Божество в клетке

Настал же судный день, день тихого, бескровного, но оттого не менее жестокого суда. Ведь сегодня Фуюми решила окончательно устранить особо важную для неё угрозу — не физически, но дискредитировать и вывести из игры. Её собственные руки не будут запачканы в крови, но её совесть, уже отягощённая ложью и манипуляциями, возможно, ещё долго не оставит её в покое, терзая призраками того, чем она вынуждена становиться. Она досконально знала распорядок: сегодня Бунсеки Занкоку, этот живой детектор лжи и холодного анализа, должен был остаться в своём кабинете для тщательной проверки всех бумаг, накопившихся за последнюю, особенно напряжённую неделю. И он также был предпоследней, высшей ступенью власти, кто должен был одобрить детальный план на следующий месяц по убийствам героев, прежде чем это сделает сам Акудзи. Эта ступень, казавшаяся столь устойчивой и незыблемой, окажется сегодня хлипкой и предательски скользкой, и рухнет под весом подстроенного «несчастного случая». Сейчас Фуюми находилась вместе с Саимин и Васурай — они только что вернулись после поверхностной, но необходимой проверки дел в одном из подконтрольных казино. Фуюми с лёгким, показным усталым вздохом позволила себе снять и реальную маску и на на миг также «снять другую маску» обыденной усталости, зная, что следующие её шаги отнимут колоссальное количество нервной и физической энергии. С лёгкой, приободряющей улыбкой, обращённой к подругам (если их можно было так назвать), она предложила: — Может, перекусим? А то я такая голодная… — сказала Фуюми, изображая обычный голод после работы. Саимин одобрительно кивнула, её глаза блеснули при мысли о еде. — Абсолютно согласна, сестрёнка, уже три часа не ела. Не порядок. Хочу чего-нибудь острого, — Саимин, как владелица ментальной причуды, требовавшей огромных затрат энергии, действительно потребляла очень много пищи. Васурай, более сдержанная, но также тратившая силы на контроль и наблюдение, лишь молча кивнула в знак согласия. Идя позади своих соратниц по коридору, Фуюми на долю секунды, используя момент, когда их взгляды были направлены вперёд, позволила чёрной, полупрозрачной материи выскользнуть из тени за её спиной. Одновременно в её животе громко, почти болезненно урчало — от голода, от стресса, от адреналина. Фуюми лишь внутренне, железной волной успокоила себя: Всё будет хорошо. Всё идёт по плану. Нужно лишь позже выпить успокоительное — чем спокойнее владелец, тем осознаннее, точнее и незаметнее работает его Тень. Наша дорогая, верная Тень, словно призрачная удлинённая рука своей хозяйки, бесшумно скользнула по тёмным углам, преодолевая этот мучительный лабиринт коридоров и укромных мест, прежде чем достигла замаскированного щитка с проводкой в стене, расположенного как раз рядом с кабинетом Бунсеки. В эту же секунду её эфемерные, но цепкие «пальцы» принялись за работу: она начала дёргать, перетирать и ослаблять ключевые провода — аккуратно, чтобы самой не пострадать от удара током, но с достаточной силой, чтобы уже через пару минут изоляция была нарушена, и проводка начала бы искрить, создавая опасную и заметную неполадку. Уже через несколько минут Тень вдруг уловила чьи-то приближающиеся шаги вдалеке и тут же, как испуганная ящерица, растворилась в ближайшей щели в стене, слившись с бетоном, — лишь бы не нашли. Если её обнаружат, пусть даже в таком неосязаемом виде, это будет крахом не только плана, но, возможно, и всей жизни Фуюми. Ведь Тень, даже будучи лишь силой, была её неотъемлемой частью, её отражением, и её узнаваемость была огромным риском. Но к счастью, её не обнаружили. Потому что в этот момент раздалось громкое, пискливое, тревожное искрение. Достаточно громкое, чтобы привлечь внимание даже из-за закрытой двери. Достаточное для отвлечения. И ошибки не было — Бунсеки, чей слух был насторожен всегда, в тот же миг вышел из своего кабинета, его лицо выражало настороженное недоумение. — Что происходит.? — спросил он, увидев, как к щитку уже подходил Сэнган Хикару, привлечённый тем же шумом. — Тут провода искрятся, — констатировал Сэнган, щурясь на дымок и вспышки. — Думаю, нам нужно что-нибудь срочно сделать, а то не дай бог что произойдёт… Всё же рядом твоя комната с документами. — Верно, — отчеканил Бунсеки. — Сходи за инструментами, они в соседней комнате. А я пока