Сказание о настоящем льве

Полгода спустя       Война закончилась через два месяца после их возвращения.       Регулус стоял перед погребалным костром и думал о боли, которую принёс с собой старый мир. Рядом шмыгал носом Розье. Светлые локоны были безупречно зачёсаны назад, пальцы в перчатках едва заметно дрожали. Он выглядел так красиво, что у Регулуса сжималось в груди. Война может отнять у человека всё — честь, здоровье, друзей, — но себя из себя не вынешь. То, что впитано с молоком матери — особенно, если она была чистокровной! — остаётся в тебе навсегда.       Регулус усмехнулся, чуть тронув изумрудные запонки на манжетах.       — Мне так жаль, — прошептал Эван, сильно сцепив руки.       Он поднимал глаза на незажжённый костёр и тут же опускал, придавленный горем. Регулус едва сдерживался, чтобы не обнять его за плечи. Даже сейчас, даже здесь, в их кругу такие жесты всё ещё воспринимались как слабость.       Он вновь взглянул на гроб и с горечью подумал, что Барти был одним из немногих, кого он действительно хотел увидеть по возвращении. И именно он погиб, но не в схватке за Хогвартс, когда Пожиратели вместе с Волан-де-Мортом напали на школу. Убило его безумие.       Тело Барти станет прахом, солью земли, а дух ещё сорок девять дней будет блуждать в поисках выхода: уйти окончательно или вернуться в новом облике. Интересно, встретятся ли они ещё когда-нибудь друг с другом? Регулус достал из внутреннего кармана пиджака белую розу и бросил на завёрнутый в ткани труп.       Говорили, схватка была стремительной. Орден пересказывал эту историю так: Тёмный лорд понял, что все крестражи уничтожены, и решил пойти ва-банк. Пророчество сбылось. Тем самым ребёнком, как выяснилось, оказался сын Алисы и Фрэнка Долгопупсов — о них Регулус помнил лишь то, что они учились вместе с Поттером и его братом. Дамблдор удивительным образом всё просчитал и пригласил их в Хогвартс под защиту. Волан-де-Морту не оставалось ничего, кроме как попасться в эту ловушку. Только он не учёл, что даже при всей своей силе отсутствие крестражей сильно его ослабило. И в дуэли с              Дамблдором у него не было шансов.       Регулус с Джеймсом вернулись всего за месяц до сражения. Потом оказалось, что они уничтожили последний крестраж, что и послужило большой надеждой для всего светлого мира. Ведь медальон исчез вместе с ними, и никто не мог найти его. Регулус не участвовал в сражении — не потому, что не хотел: он впал в бессознательное состояние. Несколько недель провёл в беспамятстве, словно в полусне. Колдомедики говорили, что крестраж слишком глубоко сросся с его душой и удивительно, что он вообще выжил.       Ритуальный работник поднёс факел к краям костра, поджёг в нескольких местах. Пламя затрещало. На похоронах их было лишь пятеро: Регулус, Эван, Пандора, Доркас и неизвестная девушка, которую все считали формальной «возлюбленной» покойного. Барти-старший не удостоил присутствием похороны сына.       Эван закрыл лицо руками и отвернулся. Пандора положила ладонь ему на плечо, взглянула на Регулуса. Тот кивнул ей в ответ.       Когда война закончилась, начались суды. Судили всех — участников, пособников, всю оппозицию, вставшую на сторону Тёмного лорда. Судили и родителей Регулуса. Те, узнав о возвращении сына, так обрадовались, что у отца случился сердечный приступ. Благо не смертельный. Судили и самого Регулуса — и только благодаря уничтожению крестража и поддержке Ордена он избежал Азкабана.       Судили его друзей. Эвана отпустили — не без труда, — потому что он сдал несколько мест, имён, баз Пожирателей. А Барти остался верен до самого конца.       