Заключённый в объятиях

POV Kate

Включив музыку, я принялась за уборку в своей комнате. В какой-то момент меня вдруг заинтересовало: зачем Елене тренировать меня? Вопросы роем кружились в моей голове: кем она работает? Зачем ей столько ножей? Вспомнился наш первый день, когда она чуть не убила меня. Вдруг она убийца? Я рассмеялась над собственной мыслью. Какой бред! Постиранные вещи были уже развешены, время поджимало, и я пошла одеваться. Взяв спортивную сумку, я положила в неё свою одежду. Рядом лежал кейс с луком и всем необходимым снаряжением. Выбрав серые свободные чёрные штаны и обтягивающую чёрную футболку, я быстро переоделась и направилась к комнате Елены. Только хотела постучать, как дверь открылась, и передо мной предстала Елена, выше меня, наверное, сантиметров на десять. — Я так полагаю, что ты уже собралась? — спросила она, и я лишь кивнула. На ней были свободные штаны и футболка. Я застыла, увидев её шрамы ближе, чем когда-либо прежде. — Не пялься, это некрасиво, — я опомнилась, покраснев, и отвернулась. Схватив свои вещи, я рванула в коридор и принялась обуваться. Когда я вышла из квартиры, Елена только обувалась и поспешила за мной. У машины она открыла багажник. Он состоял из двух отсеков, верхнего и нижнего. Я хотела положить вещи вниз, но Елена, появившись сзади, со всей силы хлопнула по крышке. — Лучше не стоит его открывать, просто поставь сверху. Он может потом не закрыться, — объяснила она, и я кивнула. Закинув вещи и закрыв багажник, я села на переднее пассажирское сиденье, следом села Елена. Она завела машину и сразу взяла меня за руку. Мне было приятно ощущать её заботу, чувствовать себя в безопасности. Я очень ценю это и мягко улыбнулась, когда мы тронулись. Я рассматривала мелькающие за окном улицы и дома, в машине царила спокойная атмосфера, тихая музыка создавала ненавязчивый фон. — Я думаю, что в конце июля мы уедем, — сказала я, глядя на Елену. — Зачем? И куда мы уедем? Надолго? — вопросов накопилось много, но я решила ограничиться этими. — Так надо. В Венгрию, Будапешт, но если тебе не нравится, то можем в другое место. Временно, но я не уверена, — она взглянула на меня, а затем снова уставилась на дорогу. — Поняла… — тихо ответила я. Было немного грустно уезжать из родного города, но что поделать. Мы приехали и припарковались у клуба «Night Fury». Он выглядел совсем не так, как обычный боксёрский клуб. Елена отпустила мою руку и открыла дверь моей стороны. Я поблагодарила её и, взяв вещи из багажника, мы зашли в помещение. Это был не совсем тот боксёрский клуб, который я ожидала увидеть. Елена взяла меня за руку и повела вниз по лестнице. И там я застыла от шока. Огромное помещение, боксёрский ринг, различные тренажёры, боксёрские груши… Когда я повернулась к Елене, она ухмыльнулась и показала на дверь справа. — Там раздевалка, ты можешь переодеться, — я кивнула и направилась туда. Я всё ещё пребывала в шоке. Так была еще одна лестница, которая вела вновь вниз... Переодевшись, я вышла и направилась к Елене. Воздух в зале пахнул потом и бетоном. Елена, расстилая маты, казалась мне одновременно фигурой из мрамора – статуэтно неподвижной, и смерчем – сгустком холодной, сфокусированной энергии. Её движения были точными, экономичными, как у хищника. Я помогала, неловко справляясь с тяжелыми матами, чувствуя себя маленькой и беспомощной. Она бросила на меня быстрый взгляд – оценивающий, пронзительный. — Ну что, Кейт? Готова к уроку самообороны для начинающих? Умеешь драться? — её голос был спокойным, почти бесстрастным, но в нём слышалось что-то железное. Я покраснела, не зная, что ответить. Конечно, нет. Я никогда не дралась. — Отлично, — сказала она, улыбнувшись тонкой, короткой улыбкой, которая вовсе не согревала. — Значит, есть чему учиться. Сегодня — основы. Первое: внимательность. Второе: боль – твой учитель. И третье: я не щажу слабых. Ты поняла? Её объяснения были предельно ясны и лаконичны. Каждый удар, каждый блок, каждое движение – всё демонстрировалось с хирургической точностью. Она не просто показывала, а впечатывала технику в мою память, корректируя мои неуклюжие попытки с жестокой, но явно рассчитанной силой. Её внимание к деталям было пугающим: она замечала каждую мою ошибку, напряжение мышц, дрожь в руках. Она видела всё, каждую мою слабость. — Кейт, ты зажимаешься! — её голос оставался спокойным, но в нём слышался стальной подтекст. — Расслабь плечи, руки не напрягай так сильно. Внимательнее! Смотри на меня, представь, что это не тренировка, а угроза для твоей жизни. Ты должна чувствовать своего противника, предвосхищать его действия. Внимательность – это не только смотреть, но и чувствовать. И она заставляла меня это чувствовать. Каждый её удар, хоть и рассчитанный, причинял боль. Синяки появлялись быстро, я сжималась от боли, но Елена не останавливалась. Её жестокость, беспощадность к моей слабости, сочетались с невероятной внимательностью к деталям. Она исправляла каждую ошибку, доводя технику до автоматизма. Она была одновременно учителем, суровым наставником и беспощадным испытателем моих пределов. Она знала, как надавить, чтобы я стала сильнее. К концу тренировки я была избита, изранена, но одновременно и удивительно успокоена. Я поняла, что её жестокость — не самоцель, а способ достижения результата. Она была беспощадна, но внимательна. И я училась у неё выживать. Это было не просто обучение самообороне, это было выживание.

