seven minutes in heaven

Тусклый свет гирлянд в гостиной Земли едва пробивался сквозь дым от благовоний и гвалт. Вечеринка была в самом разгаре – музыка, крики, хлопки. Центр комнаты пылал. Прямо на полу, под слабым светом ламп и мерцанием телевизора, где беззвучно двигались картинки, сбилось тесное кольцо подростков. Они сидели, поджав ноги или вытянув их вперед, плечом к плечу, образуя небрежный круг. Посреди круга – пустая стекляшка из-под колы. Венера, с равнодушным лицом, только что крутанул ее. Все в кругу, возбужденные, смущенные, уставились на вертящееся горлышко. Слышался приглушенный смешок, чей-то шепот: "О, ну сейчас...", и напряженное ожидание висело в воздухе гуще музыки, доносившейся из колонок. Вокруг кучковались другие. Одни, со стаканчиками, тупо пялились на игру, перешёптывались, ловили каждый поворот бутылки. Другие делали вид, что болтают о школе, музыке или вчерашней вечеринке – но глаза так и норовили соскользнуть на круг. Бутылка замедляла свой безумный танец, и тишина в кругу стала почти звенящей, пока все ждали, на ком она остановится. – Меркурий! – Прокричал Земля, переводя взгляд с него на Венеру. Меркурий на секунду замер, но тут же влился обратно в движ, что-то быстро шепча соседке. Та смеялась, прикрыв рот ладонью. Глаза у него блестели – легкий коктейль пару часов назад добавил ему наглости, но голова-то работала четко. Он знал, на что идет. И, кажется, ему это нравилось. Брови Венеры сдвинулись вниз, выдавая его недовольство. Он с самого начала не хотел играть в эту глупую игру. Но Земля, мастерски подергав за ниточки, уговорил на "хоть один разок". И сейчас, смотря на его довольное лицо, Венера еще больше жалел что согласился. – Да брось, Венера, не все так плохо. – Марс хлопнул Венеру по плечу, но тут же отдернул руку. – Сорян, забыл. Венера фыркнул, поднимаясь. Ноги затекли, стали ватными, но он не обратил на это внимание. Пройдя мимо Меркурия, он окинул его презрительным взглядом. Меркурий лишь хмыкнул, и его обычная чуть наглая улыбка скользнула по лицу, и потащился следом за Землей. Браслеты на руках позвякивали с каждым шагом. Как бубенчики на коте. Кладовка встретила их пылью, теснотой и мраком. Коробки, мешки – места ноль. И свет не работал. – Ты хоть раз тут убирался? – Буркнул Венера, хотя ответ был очевиден. – Каждый божий день, – Язвительно бросил Земля, сразу же переключаясь на задорный тон. – У вас семь минут! Он громко рассмеялся, выскакивая и щелкая замком. Бессмысленно – открывалось с обеих сторон. Темнота в кладовке была не просто отсутствием света. Она была густой, пыльной, обволакивающей. Воздух стоял спертый, пахнущий старым картоном, затхлой тканью и чем-то еще. Венера сглотнул, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видел только смутные тени. Звон браслетов Меркурия был единственной навигацией в этом внезапном мраке. Сбоку послышался шорох мешков, а после раздался сдавленный кашель. – Земля – конченый идиот. – Раздраженно выдохнул Венера, зачесывая волосы назад. Он прислонился к стене, прислушиваясь к гулу за дверью. Послышалось чье-то пение, а после громкий смех, который прошелся вибрацией по двери. – Ага, – Неожиданно легко согласился Меркурий. Голос, такой же звонкий, как браслеты, разрезал тишину. – Но все же мы здесь. – Равнодушно сказал он. – И? – Венера попытался разглядеть в темноте его лицо. Стало ужасно неуютно и он рефлекторно стал теребить в руке кристалл висящий на шее. Шелест ткани, звон совсем рядом. Чужое дыхание почувствовалось на шее. По коже Венеры побежали мурашки. Он хотел отстранится, но было не куда. Мышцы напряглись, а дыхание сбилось. – Что ты дел.. Меркурий нагло перебил. В темноте Венера почувствовал его взгляд. – Такой серьезный, – голос слаще чем мед, прошелся шепотом у уха. – Может иногда все же надо поддаться чувствам и отпустить контроль? Хотя бы на семь минут. За дверью что-то грохнулось, последовал взрыв смеха и криков.