Заключённый в объятиях

POV Elena

Солнечный свет, пробиваясь сквозь кухонное окно, заливал стол, на котором были разложены ингредиенты для голландских блинчиков – по рецепту Прюн, как настояла Кейт. На столе стояли миски с яйцами, мукой, сахаром, бутылочка ванильного экстракта, а рядом – мерные чашки и венчики. Кейт, лицо которой всё ещё сияло следами недавних слёз, но теперь с приглушенной радостью, уже вовсю орудовала венчиком, энергия била ключом. Воздух наполнился предвкушением чего-то вкусного и тёплого. Я наблюдала за ней, едва заметно улыбаясь. Утренняя напряженность, тот острый комок тревоги, казались сейчас отдаленным кошмаром, оставив после себя только лёгкое, почти неуловимое ощущение неловкости, которое я старалась игнорировать. — Так, Кейт, — я взяла в руки чистую миску, — сначала нам нужно взбить яйца с сахаром. Ты уверена, что у тебя достаточно силы в руках после… утренних упражнений? — я подмигнула, стараясь добавить немного легкомысленности в обстановку. Кейт рассмеялась, звук был звонким и чистым, как хрусталь. — Не сомневайтесь, шеф-повар, — ответила она, беря венчик. Его блестящая поверхность отражала солнечные лучи. — Я готова к кулинарному поединку. Мы принялись взбивать яйца, лёгкое шуршание венчиков сопровождалось тихим, непринужденным разговором. Кейт рассказывала о своём детстве, о бабушке, о том, как они вместе готовили, о запахе корицы и ванили в их старом доме. Я слушала, задавала вопросы, искренне интересуясь, стараясь, чтобы она почувствовала себя комфортно. В воздухе витала атмосфера легкости и непринужденности, приятного тепла, которое я не испытывала уже очень давно. — А знаешь, — вдруг сказала Кейт, остановившись на мгновение, чтобы добавить щепотку соли, — бабушка всегда говорила, что тесто должно «чувствовать» любовь. Поэтому, когда я пеку, я всегда стараюсь быть в хорошем настроении. Я рассмеялась, не скрывая своего удовольствия. — Вот это да! Философия настоящего кулинара. Я всегда думала, что главное — точное следование рецепту. — И это тоже важно, — Кейт аккуратно добавила муку, постепенно вливая молоко, — но ингредиенты, как и люди, требуют чуткого отношения. Мы смешивали ингредиенты, периодически останавливаясь, чтобы попробовать тесто на вкус, корректируя сладость и консистенцию. Я показала Кейт, как добавлять немного кипящей воды, чтобы блинчики получились пышнее и нежнее, как контролировать густоту теста. — Вот видишь, — сказала я, указав на идеально гладкую, блестящую смесь, — теперь тесто готово. Теперь нужно только испечь их. Мы вдвоем наливали тесто на раскаленную сковороду, покрытую тонким слоем масла. Кейт с удивительной ловкостью переворачивала блинчики, её движения были быстрыми и точными, словно она делала это всю свою жизнь. Я занималась кленовым сиропом, подогревая его на маленьком огне. — Кленовый сироп должен быть чуть теплым, — объясняла я, — так он лучше раскрывает свой вкус. А знаешь, я пробовала один раз сделать блинчики с медом… никогда больше не буду. Мед слишком приторный, а кленовый сироп… просто идеальный баланс. — Звучит заманчиво, — Кейт аккуратно положила на тарелку стопку золотистых, слегка подрумяненных блинчиков, — даже больше, чем идеально. За столом, потягивая кофе и поливая блинчики тёплым кленовым сиропом, мы продолжали разговаривать, разговор плавно перетекал с одной темы на другую – от детских воспоминаний до планов на будущее. Такая мелочь, такие простые вещи, но это было так приятно. Я чувствовала, как та неуверенность, та неловкость, которая витала между нами утром, растаяла бесследно, словно утренний иней под солнечными лучами. — Знаешь, — сказала я, отпивая глоток кофе, — сегодняшний завтрак… он лучше любого дорогого ресторана. Кейт улыбнулась, глаза её блестели. — Согласна. Главное — не еда, а компания. И в этот момент я поняла, что это было больше, чем просто приятное времяпрепровождение. Это был уют, тёплое чувство спокойствия и какой-то невероятной надежды. Этот простой