посмотрю, что не так. — Он заглянул в щиток, и его аналитический ум тут же начал работать: выглядело как простая, случайная изношенность, но… почему именно сейчас? Почему в этот день, когда у него столько важных бумаг? Бунсеки лишь раздражённо, с досадой вздохнул, когда Сэнган уже возвращался с ящиком инструментов. За всё это время прошло лишь три короткие минуты. Как вы думаете, что может успеть произойти за три минуты в мире, где решают судьбы? Многое. Ведь как только Бунсеки вместе с Сэнганом склонились над проводами, начав вмешиваться в эту сложную систему проводов и механизмов, они услышали приглушённый, но отчётливый взрыв из-за двери кабинета Бунсеки. Дверь, прочная и тяжёлая, была практически выбита ударной волной, и из проёма вырвались яркие, жадные языки пламени, окрашивая стены в оранжево-красные отблески. Внутри пылал смертоносный, быстро распространяющийся пожар. Жар ощущался даже на таком расстоянии. Оба мужчины замерли в шоке… Чего?.. Как такое могло…? Нет, у них не было времени на раздумья! Им срочно нужно было потушить пожар, пока не сгорели все документы, все доказательства, все планы! — Срочно! — крикнул Бунсеки, его обычно бесстрастный голос дрогнул от тревоги пока тот говорил в рацию. — Придите, кто-нибудь из тех, кто сможет пройти через пожар, к моему кабинету! Ситуация экстренная! — В первую очередь нужно было активировать аварийный рычаг внутри самой комнаты — тот был установлен для автоматического тушения в случае срабатывания механизма самоуничтожения. Но вот причуды анализа текста или рентгеновского зрения, очевидно, были бесполезны против всепоглощающего огня. Этот отчаянный зов, отражённый рацией, донёсся и до нашей маленькой компании — Фуюми, Саимин и Васурай, сидевших не так уж далеко. — Пожар? — с лёгким, почти развлекательным интересом произнесла Саимин. — Неужто к нам кто-то пытался проникнуть и где-то напортачил? Фуюми же, услышав это, тут же вскочила с места — её сердце заколотилось, но не от страха, а от холодного удовлетворения: план сработал. Она знала, её Тень уже должна быть рядом, задача выполнена. Нужно поспешить, чтобы закрепить успех и сыграть свою роль. — У меня как раз ледяная причуда! — уверенно, с решимостью в голосе заявила Фуюми. — Я смогу потушить пожар или хотя бы пробиться к рычагу! Не теряя ни секунды, она сорвалась с места и побежала в сторону кабинета Бунсеки, оставив Саимин и Васурай сидеть за столом — их причуды ровно никак не могли помочь в такой ситуации. Но вот какую внезапную, самоотверженную доблесть проявила наша, казалось бы, хрупкая Фуюми — этот порыв едва ли прошёл мимо внимательных, оценивающих глаз такой, как Васурай. Уже когда Фуюми оказалась одна в пустом боковом коридоре, она увидела свою Тень, выплывающую из темноты навстречу. Та ей едва заметно, но утвердительно кивнула — знак, что всё сделано. Фуюми позволила себе лёгкую, короткую улыбку облегчения, прежде чем Тень мягко растворилась, вновь войдя в её тело в пассивное, невидимое состояние. Фуюми бежала быстро, её ноги, ещё не до конца окрепшие, горели от непривычной нагрузки, но она знала, что кабинет Бунсеки, хоть и относительно далеко, она успеет достичь за пару минут. И к её «радости», когда она подбежала к месту происшествия, там уже был Мизуруи, только что подоспевший на крики в рацию. Причина его появления была очевидна — его способность регенерировать конечности и ткани даже после тяжёлых ожогов делала его одним из немногих, кто мог рискнуть войти в огонь. Бунсеки, стоявший рядом, был явно встревожен как никогда: по его бледному, обычно невозмутимому лицу струился пот, а во взгляде читалась не просто тревога, а нечто большее — потрясение от внезапной, неконтролируемой неизвестности. — Ох, Мизуруи-сан, пошли! — Фуюми тут же, не раздумывая, схватила его за руку, и они оба, заслонившись от первого жара руками, шагнули в пекло кабинета. Стол Бунсеки, как она и рассчитывала, был дальше всего от эпицентра «взрыва» — так что часть бумаг на нём была лишь опалена, наполовину цела. Мизуруи, войдя в пламя, лёгко застонал от боли — ожоги мгновенно проявились на его коже, но он шёл сбоку от Фуюми, пытаясь своим телом заслонить её от самых яростных языков огня, пока она, сосредоточившись, начала вызывать лёд. Стены, пол, горящие обломки стали покрываться хрустящим, шипящим слоем инея и