Заключённый в объятиях

POV Kate

Елена... Её имя всегда вызывало во мне странный, почти иррациональный страх. Ходили о ней самые дикие слухи, и я до сих пор не знаю, какой из них правдив, а какой – вымысел. Девушка она была на редкость серьёзная, а порой, под покровом ночи, собиралась и бесшумно исчезала. Моё окно, словно немой свидетель, смотрело прямо на её дом, и нередко, когда бессонница держала меня в своих объятиях, я видела, как её фигура мелькает в свете фонарей, собираясь в путь и растворяясь в темноте. Самым странным для меня было то, что Елена, кажется, никогда не улыбалась. Её голос был до ужаса холоден, а глаза – стальные, цвета хвойного леса, но в то же время способные испепелить одним своим взглядом. И вот теперь, в это самое утро, я очнулась в её доме. В её кровати, той самой, что она мне, как ни странно, преподнесла. Время уже перевалило за семь, но вновь погрузиться в сон не получалось. Мои мысли витали вокруг блондинки, что сейчас спала за стеной. Собравшись с духом, я решила: приму прохладный душ, а после приготовлю завтрак. Это станет моей благодарностью. Встав с кровати, я направилась к шкафу, что возвышался прямо напротив, справа. Мои руки скользнули за чистым полотенцем, а затем – к совершенно новому, даже не распечатанному белью. Странно. Взяв пару вещей – черные широкие спортивные штаны и красную свободную футболку с какой-то непонятной надписью – я приготовилась к водным процедурам. Слишком много вопросов роилось в моей голове. Разве нормальный человек станет оборудовать отдельный шкаф с абсолютно новым нижним бельем и таким изобилием одежды на любой вкус? Либо у неё кто-то частенько бывает… Но эту мысль я тут же отбросила. Не моё это дело, решила я. Тихонько приоткрыв дверь, я бесшумно ступила в душевую кабинку. Стены были выложены темным кафелем, создавая ощущение уюта и стиля. Дизайн был по-настоящему красивым, подтверждая безупречный вкус хозяйки. Скинув с себя вчерашнюю ночнушку и нижнее бельё, я принялась настраивать воду. Первые струи были прохладными, но не леденящими, лишь слегка бодрящими. Затем я шагнула под душ. Крупные капли мгновенно намочили мои волосы, и всё тело ощутило приятную прохладу. Я взяла шампунь, выдавила немного на ладонь – и резкий цитрусовый аромат тут же ударил в нос, наполняя ванную свежестью. Массирующими движениями я намыливала голову, ощущая, как густая пена покрывает волосы, а затем тщательно смывала её. Взяв кусок мыла, я прошлась им по телу, смывая усталость, и, ополоснувшись, собрала влажные волосы одним из полотенец. Другим полотенцем я принялась вытирать тело. Одевшись, я вышла из душевой и вернулась в комнату. Сняв полотенце с головы, я продолжила им же осторожно просушивать волосы. Время было почти восемь. Закончив со всеми приготовлениями к девяти, я вышла из комнаты, повернула налево и пошла прямо. Передо мной предстала огромная гостиная, а затем, завернув направо и пройдя немного вперёд, а потом снова налево, я наконец отыскала кухню. К слову, она тоже оказалась весьма просторной. Я и подумать не могла, что эта квартира настолько велика. Открыв холодильник, я обнаружила целое собрание алкоголя. Много алкоголя, слишком много. Хмыкнув, я всё же нашла то, что искала для завтрака: пару яиц, пачку бекона и два спелых авокадо. К счастью, я быстро сориентировалась среди полок, несмотря на их содержимое. Вспомнив о своём телефоне, я вернулась в комнату, забрала его и уже на кухне поставила на воспроизведение «Wicked game single edit». Под эти знакомые аккорды я и приступила к готовке. Первым делом я поставила турку на плиту. Молотый кофе, его терпкий, земляной аромат, мгновенно наполнил пространство, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. Это мой любимый способ начать день – с этого насыщенного, бодрящего запаха. Затем принялась за бекон. Разогрев сковороду, добавила совсем чуть-чуть масла, и вот уже первые полоски бекона зашкварчали, издавая тот самый узнаваемый звук, который неразрывно ассоциируется с уютным завтраком. Я люблю, когда он становится золотистым и хрустящим, поэтому старалась не пережарить. Пока бекон томился на сковороде, я