завтрак стал чем-то большим, чем просто едой. Он стал маленьким, но крепким мостиком между нами, мостиком доверия и понимания. — О, я хотела у тебя спросить,— начала Кейт, немного замешкавшись, и взглянула на меня, слегка кивнув. — Я хотела бы узнать твою фамилию, потому что ты написала в своём сообщении только инициалы — «Е. Б.» — Она внимательно смотрела мне в глаза, её взгляд был немного неуверенным. Кажется, сам вопрос её смущал. Она опустила взгляд на свою тарелку, теребя край салфетки. — Елена Белова, — ответила я спокойно, но с лёгкой улыбкой. Кейт вновь подняла на меня глаза. — Я… я не знаю, насколько это будет неуместно, но твоё имя… оно не американское, — тихо сказала она, пытаясь понять, какие эмоции вызывает её вопрос. — Да, это так. Я русская, как и моя сестра, и, возможно, мои приёмные родители, — я хрипло рассмеялась, и от моей лёгкой иронии младшая немного расслабилась. В её глазах вспыхнули любопытство и интерес. — Ты словно ребёнок, которому рассказали, что в магазин завезли новые игрушки, — я невольно сравнила её реакцию с восторгом ребёнка. Кейт закатила глаза, но улыбка не сходила с её губ. Она начала убирать со стола, аккуратно складывая тарелки и салфетки. Убрав со стола, Кейт пошла мыть посуду. Я медленно встала, подошла к ней сзади и обняла её двумя руками. Она слегка вздрогнула, и я почувствовала, как она глубоко вздохнула, расслабляясь. — Знаешь, ты такая пугливая, Кейт Бишоп, — сказала я ей, отпуская её из объятий, — Ближе к двум будь готова, мы пойдём в боксёрский клуб и будем тренироваться. — Хорошо, Елена, — мягко ответила Кейт, выключая воду. Я развернулась и пошла к себе в комнату. Неясно, чем она будет заниматься до двух, но я уже написала Дереку, что буду в клубе и что там никого не должно быть. Мысли о матери Кейт не давали мне покоя. Женщина живёт буквально на другой части улицы, и каждое столкновение Кейт с ней и её… возлюбленным, рискует вновь пробудить в девушке боль прошлого. Последнее, чего мне хочется, — это видеть её слёзы. Решение пришло само собой: нужно уехать. Куда-нибудь подальше. Может, к Наташе? Мои размышления прервал неожиданный грохот из соседней комнаты. Я встала и направилась к Кейт. Отворив дверь, увидела её лежащей на полу. — Ой, не переживай, я в полном порядке. Просто наступила на пакет и упала, — я усмехнулась, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. — Я хотела у тебя спросить, а у тебя есть тазик с сушилкой? — спросила она, и я непонимающе уставилась на неё. — Ну, я там вещи постирать закинула и надо вынуть и высушить, — пояснила Кейт. — Вот оно как… Тазик находится на балконе, как и сушилка, — сказала я, наблюдая, как её глаза округляются от удивления. — Балкон? У тебя есть балкон? — её реакция рассмешила меня. Взяв её за руку, я повела её в гостиную. Сдвинув шторы, я показала на дверь, ведущую на балкон. — Вот он, тут, эм… много ножей, потому что я люблю метать ими, — я произнесла это спокойно, как будто это было само собой разумеющимся. Кейт кивнула, открыла дверь и вышла на балкон. — Тут мой лук и моя спец одежда… — пробормотала она, осматриваясь. — А, да, точно. Кажется, ты совсем забыла про них, и я убрала их сюда. Возьми всё это, ведь мы пойдём тренироваться, — сказала я. — А зачем мне тренироваться? — Кейт обернулась ко мне, вопросительно вскинув брови. — Меньше знаешь, крепче спишь, — я ответила, не давая ей возможности возразить. Видя мой серьёзный взгляд, она промолчала. Умная девочка. Я ушла с балкона и направилась в свою комнату. Время было без пяти двенадцать. Я решила покидать ножи в мишень, висевшую на стене. За всё это время Кейт чем-то занималась на балконе, включая музыку чуть ли не на весь дом. Я просто легла на кровать, уткнулась лицом в подушку, надеясь хоть немного поспать, но нет. Эта девчонка слишком громкая, но такая невинная и нежная. Даже не знаю, раздражает она меня или нет… Кажется, не совсем. Это явно что-то большее. Именно поэтому меня так к ней тянет.