Зарождение себя

— Мама, это правда? У меня будет младший братик? — радостно спросил мальчик, забираясь к матери на колени. Его карие глаза горели от любопытства, словно два обсидиана. Недавно он услышал, как горничные взволнованно обсуждали эту новость в коридоре, но не понимал, почему известие о беременности матери вызвало такой переполох среди прислуги. Хотя ему было всего пять лет, но он уже успел впитать немало знаний об этом мире, мире клана Морияма. Мама часто говорила, что он слишком умный и серьёзный для своего возраста. А отец, глава клана, только фыркал в ответ и замечал, что наследник Морияма должен быть именно таким – расчётливым и серьезным — Да, Ичиро, это правда, — немного помедлив, ответила она и провела ладонью по его волосам, откидывая тёмные пряди со лба. — А почему все так волнуются? — осторожно спросил он, крепче прижавшись к матери. — И почему ты грустишь? Мама глубоко вздохнула, и Ичиро почувствовал, как дрогнула её грудь. Она снова провела рукой по его щеке — пальцы были холодными. — Это совсем не важно, Ичи, — ответила она, уклонившись от ответа. — Ты ещё слишком мал, чтобы беспокоиться о таких вещах. Лучше скажи, ты рад, что скоро станешь старшим братом? Мальчик улыбнулся, позабыв о своём волнении, и радостно закивал головой. Мама улыбнулась, увидев его реакцию. — Я очень рада этому, милый. Я очень надеюсь, что ты будешь заботиться о нём, когда он появится на свет. Ичиро задумался на мгновение. Его маленькие брови слегка нахмурились, но он быстро взял себя в руки. Мама улыбнулась и обняла его крепче. — Конечно, мама! — уверенно сказал он. — Я стану самым лучшим старшим братом. Она погладила его по голове. — Спасибо, мой хороший, — прошептала женщина. — А теперь пора спать, уже поздно. Мама отвела его в комнату, уложила в постель и долго сидела рядом, пока он не уснул. Но Ичиро долго не мог уснуть. Его тревожила неясная тревога. «Может, я слишком мал, чтобы понимать», — подумал он, переворачиваясь на бок. Но в глубине души он знал: когда-нибудь он обязательно узнает правду. К сожалению, это «когда-нибудь» наступило гораздо раньше, чем он мог себе представить. В тот день у госпожи Мориямы начались роды, и она уехала в больницу, пообещав скоро вернуться. Ичиро, проводив ее грустным взглядом, ощутил какую-то тревожную пустоту внутри, хотя и не понимал, откуда она взялась. Но мама не вернулась. Не вернулась ни на следующий день, ни через день. Время тянулось мучительно медленно, дни превращались в вечность. Каждое утро он с надеждой всматривался в окно, вглядываясь в горизонт, в ожидании ее возвращения. Но надежды таяли, словно снежинки на ладони. И вот, спустя несколько дней, дверь его комнаты скрипнула, и на пороге возник отец, Кенго. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало лишь холодное безразличие. Без каких-либо предисловий, без малейшей доли сочувствия, он произнес слова, которые словно разорвали мир Ичиро на части: — Твоя мать оказалась слишком слаба и умерла через два дня после рождения ребенка. Похорон не будет, — ледяным потоком пронеслись эти слова, лишая Ичиро дара речи. После этих слов Кенго развернулся и вышел, даже не взглянув на сына, не пытаясь его утешить. В его холодных глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Будущий наследник должен был научиться справляться со своими эмоциями самостоятельно, закаляя дух в суровых испытаниях. Тишина, нависшая в комнате после ухода отца, была оглушительной. Она давила на Ичиро, не позволяя ему дышать, двигаться и даже думать. Комната, еще недавно наполненная радостным ожиданием, теперь казалась ледяным склепом, пропитанным запахом потери и одиночества. Солнечные лучи, проникавшие сквозь окно, теперь казались издевательски яркими. Ичиро сидел неподвижно на кровати, словно парализованный. Слова отца эхом отдавались в его голове, множась и искажаясь, превращаясь в невыносимый гул. «Слишком слаба… умерла… похорон не будет…» — каждое слово было словно удар ножа, вонзающийся в самое сердце. Он пытался осмыслить услышанное, но мозг отказывался работать, словно застывший в ледяном безмолвии. Слёзы, которые он так отчаянно пытался сдержать перед отцом, наконец прорвались потоком, обжигая щёки. Они стекали по лицу, смывая последние остатки детской безмятежности. Всю ночь он провёл в скорби, рыдая в своей кровати, которая теперь казалась невыносимо холодной. Внезапно что-то дрогнуло внутри него. Горячая, обжигающая волна ярости поднялась из глубины души, вытесняя ледяное оцепенение. Ярость на отца за его жестокость и бесчувственность, за его ледяные слова, лишённые всякого сострадания. Ярость на несправедливость судьбы, отнявшей у него самого дорогого человека. Ярость на весь мир за его безразличие и жестокость. Ичиро сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В его глазах загорелся опасный огонёк. Он медленно поднялся с кровати, его взгляд стал твёрже. В этот момент маленький мальчик начал превращаться в того, кем ему суждено было стать — наследника клана Морияма. В этот день Ичиро поклялся себе, что никогда не станет таким же холодным и бесчувственным, как его отец. Он изменит этот жестокий клан, в котором не было места для любви и семьи.