Но все это потеряло значение, когда пальцы Меркурия схватили его за подбородок и, притянув ближе, поцеловал. Резко. Сбивчево. Как та самая мысль, быстро промелькнувшая в голове, но после вьевшаяся в сознание. Губы Меркурия – мягкие и влажные – напористо вдавились в его, требуя ответа. И Венера сдался. Его потрескавшиеся губы ответили. Языки схлестнулись в яростном танце, выясняя, кто главный. Меркурий выиграл. Его язык был настойчивее, опытнее. Венера отстранился, задыхаясь. Меркурий отпрянул на миг, сразу же переходя на шею. Он чувствовал, как Венера сглотнул, как дернулся кадык. Найдя тонкую ниточку пульса, Меркурий аккуратно поцеловал ее, после чего сразу же втянул кожу, оставляя свой след. Кровь в ушах ревела громче басов снаружи, ноги подкосились. Венере казалось, он рухнет, если оторвется от стены. Но мысли об этом сразу же испарились, когда Меркурий прикусил кожу на ключицах, сразу же зализывая укус. – Боже.. – прошептал Венера, нашупывая плечи Меркурия в темноте, сжимая ткань футболки на них. Тихий стон вырвался из Венеры. Слишком много прикосновений. Слишком много ощущений. Венера, так чательно следивший за своей неприкосновенностью, сейчас просто задыхался он нахлынувших чувств. – Семь минут на небесах, да? – Прошептал Меркурий, перед тем как укусить за плечо чуть больнее. Меркурий слегка отстранился. Венера чувствовал, как тот оценивает свою работу в темноте. На шее, под ключицей – свежие пятна и укусы. Темнота кладовки была густой, почти осязаемой, пропитанной запахом пыли, дерева и чего-то острого — пота, возбуждения, желания, которое висело между ними, как натянутая струна. Меркурий не спешил. Его пальцы скользнули по животу Венеры, едва касаясь, намеренно дразня, прежде чем опуститься ниже. Кожа под его ладонью горела, а мышцы живота напрягались с каждым движением, будто Венера пытался — и не мог — сдержать реакцию. — Ты так напряжен... — прошептал Меркурий, и его голос, низкий, сладкий, обволакивал, как бархат. Венера резко выдохнул, когда ладонь Меркурия наконец обхватила его член, уже твердый, пульсирующий от нетерпения. — Заткнись... — прошипел он, но голос дрогнул, предательски, когда пальцы Меркурия сжали его ровно настолько, чтобы заставить бедра дёрнуться. Меркурий усмехнулся, чувствуя, как Венера подаётся в его руку, как его тело уже предательски реагирует на каждый прикосновение. — Ну конечно, я заткнусь. А то вдруг ты признаешься, что тебе нравится? Его большой палец провёл по головке, собирая каплю влаги, и Венера резко вдохнул, впиваясь пальцами в плечи Меркурия. — Чёрт... — Вот видишь? — Меркурий наклонился ближе, его губы почти касались уха Венеры, а горячее дыхание обжигало кожу. — Ты уже не так против, как говорил. Его рука начала двигаться — медленно, слишком медленно, ладонь скользила вверх, сжимая чуть сильнее у основания, прежде чем снова подняться к чувствительной головке, проводя пальцем по уздечке, заставляя Венеру содрогнуться. — М-мерзкий... — прошипел Венера, но его бёдра сами собой двинулись навстречу, ища больше трения, больше тепла. Меркурий засмеялся, коротко и тихо, и ускорил движения, ладонь теперь скользила быстрее, с идеальным давлением, точно зная, где Венера наиболее чувствителен. — А ты? — он прикусил мочку уха, заставив Венеру вздрогнуть. — Ты какой? Венера не ответил. Он не мог. Его мысли расплывались, оставляя только ощущения. Горячая, влажная ладонь, обхватывающая его, скользящая