тихонько напевала мелодию себе под нос. Рядом с беконом я освободила место для яиц. Аккуратно разбивала каждое, стараясь, чтобы желток оставался целым и ярким. Белок начинал сворачиваться, создавая воздушные, кружевные края. Солила, перчила – такой простой, но важный штрих. Пока всё это шипело и жарилось, я взяла спелое авокадо. Оно было идеально мягким на ощупь. Разрезала его пополам, вынула крупную косточку и аккуратно ложкой достала нежную зеленую мякоть, нарезая её тонкими ломтиками. Его сливочная текстура и свежий вкус идеально дополнят горячий завтрак. Кофе был уже готов – густой, темный, с тонкой пенкой. Разлила его по двум чашкам, и его аромат стал ещё более явным, обволакивающим. Наконец, всё было готово. Я выложила на тарелки хрустящий бекон, идеально приготовленные яйца и ломтики авокадо. Сверху присыпала немного свежемолотого перца. Поставив всё на стол, я осторожно взяла хлебницу и установила её посредине, проделывая ту же нехитрую махинацию со столовыми приборами, раскладывая их уже рядом с тарелками. Сейчас я ощущала себя на удивление хорошо, но где-то глубоко внутри таилось знание: скоро я вернусь в суровую реальность. Поникнув в своих мыслях, я даже не заметила, как она появилась. С растрёпанными после сна волосами, и почти рядом с моим лицом просвистел клинок. Взвизгнув, я инстинктивно закрыла глаза. А она, спокойно, словно ничего не произошло, произнесла: — Вот тебе и доброе утро. Извини, я вообще забыла, что ты тут, и подумала, что кто-то проник в мою квартиру. Было, если честно, немного шумно, — проговорила она своим хриплым и сонным голосом. Я тяжело сглотнула и наконец осмелилась открыть глаза. Обернулась назад, и увидела, что клинок идеально вошёл в дверцу шкафчика. — Д... Доброе утро, — выдавила я из себя спустя пару минут. Страх. Чистый, липкий страх пронзил меня. Я чуть не отправилась в мир иной. Моё тело будто парализовало, не позволяя двинуться. Руки сами потянулись к телефону, я выключила музыку, и в наступившей тишине медленно повернулась к блондинке. Она пристально смотрела на меня, а затем, словно ничего не замечая, начала свою речь: — Можешь подождать? Я сейчас умоюсь, и мы можем покушать, но ты можешь и одна поесть, если хочешь, — её голос всё ещё был хриплым, и только сейчас я заметила, что она была в той же одежде, что и вчера. — Да, конечно. Буду ждать, — выпалила я. Она лишь коротко кивнула и направилась в сторону душевой. Я облегчённо выдохнула. Не знаю, что творилось вокруг, но рядом с ней мне стало до жути напряжённо. Особенно после этого ножа, или что это было, который, кажется, был предназначен мне. Собрав себя в руки, я села за стол и сделала глоток кофе. Он был слишком хорош, чтобы сейчас переживать. Телефон завибрировал, это было уведомление от матери. «Дрянная девчонка, куда ты ушла? Почему тебя нету? С кем, мать твою, ты развлекаешься? Чтобы была дома, а иначе окажешься на улице». Не самое приятное зрелище с утра. Я просто проигнорировала её. Наши отношения были ужасны. После смерти моего отца, всё кардинально изменилось в худшую сторону. В начале все было хорошо, но с каждым возрастом взросление, а именно последние пять лет. Посыпались оскорбления в мою сторону, а порой доходило и до рукоприкладства. Конечно, я ничего не могла сделать, ведь Элеонор – моя мать. Хотя... Чего мне ждать? Мне уже двадцать два, вот только идти некуда... Машину водить я до сих пор боюсь, ведь именно в автокатастрофе папа и умер. Деньги, вроде, не проблема, но одной быть совсем не хочется. Слишком душит эта пустота. — Ты вновь поникла, Кейт Бишоп. — Я вздрогнула, а Елена тем временем подошла ко мне и села напротив за столом. — Извините, я тут немного похозяйничала, — неуверенно проговорила я. — Я могу ещё разогреть еду, если вы хотите. — Не стоит. Всё в порядке, и так сойдёт. Это ведь по моей вине остыло. Приятного аппетита, Кейт Бишоп, — сказала блондинка. Её голос был мягче, а глаза так и веяли чем-то тёплым… — Благодарю. Вам тоже приятного аппетита, — ответила я. В ответ услышала тихое «спасибо», и мы приступили к трапезе. За столом мы не разговаривали. Мне было от этого некомфортно и