Venenum Dulce

      «Николас Фламель — знаменитый алхимик, что участвовал в сражении против Геллерта Гриндевальда, объявился в магической Британии. Что это может значить?»       — На первой же полосе, — улыбнулся Лестрейндж. — Малышка Филоу меня не разочаровала.       На столе помимо нового выпуска Пророка, лежала записка от издательства, от Агнес:       «Добрый вечер, мистер Лестрейндж. Я посоветовалась со своим начальством и мы хотим сказать, что опубликуем данную статью. Всего Вам хорошего»       Кружка с уже холодным кофе, стояла на столе, где были разбросаны и другие маг-газеты. О Фламеле он рассказал не только Пророку, а ещё и другим, менее популярным издательствам, чтобы распространить новость ещё шире.       — Милорд будет доволен, — мужчина вышел из своего кабинета. Сейчас нужно доложить Редллу, о хорошо проделанной работе и осуществить второй этап плана.

***

      — Дракл меня дери! — Выругался алхимик, что сидел на кухне и пил чай, который приготовила Грейнджер. — Откуда они прознали, что я вернулся?       — Вы о чём, сэр? — Голос Гермионы звучал обеспокоенно.       — Да, вот, глянька, — старик протянул ей новый выпуск пророка. И она увидела. Всякие теории и фотография Николаса.       — Вы разве не использовали отвод глаз?       — Использовал конечно, но эти гады даже так всё пронюхали.       Входная дверь издала приглушённый скрип, но ахлимик и ведьма не услышали, и продолжали делиться своими мыслями и ругательствами, которые чаще исходили от Фламеля, ведь Гермиона не хотела крыть всех матом при волшебнике о котором только в книгах читала.       — Надеюсь вы не ссоритесь, — волшебник засмеялся.       — О, профессор Дамблдор, ой, сэр.       — Если вы так привыкли называть меня профессором, то так и называйте. Мне даже приятно, — Дамблдор поставил на стол пакет, который был полностью забит, но что там было внутри, не было видно.       — Надеюсь там не экзаменационные работы, которые ты должен сейчас проверить, — Николас сделал ещё один глоток горячего чая.       — Нет, что ты, — профессор улыбнулся. — Это одежда для ребят, несколько книг, и прочей всякой всячины.       — Да ты сама доброта.       — Тебе иногда стоит пить чай молча.       Фламель закатил глаза и продолжил пить свой чай, что-то бурча себе под нос. Дамблдор же посмотрел на Гермиону, которая не знала, как реагировать на перепалку двух волшебников, что были старше неё в несколько раз.       — Гермиона, можешь взять этот пакет и отнести к Рону и Гарри и разобрать, — получив кивок, Альбус отдал пакет и ведьма ушла из кухни.       — О тебе из каждого угла пищат, — начал он, садясь напротив алхимика. — В Министерстве абсолютно каждый о тебе говорит.       — Не припомню, чтобы меня фотографировали, — в голосе Николаса читалось раздражение.       — Скорее всего здесь замешан Том и его люди, — продолжил Альбус. — Несколько его «друзей» работают в Министерстве.       — Значит спокойной жизни нам не видать, — выдохнул Фламель. — Ты чего сегодня утром припёрся.       — Выходной же.       — Вообще из памяти вылетает.       Наступила тишина. Фламель и Дамблдор думали о своём, и ни одна из их мыслей им не нравилась.       Но вот Том был доволен.       — Прекрасная работа, Велкан и Абраксас, — голос источал холод, но на лице была улыбка. Реддл был ужасно доволен.       — Я заметил Дамблдора в Министерстве, — начал Малфой. — Другие говорят, что он зачастил туда.       — Да что ж он в Хогвартсе не сидит, чёртов герой.       — Может он что-то ищет? — Предположил Велкан, откинувшись на спинку кресла. — Раньше он мог только один раз в год зайти, а теперь чуть ли не каждые выходные.       — Ищет... — взгляд Тома похолодел. — Абраксас, разузнай.       — Как прикажите, Милорд.       — Так каков будет следующий шаг вашего плана, Милорд? — В отличии от Малфоя, Лестрейнджу это всё очень нравилось.       — Мне нужно, чтобы ни Дамблдора, ни Фламеля не было рядом с Поттером и его друзьями, — Реддл внимательно посмотрел на своих подчинённых. — Когда у них не будет защитников, Форд похитит рыжего и девчонку, и Гарри придётся придти ко мне.       — Ну, Альбус только по вечерам и выходным приходит к ним. Проблема — Фламель. Он то целыми днями дома.       — Именно поэтому, мне нужно, чтобы в Министерстве все заинтересовались им, позвали на встречу, что-то в этом роде. Нужно действовать пока интерес к его личности не угас.       — Мы сделаем всё, чтобы парень приполз к вам на коленях, Милорд, — добавил Лестрейндж и развернулся к выходу из кабинета Реддла.       Было бы прекрасно.       — Есть предположения, что именно ищет Дамблдор в Министерстве? — Спросил Абраксас Велкана, когда они оба были не в поле зрения Тома.       — Это может быть всё, что угодно. Может книгу или артефакт.       — Маховик времени что-ли.       Лестрейндж замер после слов Малфоя.       — Он ищет маховик времени, — он безумно улыбнулся. — Оказывается ты умный, Абраксасик.       — Тогда стоит рассказать Милорду, — Малфой проигнорировал, то как его назвали. Он хотел уже развернуться, чтобы доложить о своей догадке, но рука Лестрейнджа, что крепко легла на его плечо, заставила остановиться.       — Давай лучше я, а ты дуй в Министерство, узнать абсолютно всё.       — Только пропробуй потом хуйню, какую-то вытворить, — процедил сквозь зубы Абраксас.       — Не переживай, ты получишь свой заслуженный поцелуй от Милорда за хорошие мозги.       — Что за чепуху ты несёшь!?       — Ладно, съебись уже.       Малфой молча пошёл прочь от улыбающегося друга. Велкан улыбался и махал рукой на прощание, но как только мужчину стало не видно, он перестал улыбаться.       Прости Абраксасик, но Том пока что не должен об этом узнать.