***

Еще через пару дней Ичиро случайно услышал обрывки разговора двух горничных, шептавшихся у двери его комнаты: — Мне так жаль нашего маленького господина, — прошептал первый голос, полный искреннего сочувствия. — Он так рано лишился матери. И даже на похороны попасть не сможет. Говорят, тело госпожи передали её семье с большим скандалом. Похоже, скоро вспыхнет новый конфликт. — А у меня больше жалости вызывает второй ребёнок семьи, — ответил второй голос с тревогой. — Наш господин сразу после его рождения позвонил брату, чтобы тот забрал младенца. Господин Тэцудзи очень жестокий человек. Страшно представить, каким вырастет мальчик под присмотром этого человека. — Это точно, — вздохнула первая горничная. — А ведь госпожа Аяме прекрасно знала, что семье не нужен второй ребёнок, но всё равно решила его оставить, нарушая правила клана. Помню, в каком ужасном состоянии была её спина после наказания. После этого она целый месяц не выходила из дома. И всё ради ребёнка, который никому не нужен. Даже имя, которое ему дали, унизительно. — Поэтому и жаль. Разве ребёнок виноват, что родился вторым? Правила этого клана так жестоки, — вздохнула другая девушка. — Ладно, давай быстрее, скоро нужно будет подавать ужин. Шаги горничных затихли в коридоре, унося обрывки их разговора. Но их слова продолжали звучать в голове Ичиро, как проклятие, отравляя мысли. Теперь он понял, почему мать была печальна, почему в её глазах всегда была грусть, скрытая за натянутой улыбкой. Странные синяки на её теле, которые она объясняла ушибами, ожогами от готовки или нелепыми происшествиями, теперь казались ему обманом. Она страдала молча, чтобы защитить его от жестокой правды. Но теперь у него где-то был этот проклятый младший брат — ребёнок, из-за рождения которого мать отдала свою жизнь. «Лучше бы он не появлялся на свет», — эта мысль, жестокая и эгоистичная, пронзила его сердце. Лучше бы не было ни брата, ни этой жертвы, ни всего этого кошмара. Лучше бы мама была жива. Тяжелое чувство вины, словно липкая паутина, окутало его душу. Он чувствовал себя монстром за такие мысли. Но разве это не правда? Мать умерла из-за этого ребёнка. Её наказывали, унижали, она жила в постоянном страхе — и всё ради кого? Ради мальчика, которого он никогда не увидит. Ичиро не знал, что чувствует к этому брату. Жалость? Гнев? Презрение? Ему хотелось верить, что вины брата в случившемся нет. Но где-то глубоко внутри зрела обида. За то, что его существование стало причиной гибели матери. За то, что теперь он остался один в этом жестоком мире. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и пытался унять дрожь. Он ненавидел правила своего клана, ненавидел отца, ненавидел весь мир. Он должен стать вырасти сильным, чтобы защитить то, что ему дорого.

