Неправильно. ( Но я люблю тебя, мой мальчик.)

Ты серьёзен – не по годам: Мало прожито. Много боли. Можно, я тебя не отдам Никому, заслонив собою? Милан сам удивлялся: они жили почти без ссор. Может потому, что были родными по крови людьми, как ни крути. Понимали друг друга с полуслова, и грубоватый Яр, если случалось недопонимание, подходил первым. Обнимал, шепча очередные глупости. Похоже, ему даже нравилось, когда Мил дулся, нравилось утешать своего нежного мальчика. Непонятно только, как кого утешал мужчина юношу: как сына или как любовника? В сентябре Милан пошёл в университет. Первый курс, студент, только и наслаждался студенческой жизнью. И опять эти жрущие изнутри сомнения для Яра. Сгубил пацану жизнь, сгубил. *** Этим холодным октябрьским вечером хотелось просто полежать на диване перед телевизором, прижавшись к тёплому боку, что Милан и сделал. — Пап, а расскажи мне про тех, кто у тебя был? – с энтузиазмом попросил сын. Яр напрягся. Ну уж нихуя! Знает он.. Сначала: расскажи, потом: ты меня не любишь! Кто-то первый лучше, а не я! Нахер такие воспоминания! Мил хоть и мальчик, но такая, блять, девчонка! Попробуй ляпни что-нибудь, язык устанет всю ночь вылизывать... А уж это его мальчишка очень любил. Чувствительный. Вздохнув, Яр осторожно начал говорить: — Мил, у меня был первый партнёр, первый опыт, какая-никакая страсть к кому-то. Но я никогда не любил никого, как тебя. Никого. Я старый козёл, мешаю тебе жить. У тебя может быть много влюблённостей в жизни.. — Замолчи! – со злостью почти выкрикнул Милан, отпрянув от мужчины. Он смотрел на Яра с возмущением. Сколько можно уже?! – Я не знаю ничего, не хочу знать, думать, что будет потом, дальше.. Я люблю тебя сейчас! И не хочу никого! Ты меня хочешь вконец раздразнить? Папочка?! — Это реалии жизни, мой мальчик, не злись! – миролюбиво ответил Ярослав, погладив рассерженного юношу по коленке. — Я ведь всё понимаю, не дурак.– тихо сказал Милан.– Мы все люди, если мне восемнадцать, это не значит, что я хочу, чтобы ты имел меня 24/7. Мы можем просто полежать, я могу сделать тебе приятно и без взаимной ласки. Я люблю тебя, люблю. — Ты слишком рассудителен. Не мое ли это тлетворное влияние? – рассмеялся мужчина, привлекая к себе сына. — Давай заканчивать с этой темой, а то поссоримся. Мил боднул его макушкой, поцеловав в плечо. Пусть грех, пусть. В старые века такие отношения были если и не нормой, то не редки. Один Александр Борджиа чего стоил, трахая свою родную дочь, а сколько их ещё было, известных всему миру людей, которые творили всё что вздумается? А они никого не убили, никому не нанесли вред. Ни Яр, ни Милан никому ничего не должны. Яр старался не слишком допрашивать сына, как бы невзначай интересуясь, кто его новые друзья, с кем он задержался сегодня после университета. Иногда Мил злился излишним расспросам, но недовольства не выказывал, только отвечал угрюмо. Яру казалось, что он только надоедает юноше, забирая его молодость. И чахнет, чахнет, как Кощей над своим златом. Мил, невзирая на юный возраст, понимал сомнения отца, клясться в любви до гроба было глупостью, но боже, как он хотел быть с этим мужчиной до конца! Преодолевая недопонимания, учась на своих ошибках, просто быть рядом. Яр, скорей всего, не мог допустить мысли, что такой, как Милан, может рассуждать по-взрослому. Легкомысленный на вид юноша глупым не был. Но если убрать эти рассуждения по поводу отношений с Яром, то в остальном Милан был обычным юнцом. Ему неожиданно захотелось проводить побольше времени со своими однокурсниками, иногда ходить в клубы. Скорей всего этого и боялся его отец. Но ведь можно нечасто ходить куда-то с друзьями, иногда вместе, а лучше всего, конечно, находиться дома. Отец уставал на работе, бывало и приезжал раздражённым, но дома ждала вкусная еда и любящий человек. Яр.. Яр ревновал. К университетским приятелям, к тому, как беззаботно Мил рассказывает, где они посидели с друзьями, куда бы он хотел пойти с ними. Одного друга, Виктора Корепанова, Ярослав знал ещё со школы, Мил больше всех общался именно с ним. А больше Нигматов никого не знал, хотя мог бы. Мог бы выследить, навести