Неправильно. ( Но я люблю тебя, мой мальчик.)

Яр теперь понимает выражение "всё произошло как в тумане". Нигматов не заметил, как оказался на кровати рядом с сыном. Он так и думал: Мил гладкий. Кожа как у девчонки, ухаживает за собой, шельмец! Ножки стройные, без единого волоска, хотя даже если бы и были волосы, то это ничего бы не испортило. Член не маленький, размер что надо. Мужчина берет в ладонь твёрдый, возбуждённый орган, неспешно надрачивая. Кожица на нем такая нежная, Мил дышит через раз, но по рваным вдохам понятно – ему хорошо. Юноша шире разводит ноги, и Яр понимает, что кончит раньше, чем прикоснется к своему мальчишке там. От одного запаха тела его будущего любовника можно кончить. Яр ведёт носом по ступне Милана, поочередно целуя пальчики. Парень дрожит, и Яр выпускает член Мила из руки. Интересно, но его всегда возбуждало то, как член пассива прижимается к животу. Милан не тронут ещё, девственник, Яр первый. Нигматов вдыхает запах мальчишеских коленей и чует, что возбужденное тело пахнет будущим мужчиной. Великолепно! Тело сына пахнет не так, как у тех, кто был с ним раньше. Пахнет девственностью и чистотой, сладким потом и ещё особенным запахом мальчишки. Ни один опытный любовник не сравнится с его неженкой. Он целует мягкий живот, облизывая коричневые соски, и тогда Мил громко стонет. — Пап... Ещё.. Сделай так ещё! И Яр вылизывает твёрдые горошины, заставляя выгибаться юношу под ним всем телом. — Давай смажем тебя, хороший мой... Смазка лежит на тумбочке, судя по расцветке тюбика, смазку покупал Мил. Яр выдавливает из розового тюбика клубничную субстанцию, усмехаясь про себя. Только такую сладковато пахнущую и мог выбрать его сын. — В первый раз будет больно и неприятно, – предупреждает мужчина, – и прости, возможно, сегодня я кончу быстро, но всё равно сделаю тебе хорошо. — Хочу видеть твоё лицо, пап...– шепчет Мил. Яр не против. Потом будет раскаяние и всё остальное. Но сейчас сам дьявол его не остановит. Проклятая природа ошиблась, сделав Милана его сыном. Это досадная ошибка, и это неправильно.. Яр приставляет головку возбуждённого члена к анусу юноши, медленно проникая внутрь. Милан крупно дрожит под его телом, но, несмотря на свою хрупкость, не кричит, только сильнее сжимает плечи мужчины. Яр хорошо смазал и свой член, и дырочку Милана. Он будет трахать его без презерватива, потому что Мил не шлюха. Яр и не ждёт, что мальчик возбудится. Это не всегда так работает. Внутри жарко и тесно, а ещё немного больно от узкости мальчишки. Яр точно знает, что сыну неприятно, и шепчет ему, чтобы он потерпел. Они не в порнухе, где актив трахает пассива несколько часов кряду. Всё произойдёт гораздо быстрей, а долго и не надо. Не сегодня. Мил загнанно дышит, и Яр смотрит в пылающее жаром лицо сына, в его блестящие от слёз глаза, сцеловывая редкие слезинки на щеках. — Хороший мой.. Любимый мальчик.. Ты один, самый лучший.. Знай.. Яр натурально мурлычет глупые нежности, и юноша расслабляется по максимуму. Ещё немного толчков, и Яр кончает в Милана, быстро вынимая член, остатки спермы брызгают на живот и грудь юноши. Это натуральная метка, как есть. Чтобы пахло им, Яром. Пометить, чтобы никто даже близко не смел подойти к его самке! — А вот сейчас тебе будет приятно.. – шепчет мужчина, любуясь распростёртым на смятой простыне юношей с раздвинутыми ногами. Он опустился ниже, лизнув пока ещё мягкий член сына. Затем начал втягивать в рот поочерёдно яички, чувствуя, как твердеет орган Милана. "Как же ты пахнешь, мальчик мой!"– едва ли не в голос стонет Ярослав. Милан постанывает не от боли, а от удовольствия. Яр редко делал кому-то минет, а уж вылизывать чью-то задницу.. Но Милан другой. Чистый, любимый, и он обязательно это сделает. Мужчина уже во всю сосал член парня, и тот, не сдерживаясь, почти кричал на весь номер. Но мотели для того и существуют, особенно такие. Они существуют для пошлых стонов и несдержанных криков, как сейчас. — Папа! Папа! Папочка! Ещё, па.. И это "папочка" до стыдной боли заводит, Милан дёргается, кончая мужчине в рот пряной спермой. Хорошо! Теперь так хорошо и будто бы так и надо. Яр ложится рядом на влажные простыни, сгребая к себе сына. Его главное сокровище. — Я так люблю тебя, папа.. – всхлипывает Милан. Это послеоргазменная слабость, так бывает. У мальчика в первый раз и сразу слёзы, похоже, и у него тоже в первый. Хочется плакать. Яр сошёл с ума. — Я сделал непоправимое, – шепчет мужчина. – Но сейчас не жалею..Я с тобой, я знаю, что нужно делать, ты только слушай меня, мой хороший. Яр будет думать за них обоих, он старше, а стало быть, умней. Но в последнем он сильно сомневался, иначе бы...