ноги под одеялом, а руки обжигает. Ящер даже любезно соглашается спуститься в магазин под домом за газировкой, так что ужин выходит действительно вкусный. По этому поводу друг даже записывает видеосообщение, отчитывается Джасту.        – Накормлен. – Довольно произносит друг за кадром, переключая камеру на больного с куском пиццы в руках, так ещё и хлопает по макушке пару раз в кадре.              Алфёдов ничего не отвечает, только глаза закатывает и не возмущается даже, что его снимают без разрешения. Даже столь вкусную еду в себя пришлось буквально запихивать, обойдясь лишь двумя кусками. Со стаканом газировки выходит намного легче, вообще без проблем, да и в целом этого как будто хватает, чтобы наесться.        – Пишет: «Мне оставьте кусочек хотя бы, гады». – Секби смеётся, цитируя сообщение друга и пародируя его интонацию.        – Ну оставь ему, он бедный намучился сегодня. А когда он приедет вообще? Предложи ему ещё одну заказать. – Снеговик усмехается, но после дополнительно уговаривает друга.        – Он заканчивает в шесть, так что где-то через часа два приедет. – Ящер отвечает пока пишет сообщение.              От заказа дополнительной пиццы Джаст всё же отказывается, так что Секби любезно оставляет ему последние два куска и уносит всё на кухню. Только пока он это делает, им двоим приходит новое уведомление. Оказалось Чёрт переслал видеосообщение в их общий чат, желая нажаловаться.              

Дровосексы.

Джуст Едят пиццу без меня((        Алькек Секби гений        Наркомил больного пиццей        Секбобус а чё не так э        Алькек Никто так не делает        Секбобус я делаю        Алькек Больному организму нужна нормальная еда        А не пицца Секбобус пицца нормальная еда        Алькек Нет        Секбобус ой дед бля        сам свои супы ешь        это вообще не моя идея была!!!!              Алфёдов дочитать успел кое-как последнее сообщение в своём телефоне, прежде чем друг начал записывать голосовое сообщение.        – Скажи! – Возмущается Секби и тычет телефоном почти в лицо, заставляя усмехнуться.        – Да, это была моя идея заказать пиццу, в меня даже она с трудом залезла. – Снеговик всё подтверждает, экран телефона выключает.              Голос за кадром хмыкает на это довольно, а после запись заканчивается и быстро отправляется в чат. Там обсуждение данного инцидента идёт ещё не долго, Секби что-то отвечает, но больной уже не смотрел. К этому моменту они уже вновь удобно устроились перед ноутбуком вдвоём. Не прошло и получаса, как Алфёдов снова уснул, уткнувшись горячим лбом в плечо друга. Джаст задержался в пробке, под конец дня уже всем сердцем желал уволиться прямо сейчас и не терпеть вовсе, но поддаваться эмоциям в толпе людей в автобусе было идеей не лучшей. Домой он возвращается вымотанный будто за неделю, его часть пиццы уже остыла, но всё равно была вполне вкусной. Ящер домой не торопился, сидел фильм досматривал, перекидывался фразами с другом, подшучивал над ним вполголоса, что в целом то и не мешало больному совсем. Тем что возлюбленный снова спит, Джаст не был доволен совсем, кажется, это испортило настроение на вечер окончательно, но выбирать не приходилось. Своё отвратное настроение пришлось глотать вместе с холодной пиццей, досматривая вместе с Секби какой-то триллер. Они почти и не разговаривали, после пары общих фраз и не совсем уместных шуток. Друг быстро понял, что хватит и больше не лез.        – Джаст? – Сонный голос заставляет двоих парней повернуть голову почти одновременно, и совсем не важно, что один из них не Джаст.        – Привет. – Названный тут же отзывается, наблюдая за тем как парень в одеяле садится. – Как ты тут? – Энди подсаживается ближе, Секби оказывается на краю кровати и совсем не возражает.        – Сплю. – Снеговик отвечает кратко, тут же к возлюбленному тянется и обнимает, чуть ли не залезает на него, и ногами обвивая.        – Ну спи-спи. – Чёрт отвечает спокойно и в улыбке расплывается, в горячий лоб больного целует и обнимает крепче. В ответ уже привычно в шею утыкаются, угукают тихо и вечер уже будто и не так плох.        – Прям засиял. – Ящер рядом тихо усмехается с этих нежностей, отмечая чужую хмурость до просто как факт, а не в желании уколоть.        – Тебе просто завидно, потому что твоя женщина уехала. – Джаст язвит шёпотом, язык показывает на чужой цык.              На долго Секби не задерживается, заканчивает с фильмов и уезжает домой. Вечер проходит спокойно, а ночь снова выходит так себе. У Алфёдова поднимается температура, что спать не даёт не только ему. Он даже с кровати поднимается, чтобы снова выйти на балкон. Пытается аккуратно, но Джаст всё равно просыпается и тащится следом, придерживает, потому что больного шатало из стороны в сторону. Благо такой поход был один, таблетка спасла только под утро снова, к тому моменту Чёрт уже и не реагировал на чужое беспокойство рядом.              В следующий раз Алфёдов просыпается днём. На улице давно светило солнце, закрытое блекаут шторами. Голова уже привычно гудела, а глаза не хотели разлепляться, но хотелось как минимум пить, а как максимум по-хорошему стоило бы чуть-чуть размяться. Стоило открыть глаза, как удивлению не было предела. Только сейчас до него вдруг дошли голоса из коридора, стоило только увидеть там людей. На секунду ему даже подумалось, что он бредит из-за температуры.        – Рей? – Голос был хриплым, в конце почти сорвался на нет, но его услышали.              Девушка тут же голову к нему повернула, тут же в проёме появилась и вторая голова, Альцеста. Они тут же улыбаются, проходят из коридора в комнату, пока больной пытается прокашляться, чтобы не звучать так ужасно.        – Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? – Рей тут же садится на край кровати, первая задаёт вопрос и тыльную сторону ладони к горячему лбу прикладывает.        – Так, будто меня поездом переехало. – Снеговик говорит как есть, чувствует себя ужасно разбитым и вообще плохо помнит прошлую ночь.        – Подай градусник. – Она на это только вздыхает, а после руку к своему мужу протягивает. Тот в диалог не вступает, лишь просьбу выполняет. – Спасибо. Сходи ещё воды налей в кружку, пожалуйста. – Мужчина угукает и на кухню отправляется, шумит там. – Я приготовила суп, поешь пожалуйста хотя бы немного. – Голос у девушки нежный, приятный, не такой звонкий и громкий, как у Секби, что бил по ушам вчера после пробуждения, а вчера ли.        – Спасибо, не стоило так беспокоиться из-за этого. – Алфёдов действительно им благодарен, потому что если бы не друзья и партнёр, он бы так и лежал без сил даже на то чтобы таблетки выпить. – Вы меня теперь все по очереди будете караулить? – Девушка рядом усмехается.        – Джаст не хочет тебя одного оставлять. – Альцест тоже усмехается своим привычным басом, ставит стакан воды на стол рядом с кроватью. – Жесть ты разболелся. –        – Да, давно такого не было, ещё и так долго. – Снеговик с ним соглашается, вздыхая, вздрагивает от холода без одеяла, но терпит, градусник удерживает, пока тот не начинает пищать. – Тридцать восемь и пять. – Они вздыхают втроём почти одновременно.        – Подай таблетки. – Рей градусник забирает из холодных рук, смотрит секунду и выключает, откладывая на стол. Берёт пачку таблеток одну за одной, вытаскивая из блистеров пилюли по одной.        – Какой вообще сегодня день недели? – Внезапно хочется хотя бы немного ориентироваться во времени и пространстве.        – Сегодня вторник, три часа дня уже. – Альцест отвечает бодро, забирает обратно не нужные пачки и перекладывает их на стол.        – Ужас какой-то, всё вообще смешалось в одну кашу, время, дни. – Алфёдов вздыхает обречённо, принимает горстку таблеток из чужих рук, а потом разом их в рот закидывает и запивает.        – Через пол часа можно есть, лучше через час, но и через пол часа тоже можно. – Рей заботливо уточняет, сочувствующе смотрит, да и звучит.        – Спасибо. – Больной решает ещё раз поблагодарить, выпив залпом весь стакан воды, а после протягивая его обратно. Тот ставится на стол, пока он обратно закутывается.        – Не за что. – Девушка поднимается с кровати, отмахиваясь от благодарности. – Увы, но мне уже нужно идти, так что оставляя тебя, бедолагу, на Альцеста. –        – О, удачи тебе тогда, не стоило из-за меня задерживаться, я ведь не умираю. – Снеговик воспринимает это спокойно.        – Да всё в порядке, я сама вызвалась пойти, хотела повидаться, уже и не надеялась, честно говоря, что перекинуть с тобой парой слов. – Рей снова отмахивается, в телефон на секунду заглядывает, а после в коридор отправляется, а за ней следом Альцест. – Покорми его обязательно. – Обращается она к мужу, пока надевает кроссовки.        – Обязательно покормлю его с ложечки. – Альцест в ответ усмехается, там прыснул и Алфёдов на кровати, наблюдая за тем, как девушка собирается и всё проверяет.        – Ну всё, я пошла. Пока, Алфёдов, выздоравливай! – Рей машет на прощание, сталкиваясь взглядом с больным, пока Альцест заходит за её спину и открывает дверь.        – Пока, спасибо что зашла. – Снеговик тоже прощается, улыбается в ответ. Смотрит за тем, как Альцест целует её в лоб, они перекидываются фразами «я люблю тебя», а после дверь за девушкой закрывается. Алфёдов на подушку откидывается.        – Ты опять спать что-ли укладываешься? – Приятный басс отскакивает от стен совсем неслышным эхом.        – Нет, просто полежать хочу, башка трещит. – Алфёдов отмахивается, ощущая как кровать у ног прогибается.        – Как тебя так вообще угораздило? Ты ж был здоровее всех, ещё к Секби ж мотался. – Друг задаёт риторический вопрос, на что получает тяжёлый вздох.        – Я бы тоже хотел знать. Все вылечились, а я вот слёг в пиздец полный. И главное блять именно в пятницу мне хуёво стало. Ёбаный закон подлости, нет бы в субботу, мы нормально к Сантосу съездили, но нет бля, я сосу как обычно. Теперь неизвестно когда соберёмся. – Больной жалуется на несправедливость жизни, до этого не было сил даже на жалобы, а сейчас захотелось выплеснуть всё что было внутри.        – А ты не видел? Мы договаривались все собраться, когда ты вылечишься. – Альцест жалобы перескакивает и задаёт уточняющий вопрос.        – Да видел, но это не гарантия того, что получится, сам же знаешь. – Снеговик снова отмахивается, недовольный в целом своим отстойным положением.        – Да ну не грузись так, соберёмся ещё. – Мужчина предпочитает тактику приободрения, даже руку кладёт, правда не на плечо, а на ногу под одеялом, но с тем же давлением. – Ебать ты холодный, реально снеговик. –        – Вот так вот, мёрзну бля и одеяло не помогает нихуя. – Реакция друга была ожидаемой, но положение не скрашивала, лишь напоминала.        – Бедняга. Вообще лучше не становится? Может тебе чего другого попить? Ты ж уже почти неделю так. – Альцест даже выглядит обеспокоено, стоило взгляд на него перевести.        – Да пойдёт. Надо курс допить, а не скакать по таблеткам. Не помираю, уже пожаловаться нельзя. – Алфёдов отмахивается от этих переживаний, а после полноценно садится снова, смотря на друга. – Ты лучше скажи мне, как Джаст? Он писал вчера что-нибудь? – Вопрос для Альцеста был внезапным, но был очевидно важным.        – Да нормально вроде, вечером написал в общий чат как ты, пожаловался на то, что устал после работы, а потом мне написал, попросил приехать с тобой посидеть. Дать тебе телефон? – Мужчина любезно не задаёт лишних вопросов о том, насколько странно спрашивать о человеке с которым живёшь, а просто рассказал как есть.        – Давай. – Алфёдов соглашается, а потом в телефон тыкается, просматривает по прошлой схеме сначала личку с Душенькой, потом рабочий чат, а заканчивает их общим.              Альцест времени не теряет. Он по-хозяйски берёт ноутбук со стола, не спрашивает, поудобнее устраивается на кровати, подкладывая под спину подушку. Включает любимый многосерийный боевик, который уже ни один раз смотрел, да больше они и не разговаривали. Снеговик рядом поудобнее устраивается, тоже смотрит, даже согревается будто чуть-чуть, без жара, ломоты в теле, просто становится не так холодно под одеялом. Несколько серий пролетают незаметно, он даже увлекается сюжетом, задаёт уточняющие вопросы и внимательно слушает, потому что Альцест смотрел не с самого начала. Но всё же им приходится отвлечься, потому что поесть было действительно нужно, насколько бы сильно не хотелось. Сегодня оказалось даже проще, то ли от лёгкости самой еды, то ли просто ему немного лучше стало. Суп зашёл на ура, его даже не пришлось пихать в себя, как пиццу вчера.        – Передай от меня Рей ещё одно спасибо, очень вкусно вышло. – Этими словами он завершает их обед. Отдаёт другу тарелку, когда он встаёт.        – Передам обязательно. – Альцест и сам выглядит довольным, когда уносит всё на кухню.              Его приходится подождать, потому что мытьё тарелок занимает пару минут. Там в голову приходит температуру измерить снова, так что ожидание проходит в ещё одном ожидании. В этот раз цифры были куда лучше, всего тридцать семь и пять, считай уже здоров. Это радовало, потому что болеть уже изрядно надоело. Правда радоваться пришлось недолго, ещё час и жар напал с новой силой. Алфёдов даже впервые за неделю вышел покурить чисто чтобы остыть немного. Разумеется, это не сильно помогло, вместе с жаром пришли и остальные симптомы, температуру уже мерить не хотелось, и так было всё очевидно. Ещё час стараний и больной всё же засыпает, беспокойно, но засыпает. Во сне было не так плохо.              