Божество в клетке

Сегодняшняя ночь Акудзи была довольно беспокойной. Луна равнодушно светила в окно его спальни, заливая комнату холодным серебристым светом, который ложился на пол длинными призрачными полосами. После их с Фуюми прогулки в лесу Акудзи тут же лёг в постель, но сон не шёл — он ворочался с боку на бок, комкал простыни, вздыхал в подушку, пока в его голове мысли кишели, как черви, поглощающие его разум. Они копошились, извивались, прогрызали ходы в его сознании, оставляя после себя зияющие пустоты. В самом деле, как бы он ни говорил, что ему абсолютно плевать на то, кто она по происхождению, на самом деле это имело вес. Истина имела вес, имела плотность, имела способность давить на грудь, затрудняя дыхание. Да, он не стал относиться к ней хуже, даже скорее наоборот. Её откровенность, её смелость признаться в том, что она так долго скрывала, вызвали в нём уважение и ещё большее тепло. Но для него было тяжёлым осознание того, что она — дочь того, кого он всей душой ненавидел. Того, чей образ был вплавлен в его боль, в его прошлое, в самую суть его травмы. Кто был в рядах тех, кто испортил ему всю жизнь тем, что отнял единственного родного ему человека. Эндевор — имя, которое он произносил мысленно с такой ненавистью, что зубы сводило. Человек что был в одном ряде с теми героями, которые по ошибке, по халатности, по преступной небрежности убили Рейко. Которые даже не понёсли наказания, потому что система бережёт своих. Но вот теперь этот самый человек подарил ему нового, постепенно становящегося ему родным человека. Фуюми — дочь союзника убийцы, но при этом единственная, кто заставил его сердце биться иначе. Как же иронично. И больно. У Акудзи возникало множество мыслей, они роились, сталкивались, рождали новые вопросы, но почему-то в нём стало просыпаться глубокое чувство презрения и отвращения. Только направлено оно было не на Фуюми. А на её прородителя. Мысли путались, но одно он знал точно: он ненавидит героев. А теперь выяснилось, что любимый человек — дочь героя. Тот, кто сделал ей больно. Сделал больно тому, кто заботился о нём. Но в нём было и другое чувство. Чувство непонимания. Почему Фуюми всё ещё улыбается? Почему смеётся так звонко, так искренне, так заразительно? Почему может радоваться даже самым мелким прелестям этой гнилой жизни? Акудзи не мог этого понять. Её способность находить свет даже в кромешной тьме казалась ему чем-то сверхъестественным, невозможным, почти второй причудой. И не мог понять, может ли он также быть счастливым… И последнее, о чём он думал, — насколько же несправедливо он сам себя ведёт тем, что продолжает скрываться за этой маской. Он всё ещё предстаёт перед ней как Какурэ. Он всё ещё не говорит всей правды, которую она заслуживает, в отличие от неё. Она открылась ему, рискуя всем, а он… он продолжает лгать. Но может, он признается наконец во всей этой лжи? — Пока ещё не время..— подумал Акудзи про себя, пытаясь оправдаться. Слова звучали фальшиво даже в его собственной голове. Ведь он боялся. Боялся разрушить своё потенциальное счастье. Боялся, что правда раздавит те хрупкие ростки доверия, которые только начали пробиваться между ними. Как вы уже поняли, с этого момента их отношения вышли на новый уровень. Тонкая нить, связывавшая их, превратилась в канат, сплетённый из доверия и взаимного понимания. Они чаще стали проводить время друг с другом. Хотя у Фуюми было не так много свободного времени — работа в баре, учёба, визиты к родителям, — но всё же они могли видеться по глубоким вечерам пару раз в неделю. Как же не увидеться на таком красивом месте, как тот обрыв, и не рассказать друг другу что-нибудь глупое? Их встречи стали ритуалом. Тёплые летние вечера, шум леса внизу, звёзды над головой и разговоры — бесконечные, ни о чём и обо всём одновременно. В один из таких вечеров Фуюми лепетала о какой-то глупой ситуации в их группе в университете — кто-то кого-то не так понял, кто-то пошутил, кто-то обиделся, — а Какурэ стоял над ней и внезапно заметил шрам у Фуюми на голове. Маленький, почти незаметный, скрытый волосами. Он был прямо там, где прорастала красная прядка, будто сама природа отметила это место. Какурэ слегка удивился — почему именно здесь оказался шрам. Совпадение? Или что-то большее? Когда Фуюми остановилась, чтобы сделать передышку, тяжело дыша после своего эмоционального рассказа, Какурэ всё же спросил: — Юми-сэмпай, а как ты получила этот шрам на голове? — с лёгким интересом спросил Какурэ, глядя на неё. Его взгляд был мягким, но настойчивым. Фуюми слегка хныкнула, скрестив руки на груди, и в этом жесте было что-то детское, беззащитное: — Там слишком странная история! — Да ладно, я готов к этому.. — сказал Какурэ ей, положив руки ей на плечи, опираясь на них, пока он стоял над ней. Холод её тела проникал сквозь ткань, успокаивал. Фуюми замолчала ненадолго, думая, стоит ли рассказывать. Её глаза бегали по сторонам, губы кусали, пальцы теребили край одежды. Но после махнула рукой — жест смирения с неизбежным: — Кратко говоря — мне отрезала прядь одна из пациенток психбольницы 6 лет назад… А если поподробнее, то была такая ситуация: одна пациентка психбольницы по имени Айко потеряла свою семью в пожаре, и в то время я была очень похожа на её умершую дочь. Со временем она начала видеть её во мне и даже называть меня её именем. Была одна разница между мной и той девочкой — у меня были красные пряди… — с лёгким вздохом сказала Фуюми, наклонив голову вбок. У Какурэ спёрло дыхание. Воздух застрял в лёгких, отказываясь выходить. Картина, которую она описала, встала перед глазами: потерянная женщина, девочка-призрак, ножницы, страх, боль. — И поэтому… она отрезала тебе прядь и случайно оставила шрам?