Заключённый в объятиях

POV Kate

Мы вышли из торгового центра, и количество пакетов, которые мы несли, казалось, превосходило все разумные пределы. Мои руки уже болели, но я упрямо держала свою ношу, пытаясь помочь Елене. Она несла больше меня, но её лицо оставалось невозмутимым, хотя я видела, что её настроение заметно ухудшилось после моего вопроса. Я чувствовала себя виноватой. Зачем я вообще спросила? Эта тема явно была для неё болезненной. Наконец мы добрались до машины. Загрузка заняла несколько минут, багажник моего спасительницы Елены быстро заполнился новыми вещами, которые я, по сути, не выбирала, но которые, как мне стало ясно, были просто необходимы. Каждый пакет, каждая вещь, казалось, кричала о её щедрости и моём собственном бессилии. Когда всё было уложено, мы сели в салон. Тяжёлая, почти осязаемая тишина заполнила пространство между нами. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Я чувствовала, как Елена сжимает челюсти, её профиль был строгим, взгляд устремлён прямо на дорогу. Я боялась даже дышать громко. Елена завела двигатель, и машина мягко тронулась с места. Я вцепилась пальцами в сиденье, пытаясь успокоить дрожь, которая пробежала по телу при первом же движении. Воспоминания о панической атаке, которая была пару часов назад, нахлынули меня, о той давней воспоминания, что произошла с отцом, всё ещё были свежи. Я чувствовала, как на меня накатывает волна тревоги, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. Каждый проносящийся мимо автомобиль, каждый гудок казались угрозой. Но тут я почувствовала её руку. Сильная, тёплая ладонь Елены легла на мою, лежащую на коленях, и крепко сжала. Я вздрогнула от неожиданности, но не выдернула руку. Её пальцы переплелись с моими, и эта хватка была такой уверенной, такой защищающей. Я взглянула на неё краем глаза. Она смотрела прямо перед собой, не проронив ни слова, но её большой палец нежно поглаживал мою костяшку, как будто она хотела передать мне всё своё спокойствие. И я поняла. Она знала. Знала, почему я молчу, почему так напряжена. Знала, что я боюсь. И она была рядом. Её рука была моим якорем, не позволяя мне погрузиться в пучину паники. Каждое нежное поглаживание её пальца успокаивало, словно тихое обещание, что всё будет хорошо. Мы ехали в полной тишине, нарушаемой лишь негромким шумом двигателя и редкими звуками города. Напряжение по-прежнему витало в воздухе, но теперь оно было не таким пугающим. Пока её рука была в моей, я чувствовала себя в безопасности. Казалось, что через эту хватку передавалась её сила, её незыблемость. Я позволила себе чуть расслабиться, хотя тревога ещё теплилась где-то глубоко внутри. Её присутствие, её негласная поддержка значили для меня больше, чем любые слова. Я чувствовала, что она не просто везёт меня домой, а будто оберегает, защищает от моих собственных страхов. Мой взгляд задержался на наших сцепленных руках. Эта простая, но такая важная деталь, которая говорила о многом. Мы были в пути, и я верила, что с ней я справлюсь.

