Архив 9 «А»

Осень. Конец сентября. После школы. Дождь сыпал мелко, как мука, и не прекращался весь день. Дом Тэкджу был теплым, пах пряным чаем и старым деревом. Мама оставила записку — “ужин в холодильнике, не забудьте разогреть”, и ушла на работу. Они остались вдвоём. ⸻ Женя сидел на полу, у батареи, вытянув ноги вперёд. Он смотрел на Тэкджу, который копался на кухне, проверяя, не забыл ли кто вилки. Он двигается, как взрослый, — подумал Женя. — Тихо, спокойно. Будто всё под контролем. Хотя я знаю, что это не так. Он чувствовал это давно. Что Тэкджу — не из тех, кто быстро сближается. Что в нём — как в замке: чтобы войти, нужно отдать что-то дорогое или пройти огонь. Постепенно сближаясь…И всё же Женя… привязался. Сначала просто любил быть рядом — за тишину, за понимание. Потом — за взгляд, который не требовал, не осуждал. А потом стало ясно: он скучает, если Тэкджу не звонит. Бесится, если с ним говорят другие. В груди начинало жечь, когда тот улыбался кому-то ещё. Он влюбился. И это было пугающе. Почти невыносимо. ⸻ Когда они поели и выключили свет, оставив лишь торшер у дивана, Женя сказал тихо, будто случайно, будто между делом: — Тэкджу… мне кажется, я тебя люблю. Молчание. Тэкджу сидел, привалившись спиной к стене. Он будто не услышал. Или сделал вид. Его взгляд был направлен на тёмное окно, в котором отражалась их комната — два силуэта, искажённых каплями дождя. Женя не повторил. Он просто закрыл глаза. И понял: Тэкджу… забыл. Или притворился, что не понял. Это было хуже. — Мой отец умер в армии, — вдруг сказал Тэкджу. Голос — ровный, глухой. — Через год — брат. следом Их тела прислали в мешках. Я не видел лиц. Только фотографии. И погоны. С тех пор мама боится за меня. Слишком. Я не могу сделать шаг без разрешения. Если я позже прихожу — плачет. Он потер лоб. — Я однажды доверился одному парню. Рассказал всё. Думал, он поймёт. Он пересказал это классу. На следующий день все начали кричать, что я жалкий маменькин сын. Что у меня “мёртвая семья”. Женя смотрел в пол. — Мне жаль. Тэкджу покачал головой. — А тебе? Женя чуть улыбнулся, опуская глаза. — Отец бил меня с детства, особенно после того, как умерла мама. Он стал пить, орал на сестру, но на меня — срывался. Выгонял на улицу, даже зимой.  Женя замолчал, а после продолжил. — Я был… пухлым в детстве. Мальчишки дразнили. Потом — девчонки. Стесняясь своего тела, я ел меньше, а после…перестал есть вообще. ⸻ Они долго молчали. Дождь лил за окном. Батарея щёлкала. В доме было тепло, но внутри каждого — холод. — Если бы я был другим, — тихо сказал Женя, — ты бы меня не испугался? Тэкджу посмотрел на него. Долго. Молча. Слишком молча. — Не знаю, — прошептал он. — Я не уверен, что умею любить. Вообще. Женя кивнул. И улыбнулся сквозь что-то странное — как сквозь шрам. — Тогда давай просто побудем рядом. Пока не научимся.