— с предвкушением спросил Какурэ, уже зная ответ, но желая услышать его от неё. Фуюми кивнула, и в этом кивке была целая жизнь. — А ты всё такой же догадливый, Хенси-чан… — слегка усмехнувшись, ответила Фуюми, подняв голову к небу. Звёзды отражались в её глазах, делая их бесконечными. — Как ты можешь говорить об этой истории так просто? Она ведь не всё, что могла с тобой сделать тогда… — с лёгким укором и беспокойством заявил Какурэ. В его голосе звучала неподдельная тревога, та, что прорывается, когда за человека действительно переживаешь. Фуюми вновь звонко усмехнулась, но в этой усмешке уже не было прежней лёгкости: — Такое не стоит переживаний. Да, мне нужно понять, что мне сделать, чтобы этой ситуации не происходило больше, но не зацикливаться на ней, — пожав плечами, ответила Фуюми. Но Какурэ видел. Видел, как дрогнули её губы, как напряглись плечи, как она отвела взгляд. У Фуюми была болезненная привычка — скрывать и обесценивать всё, что она чувствует. Сколько бы она ни говорила о том, что ей не больно, она всё равно порой вспоминает тот страх, что испытывала тогда. Насколько она боится стать кем-то важным для человека, который может ей навредить. Быть отчаянно желанной, нужной, необходимой для жизни, как кислород. Какурэ в этот момент замолчал. Тишина повисла между ними, тяжёлая и многозначительная. Он мог видеть, что Фуюми не всё равно. Он не был слепым. Такое не могло пройти бесследно. Такие раны оставляют шрамы не только на коже, но и на душе. Какурэ в этот момент сел рядом с ней, решив посмотреть ей в лицо. Трава была прохладной, но он не замечал. — Юми-сэмпай, не стоит ли тебе сказать правду? Я же не собираюсь тебя обвинять в чём-либо, — сказал ей Какурэ, хотя мог понять, каково это — скрывать свою боль и вину от других. Он сам делал это каждый день. Фуюми слегка отвернулась, пряча глаза, когда вновь попыталась отмахнуться: — Не беспокойся ты так… со мной действительно всё хорошо! Я действительно больше не беспокоюсь о той ситуации! — сказала Фуюми с лёгкой натянутой улыбкой. Эта улыбка не достигала глаз, висела на лице, как чужая маска. Маска, что она носит с того момента, как стала старшей дочерью семьи Тодороки. Маска, за которой прячется настоящая Фуюми — та, что боится, та, что помнит, та, что чувствует слишком глубоко, чтобы показывать это миру. Сколько же времени может понадобиться на снятие этой маски и возможно ли снять её? В любом случае Какурэ решил остановиться. Раз не хочет, то зачем заставлять? Чего он этим добьётся? Только новой боли, нового отчуждения. Какурэ в этот момент решил сменить тему, чтобы дать ей передышку: — Знаешь… у нас же со следующей недели начинаются летние каникулы… может, куда-нибудь сходим на них? — предложил ей Какурэ, и в его голосе звучала непривычная для него надежда. Фуюми немного взбодрилась от этой идеи — плечи расправились, глаза заблестели: — Почему бы и нет… каникулы, конечно, всего месяц, но мы можем парочку раз куда-нибудь сходить… — сказала Фуюми, слегка наклонив голову вбок, когда начала думать, перебирая в голове варианты. — Слушай, а ты когда-нибудь был на квесте? — спросила Фуюми его с интересом, и в её глазах заплясали озорные искорки. Какурэ приподнял бровь. Квест? Что это? Он вообще об этом не знал… В его мире существовали только лаборатория, формулы и мафия. Он с недоумением смотрел на неё, пока лишь моргал, как сова, которую внезапно вытащили на свет. Это заставило Фуюми усмехнуться, но она всё же ответила: — По твоему выражению лица ответ явно отрицательный. Уверена, такому умнику, как ты, это обязательно понравится! Квест — это развлечение, где нужно разгадывать загадки по сюжету, и если есть актёры, то они тебя жёстко пугают! — объяснила Фуюми нашему невдупленышу, жестикулируя с энтузиазмом. Идея показалась ему интересной. Загадки, головоломки, необходимость думать — это было в его стиле. Так что он кивнул: — Ааа… Давай, в целом… думаю, будет весело… — сказал Какурэ, скрестив руки на груди, но в его голосе уже звучало предвкушение. Фуюми с ехидной ухмылкой наклонилась поближе, так близко, что он чувствовал её дыхание: — Я специально выберу самый страшный, который смогу! И не против, если с нами будет Нацуо? — Да нет, в целом… почему бы и нет., — заявил Какурэ, слегка наклонив голову назад, посмотрев на яркие звёзды, усыпавшие небо. Млечный Путь стелился над ними, как дорога из света. Было интересно, что из этого выйдет. Да и к тому же у него скоро должен был быть день рождения, который он отмечать не собирался, но хотя бы мог провести хорошо время. Мысль о том, что ему исполнится 24 года, не вызывала никаких эмоций — просто очередная дата в календаре.