***

Машина мягко скользила по улицам, направляясь в Мидтаун. За окном проносились знакомые и незнакомые здания, мелькали лица людей, спешащих по своим делам. Я не отпускала руку Елены, чувствуя, как её тёплая ладонь поддерживает меня, не давая вновь погрузиться в холодный омут тревоги. Напряжение в воздухе, хоть и ослабло, всё ещё ощущалось – тонкая, незримая нить, связывающая нас с моим недавним вопросом. Елена по-прежнему молчала, и её сосредоточенный профиль говорил о глубоких мыслях, которые её занимали. Я же старалась дышать ровно, не привлекая к себе лишнего внимания, чтобы не усугублять ситуацию. В четыре часа дня мы наконец-то припарковались у внушительного здания в самом сердце Мидтауна. Я уже бывала здесь, но каждый раз этот район казался мне чем-то грандиозным и немного пугающим. Мы вышли из машины, и я почувствовала, как по телу разливается усталость после такого насыщенного дня. Елена, похоже, тоже была утомлена, но в её глазах, когда она оглядывала горы пакетов в багажнике, читалось какое-то странное удовлетворение, смешанное с тем же не до конца ушедшим напряжением. Мы без слов приступили к разгрузке. Молчание стало нашим спутником, тяжёлым, но привычным. Пакеты, один за другим, перекочевывали из багажника на дорогу, а затем и в квартиру. Я чувствовала себя как в тумане, просто выполняя действия, не задумываясь. Моя комната быстро наполнилась новыми вещами – стопки одежды, коробка с ноутбуком, пакеты с обувью. Каждая вещь, казалось, была безмолвным упреком в моей несамостоятельности, но в то же время и подтверждением её заботы. Когда последний пакет был перенесён, и мы обе выпрямились, обменявшись короткими взглядами, Елена нарушила тишину. Её голос прозвучал спокойно, но с оттенком окончательности: — В шесть мы собираемся в ресторан «Eleven Madison Park.» Мои глаза расширились. «Eleven Madison Park» – это же один из самых знаменитых и дорогих ресторанов в Нью-Йорке! Я лишь слегка кивнула, пытаясь переварить информацию. Мой рот открылся, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Я чувствовала себя неловко, совершенно не зная, как реагировать на всю эту щедрость, на её постоянную заботу. Я просто стояла там, сжимая руки. — Спасибо, — наконец выдавила я из себя, и голос мой прозвучал удивительно слабо. — Спасибо за всё, Елена. За покупки, за… за всё. Я смотрела на неё, и внутри меня боролись два желания. Одно – просто обнять её, прижаться, выразить всю ту благодарность и растерянность, что переполняли меня. Другое – сбежать, скрыться от этого потока внимания, который казался слишком сильным. Мои руки чуть приподнялись, словно готовясь к объятию, но я тут же опустила их. Не решилась. Это было бы слишком интимно, слишком… многое. Елена лишь коротко кивнула в ответ, её взгляд был непроницаем, словно она ничего не заметила. Я почувствовала облегчение, но и лёгкий укол разочарования. Развернувшись, я быстро ушла в свою комнату, оставляя её одну посреди разбросанных пакетов и невысказанных слов. Дверь тихо закрылась за мной, и я погрузилась в тишину, наполненную новыми вещами и старыми мыслями. Не теряя времени, я убирала чужие вещи с полок и аккуратно складывала их, а затем, когда я брала свои новые вещи, то в пакет от них я ставила старые вещи. Кажется, я даже не заметила, насколько долго я этим занималась. Каждая вещь лежала на своей полке, идеально сложенная. Некоторые вещи висели на вешалке, а пара обувей теперь лежала в нижнем отсеке. Также внизу шкафчика я разложила свое новое бельё и облегчённо выдохнула. Кажется, что все это было последним. Взяв свой телефон в руки, я поняла, что на сборы мне осталось полтора часа. Я подорвалась со своего места и, взяв два полотенца, направилась в сторону душа. Приняв быстрый легкий душ, я отыскала фен и брашинг. Удача, кажется, была на моей стороне, и я начала разделять волосы на секции, отделяя пряди. Аккуратно наматывая волосы на брашинг без лишнего натяжения, я начала проходить феном и затем аккуратно распускать локоны, высвобождая расчёску в обратном направлении. Заняла это, конечно, почти час, и у меня было время, чтобы побежать в комнату и одеться. Войдя в свою комнату, я медленно закрыла за собой дверь, ощущая нарастающую волну смущения. Мой взгляд скользнул по стопкам новой одежды, по коробке с ноутбуком, по пакетам, разбросаным пакетам. Столько всего, и всё это для меня, от Елены. Мне было неловко принимать такую щедрость, но одновременно я чувствовала странное, непривычное тепло. Подойдя к полке с платьями, я достала два вечерних наряда, которые Елена так решительно выбрала для меня. Одно было длинным, струящимся, другое – коротким чёрным платьем, облегающим фигуру и с небольшим, но изящным вырезом на спине. Мои пальцы скользнули по мягкой ткани короткого платья. Оно казалось смелым, слишком открытым для меня, но что-то в нём притягивало. Я представила, как оно будет сидеть, как подчеркнет силуэт. Примерив его, я подошла к зеркалу. Оно сидело... идеально. Облегало там, где нужно, и при этом не было вульгарным. Вырез на спине добавлял нотку загадочности, обнажая изящную линию позвоночника. Я сделала глубокий вдох. "Почему бы и нет?" – подумала я, решив, что сегодня вечером можно позволить себе быть другой К нему я выбрала новые чёрные туфли на среднем каблуке, которые Елена тоже купила. Они были простыми, но элегантными и, казалось, идеально завершали образ. Затем я уложила свои волосы, которые чуть спадали на плечи, придавая лицу нежность. Ровно в шесть я сделала глубокий вдох и вышла из своей комнаты. Сердце чуть подпрыгнуло в груди, когда я направилась в гостиную. Елена уже сидела на диване, полностью готовая. Мой взгляд невольно задержался на ней. Она была одета в классический чёрный костюм, который сидел на ней так, будто был сшит по индивидуальному заказу. Белая рубашка идеально облегала её фигуру, подчёркивая каждую линию. На ногах были туфли на высоком каблуке, которые добавляли ей ещё больше строгости и элегантности. Она выглядела безупречно, как всегда. Елена подняла голову, и её глаза встретились с моими. В тот же миг она замерла, её взгляд скользнул по мне, останавливаясь на моих мягких кудрях, затем на платье, которое, казалось, так чертовски идеально сидело, подчёркивая каждый изгиб. Её обычно непроницаемое лицо слегка изменилось, в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с восхищением. Наконец, её голос, ставший чуть хриплым, словно от волнения, нарушил тишину: — Превосходно выглядишь, Кейт. Мои щёки тут же вспыхнули. Мне стало невероятно неловко от такого пристального внимания и прямого комплимента. Я опустила взгляд, пытаясь скрыть смущение. — Спасибо, — пробормотала я, поднимая глаза. — Но и ты никак не отступаешь. Выглядишь потрясающе. Елена лишь слегка усмехнулась, вставая с дивана. Она подошла ко мне, и я почувствовала, как её сильная, тёплая рука легла на мою ладонь, крепко сжимая её. Её прикосновение успокаивало, напоминая о её поддержке. Мы направились к выходу из квартиры, и она, как всегда, закрыла дверь на ключ и проверила замок, словно это был ритуал. Спускаясь, я чувствовала себя немного взволнованной. Впереди был вечер в дорогом ресторане с Еленой, и я не знала, чего ожидать. Когда мы сели в машину, она, не медля ни секунды, сразу же взяла мои руки в свои, сплетая пальцы. Это было так привычно, так оберегающе. Она посмотрела на меня, и в её глазах читалось какое-то новое намерение. — Сегодня мы хорошо проведём время, — произнесла она, её голос был мягким, но решительным.