Очередное утро встречало болью и холодом. Голова гудела и кружилась даже с закрытыми глазами. Хотелось забиться в угол, закрыться руками и молиться на то, чтоб это скоро закончится. Кажется даже, будто это пробуждение вообще худшее из всех за неделю, всё было как в тумане, в голове абсолютная каша. Прошлая ночь не помнилась совсем, вспомнить что-то вообще будто не представлялось возможным, а ещё более невозможным сейчас было лежать вот так. Сесть получилось с трудом, пошатнувшись и почти свалившись обратно на подушку, Алфёдов даже не почувствовал сначала, что его придерживают, пока тёр лицо руками и пытался прийти в себя хотя бы немного.        – Плохо? Принести что-нибудь? – Голос звучит будто где-то далеко, Снеговик даже не разбирает сначала чей он, просто отрицательно головой качает, а после поворачивает её.              Сантос перед ним кажется совсем нереальным. Галлюцинацией, бредом из-за температуры, что плывёт перед глазами. Он усмехается совсем тихо, видит удивление на лице больного и считает это комичным. В реальность друга не верится совсем, пусть головокружение и проходит. Алфёдов даже не говорит ничего, смотрит почти круглыми глазами, касается чужой руки, смотрит на это, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Друг не перебивает, спокойно сидит и позволяет прийти в себя, перестаёт придерживать за плечи, когда видит что в этом нет необходимости.        – Привет. – Больной выдаёт внезапно, будто всё ещё проверяет. Сантос не сдерживается, тихо смеётся.        – Привет. Давно не виделись. Сам вот приехал, раз у тебя не вышло в пятницу. – Он с улыбкой отвечает, отсмеявшись.        – Башка просто ужасно раскалывается. – Алфёдов жалуется невпопад, не находит что ещё сказать.              Сантос понимающе кивает, к столу поворачивается и таблетки берёт. Одна, вторая, третья. Снеговик со счёта сбился, да и вообще не сильно понимал, чем друзья его пичкают. Он просто закидывает горстку пилюль в рот, когда её осторожно и заботливо вкладывают в ладонь, а потом протягивают стакан с водой, что опустошается залпом. Алфёдов его отдаёт, а потом сидит, тупит в одну точку перед собой с минуту, вновь взгляд на Сантоса поднимает. Он уже и не выглядит таким нереальным, вполне обычно, такой, каким Алфёдов его помнил и знал, с той же рыжей бородой и тёплой улыбкой. Он ожидаемо не мешал, лишь наблюдал и ждал.        – Ты сам как? – Диалог начинает вновь Алфёдов.        – Всё хорошо. Мне уже в пятницу было неплохо, так что я уже полностью здоров как пару дней. – Отвечает как есть, а после задаёт ответные вопросы. – Ты как? Проснулся полноценно? У тебя такое лицо было, будто призрака увидел. –        – Ощущения были именно такие, не представляешь. – Больной вздыхает, говорит честно. – Тебя совсем не ожидал увидеть, а в голове такая каша была, ещё и кружилась ужасно, так что ты вполне сходил за призрака. –        – Да, неплохо тебя так к кровати прибило. – Друг на сказанное усмехается, по плечу треплет.              Снеговик кивает на это, вздыхает и снова взгляд тупит. Сантос его не тревожит, сидит рядом и в телефоне что-то тыкает, сообщение пишет кому-то, Алфёдов и не реагирует на это, не видит, потому что состояние его назвать «проснулся» можно было с трудом. Долго ещё так сидит, пытается проснуться полноценно, прежде чем в голову приходит новый вопрос.        – Как тебя Джаст поймал вообще? – Спрашивает снова будто невпопад, думает что звучит странно.        – Да я сам вызвался, Джаст не просил, они просто в общей беседе обсуждали кто свободен завтра, а у меня выходной сегодня, вот я и вызвался, повидаться хотел тоже. – Но друг понимает суть вопроса, отвечает спокойно, поднимая глаза с телефона на больного.        – Я тоже рад тебя видеть. – Сантос улыбается шире этим словам в ответ.        – Есть будешь, или ещё посидишь? Может принести что-нибудь? – Задаёт снова тот же вопрос, заботится.        – Нет, не хочу пока. Я полежу, пожалуй ещё. – Алфёдов головой мотает чуть в подтверждение своих слов.              Сантос угукает в ответ, снова в телефоне что-то печатает, пока больной обратно укладывается, в потолок смотрит. Они сидят тихо, не разговаривают. Алфёдов думает о своём, точнее ни о чём. Голова всё ещё идёт кругом от изменения положения тела, а внутри пусто. Ни одной мысли не складывается, ухватиться за цепочку не получается и он просто залипает. Сколько так лежит и сам не знает, может пару минут, а может и час. Голова наконец начинает приходить в норму, больше не кружится, даже гудеть почти перестаёт. Даже когда больной снова принимает вертикальное положение не становится сильно хуже.        – Очухался. – Вздыхает Алфёдов, оповещая об этом сидящего рядом.        – Славно, есть будешь? – Сантос улыбается, задаёт вновь тот же вопрос.        – Буду. – Удивительно легко даже для себя соглашается Снеговик.              Друг этому рад, так что тут же на ноги поднимается и скрывается на кухне. Оттуда тут же слышится звон тарелок, Алфёдов даже задумается что ему принесут, вчерашний суп Рей? А было ли это вчера? Какой сегодня день? А час? Парень наивно голову поворачивает к окну, но оно всё также закрыто непроницаемыми шторами, но свет в комнате не горел, было привычно темно, но не слишком, всё же с краёв штор свет пробивался, значит сейчас хотя бы не раннее утро или ночь. Он вздыхает тяжело на это, лицо руками трёт и злится. Злится от собственной беспомощности, от того как устал, от того что не помнил ничего, устал от этой болезни, которая не давала покоя и будто не собиралась заканчиваться. Он только недавно подумал при Альцесте, что ему становится лучше, как тут ему будто по голове кувалдой ударили. Ещё так с силой, старательно, чтобы точно не встал. Это давило на мозг каждый раз, стоило только открыть глаза и прийти в себя.        – Держи, осторожно. – Голос Сантоса из мыслей вытаскивает.        – Спасибо. – Он тарелку с супом протягивает, придерживает пока не убеждается, что та не перевернётся в чужих руках.        – Не за что. – Садится рядом, с улыбкой смотрит.              Первые пару ложек идут с трудом, но тут оказалось главное начать, а потом уже и не так плохо будет. Алфёдов ест спокойно, суп всё ещё вкусный, значит прошёл день, максимум два, но уверенности всё равно нет. Он раздумывает над этим, смотря в тарелку, что уже наполовину опустела, решает ещё вопрос задать, первый который сейчас беспокоил.        – Какой сегодня день недели? – Глаза к Сантосу поднимает, а после кусочек хлеба откусывает.        – Сегодня среда, сейчас где-то три часа дня. Вчера у тебя были Альцест с Рей. – Друг понимает без слов, уточняет даже больше чем нужно, помогает во времени сориентироваться.        – Помню виделись вчера, с Альцестом боевик потом долго смотрели. – Алфёдов и сам пытается выстроить цепочку воспоминаний, но она быстро обрывается. Кажется он заснул, но совсем не помнил в какой момент это было.        – Да, а потом вечером у тебя температура поднялась до тридцати девяти. Джаст жаловался, что растормошить тебя не может, чтобы ты таблетки нормально выпил. – Сантос дальше рассказывает, но как больной не старается, вспомнить вчерашний вечер совсем не может.        – Ещё что-нибудь расскажи из вчерашнего дня. – Спустя паузу Алфёдов просит, а потом задаёт дополнительный вопрос. – Как у тебя вообще дела? –        – Да потихоньку всё. – Друг тихо усмехается этому. – На работе всё хорошо, дома всё тоже хорошо, ещё бы выходных побольше давали, было бы вообще супер. Мы вот недавно подумали о том, чтобы переехать, а то совсем уж неудобно жить на краю города. До центра час ехать, а до работы ещё дольше. Вот думаем пока, варианты рассматриваем. – Делится планами, что не могут не радовать.        – Может теперь видеться будем хоть не раз в год. – Алфёдов усмехается.        – Ага. – Сантос и сам выглядит довольным, он тоже скучал по друзьям. – А со вчерашнего дня не знаю даже что рассказать. – Он задумывается на пару секунд, а после усмехается вдруг. – Ты вчера забавно болтал с Джастом, он кружок записывал, смешно вышло. –              Алфёдов бровь приподнимает в ответ, он даже не подозревал о чём-то таком. Взгляд вновь опускает в тарелку, уже пустую. Мозги снова напрягает, но вспомнить ничегошеньки не может. На Альцесте все воспоминания обрываются, нет даже смутных ощущений неприятной ночи, что были не редкими за эту неделю, нет, даже без этого, просто пустота, ни кусочка. Он ещё раздумывает, пытается вспомнить что-нибудь пораньше, но кроме Секби и пиццы тоже не может ничего вспомнить. От напряжения мозги быстро в кашу превращаются, голова начинает гудеть и болеть, совсем уже не позволяя хоть что-то вспомнить.        – Ничего не помню. – Снеговик вздыхает, желая поставить точку в своих рассуждениях.        – Понимаю. Ты всё? Наелся? Может ещё что-нибудь хочешь? Чаю? – Сантос отвечает задумчиво, кивает разок, а потом пустую тарелку замечает, вновь вопросами закидывает.        – Ничего не хочу, спасибо. – Алфёдов только головой качает, тарелку протягивает.              Друг кивает в ответ, тарелку забирает и уносит на кухню, тут же начинает шуметь водой там. Тарелку моет, очевидно, а после та тихо стукается о другие, когда вода затихает. Алфёдов в одну точку смотрит, снова залипает, пока перед ним не появляется Сантос, что снова выводит из транса. С его лица улыбка не сходит. Чему он так рад? Снова рядышком садится, в ответ смотрит и улыбается, тепло так, как всегда улыбался ему.        – Дать тебе телефон? – Спрашивает заботливо, опережает мысли больного.              Тот кивает лишь, тут же друг тянется к краю стола и протягивает гаджет хозяину. На нём, ожидаемо, куча уведомлений. Каналы за которыми Алфёдов следит, тут же просматриваются поверхностно, чисто ради галочки, чтобы сбросить уведомления. Ничего из этого его внимание не зацепило, так что дальше по старой схеме: ответы Душеньке, просмотр рабочего чата и долгое пролистывание общего. Там и сообщения за вечер понедельника, и за вторник весь, вот и обсуждение кто будет завтра, то есть уже сегодня, сидеть с ним, сообщение Сантоса о том что у него выходной, жалобы от Джаста на него и высокую температуру, а потом видео-сообщение поздним вечером, спустя минут сорок от жалоб. Снеговик не мешкает, включает его и звук прибавляет.        – Что говоришь? – В круге виднеется белая Снеговичья копна не самого свежего вида и часть плеча Энди. Его тон звучит приподнято, слышится смех в тихом голосе.        – Да говорю багровых брёвен надо больше. – Алфёдов на записи не заставляет ждать, отвечает сонно и приглушённо, уткнутый в шею возлюбленного.        – А зачем они нам? – Чёрт сдерживается слышно, старается не смеяться, находя это крайне забавным.        – Ну как зачем? Ремонт на базе делать то надо всё-таки. – В ответ отвечают даже недовольно, будто Энди совсем глупости спрашивает.        – В Майнкрафте что-ли? – Джаст усмехается, прежде чем новый вопрос задать, начиная догадываться о чём говорит больной, что кажется спал.        – Ну а где ещё? – Снеговик снова отвечает недовольно, в этот раз Энди не выдерживает и начинает смеяться, телефон трясёт и в этот момент сообщение обрывается, ограничение в минуту закончилось, но это ещё не всё, тут же включается следующее видео-сообщение от Джаста.        – Какие говоришь брёвна нужны? Багровые? – Чёрт ещё посмеивается тихо, но уже не так смеётся, в ответ ему угукают недовольно. – Хочешь из базы бордель сделать? – Вновь усмехается, даже сейчас подъёбывать умудряется. Тут внезапно белая макушка с плеча поднимается. Оказалось Снеговик вовсе не спал и сейчас очевидно недовольно посмотрел на возлюбленного, пусть лица его толком не было видно, от чего тот вновь захохотал полноценно. В ответ снеговик фыркает.        – Ты дурак совсем? Какой бордель! – Алфёдов спрашивает возмущённо, обратно голову укладывает в то же положение, а после ещё и вдобавок кулаком стукает по второму плечу, что оказалось видно, потому что от смеха Джаст уже не удерживал толком телефон в одном положении и весь вид съехал. – Не нравится, предлагай. – Спустя паузу также приглушённо вновь возмущаются.        – Ну из берёзы, например. Но не из этого же багрового нечта базу делать. Будет притон у нас. – Чёрт всё смеётся, отвечает сквозь хихиканье и недовольный цык получает.        – Тебе не угодишь. – Кажется, Снеговик что-то ещё начал говорить, но сообщение оборвалось и выключилось, больше их не было.              Сантос рядом тихо прыснул. Это было действительно забавно, но Алфёдова сейчас больше волновало то, что он совсем этого не помнит. Вот совсем совсем. Ни одного слова, ни одного ответа, он вообще не помнил, что просыпался, но на видео создавалось впечатление, что он даже не во сне разговаривает. Сантос за плечо треплет, видит растерянность на лице больного и всё прекрасно понимает. По Алфёдову и на видео было понятно, что он не совсем в адекватном состоянии, не удивительно, что он этого не помнил. Сам больной глаз на него не поднимает, дальше чат листает, просматривает сообщения со смехом друзей, обсуждение как раз того, насколько больной осознанно говорил, а потом вовсе утренние жалобы на пробки, работу и всё такое. Это Алфёдов даже не читал толком, пролистнул по большей части, а дойдя до конца вовсе загрузился. Не помнить большую часть дня ему ой как не нравилось, спать большую часть ему тоже ой как не нравилось. Может правда ему в больницу надо? Никогда так плохо и долго ему не было, может по частям только, либо долго, либо плохо, но чтобы всё вместе ещё никогда.        – Чего ты так загрузился то? – Голос Сантоса в очередной раз из мыслей выдёргивает. Тот всё видит прекрасно, у друга на лице всё написано.        – Да бесит меня это всё. Я реально не помню нихера, мало того, что пол дня сплю, так ещё и не помню половину. – Снеговик вздыхает тяжело, руками всплеснув. Рядом усмехаются на его недовольный голос.        – Совсем ничего не помнишь? – Парень задуматься заставляет, телефон взглядом сверля, что уже выключен был.        – Ну не совсем, но почти всё. Я пиздец как мало из дней помню. – Больной отвечает задумчиво, а потом снова вздыхает тяжело, даже расстраивается теперь больше чем злиться. – Самое херовое, что я Джаста почти не помню. Я наш с ним разговор последний помню в день, когда врач приходил. А так я вообще не представляю, что он, как он, в офис же ходит. – Он снова вздыхает, будто разочарованно. – Я об этом узнал из голосового с Секби блин, и всё, больше ничего. Блять, Сантос, я реально нихуя больше не помню. Секби помню, Рэй с Альцестом помню, а его вообще не помню за эти дни. – Алфёдов за голову руками берётся, будто это поможет ему вытащить хоть что-нибудь из больного сознания, но это совсем не помогает, как и тёплая рука на спине, медленно поглаживающая.        – Ну не грузись так, по тебе вон видно, что ты полу спишь, полу бредишь от температуры, не удивительно, что ты не помнишь этого. Джаст помнит, он особо и не жаловался больше, что переживает или что ты его не дёргаешь, не переживай так, мы все всё понимаем. – Сантос успокоить пытается, гладит осторожно, говорит вполголоса, мягко, это кажется даже помогает, не сразу, но всё же помогает чуть.              Алфёдов быстро неприятные чувства откидывает, всё же правда это от него совсем не зависит и все это прекрасно понимают. Но всё равно внутри будто что-то скребётся. Внезапно так захотелось Джаста рядом, поговорить с ним, обнять, проснуться привычно в обнимку, без этой тяжести и боли. Будто они не виделись месяц и такая тоска напала, что и разговаривать больше то и не хотелось. Может только покурить захотелось, но это желание перебилось. Телефон на коленях перед ним вдруг загорелся, показывая уведомление из их общего чата. Сообщение от Джаста, простое и короткое «Как ”удачно” я покурить вышел». Снеговик сначала и не понял, что это значит, но когда взял в руки телефон и открыл чат, всё быстро встало на свои места. Там оказалось свеженькое голосовое сообщение от Сантоса, отправленное буквально две минуты назад. Содержание его было вполне понятно, что тут же выбесило моментально. Захотелось аж вдарить Сантосу по морде за такую подставу. Ясное дело, совсем не сложно догадаться, какие эмоции испытал Джаст, услышав эти слова про себя же. Конечно ему далеко не приятно было это слышать. Кому бы вообще было приятно узнать, что любимый человек его не помнит? Никому, очевидно. Алфёдов поворачивает голову разъярённый, на Сантоса смотрит, а у того на лице написано, что он уже ошибку свою осознал.        – Прости-прости! Я просто хотел записать твои комментарии по самочувствию всем. Я удалить не успел, клянусь хотел! – Парень тут же оправдываться начинает, не дав даже слово сказать, виноватым выглядит очень.              Снеговик зубы стискивает, чтобы грубость какую-нибудь не выпалить, сдерживается и просто голову отворачивает с тяжёлым вздохом. И сам ведь прекрасно понимает, что Сантос это не специально, но всё равно злится, даже и на себя снова. В чат открытый смотрит, пальцем по краю телефона постукивает, но Джаст больше ничего не пишет, никто больше не пишет, парни ещё прочитать не успели. Алфёдов хмурится больше, переносицу пальцами потирает и снова вздыхает тяжело. Друг рядом молчит, больше не трогает и не оправдывается, не хочет под горячую руку попасть. Сантоса вообще всегда жалко было нахуй слать, слишком уж он добрый был, даже подъёбывал редко и не так грубо что-ли, хотя тоже было такое.        – Пойду покурю. – Алфёдов с кровати поднимается, произнося это. В ответ лишь угукают тихо.              Одеяло остаётся на полу, а телефон в руке. Балкон встречает прохладой, даже не холодом, что удивляет даже. За последние несколько дней он чувствовал либо разрывающий изнутри жар, либо колючий холод от которого не скроешься, а тут прохлада, привычная прохлада балкона, именно та прохлада, которую он обожал. Окно открывается и хуже не становится, сильный ветер не ударяет в лицо, не обжигает, вовсе нет, ветра почти нет, он совсем слабый, лёгкий и даже приятный. Сигарета сама собой между губ зажимается, пока телефон остаётся на небольшом выступе под оконной рамой. Дым лёгкие заполняет, отрезвляет наконец, позволяет выдохнуть и злость с себя скинуть. Это уже случилось, это уже не изменить, да и это правда, Джаст бы хотел знать правду, не таким способом явно, но хотел бы. Снеговик в окно высовывается чуть, локти ставит на раму и ещё одну затяжку медленную делает, дым смакует на языке, внутрь проглатывает и ощущает, как он горло щекочет, ещё чуть колющее. В голову дурацкая идея приходит. Совершенно глупая, но внезапно так хочется её осуществить, что Алфёдов отказать себе не может. Телефон тут же в руку берёт, знакомый контакт открывает и на звонок нажимает. Гудки идут и внезапно становится страшно. А что сказать? А Джаст что скажет? Наверное он злится из-за этого, расстроен наверняка. Пока мысли рояться в голове, на звонок быстро отвечают.– Алло. – Звучит действительно слишком расстроенно из верхнего динамика, когда телефон тут же подносится к уху.        – Поговори со мной. – Совсем бездумно отзывается Алфёдов, что так и не успел придумать, что сказать, звучит тоже будто расстроенно, тихо.        – У меня перерыв скоро закончится. – Джаст выдыхает тихо, тоже ведь курит, ещё не успел закончить значит.        – Ну хотя бы пять минуточек. – Звучит почти как мольба, какой по сути и является. Конечно Джаст сейчас не сильно хочет разговаривать, чего ещё он ожидал? Из динамика вздох слышится тяжёлый, заставляющий руку вытянуть с сигаретой из окна, чтобы голову на неё и раму положить, чтобы потом курить кое-как скрючившись в этой странной позе.        – О чём хочешь поговорить? – Энди сдаётся, хотя всё ещё слышно, что он не сильно этим доволен.        – Скажи что любишь меня, я вот очень люблю тебя. – Алфёдов не думает, выпаливает первое, что в голову приходит, что хочется сейчас услышать.        – У тебя температура что-ли опять? – Чёрт подозрение тут же в ответ кидает и так от этого горько становится. Хотя Снеговик и сам не уверен, в адекватном ли он состоянии, может и сам не понимает разницы, не помнит ведь ничего.        – Нет! Не знаю. Нет вроде. – Звучит даже возмущённо, тон чуть повышает, а после выпрямляется всё-таки, голову с рамы поднимает и снова локтями в нём упирается, дым вдыхает снова. – Ну скажи, пожалуйста. – И сам звучит расстроенно.        – Я тебя тоже очень люблю, Алфёдов, иди в кровать, пожалуйста. Сантос покормил тебя? – Джаст смягчается всё-таки, это слышно, больше не звучит так недовольно, сам вопросы начинает задавать.        – Не хочу, я и так там сутки провожу которые. – Снеговик фактически капризничает, а после вздыхает и на вопрос отвечает всё-таки. – Я суп поел. –        – Молодец. Температуру померь всё же. – Энди продолжает настаивать, а больному вообще об том говорить не хочется.        – Померю потом. – Дуется натурально, фыркает в ответ, на что усмешку слышит из телефона. – Как ты? – Первый новый вопрос задаёт.        – Ужасно. – Возлюбленный устало вздыхает снова, всё было очевидно и без слов. – Устал ужасно, домой хочу, заебало тут торчать, ни вздохнуть ни пёрнуть. К тебе хочу, я как не приду, ты спишь постоянно или с температурой мучаешься. Хотя бы липнешь даже в таком состоянии, хоть что-то хорошее за всё это время. – Выпаливает как есть, усталость и грусть в голосе не скрывает, а в конце вздыхает снова.        – Я понимаю. – И Алфёдову его жалко бесконечно, потому что он любит его очень, потому что знает, что они оба привыкли друг к другу и сейчас даже подобная разлука ощущается. – Я тебя люблю очень, они там все мрази просто с этим их корпоративным адом. – Поддержать пытается, утешить хоть как-то.        – Я тебя тоже очень люблю. Хочешь куплю тебе что-нибудь по дороге домой? – Энди не хочет обо всём этом думать, на другое переключается.        – Хочу. – Алфёдов внезапно соглашается, хотя ещё пять минут назад не сказал бы, что что-то вообще хочет. – Купи мармелада. –        – Куплю. – Коротко, но спокойно соглашается партнёр.        – Я буду ждать тебя. – Пытается его приободрить Снеговик, хотя сам в этом совсем не уверен.        – Я буду рад. – Снова говорит тихо, может и сам не верит. – Буду идти быстрее. –        – Можешь не бежать, я подожду. – Больной отмахивается от этого, будто действительно уверен.        – Я должен идти. – Вздыхает снова тяжело.        – До вечера. – Алфёдов решает не усугублять, просто прощается. – Я люблю тебя. – Повторяет уже в который раз за их маленький разговор. – Я тебя тоже очень люблю. Ладно, день не так уж плох, уговорил. – Джаст выпаливает внезапно, будто не прощался секунду назад, заставляя тихо прыснул от смеха, а потом вздыхает смиренно. – Если ты меня не дождёшься, я очень расстроюсь и съем твой мармелад, понял? –        – Понял-принял, обязательно дождусь. Иди, а то по голове дадут опять. – Снеговик усмехается снова.        – Да иду я, иду. Давай, до вечера. – Из трубки вздыхают снова печально, но выбора всё равно нет.        – До вечера. – Алфёдов прощается кратко, больше не задерживает, первый звонок сбрасывает, а после сигарету тушит о пепельницу.              Ему и самому будто стало не так грустно из-за этого всего. Разговор получился скомканный, но всё равно принёс свои плоды. Может совсем немного, но им двоим явно стало лучше. Он ещё немного постоял на балконе, просто смотрел в окно, наслаждался приятным ветерком и думал о предстоящем вечере, представлял как бы они могли его провести, и лишь надеялся на то, что ему снова не станет хуже. Выходит спустя пару минут. В комнате тепло, даже не душно, а приятно, хотя сзади из балкона дует тут же. Сантос взгляд на него поднимает, смотрит всё ещё виновато, ёжится чуть от холодного воздуха. Снеговик только вздыхает тихо с улыбкой, дверь за собой закрывает и к кровати обратно подходит. Рядом садится и, не удержавшись, рыжие волосы треплет.        – Нормально всё. Ты ж не специально. – Алфёдов его успокаивает, считай отвечает впервые после произошедшего, руку убирает.              Сантос выдыхает облегчённо, кажется он действительно переживал, что друг на него обижен. Алфёдову, кажется, совсем полегчало, он и вялым себя таким не чувствует, как будто и озноб больше не бъёт. Сидит ещё пару минут, смотрит как друг снова что-то в телефоне тыкает, сообщение кому-то пишет.        – Чё вы правда переезжать собираетесь? – Вдруг снова решает поинтересоваться Алфёдов. Верилось в это слабо, настолько он привык к тому, что друг живёт на другом конце города.        – Конечно правда, стал бы я тебе врать? – Сантос взгляд снова поднимает, усмехается. – Уже выставили квартиру нашу. Вот смотрим варианты по карману. Если вариант хороший найдётся, может ипотеку возьмём. Хочется всё-таки осесть надолго, так что квартира побольше не помешает, ну, на будущее так, если всё-таки дойдём до размышления о детях. – Парень отвечает задумчиво, ожидаемо хочет вариант надолго.        – Понимаю. Думаешь ей предложение делать? – Снеговик кивает, новый вопрос задаёт.        – Думаю. Но пока думаю сначала квартира, а потом денег подкоплю и сделаю, может через годик-два, конечно если без ипотеки. – Друг отвечает честно, делится личным и секретным, о чём Алфёдов точно никому не скажет, ну, кроме Джаста, разумеется.        – Думаешь она захочет устроить пышную свадьбу? – Новый уточняющий вопрос всплывает.        – Не знаю, но лишними деньги точно не будет. Не захочет, так съездим куда-нибудь, за границу может. Хочу просто быть готовым к любому варианту. – Парень плечами пожимает, Алфёдов кивает на это понимающе.        – Покажи хоть какие варианты рассматриваете. Мне интересно теперь. – Больной следующий вопрос задаёт, к прошлой теме возвращается.              Сантос кивает согласно, вновь взгляд к телефону опускает, снова включая его. Алфёдов ближе подсаживается, наблюдает как друг листает чат со своей девушкой, полностью забитый за последние дни исключительно объявлениями о продаже квартиры. Они с интересом рассматривают варианты, друг каждый комментирует, добавляет ещё комментарии своей девушки, что ей не понравилось, что ей понравилось в данном варианте, Снеговик и свои комментарии оставляет, подмечает некоторые моменты, которые замечает. Они ещё долго так сидят, потому вовсе ноутбук берут. Рассматривать квартиры оказалось крайне увлекательно, обсуждать ремонт, варианты, время пролетело совсем незаметно.        – Ты, кстати, сам-то поел? – Вдруг в голову приходит вопрос, который Алфёдов тут же озвучивает.        – Да ел, не переживай. – Друг отмахивается, страничку в браузере ниже листает, последние объявления были уже совсем не очень, смотреть будто больше было не на что.        – Давай чай попьём? – Снеговик и сам замечает это, рядом сидит и рассматривает не самые хорошие фотографии откровенно убитых квартир, даже настроение совсем пропало от этих видов, захотелось переключиться на что-то приятнее.        – Давай. – Сантос соглашается охотно, ноутбук откладывает на стол, пересаживаясь на край кровати. – Надоели эти объявления. – Парень потягивается, а после на ноги поднимается.        – Да. – Алфёдов кивает слабо в дополнении к своим словам, смотрит в ответ на развернувшегося Сантоса. – Печенье захвати ещё, там должно быть. –        – А где? – Друг уточняет местоположение сладостей, он не так часто был здесь как тот же Секби поэтому и не знает толком.        – Третий верхний шкафчик слева. – Сантос с улыбкой кивает и быстро покидает комнату.              На кухне тут же шумит вода, а после неё чайник. Сантос гремит кружками, хозяйничает по полной, пока ищет чай в верхних шкафах и не может найти. Спросить забыл, а потом решил, что сам найдёт, но это оказалось сложнее, чем он предполагал.        – А чай где?! – Тон повышает, чтобы слышно было за шумом чайника. – В шкафу с посудой под микроволновой напротив холодильника! – Алфёдов тоже тон повышает, а после закашливается от создавшегося напряжения в горле.              