---

Уже на следующей неделе Фуюми написала Какурэ. Телефон завибрировал в кармане, и он достал его, чтобы прочитать сообщение: — Я забронировала нам квест по 'Ужасающему'! Думаю, это будет мега страшно, фильм этот посмотри! 👻 Акудзи сейчас был в своей форме, когда получил это сообщение. Он лежал на кровати в своей спальне, и свет экрана освещал его уставшее лицо. Уже по названию было понятно, что фильм будет страшным, и всё же решил глянуть. В конце концов, подготовка — ключ к успеху. Уже после просмотра он понял, что всё не настолько плохо — он видел кадры и похуже в своей жизни. Реальность часто бывала страшнее любого хоррора. Но это было довольно зрелищно, атмосферно, так что он ждал этого квеста с нетерпением, которое старательно скрывал даже от самого себя. Какурэ не собирался говорить о том, что 8 августа, когда они собрались идти на квест, у него был день рождения, ведь не считал это нужным. Кому какое дело до того, что он появился на свет в этот день? Ему самому было всё равно.

---

Все трое встретились на той улице, где должно было быть помещение с квестом. Утро было тёплым, солнечным, но в воздухе уже чувствовалось приближение грозы — тяжёлые тучи собирались на горизонте. — Хей, Какурэ-сан! Утро доброе. Вообще, оказывается, квест вообще в каком-то подвале, который выглядит так, будто там нас порежут! — сказал Нацуо, когда увидел приближающегося к ним Какурэ. В его голосе звучал тот особый юношеский задор, смесь страха и любопытства. Фуюми же слегка хмыкнула, пытаясь казаться храброй, но в её глазах уже читалось сомнение: — Эй, не нагнетай тут! Подвальчик правда выглядит не оч, но думаю, сойдёт… — Хехе, уверен, ты в него даже зайти побоишься, — подразнив свою любимую сестру, ответил наш Нацуо, и в его голосе звучала та особенная братская любовь, которая проявляется именно в подколах. Фуюми потянулась за тем, чтобы треснуть ему по затылку, но он ловко увернулся, пока Какурэ наблюдал за ними. А они прям дружны… хотя он не особо понимал всех прелестей отношений брата и сестры. У него никогда не было такого — только боль, только шрамы, только Ранмару. Уже вскоре они пришли к тому самому подвалу. Старое здание, обшарпанная дверь, лестница, уходящая в темноту. Фуюми явно заперёживала и встала за Какурэ, цепляясь за его рукав: — Эй… кто первый пойдёт.? — спросила Фуюми, и в её голосе звенел страх. Нацуо что-то тоже не горел желанием идти первым — он оглядывался по сторонам, ища пути к отступлению. Какурэ с лёгким вздохом решил пойти первым по тёмной лестнице вниз, когда же Фуюми и Нацуо пошли за ним, держась друг за друга. Каждая ступенька скрипела под ногами, эхо разносилось по пустому пространству. Внизу была одна единственная тёмная дверь. Войдя в которую, они увидели коридор. Свет был приглушённым, почти отсутствующим. В коридоре был стол, шкаф, куда можно было убрать вещи, а также была различная атрибутика в стиле «Ужасающего», такая как граффити с изображением клоуна, искусственная кровь на стенах, муляжи частей тела. По двум сторонам были двери, а между ними — закрытое окно, за которым угадывалась ещё более глубокая тьма. Вдруг из динамиков послышался нежный, но явно с нотками безумия в голосе, женский голос: — Добрый день, мои дорогие друзья~! Вам следует оставить все вещи в гардеробе. Обозначу правила: нельзя двигать мебель, касаться актёров или же пользоваться причудами. Надеюсь, всем понятно~? — Погодите, а актёры нас трогать могут? — с явной заинтересованностью спросил Нацуо, и в его голосе смешались страх и любопытство. В то же время голос ответил с лёгкой таинственностью, оставляя простор для воображения: — Не знаю~ Фуюми слегка взглотнула, когда они все, выполнив нужные процедуры — убрав сумки в шкаф, оставив телефоны, — стали ждать того, что произойдёт. Напряжение нарастало с каждой секундой. Внезапно свет выключился, погружая их в полную темноту, и Фуюми с Нацуо слегка вздрогнули. Какурэ начал осматриваться, его глаза привыкали к темноте, в то время как голос ответил им: — Игра начинается~! В этот момент Фуюми указала на цифровую панель возле левой двери, подсвеченную слабым красным светом, пока держалась за Нацуо: — Эй! Видимо, нам нужно понять, как открыть дверь, чтобы пройти дальше! — Ааа, понял, нам нужно подсказки искать… — с лёгким напряжением сказал Нацуо, и его голос дрожал. Атмосфера была довольно жуткая. Из динамиков доносились приглушённые звуки — то ли плач, то ли