***

      — О зверушках, — проговорила Гермиона, разглядывая книгу, что она достала из пакета.       — Шоколадные лягушки, — Рон сразу же закинул несколько себе в рот.       Пока его друзья разбирали одежду, сладости и книги, Гарри молча смотрел в окно, будто ожидал что-то там увидеть. В последнее время он слишком зациклен на своих мыслях. Том преследовал его и в прошлом и в будущем и в мыслях, снах и даже кошмарах, которых стало только больше, после их последней встречи. Они были то хорошими и даже развратными, то ужасным, где все друзья Поттера умирали на его глазах под улыбку Волдеморта.       Он хотел и в то же время не хотел — избавиться от этих мыслей. Но Том всё время возвращался, всё время заставлял Поттера задерживать дыхание и краснеть. Если в одном сне, Реддл беспощадно убивает всех, то в другом, он уже шептал грязные слова, смотря на него с нежностью. То душил, то обнимал. То убивал, то целовал. То заставлял трястись от страха, то от возбуждения. В такие моменты он себя ненавидел, хотел утопиться, когда купался, но потом снова и снова возвращался к этой мысли.       Он ведь изменился.       Жить с мыслью, что те взгляды, жесты, были настоящими, было куда проще, чем сейчас, когда ему твердят, что Том никогда не изменится. Воспоминания, где были погибшие от его или его людей рук, заставляли соглашаться со словами взрослых и друзей, но какая-то частичка души хотела просто кричать: ОН ИЗМЕНИЛСЯ!       Но всё же приходилось молчать и только в мыслях соглашаться с самим собой, а друзьям, Фламелю и Дамблдору говорить, что согласен с их мнением, что Том никогда не изменится, что он всегда останется монстром рождённым из-за Амортенции.       Ты же мне не врал?       Чуть ли не молился юный волшебник по ночам. Иногда он рыдал в подушку, чтобы друзья не увидели, но если замечали, то ответ всегда был одинаковым: «я вспомнил Сириуса и родителей». Но он давно уже не плакал из-за них. Уже давно пытался забыть, выбросить из головы фрагмент, когда Сириус попал в Арку Смерти. Он даже не знал, как выглядят его родители: Лили и Джеймс Поттеры, но в его голове была сцена их гибели, их крики, слёзы матери. Это были не его воспоминания, а Тома.       Я крестраж. Я должен буду умереть, чтобы его победить.       — Гарри, ты чего? — Гермиона подошла к нему и легонько улыбнулась.       Том точно так же улыбался?       — Ничего такого, — ответил он.       — Дружище, ты в последнее время слишком отстранился от нас, — с грустью в голосе говорил Рон.       Когда Том грустил, он был не таким.       — Простите, просто слишком много всего произошло, — прошептал он. — Никак смириться не могу, что всё что сейчас происходит — правда.       — Гарри, — нежно, будто шёлк. — Ты же знаешь, что мы с тобой в огонь и в воду. Если тебя что-то мучает, то расскажи нам, тогда тебе полегчает.       У тебя лицо измениться, когда я расскажу правду.       — Я хоть и дать каких-то супер крутых советов или умных фразочек не смогу, но если хочется порыдать, могу подставить своё плечо.       Даже если я думаю о Реддле?       — Мерлина ради, вы слишком хорошие друзья. Я вас не заслуживаю...       — Это ты слишком хорош для нас, — ответил Рон и обнял Поттера. Гермиона присоединилась к ним.       — Напоминаете меня в юношестве, — раздался позади них голос Дамблдора.       — Профессор, вы уже собираетесь уходить? — Спросила Гермиона глядя на мантию в руках старого волшебника.       — Да, мне нужно слишком много дел решить, а времени не хватает, надеюсь вы меня простите.       — Хорошей вам дороги, сэр.       Альбус задержал взгляд на Поттере, который от этого поёжился, но в глаза не смотрел. О превосходном владение Легелименцией Дамблдора, он очень хорошо знал. И желания, чтобы он понял о ком все его мысли, он не хотел.       — Встретимся в понедельник вечером, — Дамблдор вышел из дома.       У вас всегда было много дел и мало времени.       — Мне за это ещё и не платят, — гаркнул Форд, сидя в каком-то затхлом пабе, что был напротив дома, за которым следит не первые сутки.       На дворе уже была ночь, свет в окне Поттера погас.       Сладких снов, Гарри.       Несколько монет со звоном упали на стол, Генри вышел из паба и направился домой.       Поскорее бы закончить эту работу и свалить восвояси.       Форд исчез во мраке, но не Лестрейндж, который уже несколько часов пялился в окно, где иногда был виден силуэт Фламеля.       Чем же ты так заинтересовал Милорда, Гарри...?