Сантос на сто восемьдесят градусов поворачивается, спиной к основной части шкафов, напротив них стол небольшой, до которого было буквально рукой подать, кухонька то маленькая здесь. Слева от стола как раз и стоит этот шкаф в метр высотой, а на нём микроволновка. Внутри куча посуды, а на самой верхней полке из трёх действительно находится коробка с чаем, сахар, соль, ещё часть посуды и крупы разные, некоторые в симпатичных контейнерах, некоторые просто в пачках. Чайник наконец закипает, позволяя разлить кипяток по кружкам, что тут же разбавляется холодной водой. Сантос помнит, что только Альцест в их компании любит пить кипяток. Теперь и в шкафчик со сладким залезает, две пачки печенья достаёт и выцепляет целлофановый пакет с парой шоколадных конфет.        – Конфеты взять?! – Вновь спрашивает громко.        – Неси! Мисочку возьми в том же шкафу на самой нижней полке! – Под конец больной звучит хрипло и снова начинает кашлять.              Спрашивать больше у него ещё что-то не хочется, чтобы не напрягать так, а то ещё горло криками раздерёт и вовсе полноценно кашлять начнёт, сейчас то хоть без этого. Найти миску в шкафу с посудой оказывается совсем не сложно, он выбирает небольшую пластиковую среди набора разных размеров друг в друге приглушённых цветов. Конфеты все перекладывает туда, добавляет печенье, распотрошив полпачки. Вторую всё же убрал обратно. Даже разом всё унёс: по кружке в руку и миску зажал между локтём и грудью. А там уже поступило предложение посмотреть что-нибудь под чай. Выбрать оказалось совсем не сложно, в голову сразу пришли несколько вариантов с двух сторон, а остановится на чём-то одном было не сложно. С Сантосом вообще договориться было легко, они, кажется, даже не не ругались никогда, хотя в подростковом возрасте Алфёдов считает себя той ещё язвой. Тяжёлое время было, но как-то с Сантосом всегда было легко общаться. Под фильм они вдвоём конфеты доели, да и все полпачки печенья уработали, не зря не всё-таки сказал Джасту купить мармелад. За фильмами время проходит незаметно, там и парни в общем чате спустя часик-другой ответили на то голосовое сообщение, Джаста пожалеть успели, он ещё нажаловаться на работу успел, а потом в чате все снова замолчали. Вечер наступает быстро. так что друзья и не замечают этого. Всё-таки сейчас только начало осени и темнеет сейчас где-то в восемь вечера, так что о цифрах на часах никто не задумывался, пока дверь в коридоре не открылась, напугав двоих парней.        – Я дома. – Джаст бубнит себе под нос тихо, устало, очевидно не хочет привлекать сильно много внимания, наверняка ожидает увидеть привычную картину.              Дверь закрывается шумно, по крайней мере намного заметнее, чем она открылась. Старый замок очень сложно вообще тихо открыть, так что оба парня на кровати задумываются на секунду, как вообще пропустили этот шум. Джаст не поворачивается в их сторону, к шкафу разворачивается и скидывает туда кроссовки и на кухню проходит. Шуршит пакетом. вытаскивает оттуда что-то, раскладывает по углам, шкафчиком хлопает тихо, холодильник открывает. Парни молча сидят, переглядываются лишь, поставив фильм на паузу ещё в тот момент, когда дверь только открылась. Будто замерли, ожидая чего-то, хотя чего? Нечего ведь. Даже если бы что-то случилось, Энди не стал бы устраивать скандал, кричать и всё такое. Первым обычно всегда Алфёдов тон повышает, да и в ответ не каждый раз кричат вообще, но они почему-то будто ждали что-то такое. Чёрт ещё немного шумит на кухне, кастрюлей гремит, ещё каким-то стеклом звенит, прежде чем оказаться всё-таки в проходе, тут же взглядом сталкивается с больным, смотрит первые секунды хмуро, но это выражение быстро сходит. Он не улыбается, нет, просто уже не выглядит таким недовольным, на Сантоса взгляд переводит, но ближе почему-то не проходит.        – Чего затихли-то? Смотрели же что-то. – Джаст первый голос подаёт, вздыхая, вопрос задаёт очевидный.        – Тебя ждём. –              Сантос первый голос подаёт, пока Алфёдов возлюбленного рассматривает. Синяки под глазами подмечает, небольшую щетину, растрепанность, да и в целом Энди действительно выглядит уставшим. Его жалко тут же становится, особенно учитывая то, что он так и стоял в проходе, спрашивал у Сантоса, ели ли они, будто не верилось ему до конца, что Алфёдов не спит, а если ближе подойдёт, то этот мираж тут же рассеется. Снеговик первый прерывает молчание между ними. Руки перед собой вытягивает, в объятия приглашает, взгляд чужой вылавливает вновь.        – Иди сюда, чего стоишь там как неприкаянный? – Голос наконец подаёт и видит как чужие тонкие губы ещё больше поджимаются.              Энди не отвечает, тут же в движение приходит, на ходу с себя толстовку снимает, под ней оказывается рубашка белая. Тут же помечаются и брюки на его ногах классические и становится его ещё больше жалко. Толстовка откидывается на диван на ходу, а сам Джаст, не теряя ни минуты, на кровать залезает прям так, мимо Сантоса на коленях проползает и буквально валится на вытянутые под одеялом ноги своего парня, подбородком врезается тому в бедро и за талию обнимает. Снеговик айкает тут же, на что получает приглушённое извинение. Джаст ему куда-то в живот утыкается, обнимает крепко и вздыхает тяжело. Алфёдов тоже вздыхает, руку на чужую голову укладывает и гладить начинает осторожно, мягкие пряди между пальцев пропускает и взгляд на Сантоса поднимает. Тот улыбается довольно, очевидно считает эту сцену милой, что на лице его читается, заставляет глаза с улыбкой закатить, но так ничего и не произнести. При друзьях они особо не нежничали, но всё же и не скрывали ничего, редкие лёгкие поцелуи и объятия себе позволяли, но не более, конечно если не напьются, тогда чувство стыда уходило на задний план, позволяя полноценно подолгу целоваться при всех и липнуть друг к другу. Друзья никогда им ничего не говорили на этот счёт, кажется, к моменту когда они всё же начали встречаться уже все всё и так понимали. Вот и сейчас Сантос всё прекрасно понимал, откладывая ноутбук на стол со своих колен и поднимаясь с кровати.        – Поехал я домой, ещё в автобусе трястись час. – Парень потягивается, говорит это вполне легко, но очевидно это ему мало нравится.        – Давай, спасибо что зашёл. – Алфёдов улыбается ему, в ответ только кивают.              Джаст приглушённо тоже бубнит «спасибо», вызывает этим тихое хихиканье парней, но не реагирует на это, не возмущается и дальше просто лежит. Сантос не торопиться, спокойно кофту надевает поверх футболки, обувается и обратно заглядывает в комнату. Хлопает себя по карманам, телефон, кошелёк, ключи, проверяет всё ли на месте, да кивает сам себе.        – Джаст, надо дверь закрыть. – Алфёдов говорит тихо, ласково, не переставая гладить парня по голове, что так и лежал пластом, а сейчас на это только вздохнул тяжело, собираясь с силами чтобы подняться. – Лежи, я сам закрою. – Снеговик инициативу проявляет. Сейчас он чувствует себя намного лучше и даже как будто не мёрзнет, хотя оценивать это сидя под одеялом и тёплым Энди совсем не объективно.              