смех. Какурэ же увидел надписи на стенах и также одну фотографию на полке. Надписи были обозначены цифрами от 1 до 4, выведенными красной краской, которая в темноте казалась кровью. Надписи были такими: «Ужасно, когда ты самый живучий» (1) «Боженька так и не спас душу мою» (2) «Наша семья столь счастлива» (3) «Не всем уготована лёгкая смерть» (4) Какурэ посмотрел на фотографию и увидел картину маленькой девочки, стоящей возле гробов. Чёрно-белое изображение, старая потёртая рамка. Фотография была отмечена цифрой 8. — Эй, может, нам нужно сопоставить картинки и надписи? — предложил Какурэ, и его голос в тишине прозвучал неожиданно громко. Фуюми и Нацуо, подойдя к нему, взглянули на картинку и на надписи. Их лица были напряжены. — Похоже на это… но у нас тут только одна картина… — сказал Нацуо про себя, когда осмотрелся вокруг, пытаясь найти что-то ещё. Фуюми в свою очередь ответила: — Агась… значит, надо искать другие, верно? Какурэ слегка кивнул. Все же атмосфера создавала явные затруднения в мыслительных процессах — страх мешал сосредоточиться, отвлекал, заставлял сердце биться чаще. Фуюми с лёгкой дрожью искала возле дивана, обшаривая подушки, а Нацуо смотрел около столика, заглядывая под него. Какурэ же просматривал помещение вообщем, изучая каждую деталь. Внезапно Фуюми произнесла, и в её голосе послышалось облегчение: — Я нашла! Я нашла! — с некоторым лёгким облегчением выпалила Фуюми, доставая картинку из-под дивана, где был изображён обезображенный труп с цифрой 5. Нацуо кивнул, когда продолжил искать, а Какурэ же подошёл, чтобы взглянуть: — Хммм… думаю, тут подходит содержание 4 надписи: «Не всем уготована лёгкая смерть» — идеально. Значит, мы нашли две цифры пароля… то есть пароль пока такой — 8##5. Не думаю, что нам стоит ставить числа по порядку, никто бы так делать не стал… Уже после им пришлось продолжить поиски. Но вот, к сожалению, они оказались довольно долгими, учитывая то, как атмосфера этого места давила на них. Каждая минута казалась вечностью. Внезапно они услышали ужасно громкий стук с правой двери, будто бы кто-то пытался её выбить. Фуюми слегка визгнула от недоумения, в то время как Нацуо и Какурэ напряглись, а Нацуо так и вовсе отошёл поближе к сестре, готовый защищать её. — БАМ! БАМ! БАМ! Удары сотрясали дверь, эхо металось по комнате. Казалось, ещё немного — и дверь слетит с петель. Стук прекратился через минуту, но им явно дали намёк искать побыстрее. Адреналин бурлил в крови, руки дрожали. К счастью, они всё же смогли найти ещё две картинки — на одной окровавленный крест под номером 9, а на второй же — компания высоких жутких монстров под номером 3. Уже сопоставив все картинки, они получили код 8935. Введя его в цифровую панель, дверь с шипением открылась в тёмную комнату, где не было видно вообще ничего — чернильная тьма, непроницаемая, пугающая. Все трое явно не особо желали вступать туда, но решили взяться за руки, чтобы не потеряться. Ладони вспотели, сердца колотились. Но как только они сделали пару шагов, внезапно в комнату ворвался клоун с гримом Арта — белое лицо, чёрные глаза, жуткая улыбка — с искрящимся электрошокером, который набросился на них абсолютно молча. Все трое тут же разбежались кто куда может, и от света электрошокера они поняли, что находятся в локации кафе из того же фильма — небольшие диваны, большой стол, микроволновка, холодильник, трещины на стенах, искусственная паутина. Первым делом Арт набросился на Нацуо, дав ему по печени, от чего тот слегка корчась присел на пол, хватая ртом воздух. Какурэ пытался стоять ровно, но эффект неожиданности сработал и на нём — ведь никак по-другому мурашки на его коже не объяснишь. Они бежали по спине, по рукам, по затылку. Фуюми в этот момент резко побежала к столу и спряталась под ним, забившись в угол. Арт пошёл за Какурэ, и он попытался как-то отойти, пятиться назад, но его быстро схватили за руку и потащили к двум диванам, где был стол. Хватка была железной. В этот момент Какурэ решил покорно присесть, пока с лёгким недоумением смотрел за тем, как Арт взял за руку Нацуо и также потащил к диванам, насильно усадив рядом. Уже в этот момент Арт пошёл искать Фуюми и всё же нашёл её под столом и, хлопнув по нему, начал шипеть на неё электрошокером, издавая жуткие звуки, но Фуюми не решилась выйти. Она зажмурилась и вжалась в пол. Уже тогда Арт взял её за ногу и начал вытаскивать из-под стола, и она от этого визгнула