Они виделись только один — последний — раз в зале суда. Регулус сидел на слушании и наблюдал, как его лучший друг, его брат не по крови, но по духу, тот, кто заменил ему Сириуса, — медленно терял рассудок.       А через два месяца после приговора состоялся поцелуй дементора. Следующим утром Барти умер. Прыгнул в океан.       Эван тяжело дышал, его плечи сотрясали беззвучные рыдания. Регулус не выдержал и, обняв его за плечи, отвёл подальше от костра.       Сердце сжималось от жалости. Тот мальчик, который когда-то говорил, что их никто не победит. Тот, кто не сдавался под пытками Тёмного лорда. Тот, кто был таким же послушным, как и сам Регулус… не справлялся. Тонул в собственном горе. О чём он на самом деле плакал? О лучшем друге? О своей сломанной жизни? О том, что будущее в этой стране для него закрыто? О том, что он остался один?       — Я так больше не могу, Рег, — прошептал Эван, утирая лицо платком, который он ему протянул. Вновь уткнулся ему в плечо, обхватив за талию. — Это всё из-за меня. Это я виноват, что его казнили. Я предатель. Это я должен был быть на его месте. Он… он дважды спас мне жизнь, пока тебя не было.       Регулус прижал его к себе, поглаживая по спине. Что он мог сказать?       — Мы всего лишь пешки, — прошептал он, — радовались, что можем ходить наискосок       — Что? — Эван шмыгнул носом, не отстраняясь.       — Мы — маленькие люди, Розье. На войне мы значили так мало. И каждый из нас сделал свой ход. У каждого был выбор.       Регулуса съедала тоска, но он был сильнее Эвана в этот момент: его собственная боль пока не касалась сердца. Поэтому он отложил её, зная: быть сильным для кого-то — легче, чем быть сильным для себя.       — Я очень скучал, Рег, — прошептал Эван. — Нам… мне… тебя не хватало. Если бы ты не пропал… может, всё было бы иначе.       Его снова затрясло от рыданий. Регулус прижался щекой к его виску. К ним медленно подошла Пандора, остановилась рядом, соблюдая деликатную дистанцию.       — Мы правда скучали, Регулус, — сказала она тепло, с лёгкой, прозрачной улыбкой.       Сердце Регулуса затрепетало. Он протянул руку и привлёк её ближе.       Так они и стояли, обнявшись втроём, под ясным летним небом, под высокими облаками, среди запаха дыма и солнца. Всё ещё живые.       — Ты можешь перестать считать деньги? — рявкнул Сириус. — Твоими запасами в Гринготтсе можно накормить весь Лондон! Откуда в тебе такая скромность, братиш? Регулус, не отрываясь от пластикового меню, молча показал ему средний палец. Брат театрально возмутился.       — Кто тебя этому научил? Что за манеры?       — Прямо перед тобой, идиот.       К столику подошли Люпин и Джеймс с напитками в руках. Ремус протянул Сириусу бутылку с элем и опустился рядом на диван. Джеймс поставил перед Регулусом стакан молочного коктейля. Тот, не глядя, сделал глоток, продолжая читать меню.       — Молочный коктейль? Тебе десять, Рег? Ты собираешься взрослеть или нет? Я даже не могу представить, что ты когда-нибудь пойдёшь на свидание с девушкой.       Люпин поперхнулся пивом.       — Зачем мне идти на свидание, если я уже в отношениях? — невинно уточнил Регулус, посмотрел на него поверх меню.       — Когда ты успел?       Джеймс потёр глаза под очками, пряча улыбку.       — Ты вообще что-то выбрал? — обратился он к Регулусу. — Или можем приготовить что-то дома.       Регулус со вздохом облегчения отложил пластиковую карточку меню.       — Заглянем в «Теско»? У них там молоко со скидкой. — Он достал из кармана пачку сигарет и встал. — Скоро вернусь.       Сириус уставился на него так, будто видел впервые, а не каждую неделю последние несколько месяцев.       — Я, пожалуй, с тобой, — поднялся Люпин.       — Ты случайно не накладываешь на него Обливиэйт? — спросил Регулус, когда они отошли за угол кафе. — Джеймс раза три уже говорил, что мы живём вместе.       Ремус пожал плечами и взял у него сигарету.       — Он до сих пор не может смириться с тем, что я курю уже лет пять, — усмехнулся Ремус, с наслаждением выдыхая дым. — Что ты хочешь, такая информация у него долго усваивается.       — А ты… — Регулус замялся, взгляд скользнул в сторону. Он провёл пальцем по шву куртки, потом резко поднял глаза. — Слушай, у Андромеды растёт дочь. Говорят, вылитый Сириус. Хочешь, лет через десять я устрою вам встречу? Чтобы хоть кто-то в этой семье стал тебе по-настоящему благодарен.       Люпин подавился дымом.       — Это сейчас было предложение руки и сердца через третьих лиц?       — Просто предложение.       — Ваши чистокровные замашки меня, конечно, убивают. Но, пожалуй, я откажусь. Не хочется портить жизнь ребёнку.       — Ты хорошая партия.       — Не по стандартам твоего брата. А он про меня знает всё, — сказал Люпин, выдыхая дым в сторону.       Регулус раздражённо цокнул языком.       — Подумай о моей племяннице, — сказал он, тыкая в него двумя пальцами с зажатой сигаретой. — Вот увидишь, она будет смотреть на тебя, как на Аполлона.       — Отвали, — Ремус хмыкнул и ущипнул его за бок. — Я не хочу никого искать. Ни мужчин, ни женщин... сколько ей? Пять?              — Двенадцать.       — …ни детей, — закончил он. — Спасибо, Рег. Правда. Но пока я хотя бы работу бы нашёл, где не разворачивают из-за «мохнатых нюансов».       Он потрепал Регулуса по плечу, затушил сигарету и выбросил в урну.       Они вернулись в кафе и заметили, как Джеймс и Сириус что-то бурно обсуждают.       — Вот скажи ему, Лунатик, — Сириус резко потянул Люпина за рукав. Те врезались друг в друга и на секунду замерли, будто не знали, что делать, оказавшись так близко. Регулус сел напротив, подперев подбородок рукой, и, скептически наблюдая за ними, язвительно заметил:       — Сириус, может, ты его наконец-то поцелуешь?       — Что ты сказал?       — Регулус!       Лицо Сириуса напоминало перегретый термометр. Джеймс пихнул его в бок.       — Мы пошли домой, — он потянул Регулуса за руку в тот момент, когда тот уже собирался ответить брату.       По пути Джеймс прихватил коктейль и вытолкнул его из кафе.       — Это было грубо! — запротестовал Регулус.       — Ты такой умный, но так плохо просчитываешь ходы, — рассмеялся Джеймс и потащил его в сторону стоянки. — Смотри: ты уже сделал первый шаг. Не надо мутить воду раньше времени.       Через высокое окно Регулус заметил, как Ремус о чём-то говорит Сириусу, а тот невероятно широко, ослепительно улыбается, глядя только на него. Влюблённый кретин. Регулус вздохнул, обнял Джеймса за талию и, ощутив его тяжелую руку на своих плечах, проворчал:       — Ну, он когда-нибудь догадается?       — Думаю, это общая проблема братьев Блэк, — отозвался Джеймс и тут же охнул, получив локтем в бок. — Но если серьёзно, мне кажется, не Сириус тормозит. А Ремус. Он так боится услышать отказ, что будет тянуть до последнего. Пока Сириус не женится, не заведёт пятерых детей, не поседеет и не отправится на тот свет, и вот тогда…       — Я предложил ему свою племянницу, — невозмутимо сообщил Регулус, потягивая коктейль из трубочки.       — Мерлин, — Джеймс закатил глаза и застонал. — Я не в праве тебе указывать… но НЕ ДЕЛАЙ ТАК. Никогда. Это странно. Очень, очень странно. Ты же не серьёзно. Правда? Регулус усмехнулся и ничего не ответил.       