Неправильно. ( Но я люблю тебя, мой мальчик.)

Не хватило нежности безбрежья, синий день, синицы в ёлках спят. На душе сквозит зимы бесснежье, в этот летний день календаря. Не хочу и не умею разобраться: изменился или изменил, Может ли такое показаться, что меня ты почему-то разлюбил. После нового года Яр начал отдаляться. Мил подумал сначала, что некая отстранённость мужчины ему показалась, секса не было уже четыре дня. Бывает: запара на работе, ещё какие-то причины.. — Пап, в чем дело? – не выдержав, нервно спросил Мил, встав в проходе кухни с утра и не давая отцу прошмыгнуть мимо него. Уже четыре раза, именно с утра, Яр незаметно проскальзывал на работу, хотя раньше подвозил Мила в университет. Сегодня юноша был настроен решительно выяснить, в чём причина. — Ты избегаешь меня, не хочешь, хотя раньше сам тащил в постель! — Тебя только постель интересует? – надменно скривился Яр, с насмешкой глядя на сына.– Я устаю, Мил, у меня проблемы на работе! Какой секс? А если я вдруг не смогу, то что? Помоложе себе найдёшь? Мил в ступоре замер, непонимающе хлопнув ресницами. — Пап, ты чего? – тихо пискнул юноша.– Ну не злись! Если проблемы, то почему мне не.. — Что? – оборвал его Яр, издевательски расхохотавшись в недоуменное лицо парня. – Тебе рассказать?! А ты вообще что-нибудь понимаешь в бизнесе?? Прекращай хлопать глазами и едь в универ! Я тебя теперь не могу увозить туда! Не до этого. Мил не осмелился спросить что-то ещё, молча сев на стул. Кофейная гуща из турки выбежала на электрическую плиту, но юноша даже не двинулся с места. Вздрогнув от хлопка входной двери, он услышал, как открываются автоматические ворота и машина отца выезжает с территории дома. Плохо. Внутри Мила скребли невидимые пушистые зверьки, именуемые кошками. Вот только милыми они не были. Да что происходит?? Что он сделал не так, что опостылел тому, кто его, казалось, любил? И ведь Яра не остановило то, что Мил являлся его сыном, а теперь? У него есть кто-то на примете? Не такой юный дурачок как он? Взрослей? Милан еле досидел пары, а вернувшись домой, понял, что что-то не так. Машина отца уже была припаркована у ворот, а сама калитка не заперта. Мил зашёл в дом, увидев, что рядом с обувью отца стоит ещё одна пара ботинок. И верхняя одежда на вешалке явно чужая. Он медленно поднялся наверх. Чужие вздохи неприятно щекотали нервы. Неужели?!.. Но этого не может быть! Яр любит его! Он сам говорил, что любит! Мил без стука ввалился в комнату отца, не смея поверить в то, что видит сейчас. Верхом на члене отца прыгал какой-то юнец, немногим старше самого Мила. Когда Милан ворвался в спальню, пацан взвизгнув, слетел с бедер Яра, завалившись за мужчину. Яр только досадно что-то прошептал под нос, накрывая парня с головой одеялом. — Ты рано.– буднично произнёс отец, вставая с постели. Он не стеснялся своей наготы, и член после диких скачек ещё не опал. Недовольно мазнув взглядом по бледному лицу сына, он не торопясь поднял трусы с пола и натянул на себя. Мил был сбит с толку, всё больше бледнея, потеряв дар речи. — Послушай, я ведь пытался тебе намекнуть, что надо бы прекратить наши отношения. То, что я сделал с тобой – неправильно. — А не поздно ли говорить о правильности, когда мы уже трахались? – пытаясь сдержать дрожь в голосе спросил Милан. Он еле говорил, на большее сил не было.– Ты делаешь это специально? Чтобы я...Всё же было хорошо!! — Ничего не было хорошо! – Яр на автомате посмотрел на парня под одеялом.– Любую ошибку можно исправить, Мил. Может, я и делаю это нарочно, но ты же видишь, у меня стоит не только на тебя. Я смогу преодолеть тягу, и ты тоже постарайся. Ты молод, и потом, вспоминая всё то, что было между нами, будешь плеваться и благодарить судьбу, что мы уже не вместе! — Пап..