так, что заложило уши. Нацуо с Какурэ наблюдали за этим с лёгким напряжением, но можно было признать, что это выглядело… смешно. Её ноги дрыгались, она цеплялась за ножки стола, но клоун был сильнее. Да. Уже вскоре Фуюми также оказалась за столом после этого стыдного вытаскивания из-за стола. Её лицо было красным от смущения и страха. Арт же резко включил электрошокер, направляя его на каждого из них. Искры сыпались в разные стороны, освещая его жуткий грим. Фуюми цеплялась за Какурэ, который сидел рядом с ней, впиваясь ногтями в его руку, в то время как Нацуо был на противоположном диване, потирая ушибленный бок. После Арт посветил на стол, показывая им на красные линии, которые были в форме каких-то объектов. Стало понятно, что им нужно было расставить нужные предметы по местам на столе. Арт вышел из комнаты, оставив их с микро-сердечными приступами. Дверь за ним захлопнулась. — Да что это было, чёрт возьми?! — с явным недовольством и испугом выпалила Фуюми, пытаясь отдышаться. Нацуо хватался за бок, морщась от боли: — Да тебя хотя бы просто за ногу взяли, а мне по бочине вдарили! Точно синяк останется… — Ладно, ладно, давайте побыстрее найдём все нужные объекты и расставим всё по местам… — с тяжёлым вздохом ответил Какурэ, встав из-за стола. Его сердце всё ещё колотилось, но он старался сохранять спокойствие. Квест уже явно подарил необыкновенные эмоции и обещал подарить новые — не каждый день за тобой будет бегать клоун с электрошокером. Пожалуй, стоит нам пропустить то, как они искали эти самые нужные объекты, и перейти к тому, что произошло дальше. Скажем лишь, что поиски были нервными, руки тряслись, а каждый шорох заставлял вздрагивать. Но упомянем то, что наши ребята также нашли и две монеты — старинные, потёртые, и решили оставить их с собой, сунув в карманы. Когда они расставили всё по местам — фигурки, черепа, свечи, — свет выключился, и на этих предметах люминесцентной краской проступили цифры по порядку — 6389. Они светились в темноте призрачным зелёным светом. Это был код от следующей двери. Все наши трое инвалидов — напуганные, но всё ещё держащиеся, — пошли открывать следующую дверь, ведущую в глубокую тьму. За ней они едва могли увидеть очертания того, что это была душевая комната — кафельные стены, ржавые трубы, несколько кабинок. Внезапно из динамиков послышался тот же милый безумный женский голосок, но теперь в нём звучало зловещее веселье: — Ах, не представляете, как наш дорогой друг Арт любит играть~! Особенно в прятки! Раз, два, три, четыре, пять! Арт идёт искать! Кто не спрятался, я не виноват~! Все трое вздрогнули и тут же поняли — пора прятаться, и желательно куда-нибудь подальше. Адреналин ударил в кровь с новой силой. В комнате было две душевых кабины с занавесками, две стиральные машины, старый шкаф. Резко Фуюми и Какурэ побежали в одну кабинку, а Нацуо забежал в другую. Но какая жалость, что шторка на душевой кабине была лишь у Фуюми и Какурэ, а Нацуо, сам того не зная, остался гол как сокол — его кабинка была открыта всем взглядам. С хлопком дверь открылась, и стал виден свет от электрошокера. Это Арт. Он вошёл в комнату, и его шаги эхом разносились по кафельному полу. Фуюми старалась молчать, одной рукой держась за шторку, а второй — за кофту Какурэ. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, и он чувствовал, как она дрожит. Тот же явно не был против, и ему удивительно нравился этот момент — близость, холод, её дыхание на своей шее. Но об этом, пожалуй, позже. У нас тут дела поинтереснее. Арт прошёл мимо их кабинки, и свет его электрошокера на секунду осветил шторку изнутри. Сердце Фуюми колотилось так громко, что казалось, его слышно во всей комнате. Какурэ замер, боясь пошевелиться. Рядом, в соседней кабинке, Нацуо затаил дыхание, но его силуэт был отчётливо виден сквозь отсутствующую шторку… Игра продолжалась Уже в первую минуту Нацуо был найден — только тогда он понял, что у него шторки не было. Тьма душевой комнаты скрывала его фигуру лишь до того момента, пока свет электрошокера не выхватил его силуэт, чётко видимый через пустой проём кабинки. — Да бля… — с разочарованием произнёс Нацуо, когда тут же получил новый удар в бок и был выведен обратно. Он скорчился, хватаясь за ушибленное место, но в глазах его уже плясали искры — адреналин делал своё дело. Арт намеренно шёл медленно и тяжело, его шаги эхом разносились по кафельному полу, наводя страх на ещё