По иронии судьбы — или по великой магической неслучайности — жили они в той же квартире, в том же доме, что и в немагическом Лондоне. Соседи остались те же — с их бесконечным переливанием воды и ночными ссорами, но теперь Регулус ежемесячно накладывал на стены Силенцио и колдовал над коммунальными счетами так, что соседи переплачивали. И переплачивали они за все те несколько лет.       Они купили прекрасный диван — удобный, раскладной, с мягкими подлокотниками. Иногда к ним приходили друзья: посмотреть фильмы, послушать винил.       Регулусу удалось восстановить отношения с родителями. Он принял две катастрофические вещи: мать не изменится, но всё ещё любит его своей странной, перекошенной любовью. А отец, пережив инфаркт, больше не пытается ей перечить. Регулус навещал их раз в пару недель и замечал, что с возрастом родители смягчились.       Они разделили наследство, и теперь Регулус официально владел солидной суммой, которую почти не тратил. Честно говоря — не тратил вовсе.       Так как за пять лет они многое упустили, то сейчас пытались яростно догнать. Выбирали, в какие колдоинституты могли бы поступить. Джеймс смотрел на квиддич с лёгкой тоской, но обкладывался учебниками по магическому праву и защите от тёмных искусств. Регулус долго рассматривал вакансии в Министерстве, но быстро понял: с его биографией дорога туда закрыта. Поэтому решил податься на колдомедика: если не возьмут врачом, будет медбратом. Ему, в общем-то, было всё равно. Хотелось быть полезным.       Вернувшись домой, Регулус скинул куртку и сразу же рухнул на диван. Среди разбросанных книг, пергаментов, свитков он был самым настоящим королём. Джеймс усмехнулся, заметив его выражение лица, и отправился на кухню заваривать чай.       Удивительно, но к магии они возвращались далеко не во всём. Многое делали по-старому, привычно, по-магловски.       Но дома было хорошо. Спокойно. Лучше, чем внутри медальона.       Джеймс возился на кухне, тихо насвистывая себе под нос незнакомую мелодию. Регулус поднялся, открыл окно и облокотился на подоконник. Рядом лежала пачка сигарет. Он уже не чувствовал в них прежней необходимости, но иногда, чтобы вспомнить прошедшие годы, всё же закуривал.       Сейчас, делая глубокую затяжку, он вдруг вспомнил, как, очнувшись после магического сна, впервые увидел брата. А потом на следующий день и через неделю. Разговор не клеился, и они долгое время проводили в молчании, пока однажды Сириус не сделал первый шаг.       В тот день Регулус как обычно огрызнулся на какой-то вопрос: он был уверен, что Сириус злится, и хотел сильнее оттолкнуть его от себя.       — Я могу дать тебе руку, — сказал внезапно Сириус.       — Что? Зачем? — опешил Регулус.       — Ну, ты явно хочешь откусить мне голову, но давай начнём с руки. А ещё я бы хотел с тобой поговорить, — он огляделся по сторонам с заговорщическим видом, словно кто-то из колдомедиков Святого Мунго мог их подслушать. — Тебе вообще можно пить?       Пару часов спустя они уже сидели в пабе недалеко от больницы и распивали по третьей бутылке пива. Регулус помнил: Джеймс как-то говорил, что на брата нужно минимум пять-семь бутылок, чтобы он достаточно захмелел. Так что он просто продолжал покупать выпивку. Он не стал бы говорить с Сириусом всерьёз, если бы тот был слишком трезв. Разговаривал всё это время только Сириус. Он вспоминал прошлое, костерил родителей, клялся и пил, и чем больше в нём становилось алкоголя — тем влажнее становились его глаза.       Регулус не заметил, как сам себя переиграл.       — Если бы я мог... — Сириус затянул очередную пьяную песню, покачиваясь. Регулус вдруг потянулся через стол и крепко схватил его ладонь. Перед глазами всё плыло, мир чутка покачнулся.       — Сириус, — прошептал он, откашлялся и повторил: — Сириус.       — А? — брат наклонился ближе, сжав его пальцы в ответ.       — Ты такой засранец.       Брови Сириуса взлетели.       — Знаешь, чего бы я больше всего хотел, брат? — Регулус, сам не ожидая, дотронулся до того внутреннего озера, которое годами покрывалось ледяной коркой. И вдруг лёд треснул. Он провалился очень глубоко, в самую чёрную воду, которую только знал, и коснулся дна.       Он сжал руку Сириуса так сильно, что тот зашипел и попытался вырваться. Но Регулус только крепче потянул на себя.       — Долгие годы я мечтал, чтобы ты сдох там, в подвале.       Он видел, как боль отразилась в серых глазах, чуть светлее, чем его собственные. На долю секунды Регулуса охватил триумф, подкатило странное, жгучее удовлетворение.       — Лучше бы я тебя не спасал. Вот бы она тебя прикончила, да?       — Ты так не думаешь, — отчеканил Сириус. — Не неси чушь.       — Но это правда, — Регулус не отпускал, чувствовал, как пульс брата бешено стучит под пальцами. — Ночами я представлял, как ты мучаешься. Особенно в те дни, когда она запирала уже меня.       — Она… что? — лицо Сириуса переменилось мгновенно, как погода в горах. Голос стал резким. — Она тебя тоже запирала в подвале?       — А ты как думал? — Регулус хрипло усмехнулся. — Ты же сам сказал, что она так и сделает.       Он откинул его руку, сделал большой глоток пива и закашлялся. Когда Сириус попытался помочь, он резко выставил ладонь:       — Не трогай.       — Рег, если бы я знал…       — Но ты не захотел знать, Сириус. Ты всегда думал только о себе. — Регулус откинулся на сиденье скамьи, горло снова саднило. — Знаешь, вы с отцом так похожи. Как удобно накладывать Силенцио, чтобы не слышать крики.       — Ну, тогда ты сам недалеко ушёл от Вальбурги, Рег, — выпалил Сириус обиженно. — Я узнаю этот её фирменный стиль.       Регулус застыл. Как часто он думал об этом сам, но услышать это вслух, да ещё и от брата… было слишком. Губы растянулись в кривую улыбку, а потом дрогнули. Слёзы подступили неожиданно, хлынули так быстро, что он не успел отвернуться — и те, горячие и солёные, пролились на столешницу.       Он поспешно встал из-за стола, по пути толкнул его, и остатки пива разлились по дереву. На шум обернулись зеваки за соседними столиками. Сириус попытался его поймать, но Регулус увернулся от объятий и проскочил мимо. Он выбежал на улицу. Весенняя морось осела на горящих щеках.       Он стоял на площади перед пабом, уперев руки в бока, и глубоко дышал ртом. Успокойся, Регулус Блэк, это всего лишь последствия истощения после заточения в медальоне. Ты просто устал. Слова не могут ранить тебя. Никто не может ранить тебя.       За спиной открылась и захлопнулась дверь. Регулус тяжело вздохнул и повернулся. Он не хотел ничего обсуждать. Нужно было всё замять, извиниться, расплатиться и вернуться в больницу.       Перед ним стоял Сириус, по его щекам текли слёзы.       — Знаешь, что однажды мне сказал Джеймс? — спросил Регулус, обхватив себя за плечи.              — Что мы чертовски сексуальны? — фыркнул брат, утирая слезы, и сделал шаг вперёд.       — Если нет, то я куплю ему новые очки.       — Нет, Сириус. Джеймс сказал, что мы очень похожи.       Сириус закатил глаза.       — Тогда у тебя не должно было быть с ним проблем, когда вы жили вместе. Джеймс просто сохнет по мне.       — У меня и не было, — пожал плечами Регулус, с силой подавив укол ревности. — Ты прав, я действительно похож на нашу мать. Но я не такой жестокий. «И давай на этом закончим», — хотел сказать он, но Сириус протянул к нему руки, делая еще несколько шагов.       — Прости. — Ещё один, и брат заключил его в кольцо рук. — Прости меня. Жестоким был я.       