справки с кем.. Но это было бы полное дно. *** За то время, что они находились в интимных отношениях, Яр изучил тело Милана досконально. Массируя смазанным пальцем бугорок простаты, он наслаждался разной тональностью стонов любовника. Мил сносно научится минету, однако всё приходит с опытом. Естественно, сексуальные забеги проводились не каждую ночь, и правда, это ведь не кино. Яр уставал. Если бы только не эти гнетущие сомнения, что более молодой партнёр мог бы удовлетворить юношу лучше, чем он, сорокалетний.. Новый год люди встречали практически без снега, шутки природы, и не такое бывает. Мил приготовил особенный подарок для Яра. Когда нет денег, то лучший подарок для любовника – ты сам. Обыденно, но не тратить же деньги отца на подарок для него же, а своих у Мила пока не было. Но заказав товар в интернет-магазине, он всё равно, получается, потратил деньги Яра. Портупея. Охуенная портупея. Тонкие черные ремешки оплетали грудь и бёдра юноши, и обычное тело выглядело в несколько раз сексуальнее. 31-го, Яр ожидаемо приехал домой пораньше, отпустив сотрудников практически к обеду. Дома на новый год был запланирован небольшой ужин и хорошее итальянское вино. Зайдя в прихожую, Яр был встречен стоящим на коленях, абсолютно голым юношей, не считая на нём портупеи и блестящих стрингов. — Ми.. – сглотнул мужчина, слегка трясущей рукой расстегивая пальто и роняя мимо вешалки. – Блять.. Солнце.. Ты хочешь, чтобы я тебя прямо здесь выебал? Яр мог себе позволить иногда так разговаривать, Милану нравилась и пошлость и нежность, в обоих вариантах он был всегда возбуждён. — Я не против!– эротично проведя по бокам ладонями, томно произнёс Милан. Яру нравились ладошки сына, узкие, по сравнению с его широкими грубыми ладонями. — Выеби.. Пап.. Только не надо сегодня нежно, я хочу посильней.. — Сам попросил! – рыкнул мужчина, нетерпеливо сдергивая галстук с дорогой светло-сиреневой рубашки. Мил по-любому до этого ходил с пробкой в попе, а значит, можно и погрубее. А эти тонюсенькие полоски на теле? Охуетительно, сынок! "Блядский ты соблазн, Милан! Сами бы ангелы не удержались, хором тебя..."– проносилось в голове Нигматова, пока он заваливал на пол податливого мальчишку. Как в горячем романчике, черт!! — Я яйца эти стрингами натер.. – пожаловался юноша, хватая мужчину за шею и прижимая к себе неожиданно недюжей хваткой. — Освободим твои замечательные яйца! – тяжело дыша, хохотнул Нигматов, сдергивая несуразную ткань с ягодиц Милана. Прелюдий не было, одна только мысль – оттрахать сопляка до состояния амёбы последнего. Член вошёл почти легко, и мальчишка забился под Нигматовым, крикнув от боли. Тут же на смену боли пришла сладкая боль, такая необходимая Милану. Пока мужчина трахал его, закинув одну ногу на плечо, Мил вцепился руками в руки Ярослава. Наверное, пальцы на руках сына – это ещё один фетиш Ярослава. — Ещё!..Ещё!..Ещё!..– задыхаясь, выкрикивал Милан, скривив губы от того, что начал плакать. И Яр толкался членом именно в то самое сокровенное для мужчин место. Чтобы пальчики на ногах сына подогнулись от удовольствия, чтобы его мальчик кончил, не прикасаясь к себе, и снова плакал от счастья. Первым обычно кончал Мил, сжимая внутри себя член отца. Когда оба были выдоены до последней капли, Яр, постояв несколько секунд на коленях возле расслабленного Милана, подхватил того на руки, относя в комнату. Все эти нежности были нужны его мальчику, и Яру, сука, это нравилось! Нравилось утирать нос, говорить про блядскую любовь в сотый раз по кругу. Нравилось. Не нравилось только одно: Нигматов точно знал, что скоро надоест Милану. Однажды тот предпочтёт более молодого самца, а он, Яр, останется не у дел. На новый год Нигматов подарил сыну третье по счету золотое кольцо. Весь вечер он порывался спросить, а не пригласили ли друзья Милана куда-нибудь отмечать праздник. Может, пригласили, а он здесь, с ним. И может быть, жалеет, что не получилось отметить новый год так, как надо. Отпустить бы парнишку, ведь грех – сына в постель затащить. Непростительно, и нельзя просто отмахнуться от этих мыслей. Отпустить бы.. Яр сдержал досадный стон, думая, что делать дальше.