двоих прятавшихся. Каждый шаг приближал его к их убежищу. Резко отдёрнув шторку, он увидел наших двоих голубков, прижавшихся друг к другу в тесной кабинке. Фуюми вздрогнула с лёгким визгом, когда же Какурэ держался на месте, но ему было явно не по себе — пульс участился, дыхание стало поверхностным. Тут же перед их лицом прозвучал электрошокер, который был знаком для них — выходите по-хорошему, ребята. Искры сыпались прямо перед носом, освещая их испуганные лица. И Фуюми с Какурэ послушались и вышли. Их руки всё ещё были переплетены, и никто не спешил отпускать. В этот момент Фуюми зашла за Какурэ, прячась за его спиной, пока Арт стоял перед ними, возвышаясь, как кошмарное видение, а Нацуо был позади Арта и наблюдал за происходящим, потирая ушибленный бок. Говорить он явно не собирался и начал показывать жестами: сначала показал пальцами кружки, потом вытянул все 10 пальцев, потом указал на себя. Пару секунд они не могли понять, чего он хочет, — шок тут имел большое воздействие, мысли путались, страх застилал глаза. Уже более настойчиво Арт повторил свои действия, приближая электрошокер к их лицам. И тут Нацуо понял… — Эй… клоун, тебе монеты нужны? У нас тут есть две… — голос его дрожал, но он старался говорить уверенно. В тот же момент Арт повернулся к Нацуо и угрожающей походкой подошёл к нему, начав показывать все 10 пальцев, тряся ими перед его носом. — Ааа, так тебе 10 монет нужны, что ли??? — с лёгким недоумением спросил Нацуо, и в его голосе послышалось облегчение от того, что он наконец понял задание. Арт засветил шокером, кивнул и вышел из комнаты, оставив их в темноте. — Пиздец… ну ладно… пошли искать… — с лёгкой дрожью в голосе произнёс Нацуо, когда опять прошёл в кафе, чтобы поискать там монеты. Его шаги были неуверенными, но решительными. Фуюми же решила пойти за ним, бросив быстрый взгляд на Какурэ. Какурэ в свою очередь решил обыскать ванную, где, по логике, тоже могли быть спрятаны монеты. Он остался один в темноте, и это было даже спокойно после всей этой суматохи. Вновь пропустим поиск. Скажем лишь, что это было нервно, утомительно, но в конце концов они вернулись за стол, все монеты были у Нацуо. Он сидел, сжимая в руках десять металлических кружков, и ждал. Вот Арт вернулся, и все напряглись. Воздух в комнате сгустился. Нацуо протянул ему монеты, а Арт же в свою очередь держал ключ, поблёскивающий в свете его шокера. Нацуо попытался взять ключ, но Арт крепко держал его, не отпуская. Их взгляды встретились. Вдруг он вытянул руку, будто желая сыграть в «камень-ножницы-бумагу». Нацуо, пожав плечами, также вытянул руку, не понимая, к чему этот спектакль. Первые — ножницы. Второй раз оба вытянули камень. А в третий Нацуо показал бумагу, а Арт показал ему фак — средний палец, выразительный и неожиданный в этом контексте. Фуюми и Какурэ внутренне усмехнулись с этого, прикрывая рты руками, в то время как Нацуо пришёл в ступор, уставившись на жест клоуна. После же Арт протянул руку, и Нацуо аккуратно дал ему монеты и всё же смог забрать ключ. Металл приятно холодил ладонь. Арт указал на шкафчик в ванной и после вышел, оставив их с ключом и надеждой на скорое окончание этого испытания. Все трое в этот же момент отправились к этому шкафчику. Ноги гудели, сердца колотились, но они шли. Открыв его, они увидели сплошную Нарнию… а точнее, тёмный узкий проход, уходящий в неизвестность. Оттуда тянуло холодом и сыростью. — Эй, а кто первый пойдёт? — с лёгкой нервной усмешкой спросила Фуюми, и в её голосе звенел страх. Нацуо тут же покачал головой, отступая на шаг назад. В тот раз вновь послышался голос из динамика, сладкий и ядовитый одновременно: — А вы знали такой интересный факт, что тому, кто последний проходит по туннелю, отрезают руки и ноги~? Это всё же стало для них стимулом пойти. Никто не хотел проверять, шутка это или нет. Первым пошёл, конечно, Какурэ, его фигура быстро скрылась в темноте, дальше Фуюми, цепляясь за его руку, а потом Нацуо, оглядываясь назад. И вновь они оказались в тёмной комнате… и также вдруг включился свет, ослепив их на мгновение, и на них выпрыгнула уже девушка-клоун — та самая из второй части фильма, маленькая бледная девочка с чёрными глазами и жуткой улыбкой до ушей. Она набросилась на них с маниакальной улыбкой и безумным тоном голоса: — Ах, вы представляете, как же я вас рада видеть~! Мы определённо с вами прекрасно поладим~! Я так ждала вас! Но только вот мой