Неправильно. ( Но я люблю тебя, мой мальчик.)

— Вот гляди, морковь надоть прорядить так.. Баба Лариса успела многому научить Милана по садоводству. Славный мальчишка пришелся по душе пожилой паре и не только, врагов у юноши здесь не было, наоборот, каждый пытался чем-нибудь помочь в хозяйстве. Милан тоже помогал соседям чем мог: долг платежом красен. В пекарне по-свойски любили парня, даже начальница с её дурным характером была в восторге от юного пекаря. Отец не выходил из головы, хотя Милан пытался забыться за повседневными хлопотами. Яр не приезжал, не звонил. Милан сменил номер телефона, но отец даже не попросил его. Ничего. Он уже один раз пережил предательство, и дальше жить будет. В жизни может повстречаться кто-нибудь ещё, Мил один не останется. Про кур он погорячился, конечно, но в будущем кто знает, что взбредёт в голову. Под матрасом лежал вибратор, всё же хотелось секса, тогда он представлял Яра и себя. Да, мысли были болезненны, но получалось, что пока Милана никто больше не привлекал. Продукция в единственном магазине скудная, вроде хотели открыть ещё продовольственный, а пока придётся ехать в город за покупками. Милу ничего особенного не нужно, но вот его любимые сырки и шоколад здесь не продавались. В выходные съездит, на город посмотрит, а потом снова: помидоры-огурцы, взрыхлить, подкопать...Лишь бы дождя не было. Вечером, немного перекусив, Милан похлопал себя по животу. Он не сидит на месте, а животик появился. Это всё из-за выпечки, надо завязывать, вкусно, но не полезно для фигуры. Попозже перед сном выйдет в огород посмотреть, не поспели ли бурые ягоды, а потом спать. Калитка в заборе громко стукнула, и Милан невольно подумал, что надо обновить забор и калитку другую сделать, с замком. А то как-то неуютно, вдруг зайдёт чужой человек? В дверь тихонько постучались, но сердечко Мила радостно забилось: он узнал этот стук. Папа. Яр. Любимый мужчина. Его грех, жизнь, воздух. Папа. Сдерживая дрожь в руках, он быстро подошёл к двери и, путаясь ключом в замке, наконец неловко открыл её. Яр стоял в полутьме сеней. — Проходи, пап.– Мил приглашающе махнул рукой. Нигматов зашёл в прихожую, снимая ботинки, и так же молча прошёл дальше. Мужчина не присел на диван, а просто стоял посреди зала. Милан, заперев дверь, прошёл следом за отцом, прислонившись к стене у входа в комнату. Они ничего не говорили, смотря друг другу в глаза. — Знаю, что предложу тебе, – уверенно начал говорить Нигматов.– Я услышал тебя, Мил. Ты хочешь остаться здесь, а я городской человек. Но это мелочи, это такие мелочи! Я могу вести дела, не приезжая в офис каждый день, у меня интернет-магазин. Деньги всегда нужны, сын. Решил продать жильё и отстроить здесь дом немного побольше твоего. А что? Будет два дома. Ты по документам мой сын, никто ничего не узнает. Мы будем жить вместе. То есть, я предлагаю тебе жить вместе! – поправил сам себя Ярослав. — Я не похож на того Мила, пап. – со слабой улыбкой ответил юноша, но в глазах затеплело счастье. — Ты думаешь, что если кожа на твоих руках огрубела, то это как-то оттолкнёт меня? – фыркнул мужчина.– Я обожаю твои волоски на теле, твои короткие волосы на голове, я всё в тебе люблю, хороший мой! — А если..– Мил замешкался. – Вдруг всё-таки кто-нибудь узнает, что мы... — Ты любишь меня? – прервал метания сына Ярослав, прямо глядя в испуганные, но счастливые глаза Милана. — Люблю! – выдохнул юноша.– Люблю, пап.. — Тогда не думай об этом. Я всё решу. Если будет что-нибудь подобное, мы уедем отсюда. Но думаю, не придется. — Я тут заметил, что немного наел живот! – непонятно к чему ляпнул Мил. Яр несколько секунд смотрел на него, а потом, рассмеявшись, подошёл к сыну, проведя по его губам большим пальцем. Нежные, как и раньше. — Я обожаю твой живот, и если ты пополнеешь, то боюсь, не выпущу тебя из постели точно. Будешь ты худой или полный – это неважно! Ты стал другим, но женское начало в тебе, родной, неубиваемо! Милан неожиданно прижался к Ярославу, крепко обняв. Пока всё хорошо, пока вроде всё налаживается. И пусть так будет долго-долго. Главное, что вариантов на всякий случай много. — Прости меня, мой мальчик! – прижав к себе сына, прошептал Ярослав. – Моя любовь грешна и неправильна. Но за это я в ответе только перед тобой и больше ни перед кем. Будем жить сегодняшним днём, Милан. — Будем, только бы быть с тобой.. Яр. В стёкла окна громко и мелко застучали, и два обнимающихся человека вздрогнули, резко повернув лица к окну. Но тут же синхронно и расслабленно улыбнулись, вновь прижавшись друг к другу. На улице начинался дождь.