Именно в эту минуту Нигматов как никогда чувствовал себя подростком. Они уехали из мотеля ночью, сходив дома в душ по отдельности, и легли в спальне Яра. Мальчику нужно прийти в себя, а Нигматов, увидев его рядом в душе, снова не сдержится. У него и сейчас стоит. — Спи..Но я не могу терпеть, Мил.. Яр гладит сына по волосам, а тот улыбается, лукаво смотря из-под ресниц на мужчину. Лежать вместе хорошо. — Я не буду тебя трогать там, но просто стяни трусики и повернись ко мне спиной. — Конечно, пап. – хитро произносит юноша.– Поласкай меня.. Он делает, как просит отец, оголяя ягодицы. – Блядь..– цедит сквозь зубы мужчина, высвобождая стоящий член из своих трусов. Зря одевался. Яр обхватывает рукой твердый член Мила, дроча ему не так, как себе. Мил – хрупок, он ласкает головку, размазывая по члену юноши предэякулят. Сладкие всхлипы дурманят, как самый качественный наркотик, правда, сильнее травки Яр никогда ничего не пробовал. Мил – дурман-трава, хочется вдыхать до самой смерти. Неужели так можно любить? Он подбирается пальцами к подтянувшимся яичкам: парнишка скоро кончит. Лежать на боку нормально, но не совсем удобно дрочить свой член другой рукой, той, что под ним. Он водит пенисом по смуглым ягодицам юноши, член уже мокрый от выделяемой смазки, Яр дёрганно тычет головкой в сжатый анус Милана. Нет, не тронет его, как и обещал, просто кончит на дырочку, которую вылижет в следующий раз. — Пап.. ещё! – требовательно просит Милан, пытаясь сделать так, чтобы отец дрочил его побыстрей. Яр вот-вот кончит, его рука резко переходит на левый сосок сына, сжимая чувствительную горошинку, и юноша хнычет от удовольствия, кончая, подёргиваясь в оргазменной судороге. Яр мычит через сомкнутые губы, кончая на анус своего темноволосого ангела, и блядь, никогда ему ещё не было так охуенно хорошо. Он теперь знает, что его мальчик плачет от удовольствия, когда кончает, знает, где чувствительные точки, но изучить любимое тело ещё только предстоит. А ещё мальчишку нужно научить сосать, глубоко, до самого горла, когда можно его потрогать и ощутить свой член под ладонью. — В августе на море слетаем, хороший мой.. Мил молча кивает, так и засыпая спиной к отцу. Сил в душ идти нет. Яр целует сына в спину, закрывая глаза. Всё хорошо. Дни идут за днями, уже не стыдно и вроде так и надо. *** На море замечательно. Мил на море был только в детстве, а потом отцу было некогда летать с сыном на отдых. Ну, не лазурные берега экзотического острова, но Сочи для Мила было не хуже. Горячий белый песок обжигал голые подошвы ног, а ведь было только одиннадцать утра. Всё, надо уходить с пляжа, а то и сгореть недолго. Хотя его смуглая, привыкшая к солнечным лучам кожа никогда не сгорала. Яр и здесь продолжал работать, у него, как у пробивного предпринимателя, везде были бизнес-партнёры. Придя в снятый домик подальше от людских глаз, Милан неожиданно натолкнулся на мужчину. — Пап? Я думал, ты приедешь позже. — Всё удалось сделать по-быстрому. Мужчина жадно окинул загорелую фигуру сына. — Ты похож на шоколад..В постель, малыш.. Мужчина проводит языком по ступням юноши, целуя тонкие лодыжки. Снова и снова упивается запахом тела Милана, разведя стройные ноги в стороны, облизывает чуть солоноватую, отдающую пряным мускусом головку члена. Мил подался бедрами навстречу. — Папа..вылижи меня.. там.. – с придыханием произнёс юноша. — Конечно, малыш, сядь мне на лицо, я хочу вылизать тебя так. Яр несомненно кончит даже не трахая Милана, так было не раз. Он и не подозревал, что может это сделать, едва коснувшись себя, как подросток, который впервые видит голую девушку. Мил подмывался утром, он чистый, но может только слегка специфический запах кожи там. Этот запах нравится Яру. Извращенец. Мужчина придерживает юношу за ягодицы, натурально трахая языком постепенно открывающуюся дырочку обожаемого зада. Мил не садится на лицо полностью, иначе ничего не выйдет. Член, как приклеенный к животу, мажет кожу липкой предсеменной жидкостью. Парень сходит с ума, рвано двигаясь на лице отца, пытаясь сделать так, чтобы язык поглубже проник в анус. Так хорошо, так охуенно хорошо! Он стонет, стонет, стонет, заводит руку назад и его пальцы касаются твердого члена Яра. Мил дрочит грубоватыми движениями, отцу так больше нравится. Мил кончает не прикасаясь к себе, больше оттого, что возбуждает всё то, что сейчас происходит. Яру нравится юная чувствительность мальчика. Кожа пахнет молодостью. Брызги спермы сына попадают на лицо, он и сам кончает в ладонь юноши. — Если бросишь – умру! – безапелляционно заявляет Милан. Яр улыбается. Он не собирается бросать, хотя чувство вины и неправильности происходящего никуда не уходит. Мил не псих, не умрёт, а Яр просто губит его начинающуюся жизнь. Уже погубил. Сволочь. Но так сладко.. Сам ведь сдохнет без мальчишки.. Сладко.