Архив 9 «А»

Сеул. Лето. 2017 год. Комната снова наполнилась светом от полосатых жалюзи. Альбом давно был закрыт, а чашка с чаем остыла до дна. Дети ушли в другую комнату — то ли играть, то ли просто по делам. Тэкджу остался сидеть на полу, с выпрямленной спиной и лицом, в котором не было возраста. Он смотрел в никуда. Его дыхание замедлилось. Женя… Он помнил. Чётко. Как в мае закончился их восьмой класс. Как они бежали через поле к старой рельсовой насыпи, и как Женя впервые рассмеялся не в полголоса, а по-настоящему — будто в нём что-то сломалось, и вместо пустоты вылился свет. Он помнил, как Женя ночевал у них несколько раз — приходил избитый, усталый, с застывшими глазами, а потом засыпал у него на полу, поджав колени. Иногда во сне звал кого-то — не Тэкджу. Наверное, маму. Он помнил, как они гуляли летом. Как Женя купил ему леденец на палочке и сказал: — Никогда не ел леденцы с друзьями. А ты теперь как будто… настоящий. Он помнил всё это. Пока не началась осень. Пока не пришёл девятый класс. Как всё начало ломаться. Как он начал взрослеть. Как Женя перестал быть только другом. ⸻ Сентябрь 2002. Лицей. Начало 9 класса. Осень снова обрушилась резко — не как плавный переход, а как холодный душ. Дождь шёл почти каждый день, и пальцы с утра казались не своими. Школа изменилась. Не здание. Люди. Влад и его шайка теперь были девятиклассниками, но по коридорам ходили так, будто уже сдавали ЕГЭ, не ОГЭ. Их взгляды стали более хищными, а манера — увереннее. Они всё ещё издевались, но с другим вкусом: лениво, почти профессионально. От них несло «властью». Их никто не трогал. Даже учителя. ⸻ Женя и Тэкджу сидели рядом на алгебре. Тетрадь у Жени была исписана мелким почерком, а в уголке нарисован телефон. Рядом — крошечный человек, почти невидимый. — Это ты? — шепнул Тэкджу, указав на рисунок. — Нет, это ты, — ответил Женя. — Мы же всегда созваниваемся по вечерам. Тэкджу усмехнулся. — Мило. Женя не ответил. Только черкнул рядом сердечко, но после зачеркнул. Потом снова начал писать формулу. ⸻ Их стали замечать. Кто-то из класса, из тех, кто всегда шепчется, однажды прошептал: — Ну эти-то точно парочка. — Голубые? — Да сто процентов. Видел, как они смотрят друг на друга? Сначала Тэкджу смутился. Женя молчал. Но потом, в раздевалке, когда один из пацанов в шутку толкнул его: — Ну что, Кимчи, ты теперь влюблён в в этого Женьку? Тэкджу спокойно ответил: — А если да? Что будет то? Тот замолчал. Не ожидал. Женя потом долго смотрел на него на перемене. — Ты серьёзно? Тэкджу пожал плечами. — Всё равно никто ничего не знает. Пусть думают, что хотят. Только и могут на свои мысли упираться и думать, что так правильно  ⸻ Они не всегда были вместе. Из-за экзаменов, подготовки, репетиторов, домашних заданий — они виделись меньше. Но каждый вечер, ровно в 20:17, звонил телефон в квартире Богдановых. — Алло. — Это я. Как прошёл день? — Математичка снова меня достала. У неё голос как будто она гвозди жуёт. Ты поел? — Пока нет. А ты? — Меня сейчас мама позовёт. Ты ей нравишься. — Я знаю. Они не говорили об этом прямо. Но в этих звонках было больше, чем просто «как день». Это было как укрытие. Мама Тэкджу кричала с кухни: — Тэкджу, еда! Он прижал трубку к щеке. — Мне идти надо. Но… завтра увидимся, да? — Конечно, — сказал Женя. — Всегда. И щелчок трубки был единственным, что прерывало тёплую, осторожную тишину между ними