вверх-вниз, с лёгким крутящим движением, которое заставляло спину выгибаться. Дыхание Меркурия на своей шее, было прерывистое, но всё ещё насмешливое. Стон сорвался с губ Венеры, когда пальцы Меркурия сжали его чуть сильнее, чуть грубее. — Сколько... минут прошло? — с трудом выдавил Венера, голос хриплый, сдавленный. Меркурий рассмеялся, его рука не останавливалась. — Ты серьёзно сейчас об этом думаешь? Он ускорился, ладонь теперь двигалась быстрее, увереннее, большой палец натирал головку с каждым движением, и Венера резко выдохнул, впиваясь пальцами в его плечи. — Я... ненавижу тебя... — Знаю. Меркурий прижался губами к его горлу, чувствуя, как под кожей бешено стучит пульс. — Но ты не хочешь, чтобы я останавливался. И он был прав. Венера больше не мог отрицать этого. Его тело само рвалось навстречу, бедра двигались в такт, ища больше, больше, больше... Где-то за дверью гремела музыка, смех, крики — но здесь, в этой тесной, пыльной кладовке, время будто остановилось. И Венера сдался. Сдался тому, как пальцы Меркурия выжимают из него каждый стон, каждое прерывистое дыхание. Сдался тому, как его собственные руки вцепляются в русые кудри, притягивая Меркурия ближе. Сдался ему. — Мер...— его голос сорвался, когда волна накрыла с головой, оставив только белый шум в ушах и дрожь в коленях. Меркурий не отпускал его, продолжая медленные, успокаивающие движения, пока Венера не перестал трястись, пока его дыхание не выровнялось. Только тогда он медленно отстранился, его пальцы всё ещё вцеплены в ткань Венеры, как будто боясь, что тот исчезнет. — Ну что... — его голос звучал немного хрипло, но всё так же дерзко. — Теперь ты не такой серьёзный. Венера уткнулся в плечо Меркурия, тяжело дыша. Губы слегка дрожали, а в висках стучало — будто он только что пробежал марафон, а не провел семь минут в пыльной кладовке. Меркурий потянулся назад, нащупывая в темноте первую попавшуюся тряпку. Нашел какую-то старую футболку, вытер руку и с отвращением швырнул ее в дальний угол. Раздался мягкий шлепок. — Классно, — пробормотал Венера, но голос звучал хрипло, сдавленно. Меркурий хмыкнул. — Ага. Особенно твои стоны. Венера резко выпрямился, готовый что-то огрызнуть, но в этот момент в дверь громко постучали. — Эй, вы там еще живы? — донесся голос Земли. Венера вздрогнул, как будто его ошпарили, и резко оттолкнул Меркурия. Тот не ожидал такого напора, отлетел назад, ударился о коробки и громко шикнул: — Блять! Но времени на ругань не было — дверь уже скрипела, открываясь. Венера лихорадочно дергал ширинку, но не успел застегнуть джинсы, как в кладовку ворвался яркий свет из гостиной. В проеме стоял Земля, его лицо расплылось в ехидной ухмылке. — Ну что, время вышло! Меркурий, не моргнув глазом, прошел мимо него, слегка толкнув плечом, чтобы освободить проход. Через секунду он уже растворился в толпе, будто ничего и не было. Венера видел, как он взял у кого-то стаканчик, небрежно оперся о стену и заулыбался какой-то девчонке, будто только что не разбирал его по кускам в темноте. Земля, тем временем, уставился на Венеру. — О-о-оу. Глаза его расширились, брови поползли к волосам. Взгляд застрял на свежих засосах на шее, на растрепанных волосах, на том, как Венера нервно теребит кристалл на шее. — Вы чо, серьезно?! Венера стиснул зубы. — Завали ебало. И, резко оттолкнув Землю, вышел из кладовки. За спиной раздался хохот. — Ну ты даешь, Венера! Но он уже не слушал. Он шел через толпу, сквозь музыку, сквозь смех, сквозь чужие взгляды, чувствуя, как кровь все еще пульсирует в висках. А где-то у стены, в окружении девчонок, Меркурий лениво потягивал напиток и смотрел на него темным, довольным взглядом.