друг Арт сегодня совсем не в духе~… — Да мы уже заметили… — с лёгким сарказмом ответил Нацуо, пока все трое ещё прижимались друг к другу, образуя единый живой щит. — В любом случае, у меня тут возникла одна проблемка… я потеряла свои любимые кассеты! Мне они так нужны! И мне нужно, чтобы вы их нашли! — с лёгким маниакальным капризом выпалила она, когда приближалась к ним, чуть ли не касаясь их лиц. — Ах, само собой, мы найдём твои кассеты… не переживай… — с лёгким нервным смешком ответила Фуюми, пятясь назад. В то же время актриса приблизилась к ней вплотную, так близко, что Фуюми чувствовала её дыхание: — Ах, какая милашка! Как тебя зовут? Мы определённо будем подругами! — сказала она, стоя к Фуюми так близко, что ей было не по себе, и она лишь тихо назвала своё имя, когда быстро присоединилась к парням для поиска этих кассет. В комнате было две кровати — маленькая, детская, и большая, взрослая, книжный шкаф, забитый старыми книгами, а возле маленькой кровати была повешена азбука с яркими буквами. Во время всего поиска бледная девочка не упускала момента покапризничать о том, что ей нужны её кассеты, она ходила за ними по пятам, заглядывала через плечо, вздыхала и хныкала. И в конце концов, найдя все 4 кассеты — под кроватью, в шкафу, под матрасом и в ящике стола — и отдав их ей, она усадила их на свою маленькую кроватку, которая жалобно скрипнула под их весом. — Ах, ну раз уж мы теперь с вами друзья, то вы же не скажете Арту, что я помогала вам~? А то он будет зол от этого! — выпалила с напускной жалостью она, сложив руки в молитвенном жесте. Все трое были напряжены и лишь кивнули на её заявление, боясь даже дышать. В это же момент с лёгким смехом она залезла в тот самый туннель, откуда они пришли, и исчезла в темноте. Но вот одним оставаться им было не судьба — внезапно из окна в комнате напротив них выпрыгнул Арт, с грохотом упавший на ближайшую кровать, и в этот же момент, подойдя к нашим трём обывателям, внезапно схватил Фуюми и Нацуо и потащил их за собой в другую комнату. Они отчаянно цеплялись за воздух, но тщетно. Арт игриво помахал Какурэ, которого он оставил одного в комнате, и скрылся за дверью. Какурэ остался один. Тишина давила на уши. Теперь ему нужно было найти пароль от этой двери и спасти этих двух олухов. Он взял кассеты, что остались, и начал прослушивать записи на них. Из динамиков доносились обрывки фраз, странные звуки, детский смех. И вдруг он увидел, что они пронумерованы от 1 до 4, и сразу понял, что цифры в записях — это и есть части кода. Логика включилась, отодвигая страх на второй план. Но вот, пока он слушал записи, он слышал лёгкие крики Нацуо и Фуюми из соседней комнаты, от чего ему было даже интересно, что с этими бедолагами там происходит. Он довольно быстро узнал код, сопоставив цифры с последовательностью записей, и, зайдя в комнату, начал бродить по тёмной комнате, пока не дошёл до другой — там он увидел Арта, а возле него Фуюми и Нацуо, которые… сидели в клетке. Настоящей железной клетке, как в зоопарке. Похоже, Какурэ надо было найти ключ, чтобы освободить их. И он не ошибся. Арт указал ему на стену, где было написано светящейся краской: «Ключ загадок и тайн прячется за азбукой.» Какурэ пришлось вспоминать о том, где могла находиться эта азбука, мысленно возвращаясь в предыдущую комнату. Но вдруг, вспомнив, вернулся и действительно нашёл за ней ключ — маленький, блестящий, такой желанный. Открыв клетку, оба бедолаги выползли, потирая затёкшие конечности, и из динамиков вдруг послышалось: — Ах, а не пора ли нам накрывать на стол~? Фуюми и Нацуо тяжело вздохнули, их плечи поникли от усталости: — Боже, это так выматывает… да и этот Арт, он уж слишком хорош для актёра… — потирая лоб от пота, произнёс Нацуо. Его голос звучал вымотанно, но в нём уже слышались нотки облегчения. В то же время Фуюми кивнула, соглашаясь. Какурэ лишь усмехнулся про себя, когда пошёл за ними обратно в локацию кафе, но там их ждало кое-что интересное… Арт был привязан за ноги и лежал на столе, беспомощно дрыгая конечностями, пока бледная девочка со всё той же маниакальной улыбкой держала электрошокер, нацеленный на них: — Ах, мои дорогие ребята, Арт не захотел со мной играть… но ведь вы же не бросите меня и сыграете со мной в… ДОГОНЯЛКИ~~?! — с этим выпадом она бросилась на них с электрошокером, искры летели во все стороны. В этот момент все трое с испугом побежали по разным сторонам, пока