***

Ичиро исполнилось семнадцать, когда он впервые увидел по телевизору игру под названием экси — изобретение его дяди в соавторстве с Кейли Дэй. Отец часто упоминал, что этот спорт приносит существенную прибыль клану Морияма, но наследник предпочитал держаться подальше от этой сферы. Его куда больше интересовал основной семейный бизнес, управлением которого он постепенно начал заниматься. Однако Кенго настоял, чтобы сын хотя бы взглянул на эту игру. И вот теперь Ичиро сидел перед экраном, скептически наблюдая за тем, как юные спортсмены с клюшками и мячом носятся по полю. «Детская забава», — презрительно подумал он. Но внезапно взгляд Ичиро зацепился за игрока под номером один. На черной форме отчетливо выделялась алая надпись: «Рико Морияма». Ичиро удивленно приподнял бровь. Японские фамилии в США встречались нечасто, а уж такую фамилию могла носить только их семья. Это означало, что перед ним – его младший брат, которого он никогда в жизни не видел. За прошедшее время Ичиро многое переосмыслил. Он понял, что Рико никак не виноват в смерти их матери. Порой у Ичиро даже возникало импульсивное желание попросить у отца разрешения на встречу с Рико, просто чтобы увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке. Но он прекрасно понимал, что отец никогда не допустит этого. — Я смотрю, ты быстро заметил наш основной актив. Этот мальчишка приносит в семью кучу денег, - усмехнулся Кенго, сидевший рядом. Он смотрел на экран, холодным взглядом, видя в каждом игроке, лишь цифру дохода. — Неужели? — ответил Ичиро, его голос был спокоен, но в нём звучала нотка надрыва. Он не отрывал взгляда от экрана, на котором мелькали лица игроков, но видел только одного. — И сколько же он приносит? Кенго снова усмехнулся, теперь с большим сарказмом: —Достаточно для того, что бы пока оставлять в живых. Но если он начнет доставлять нам проблемы, то от него тут же избавятся. У каждого должно быть свое применение, даже у этого ходячего  недоразумения. — Ты… ты не можешь так говорить о нем, — прошептал Ичиро, его голос дрожал, но в нем уже пробивалась сталь. Его спокойствие, которое он так старательно культивировал, начало трескаться.  Ненависть к этому человеку разгоралась в его душе с новой силой. Кенго лишь пожал плечами, продолжая смотреть на экран с безразличием. — Почему бы и нет? — произнес он. — Он часть нашей семьи, Ичиро. А семья — это бизнес. И в бизнесе нет места сантиментам. Ты же знаешь, как работает клан Морияма. Мы сильны, потому что мы прагматичны. Мы делаем то, что нужно. — Но он же человек! — Ичиро повернулся к отцу, в его глазах плескалось отчаяние. — Он мой брат! — Он актив, Ичиро, — прервал его Кенго, не отрывая взгляда от экрана. — Он приносит деньги. И пока он это делает, он ценен. Как только перестанет, его ценность упадет до нуля. Это простая арифметика. Ты, как будущий глава клана, должен это понимать. Ичиро почувствовал, как холодок пробежал по спине. — И что ты собираешься делать? — спросил Ичиро, его голос стал твёрже. — Если он… вдруг решит, что больше не хочет играть? Кенго снова усмехнулся, но на этот раз в его улыбке не было ни капли юмора. — Он не решит. У него нет выбора. Как и у тебя, Ичиро. Мы — Мориямы. И мы играем по правилам. Моим правилам. А теперь, выключи телевизор и сосредоточься на своем обучении. Совсем скоро я сделаю тебя своей правой рукой в делах клана. —Конечно, отец. В этот день Ичиро понял, что однажды он собственными руками убьет отца. Но самое главное он узнал имя брата. Его звали Рико.

***

Ичиро убил отца в день своего двадцатипятилетия. Не внезапно, импульсивно, а методично, с холодной расчетливостью. Он подменял лекарства Кенго на пустышки, наблюдая, как болезнь разъедает его изнутри, как сильный, властный мужчина превращается в тень самого себя. В день, когда Кенго слег в больницу, Ичиро пришел к нему. Тишина палаты, прерываемая лишь жужжанием медицинского оборудования, казалась оглушительной. Он достал пистолет и направил его на отца. В глазах Кенго мелькнуло непонимание, затем ужас. Он не ожидал, что его убьет самый близкий человек, его наследник, его кровь. Этот взгляд, полный отчаяния и предательства, Ичиро запомнит навсегда. Общественности объявили об инфаркте. Никаких подозрений, никаких расследований. Смерть отца принесла облегчение, как глоток свежего воздуха после долгого заточения. Клан стал его. Но вместе с властью пришли и проблемы, унаследованные от Кенго. Долги, враги, плетущиеся интриги. Всё это отравляло триумф, но в целом Морияма был доволен. До тех пор, пока на его голову не свалился Натаниэль Веснински – рыжий дьявол, который словно нарочно притягивал к себе неприятности. Внимание ФБР к делам семьи было неприемлемо. Ичиро хотел придушить этого мальчишку собственными руками, но прагматизм, привитый отцом, одержал верх. Ичиро не стал действовать опрометчиво. Вместо этого он лично отправился на встречу с Натаниэлем, чтобы оценить ценность этого сбежавшего от клана актива. Парень не разочаровал его. Веснински быстро понял, что нужно предложить, чтобы выжить, и предложил сделку, которая устраивала обоих. Однако последующий монолог Натаниэля о проблемах, которые младший брат Ичиро, Рико, создал для семьи, застал его врасплох. До смерти Кенго Ичиро никогда не прикасался к экси. И дело было вовсе не в личной неприязни к этому спорту. Проблема была в Рико. При одном взгляде на младшего брата Ичиро чувствовал, как его стальная воля подтачивается, уступая место нежности и слабости – чувствам, которые он не мог себе позволить. Ему все еще предстояло перестроить клан Морияма под себя, разобраться с наследием отца и сместить окопавшихся стариков с руководящих должностей, поэтому он даже не смотрел в сторону Гнезда. Отец, ослабленный болезнями, последние полтора года был фактически отстранен от реального управления кланом. Все дела, связанные с экси, Ичиро вынужденно передал своему дяде. А тот, похоже, либо просто закрывал глаза на выходки Рико, либо сознательно скрывал проблемы побочной ветви, опасаясь, что истинное положение дел станет достоянием всего клана. Похоже, ему все придется вмешаться и лично проследить за наказанием виновника, пока старики, сидящие в своих креслах, не сделали это за него. Пусть лучше Рико погибнет от его руки, чем от рук отцовских шавок с садистскими наклонностями. Тем более что он заслужил хотя бы раз увидеть в живую ребенка, ради которого мать отдала жизнь. И хотя новый глава мафии ехал в Эвермор, чтобы избавиться от брата, в глубине души он прекрасно понимал, что никогда не сможет оборвать его жизнь собственными рукой. Хотя бы из-за обещания быть хорошим старшим братом для Рико…