напряжённо. Когда мы поели, я начала убирать со стола всё на свои места, а посуда аккуратно складывалась в раковину. Я хотела пойти мыть её, но Елена опередила меня и сама приступила к мытью. — Что вы, я могу сама помыть посуду, — тихо прошептала я, а она то ли усмехнулась, то ли улыбнулась и ответила: — Ты и так приготовила завтрак. Я тоже могу убираться, это так, просто говорю тебе. А ещё, обращайся ко мне на «ты», взрослые люди всё-таки. — сказала Елена, а я продолжала стоять и смотреть на её спину. Она переоделась. Теперь на ней были чёрная майка и свободные штаны. На лопатках виднелись шрамы, а затем я заметила их и на руках. — Сколько вам... То есть тебе лет? Если, конечно, не секрет, — решилась я спросить. — Мне... Хм, мне тридцать пять, — просто ответила она. — Ого... На тринадцать лет старше меня... — Я была удивлена, ведь она совсем не выглядела на свой возраст. Слишком молода, в самом расцвете сил. — А что такое? Слишком старая? Или старо выгляжу? — Зеленоглазая закончила мыть посуду и, повернувшись ко мне, фыркнула: — Что вы, извините меня. Вы, ой, то есть ты очень хорошо выглядишь. Слишком молодо, — Я тяжело сглотнула и непроизвольно шагнула назад. — Да расслабься, я шучу ведь, — усмехнувшись, она повернулась и с лёгкостью вынула клинок из дверцы шкафа, оставив на ней заметный след. — Я, если ты позволишь, возьму свои вещи, а эти позже занесу к тебе, — сказала я, направляясь в комнату. Взяв свою одежду, я прошла в гостиную. Елена сидела там, уткнувшись в телефон. — Спасибо большое, что позаботилась обо мне, — с теплой улыбкой проговорила я, но она была до жути серьёзной, и в ответ я услышала: — К счастью или к сожалению, ты остаёшься со мной. Навсегда, — сказала она, а я застыла в ступоре. — В смысле? — спросила я. Моя улыбка сползла с лица. — Знаешь, я только что связалась с твоей мамой, а она сказала, что очень устала от тебя. Сказала забрать тебя себе. В ответ я ей предложила деньги, а она сказала, что не нуждается в них. — Эти слова я прокручивала в голове, каждое слово, а затем целое словосочетание. Мне не верилось, но тут же пришло уведомление на мой телефон: «Возвращайся домой и забирай свои манатки. Я уже всё собрала, можешь быть свободна». — Нет... Это ведь шутка, правда? — Мои вещи выпали из рук, а сама я, со слезами на глазах, рванула по длинным коридорам. Выйдя в подъезд, я побежала к двери и выскочила на улицу. Переходя дорогу, меня чуть не сбила машина, но я благополучно оказалась у себя. Со всех ног бежала на третий этаж, а моя дверь в квартиру была распахнута. Там лежало несколько багажей и все мои остальные вещи. — Нет, мама. Пожалуйста, не надо, — я начала рыдать, входя в квартиру. — Это больше не твой дом. Оставайся у той, с кем ты сегодня была, — холодно проговорила Элеонор, а затем из комнаты вышел какой-то мужчина. — Это Джек, мой новый возлюбленный. Тут он будет жить со своим сыном, — в моих глазах потемнело, и я отшатнулась назад. Но сзади меня кто-то схватил и притянул к себе. — Потише, малышка, — холодный голос Елены вернул меня в реальность. — Отдайте мне все документы, чтобы в будущем у меня не было проблем, — холодно проговорила Елена, и Элеонор безропотно протянула папку. Я всё ещё пыталась переварить всё, что только что случилось. — И да, все фото твоего отца, которые ты хранила, я сложила в чемодан. Слёзы прекратили течь, и я всё так же стояла, прижатая к Елене. — Давай, пойдём, Кейт Бишоп. Мои люди перевезут всё к нам в квартиру. — Нет... Не надо ничего из этих вещей, кроме экипировки для стрельбы из лука и фотографий моего папы, — я села на колени и, открыв каждый чемодан, начала лихорадочно искать фото. В итоге нашла их и крепко прижала к груди. Теперь незнакомая мне женщина всё ещё стояла, а Елена отдала чёткий приказ: — Эти вещи, которые Кейт Бишоп сказала, — в квартиру, а остальную одежду либо в мусорку, либо на благотворительность, — холодным, приказным тоном сказала Елена, и, взяв меня за руку, начала тащить к выходу. Настроение у неё было не самым лучшим, а моё тем более. Когда мы оказались у неё, я сразу же пошла рыдать в комнату, а затем, кажется, вырубилась от бессилия.