не поняли, что дверь к первой локации не открыта, и не выбежали туда. Ноги несли их сами, адреналин застилал глаза. Оказалось, это был конец квеста. Уже тогда они пообщались с актёрами уже в более дружеской манере и посмеялись вместе с ними. Арт снял маску и оказался прекрасным в плане юмора парнем, девушка-клоун тоже улыбалась уже по-человечески. Выйдя из этого исчадья ада, все трое тяжело дышали — все были потные, уставшие от бега, но довольные, счастливые, живые. Солнце встретило их тёплым светом, ветер обдувал разгорячённые лица. — Боже, ах, прекрасно мы развлекались… давно я так не бегал… — с тяжёлым вздохом и усмешкой заявил Нацуо, сгибаясь пополам, чтобы отдышаться. Фуюми оперлась подбородком на плечо Какурэ, тяжело дыша, и он чувствовал холод её тела через ткань одежды: — Эх… я вся вспотела, божечки… но признаюсь, это было весело. — с уставшим смешком ответила Фуюми, когда, выпрямившись, спросила у Какурэ, который был тише всех: — Ах, в тебе как, Хенси-чан? Ты-то у нас, видно, самый смелый. — сказала Фуюми с лёгким поддразниванием, толкая его в плечо. Какурэ же вздохнул, но продолжил идти рядом с ними, чувствуя странную лёгкость во всём теле: — Ну, в целом… было довольно напряжённо, но мне… понравилось. Это были довольно яркие эмоции… думаю, это первый день рождения, который мне запомнится… — произнёс он, и эти слова вырвались прежде, чем он успел подумать. Фуюми и Нацуо явно пришли в шок от его слов. Их лица вытянулись, глаза расширились. Как он вообще мог им не сказать, что у него сегодня был день рождения? — Эй, Хенси-чан, тебе бы стоило сказать, что у тебя день рождения! Мы бы тебе хотя бы подарок приготовили.! — выпалила Фуюми, и в её голосе звучала искренняя обида. Какурэ слегка покачал головой, его светлые волосы колыхнулись на ветру: — Мне не нужны подарки… этот день уже достаточно хороший. — сказал он, и это была чистая правда. Этот день был лучшим за многие годы. — Но всё же я не могу оставить именинника без презента! В таком случае давайте хотя бы перекусим где-нибудь вместе, а я за тебя счёт оплачу? — Фуюми явно искала способ, как бы не оставить его без подарка. В её глазах горела решимость. А мог ли он ей отказать? Глядя в эти голубые глаза, такие тёплые, такие живые, он понял, что не может. — Хорошо, Юми-сэмпай… — Ну и отлично! Так давайте отметим эту победу! — приободрённо заявил Нацуо, обхватив плечо Какурэ в дружеском жесте, прижимая к себе. Впервые к нему кто-то относился по-особенному в день рождения… Впервые кто-то хотел сделать этот день для него особенным. Это чувство было таким тёплым, таким непривычным, что у Какурэ защипало в глазах, но он быстро списал это на ветер.

---

В эту ночь Акудзи уже не мог легко уснуть. Он ворочался с боку на бок, комкал простыни, вздыхал в подушку. Почему же? К нему навязчиво приходили воспоминания с того квеста. А что там было такого особенного? То, как Фуюми цеплялась за него, пока боялась. Её пальцы, впивающиеся в его руку, её дыхание на его шее, её холод, прижатый к нему в тесной душевой кабинке. Он не мог понять, почему ему это так понравилось. Да, ему также было не по себе от того, что она в принципе боялась, но то, как она цеплялась за него… было таким приятным чувством… он хотел когда-нибудь ощутить это снова. Это желание пульсировало в нём, как живое. Возможно, он не до конца может понимать свои желания. Он сам не может себя понять. Слишком долго он был один, слишком долго его единственными спутниками были формулы и реакции. В конце концов он до сих пор не может понять, что в тот момент он ощущал себя опорой для кого-то близкого. Ощущал свою нужность. Впервые за столько лет. Впервые за столько лет он почувствовал, что он кому-то нужен. Не как поставщик лекарств, не как наследник мафии, не как инструмент. А просто как человек. Как Какурэ. Как тот, кто может защитить, поддержать, быть рядом. И это чувство было самым ценным подарком, который он мог получить в свой день рождения. Даже если сам ещё не до конца осознавал это. За окном светила луна, та же самая, что светила им на обрыве. Звёзды мерцали в бесконечности, и где-то в городе, в своей постели, возможно, Фуюми тоже не спала, думая о сегодняшнем дне. О клоунах, о страхе, о смехе и о том тихом парне со светлыми волосами, который оказался смелее всех. Акудзи закрыл глаза, и в темноте перед ним снова возникло её лицо, её улыбка, её глаза. И с этим образом он наконец провалился в сон.