льда, который тут же таял, но гасил пламя, прокладывая им путь. Уже начав кашлять от едкого, чёрного дыма, заполнявшего лёгкие, они, к счастью, нащупали и добрались до аварийного рычага. Мизуруи, стиснув зубы от боли, в миг дёрнул его вниз. Из скрытых в потолке распылителей хлынула белая, пенная тушащая смесь, окутывая комнату и окончательно подавляя огонь. Силы оставили Мизуруи, и он рухнул на залитый пеной пол, ощущая жгучую боль от ожогов, но его тело уже начинало медленно, мучительно регенерировать. Фуюми опустилась рядом с ним на колени, её руки, холодные от использования причуды, легли на его обожжённые плечи, пытаясь хоть немного остудить кожу, пока шёл процесс исцеления. Бунсеки и Сэнган лишь отдалённо, сквозь пелену пены и дыма, наблюдали за этой сценой, прежде чем Сэнган, опомнившись, поторопился к ним на помощь. — С вами всё хорошо? Вы молодцы… что остановили пожар. Жаль, конечно, что часть документов сгорела… — голос Сэнгана прозвучал приглушённо, сквозь лёгкий кашель от остатков дыма. Он смотрел на Фуюми и Мизуруи, сидящих на полу среди обгорелых обломков и белой пены от системы тушения. — Ага… но только вот что произошло? К нам кто-то проник? — с искренним беспокойством спросил Мизуруи, пока его кожа на плечах и руках медленно, с тихим шипением, регенерировала, затягивая страшные красные волдыри. Фуюми, сидя рядом, с таким же, но тщательно наигранным беспокойством, смотрела на Сэнгана, её широко раскрытые за стёклами очков глаза словно искали ответа и утешения. Все же система самоуничтожения срабатывала в случае, если датчики появления, встроенные в стены, фиксировали движение объекта без характерных чернил тату — метки члена организации. Сэнган, потирая виски, с лёгким, усталым вздохом ответил: — Ситуация странная — мы с Бунсеки заметили, что провода в коридоре износились, а как только начали их перебирать, чтобы осмотреть, так всё и взорвалось здесь, — с лёгким недоумением в голосе произнёс Сэнган, едва ли понимая истинную причину произошедшего. Ведь в комнате не было следов постороннего присутствия, из-за того что здесь не было кусков мяса разорванного человека, а значит, теоретически, сюда никто не входил для диверсии. — То есть, ты думаешь, что взрыв был вызван связью с проводами в коридоре? — переспросила Фуюми, придав своему голосу задумчивую, аналитическую нотку. Она поправила очки двумя пальцами, аккуратно сдвигая их на переносице. — Может, действительно… просто оказалось замыкание, которое перешло и сюда и активировало систему самоуничтожения… — продолжала она, вставая и помогая Сэнгану поддержать Мизуруи, чтобы тот мог подняться. Её движения были осторожными, почти сестринскими. Бунсеки, стоявший чуть поодаль, с каменным лицом наблюдал за всей сценой, но его ум работал с бешеной скоростью. Сейчас, в момент шока и неразберихи, он едва ли сосредотачивался на своих личных подозрениях к Фуюми — его аналитический инстинкт сканировал саму ситуацию, ища изъяны в этой слишком удобной, но как казалось единственно правдивой версии. — Судя по всему, похоже на это… — неохотно согласился Бунсеки, пожимая плечами. — Это странно, но раньше система самоуничтожения ни разу не была активирована, так что… технически, всё может быть. Вдалеке, из конца коридора, внезапно послышался отчаянный, тревожный крик. Это был голос Акудзи, который в удивительно короткий срок сумел добраться сюда, несомненно, при помощи мгновенного перемещения Тобиваты. — Что здесь происходит…? — его голос, обычно сдержанный, сейчас звучал сдавленно от ужаса. Он заглянул внутрь выгоревшего кабинета, и его взгляд сразу же выхватил из пелены дыма и пены две фигуры — Фуюми и Мизуруи, явно принимавших участие в тушении. Его лицо моментально побледнело, потеряв все краски. Он почти вбежал внутрь, подбежав к ним обоим, чтобы в первую очередь проверить их состояние. Да, всё же в большей мере его глаза, полные паники, выискивали малейшую царапину на Фуюми, но и страшные, свежие ожоги на коже Мизуруи также вызвали у него волну тревоги и вины. — Вы… достойно поступили… молодцы… — тихо, с трудом выдавил из себя Акудзи, когда его рука сначала опустилась на голову Фуюми, лёгко, дрожаще погладив её волосы, а затем, почти с такой же нежностью, коснулась и головы Мизуруи. Те посмотрели друг на друга, и на их усталых, закопчённых лицах появились