Чёрт противиться по началу, голову поднимает и смотрит хмуро, но всё же быстро сдаётся, приподнимается и отпускает. Алфёдов поднимается спокойно, чувствует как затекли ноги под чужим весом, но не подаёт виду, вполне ровно встаёт, проходит в коридор под внимательным взглядом двух пар глаз, ещё раз благодарит Сантоса за то, что он приехал и закрывает за ним дверь. К комнате поворачивается и потягивается, с чужим взглядом снова сталкивается. Джаст выжидает, у него на лице написано это, что ну просто вынуждает вновь заулыбаться. Он сейчас напоминал кота, которого целый день никто не трогал и теперь он просто требует внимания и ласки.        – Вернись. – Звучит недовольно, терпение заканчивается слишком быстро, почти моментально. Алфёдов хихикает в ответ, но всё же проходит обратно к кровати, укладывается и снова оказывается накрыт чужим телом.        – Ты в моей рубашке что-ли? – Внезапно парень замечает слишком знакомую вещь на возлюбленном, пока тот снова обнимает крепко.        – Брюки тоже твои. – Джаст только дополняет чужое наблюдение, прежде чем оправдаться и взгляд снова поднять. – Я на себя кофе разлил и так в падлу было отмывать это всё вечером. –        – Ты хотя бы замочил её? – Появляется новый вопрос, на что в ответ только мычат отрицательно. – Ой балда, она же не отстирается потом. –        – Ну и хуй с ней, будет причина не возвращаться в этот ебучий офис и уволиться нахуй! – Чёрт тут же вспыхивает, под конец даже тон повышает, вновь утыкаясь куда-то в живот и сжимая крепче.        – Ну и правильно, нахуй оно тебе не надо. Такого специалиста любая хорошая фирма с руками и ногами заберёт, а они ещё пожалеют, когда будут искать тебе замену. – Алфёдов жалеть принимается, вновь по голове начинает гладить. В ответ только угукают расстроенно, будто этот ответ не помогал совсем.        – Перевели бы меня обратно и мозги не придётся ебать всем этим. – Слова звучат всё также расстроенно.        – Не думай об этом. Может всё ещё образуется. Новое руководство, надо ещё притереться. Может и не придётся увольняться. – Возлюбленный уложиться пытается, приободрить как-нибудь, что будто тоже выходит не сильно.              Энди только угукает в ответ, но больше ничего не говорит, не жалуется, не возмущается, просто лежит и обнимает. Алфёдов его понимает, сам только недавно избавился от этого ада собеседований в попытке трудоустройства, но всё же их комфорт был очевидно важнее чем такие временные неудобства. Они ещё долго так сидят-лежат, оба молчат. Снеговик задумывается о работе, о семье, да и обо всём, по инерции продолжает чужую макушку гладить, даже задумывается о том, а не уснул ли Джаст, но там сам подаёт признаки жизни. Снова голову поднимает, в глаза смотрит и собственным взглядом из мыслей вытаскивает.        – Как ты себя чувствуешь? – Первый тишину нарушает, руку тянет к лицу, очевидно куда. Алфёдов её опускает чуть на встречу, позволяет на лоб положить.        – Неплохо. – Глаза на секундочку прикрывает, пока руку не убирают обратно. – Когда проснулся пиздец херово было, сейчас намного лучше. Даже не морозит как будто. – Отвечает как есть, сам этому радуется.        – Это хорошо. – Джаст выдыхает облегчённо, обратно укладывается, а после вовсе на спину переворачивается, голову на бёдра укладывает. Алфёдов его волосы ворошит, улыбается довольно.        – Раздевайся давай. – Призывает наконец снять неудобные вещи, сам тянется и пуговицы расстёгивать начинает сверху вниз.        – Ну я не в настроении сегодня, ещё и голова болит. – И звучит это так наигранно, да и улыбка на лице горе-актёришки появляется слишком быстро, пока одну из рук перехватывает, так что всё становится очевидно.        – Я тебя щас подушкой стукну. – Алфёдов и сам смешок не сдерживает. Возлюбленный хихикает. – Хорош говорю мою рубашку мять, снимай. – Энди на полноценный смех тут же переходит, заразительный тако, что и сам Снеговик не может удержаться. И так это глупо кажется, что даже смешно        – Не даёшь мне полежать спокойно, а я так устал, так устал. – Отсмеявшись, Джаст продолжает рассказывать о своих страданиях. Чужую руку не отпускает, наоборот к себе ближе тянет, сначала просто себе на щёку укладывает, а потом целует ладонь внутри, а потом снова просто придерживает на собственной щеке, чувствует как её мягко большим пальцем гладят, даже глаза прикрывает.        – Ты мне мармелад купил? А то мы с Сантосом полпачки печенья съели и конфеты доели. – Больной молчит не долго, о просьбе вспоминает.        – Купил. Пиво хочешь? – Чёрт отвечает тут же, вновь глаза открывает.        – Ты пиво купил? Так сегодня же только среда, не пятница. – Алфёдов усмехается, находит это забавным.        – Похуй вообще, я увидел пиво, захотел и взял. – Энди фыркает недовольно, руки на груди складывает.        – Ну ладно, ладно. Хозяин барин. – Снеговик хихикает, руки поднимает в жесте капитуляции. Парень на нём снова переворачивается на живот, а потом и вовсе на колени поднимается, кажется всё же решил подняться, но сейчас лишь ближе подсел.        – Так будешь или нет? Я могу и оба выпить. – Вопрос повторяется, пока задающий всё больше сокращает расстояние между ними.        – Буду. –              Алфёдов отвечает в чужие губы, а после навстречу поддаётся, в ответ целует. Без страсти, ярости, укусов, мягко, почти сладко и нежно, если бы не одно неприятное «но», которое приходится перетерпеть, потому что больному тоже хочется хотя бы вот один полноценный поцелуйчик, но только до того момента, пока они не отстраняются.        – Иди побрейся, ты колючий. – Снеговик фыркает недовольно, за плечи от себя парня чуть отстраняет.        – Да блять. – Джаст голову назад аж закидывает в недовольстве, будто готовый взвыть. – Хули блять у тебя так медленно растёт! Подумаешь две недели не брился. – Возмущаться продолжает, вновь голову выпрямляя и даже тон чуть повышая от этой несправедливости.        – Потому что лох. Давай-давай, я не буду так с тобой целоваться. – Больной на своём стоит, успевает ещё и чуть поиздеваться.        – Не любишь меня, я понял. – Чёрт бубнит недовольно, когда с кровати всё же поднимается.              Он всё принимается чужие вещи снимать с себя, складывая всё аккуратно в шкаф, не забывая и про толстовку, а потом действительно ушёл в ванну, потому что знал прекрасно, что Алфёдов действительно не дастся вот так, будет возмущаться и гнать дальше. А потом их ждал очень долгий вечер с пивом, мармеладом и долгими разговорами. Под ночь, конечно, у больного снова поднялась температура, но те тридцать семь с половиной сейчас за повышенную температуру уже и не считались толком. Уже на следующий день он не чувствовал себя таким вымотанным и больным, даже ужин им умудрился приготовить, заказав доставку продуктов, а уже в субботу прошёл и насморк, оставляя наконец бедного Алфёдов в покоя до следующей осени.