Тепло просочилось сквозь влажную рубашку, согрело кожу. Регулус чуть отвернулся, морщась от кислого запаха, исходящего от брата, и подумал, что сам пахнет не лучше. Вообще-то он хотел совсем не этого. Ведь согласился прийти, чтобы сказать другое. Регулус был ниже Сириуса; уткнувшись лбом ему в плечо, он так и не разомкнул рук для объятий.       — Я ужасно скучал, — прошептал он. — Ужасно по тебе скучаю, Сириус. До сих пор. И это невероятно меня бесит.       Брат прижался щекой к его голове.       — Я не знаю, как мне всё исправить, Рег. Но если бы я знал…       И вот тогда, после часов бесконечной Сириусовой болтовни, обещаний и обвинений, Регулус вздохнул и распахнул объятия.       — Проклятье! — выругался Джеймс, спихивая ногой со столика книги. На освободившееся место он поставил две дымящиеся кружки. — Клянусь, завтра же я всё разгребу.       — Ты говорил это неделю назад, — с насмешкой заметил Регулус и плюхнулся на диван. — Я взял кассету! «Изгои» с Патриком Суэйзи!       — Разве мы не смотрели этот фильм уже три раза? — Джеймс сел рядом, закинув руку ему на плечо. Насмешливо прищурился. — Мне пора запасаться бриолином?       Регулус закатил глаза и встал, чтобы вставить кассету в видеомагнитофон. Джеймс потянулся за обложкой.       — Вообще-то, мы с Суэйзи — одно лицо. Это мой стиль ещё со школы.       — Ты лучше, — рассеянно бросил Регулус, подкручивая пальцем плёнку. На всякий случай, чтобы, не дай Мерлин, её не заело.       — Правда? Я тебе больше нравлюсь?       — Скажу больше: нет никого, кто нравился бы мне больше.       Он наконец вставил кассету и включил «плей». Когда обернулся, не сразу понял, почему Джеймс так сияет.       — Всё в порядке?       — Лучше некуда! Иди сюда, — Джеймс потянул его обратно и прижал к себе.       На экране появились первые кадры — группа молодых людей в джинсовках, один другого краше. Регулус загляделся, выискивая молодого Суэйзи, но в голове отчего-то зудело. Почему Поттер так радуется, словно он сказал, что на улице перевернулся грузовик с мороженым?       — Я что-то не то сказал?       — Смотри фильм.       Прошло ещё минут тридцать. От зуда у Регулуса уже чесалось всё тело. Он взял пульт и поставил фильм на паузу.       — Ну блин, у них там церковь горит! — Джеймс раздражённо дёрнулся. — Вдруг тот мелкий погибнет!       — Поттер, — Регулус взял его лицо в ладони, глядя серьёзно. — Объясни, что я такого сказал, что ты стал подрабатывать вместо ГЭС.       — Ого, ты запомнил магловское слово!       — Поттер.       Джеймс рассмеялся, выбираясь из захвата.       — Ты сказал, что я тебе нравлюсь.       Регулус опешил.       — А были сомнения?       — Ты просто никогда не говорил. А я люблю слова. Люблю слушать, как мне говорят, что меня любят.       Регулус рассмеялся. Вот оно как — использует его же правила против него. Умно-умно.       — А если я скажу, что люблю тебя?       Лицо Джеймса вспыхнуло. Регулус обхватил его за шею и провёл пальцами по коже.       — Что вообще не представляю, как мы съедем из этой долбаной квартиры в какой-нибудь нормальный дом, как скажу матери, что выбрал себе избранника, и как нам избежать всего, что поднимется в магическом мире, когда они узнают.       — Мы маленькие люди, Рег, — Джеймс обнял его крепче. — Нам повезло, что мы не избранные, не герои. Мы мало кому нужны, нас вряд ли кто-то заметит. И не сможет помешать.       Он откинулся на диван, увлекая его за собой.       — А что касается любви… Ну, ты же знаешь. Я великолепен. У тебя не было шансов.       Регулус недовольно проворчал и потянулся за пультом. И тогда Джеймс закончил, целуя его в макушку:       — Но я люблю тебя сильнее.