слабые, но искренние улыбки — главное, что они всё сделали, предотвратили худшее. Акудзи же, сделав шаг назад, подошёл к обгорелому, покрытому пеной и пеплом столу. Бунсеки, видя это, также молча приблизился, чтобы совместно оценить ущерб. Их взгляды упали на частично уцелевший, но в нескольких местах явно подпалённый документ — тот самый, что содержал план их дальнейших убийств на следующий месяц. — Видимо, был задет краем пожара… ничего страшного, я всё помню, перепечатаем, — с досадливым разочарованием произнёс Акудзи, его пальцы осторожно перевернули хрупкий лист. В этот же момент он снова обернулся к Фуюми и Мизуруи, а Бунсеки продолжил молча осматривать документ. Его острый взгляд заметил лёгкую, странноватую неравномерность подпалин, но он решил пока не акцентировать на этом внимание — ведь огонь, по своей природе, стихия неконтролируемая и непредсказуемая, не так ли? Хотя в глубине души этот вопрос уже начал грызть его. Вновь, уже для Акудзи, наши «герои» пересказали всё, что произошло, со слов Сэнгана. Акудзи слушал, слегка наклонив голову, и лишь лёгко, с каким-то невысказанным недоверием, вздохнул в конце. — Это всё как-то странно… действительно ли система самоуничтожения могла быть связана с теми проводами? Те ведь от обычного освещения… — Но вроде как они там в одном месте переплетаются с силовыми линиями, — ответил Сэнган. — Может, тот провод заискрился именно в узле, и пошла цепная реакция… — В этот момент к месту происшествия успели подойти и другие члены мафии, привлечённые шумом и сообщением по рации о пожаре. Их лица выражали любопытство и беспокойство. — Нам следует детально обсудить это на экстренном собрании, и сегодня же, — с явной, командной строгостью в голосе заявил Акудзи, уже отходя от стола и отряхивая пепел с рукава. И сам он, теперь без пелены первоначальной тревоги, вновь бросил взгляд на документ — всё же и ему, при более внимательном рассмотрении, эта подпаленность показалась неестественной, особенно учитывая, что версию о случайном замыкании в переплетённых проводах он, в отличие от некоторых, внутренне не принимал на веру. Все же он также решил подойти и к тем самым стенам, где был эпицентр тех самых веществ, что и вызывали самоуничтожения. От взрыва стены были полностью обнажены, и все таинсвенные механизмы этого места были открыты каждому. Только вот одно главное смущало Акудзи — если взрыв был вызван системой самоуничтожения, почему лишь часть капиляров в стенах была повреждена? Не должны ли были они все разорваться в клочья по цепной реакций? Эти вопросы внутренне тревожили Акудзи, но он решил пока оставить их, до начала встречи. Уже за час до назначенного собрания наша небольшая, но влиятельная компания — Саимин, Васурай, Низоу, Докурен и Фуюми — собралась в одной из гостиных. — Странно это всё, — начал Низоу, скрестив руки на груди в своей обычной закрытой позе. Он изучал фотографии сгоревшего кабинета, которые успели сделать. — Но если виной всему провода — так провода. Менять проводку и всю конструкцию защиты нужно, и срочно. Васурай же, её взгляд скользнул по снимку стола, слегка приподняла бровь, заметив странный узор на документе. — А чего документ-то так… странно подпален? — произнесла она с лёгким скепсисом. — Огонь так не горит, не такими аккуратными островками. — Её голос звучал с особой, почти профессиональной уверенностью человека, привыкшего замечать детали. — А ты-то знаешь, как огонь «точно» горит? — с лёгкой усмешкой, но спокойным тоном парировала Докурен, выпуская струйку дыма. — Да, выглядит странновато, но, по-твоему, откуда ещё могла взяться такая подпаленность, если не от пожара? Фуюми же в это время лежала в глубоком кресле, откинувшись на спинку, будто бы полностью обессиленная. Все же заболевание Виллебранда никуда ни исчезло. Она прижимала к носу ватку, смоченную в чём-то охлаждающем, — после колоссального напряжения и использования причуды у неё действительно подскочило давление, что было вполне ожидаемо, от чего пошла кровь из носа. Так что вряд ли наша дорогая Юми будет принимать активное, аргументированное участие в предстоящем обсуждении. Но, определённо, можно сказать, что её активное вмешательство сейчас и не понадобилось бы — семена сомнения уже были посеяны, и теперь они начинали прорастать сами, в умах тех, кто был готов сомневаться.