КИС

— Это ваша первая такая сцена? — спрашивает Шастун. И как только догадался? Хотя тот же не зря координатор подобных сцен. Основное освещение в павильоне отключено, горит только несколько ламп, направленных на декорации, и это создаёт интимную атмосферу. Из-за этого Попов даже сейчас не может расслабиться. Арсений кивает, решая не скрывать ничего, он же делает всё ради своей карьеры. — Вы просто выглядите очень зажато. Все движения слишком искусственные и ваше лицо выражает какие-то вселенские страдания. Такого не должно быть рядом с красивой девушкой. Ещё чего?! И это ему этот человек что-то предъявляет про девушек? Конечно, тот ведь постоянно во время съёмок лез к Кузнецовой, пусть сам с ней и снимается, если так нравится. У Арсения всё внутри кипит, и он чувствует, что сейчас выскажется. Но его успевают перебить. — Вам нужно расслабиться, Арсений, — Антон кладёт свои руки ему на плечи, массируя, и Попов от такой наглости хочет кому-то врезать. Естественно, ему это сделать не дают: он не успевает сообразить, в какой момент чужие прикосновения становятся настолько приятными, что хочется податься навстречу им. — Вот, уже лучше. Вы такой чувственный. Я понимаю, что с вашей партнёршей вы не сможете также раскрыться, но постарайтесь, Арсений, я в вас верю. Попову всё ещё хочется послать этого человека куда-нибудь на хуй, но он себя останавливает. Интересно, что будет дальше. Дыхание замирает, а тело жаждет чего-то большего. — Вам показать, какие именно эмоции вы должны испытывать? — спрашивает Антон, и Попов кивает, он хочет понять, как далеко зайдёт этот человек. Его пах сжимают через слой белья и спортивных штанов. Это ощутимо и даже слишком. Пока что нельзя сказать, насколько приятно, но точно шокирует. Ладонь подлезает под резинку штанов и теперь находится ещё ближе, оглаживая его член через бельё. Сам Антон наклоняется к нему ближе и касается губами шеи. Это лучше, и как только Шастун находит эту его эрогенную зону? Внизу его стимулируют нежнее, и это одновременно и щекотно, и возбуждает. Его лицо расслабляется, и Арсений запрокидывает голову, приоткрывая рот в немом стоне. — Вы же такой красивый, Арсений, рядом с вами кто угодно меркнет в кадре. Просто наслаждайтесь. Попову, конечно, льстят эти слова, но удивление всё ещё никуда не девается. Он отпускает себя и стонет, отдаваясь чужим умелым пальцам. Губы Антона мажут по его скуле и наконец приближаются к его собственным, и Попов, не долго думая, тянется первым. Скажи ему кто-то, что съёмочный день закончится таким образом, он бы не поверил. Вообще, это неэтично, так нельзя и это всё неправильно. Но как же, сука, приятно. Это в миллион раз лучше, чем с Кузнецовой, и Попов всё готов отдать, чтобы ему дали сыграть эту сцену с Антоном. Тогда даже стараться не придётся, у них будет такая постельная сцена, что фильм придется выкладывать сразу на порнохаб. — Вы всем актёрам так раскрыться помогаете? — язвит Арсений. Хочется понять, что это вообще такое и что будет дальше. Антон даже замирает от такого выпада. — Только тем, от которых не могу оторвать взгляда. Вы пока что такой один, — отвечает с небольшой запинкой Шастун. Это приятно, но Попов запрещает себе раньше времени ликовать. Его снова целуют и активнее работают пальцами. Арсений чувствует приближающийся оргазм. Наконец-то можно будет расслабиться после тяжёлого рабочего дня и сбросить всё это сексуальное напряжение, царившее на площадке. Он тихо стонет и зажмуривается. С Антоном ему быть нравится, и отрицать это бесполезно. Попов отпускает себя, хватается за чужую руку и в неё же изливается. — Вот такое вот лицо вам стоит делать во время съёмок, — говорит Шастун и целует его в межбровную складку. Арсений и доволен, и возмущён, и наконец-то посылает этого Антона на хуй. Он не собирается демонстрировать такое своё лицо Ире. Антон после его слов не обижается, только смеётся. Сам он тоже возбуждён, Арсений видит, как топорщатся у него штаны, но помогать ему парень принципиально не собирается. Он отправляется домой, и в голове мечется куча мыслей. Он правда понравился? Может ли у них что-нибудь сложиться? А самому ему симпатичен ли Антон. По внешности — это сто процентное попадание, а вот характерами, конечно, вряд ли сойдутся. Арсений очень любит быть сукой, а Шастун вроде тоже не тихий и спокойный. На половине пути Арсений понимает, что он забыл на съёмочной площадке телефон. И это же надо было так лохануться. Он пытается вычислить, что будет выгоднее: вернуться за ним или забрать уже завтра. Но он может пропустить какой-то важный звонок, хотя, с другой стороны, там всё может быть уже закрыто, а ещё есть шанс встретить Антона. Случается самое наихудшее: Шастун стоит у двери и держит его телефон в руках. — Так и знал, что ты вернёшься, — улыбается он. У Попова есть желание нагрубить, но он понимает, что не имеет права, да и зачем? — Спасибо, — тихо говорит он вместо этого, принимая свою вещь из чужих рук, и собирается идти, но Шастун его останавливает. — Давай я тебя подвезу. Знает Арсений, чем это может закончиться: например, каким-нибудь сомнительным предложением пригласить на чай. Но он не готов не физически, ни морально. Морально особенно. Поэтому ему приходится зависнуть на несколько мгновений. Шастун тихо ждёт его решения и не давит. — Хорошо, но только привезёшь, ничего больше, — предупреждает Попов, и Антон согласно кивает. Он называет адрес. Машина у этого человека крутая, и Арсений понимает, что в такой и сексом не стыдно заняться. О чём он думает? Но сегодня точно ничего не будет. Странно, но рядом с Антоном спокойно. Они не говорят, но молчание не кажется натянутым. Шастун сосредоточен на дороге, а Арсений — на завтрашнем дне. Быстрее бы отснять всё это с Ирой. — Дашь мне свой номер? — просит под конец дороги Шастун. Арсений соглашается, потому что интересно, как дальше этот человек продолжит взаимодействие. Перед выходом Шастун хватает его за руку и тянется за поцелуем. — А с вас сегодня хватит, — обламывает его Арсений и идёт к себе, уже по дороге коря себя, что не позволил себя отпустить и исполнить желаемое.