– убито прошептал Милан, глотая слезы. Больно. – Ты же говорил, что любишь.. Я же умру без тебя... Я люблю.. — Не шантажируй меня, Мил! – устало прервал Яр, присаживаясь на кровать. Парень в одеяле, казалось, замер. – Любишь или нет, неважно. Я устал от этих розовых соплей с тобой, найди себе другую няньку. Надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не причинить себе вред. У меня к тебе будет деловой разговор, когда ты успокоишься. Завтра. — Выгони его отсюда! – Мил с ненавистью кивнул на парня. – Прошу! Убери его! — Он уйдёт, но потом будут другие. Поверь, Мил, удовольствие я люблю, а стонать подо мной умеешь не только ты. Я хочу, чтобы ты жил, а со мной у тебя ничего не выйдет. Если у меня и будет партнёр, то гораздо старше тебя. Теперь иди в свою комнату и будь добр, не истери, пожалуйста. Ну, только если ты не хочешь присоединиться к нам.. – совершенно бесстыже подмигнул, Яр ехидно улыбаясь. Мил вылетел из комнаты отца, еле увидев дверь своей. Слезы размывали предметы вокруг, глазам было больно. *** Что делают девочки, когда их предают? Плачут. В основном. Милан по характеру от девчонок ничем не отличался, всегда следящий за собой, изнеженный. Тут было всё по стандарту: слёзы и тихая истерика. Было так больно, что хотелось умереть. И черт его знает, как с его несдержанной эмоциональностью он не сделал никаких глупостей в первые минуты. Отец опомнится. Ведь опомнится?! Завтра он пожалеет о том, что сделал, завтра они поговорят. Мил надел наушники, чтобы не слышать, что происходило в соседней комнате, но ему всё равно мерещились томные вздохи и стоны обоих. Отец умел удовлетворять. Милан так и заснул с наушниками не снимая, а на утро не поехал в универ. Он был разбит. Отец видимо тоже не торопился в офис, сам зашёл в комнату сына с каменным лицом. Юноша лежал в постели. Мил, казалось, ещё больше похудел за эту ночь, мешки под глазами не красили юное лицо. У Яра в руке была банковская карта и ключи. — Милан, послушай, что я сейчас скажу, и не смей пререкаться. Это карта, – он швырнул ее на постель юноше, который весь подобрался, накрывая ноги одеялом. – На ней триста тысяч тебе на жизнь. Четыре учебных года в универе я оплатил. Вот ключи. Мужчина бросил ключи следом за картой. — Я купил тебе двухкомнатную квартиру в самом центре. Оплачивать будешь деньгами, которые лежат на карте. Документы на квартиру найдешь в прихожей своего жилья. Она полностью твоя. Иди подрабатывать, потому что помощи больше не будет. Нам нужно оборвать всякие отношения. Прости, но я не хочу больше не видеть и не слышать о тебе. Ты изнеженный мальчик, но у тебя есть разум. У тебя, Милан, есть всё для жизни. Твой сосед по лестничной клетке мой знакомый, если припрёт, обратись к нему, он поможет. Как видишь, ты не один. Пора взрослеть. — Пап..– слипшиеся губы еле раскрылись. – Ты ведь это несерьёзно, пап?..Ты ведь не можешь бросить меня.. Ты же говорил, что любишь! Я не смогу без тебя, пап.. — Хватит! Я не хочу на тебя больше орать! Так будет лучше. Ты возненавидишь меня, но дальше у тебя будущее без меня в нём. Всё было неправильно. Я сильно виноват и хоть что-то да могу исправить! — Ты считаешь, что убивая меня, ты исправляешь ситуацию к лучшему? – слабо спросил Милан. У губ мальчика пролегли горькие складки. – Ты же не можешь говорить это серьёзно!.. — Сегодня ты должен покинуть этот дом. Забирай всё, что понравится и уезжай. Если ты будешь упрям, то это твои проблемы. Вечером я приведу сюда того, с кем собираюсь жить. По крайней мере, пока жить. Квартира полностью твоя, делай с ней что хочешь. Отучишься, можешь покинуть город. Это твоя жизнь, Мил. — Я не верю, что ты такой.. Нет, нельзя