***

— Нии-сан, что с тобой? Ты сегодня сам не свой. Я уже пять минут пытаюсь до тебя достучаться, — голос Рико вырвал Ичиро из пучины воспоминаний. — Всё в порядке, отото. Просто задумался о своём прошлом, — успокоил он младшего, стараясь скрыть смятение, вызванное нахлынувшими воспоминаниями. После этих слов в глазах Рико загорелся неподдельный интерес. — Расскажи о нём, пожалуйста. Я ведь почти ничего о тебе не знаю, — попросил он, устраиваясь поудобнее на коленях у брата. Всё-таки в его невысоком росте были свои преимущества. Ичиро нежно погладил младшего брата по волосам, ощущая под ладонью их шелковистую мягкость. На мгновение он задумался, с чего начать. — Ну, мое детство сложно назвать счастливым, — начал он, стараясь подобрать слова, которые бы не ранили Рико. — После смерти матери отец с ещё большим рвением принялся за мое воспитание, стремясь вырастить из меня достойного, в его понимании, наследника. Каждый мой день был расписан по минутам. Подъем, тренировка, завтрак и куча учителей по различным предметам. Ичиро замолчал, ощущая, как неприятные воспоминания давят на грудь. Он почувствовал, как Рико слегка напрягся у него на коленях. — Но самое обидное было то, что у меня не было ни единого шанса побыть обычным ребёнком. Никаких игр с друзьями, никаких глупостей и беззаботного детства. Только долг, ответственность и постоянное давление. Отец всегда повторял, что я должен быть сильным, сдержанным и безжалостным. Что эмоции – это слабость, а слабость недопустима для лидера клана. Ичиро вздохнул, стараясь прогнать терзавшие его воспоминания. — Хотя знаешь, отото — продолжил он, глядя Рико в глаза, — несмотря на всё это, я ни о чём не жалею. Этот опыт сделал меня тем, кто я есть сейчас. Благодаря своему положению и власти я смог забрать тебя сюда. И если бы мне пришлось пройти через всё это снова, чтобы быть рядом с тобой, я бы сделал это без колебаний. После рассказа брата Рико долго молчал, словно обдумывая услышанное. Затем тихо и почти неслышно произнёс: — Похоже, мы росли в схожих условиях. Я хорошо понимаю твои чувства: жить в мире, где за тебя уже все решили, ужасно. — Только вот отец никогда не поднимал на меня руку, в отличие от нашего дяди. К тому же у меня было гораздо больше свободы в действиях, чем у тебя, — возразил Ичиро, внимательно разглядывая едва заметные шрамы на руках Рико. — Спасибо, что рассказал, — прошептал он, стараясь улыбнуться. — А теперь пойдём. Не может же именинник весь день сидеть в печали. Сегодня твой день рождения, и я хочу его отпраздновать, а не копаться в прошлом. Так что забудь всё, что я сказал, лучше пойдем разрежем торт. С этими словами младший Морияма ловко спрыгнул с колен брата и направился к выходу, игриво дразня брата взглядом. Ичиро улыбнулся ему вслед. Он больше не одинок, у него есть Рико, и он сделает всё, чтобы защитить его и подарить счастье. Ичиро двадцать шесть, и он, наконец, может признать: он счастлив. Он привел дела клана в порядок, методично выкорчеркнув из структуры все отцовские корни и полностью сменив штат сотрудников компании. У него есть надежный бизнес-партнер, которому он доверяет как самому себе, и даже хороший, но иногда бесячий друг в лице его рыжего племянника. Но самое то, что у него есть Рико. Может, у них и не сложились обычные, шаблонные братские отношения, но это не имеет значения. Они любят друг друга – не всегда правильно, не всегда легко, но всегда искренне. И это главное.