так.. Нельзя пап.. — Лучше отрубить хвост сразу, чем по кусочкам. Прощай, сын. После ухода отца, Мил ещё долго сидел, уставившись в одну точку. Слёз больше не было. Можно истерить и вздернуться, но... Кое-как встав, Мил собрал свою одежду, оставив побрякушки, которые дарил отец в доме. Он механически вызвал такси и уехал по адресу начирканом на листке блокнота. Когда Яр выходил из комнаты сына, то демонстративно положил листок на трюмо. Приехав в квартиру, Милан даже не обратил внимание на богатую обстановку в ней. Да, папашка постарался. Яр делал это нарочно, даже не отрицая, но ведь и правда: у него вполне стоял и на других людей. В универ ехать не было сил, Милан взял академ, хотя ему было пока не положено. Но ректор понимал, что его отец при деньгах, все же оплачено, так что.. — Девочки не плачут.. – прошептал Мил лежа на полу. На паркете было удобно – твёрдо. Яр стал смыслом жизни. Можно сделать человека богом, сделать смыслом, но когда этот смысл исчезает, то что остаётся? — Зачем же так жестоко, па? На вторые сутки стало ещё тошней, внутри что-то умирало, скручивалось в спираль. Он ничего не ел, хотя продукты в холодильнике наверняка были. Милан прошел в кухню, открыв ящик кухонного стола. Отличный, кстати, гарнитур. Столовые приборы сияли новизной, нож..острый. Мил взял нож в руки, уходя с ним в ванную комнату. Ванная светлая, белая плитка на стенах и полу, только как в больнице. Хотя плитка, в отличие от больничной, дешёвой, здесь была дорогой. Мил приставил нож к вене на руке. Страшно, но зато потом будет хорошо, не больно. Закусив нервно губу, юноша старался придать себе сил, чтобы полоснуть по вене. Отцу всё равно. Ему плевать на Милана не только как на любовника, но и как на сына. — Сейчас, сейчас..– прошептал юноша, зажмурив глаза. Секунды превратились в минуты, но Милан так и не осмелился сделать это. Страшно. Это так страшно! Но и жить больно. Как можно забыть то, что видел, и расслышать то, что сказал отец? Милан неожиданно замер, словно пришедшая в голову мысль была той самой, правильной и нужной. Он снял футболку и быстро провел лезвием по плечу, сдавленно охнув. По коже щекоча побежала струйка крови, было не очень больно. Мил подумав, снова сделал надрез совсем рядом. И правда, щекотно, не больно. Душа болела в стократ сильней. А легче стало? Нет. Нисколько. Нигматов-младший всю жизнь был под крылышком, и вот теперь его выкинули из гнезда, а он не знает, как жить дальше. Неприспособленный дурак! И имечко то – Милан. Тьфу! Нет, умереть он всегда успеет, дело нехитрое. Хотелось, конечно, но, блять, страшно! А отец там с очередной подстилкой! Разве можно так: клясться в любви, а потом вышвырнуть и забыть? Можно? Зима. Ебал он этот университет. Он и не хотел на экономический, это Яр решил за него. Оплатил учёбу заранее? Да пусть подавится теперь! Ему нужно ещё хотя бы неделю, чтобы прийти в себя. До весны он здесь не протянет. Не сможет находиться там, где его любимый.. предатель. Кажется, отец говорил, что квартира полностью Милана, и он может делать с ней что угодно. Витя упоминал дом в деревне, типа, ему этот дом без надобности. А если купить у него этот дом, продав квартиру? Только продаст ли? Но ведь Милан полный профан в самостоятельной жизни, и деревня – не город. Птенец не научился летать, а выпихнутый из гнезда птенец сто процентов умрёт. Но Мил не глупая птица, даже обезьяну можно чему-нибудь обучить, а он что?.. Неделя, ему нужна неделя или больше, и он возьмёт себя в руки. Или подохнет.. — Папочка.. Ну пожалуйста.. Приди.. Милан сел на пол, прислонившись к ванне. — Ты же не можешь так со мной поступить! Папа.. Кровь на плече свернулась, подсыхая. Тогда Милан плакал в последний раз.