***

Воздух в подвальном помещении был влажным и холодным, пахнущим сыростью и чем-то металлическим. Елена, словно хищная кошка, провела меня по длинной лестнице, помещение было освещённым тусклыми лампами, отбрасывающими длинные, пляшущие тени. Я шла за ней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в ногах и плечах. Синяки, распустившиеся после первой тренировки, ныли, словно живые существа. В конце открылась большая дверь, и мы вошли в просторный зал – тир. Два больших пространства, разделенные толстой звуконепроницаемой перегородкой. Слева располагались стрелковые позиции с пистолетами, справа – мишени для стрельбы из лука. Стены были облицованы звукопоглощающими панелями, а воздух вибрировал от едва слышного гула – приглушенного эха выстрелов из соседнего помещения. Елена остановилась, оглядывая меня с прищуром. Её взгляд был внимателен, почти медицинский, словно она изучала сложный механизм. — Готова продолжить, Кейт? — спросила она, голос её звучал низко и ровно, как гул отдаленного мотора. — Сегодня лук. Посмотрим, на что ты способна. Я кивнула, стараясь подавить дрожь в коленях. Одевание защитной экипировки показалось пыткой. Каждый взмах руки, каждое движение вызывали новые волны боли. Я стиснула зубы, стараясь не издавать ни звука. Елена наблюдала за мной спокойно, ничем не выдав своего мнения о моих мучениях. Наконец, я взяла свой лук. Он был лёгким, идеально подогнанным под мою руку, изготовленный из тёмного дерева, гладкого и тёплого на ощупь. Я почувствовала, как в моих руках пробуждается нечто древнее, инстинктивное. Это чувство, будто сама древесина передавала мне свою силу и опыт столетий. Встала в позу, и удивительно, боль отступила. Словно всё моё внимание сосредоточилось на единственной цели – мишени. Первая стрела вылетела из лука, подобно молнии, точно попадая в центр мишени. Вторая, третья, десятая – каждая стрела находила свою цель, словно ведомая невидимой нитью. Я стреляла в состоянии, похожего на транс. Я была единым целым со своим луком, с каждой тетивой, с каждой стрелой. Боль, усталость, страх – всё исчезло, растворилось в этом удивительном танце движения, концентрации и точности. Елена молчала, наблюдая за мной с непроницаемым лицом. В её глазах не было ни удивления, ни восхищения – только холодная, точная оценка. Когда я закончила, и последний выпущенный мною снаряд вонзился в самую середину мишени, она произнесла: — Намного лучше, чем я ожидала. Ты гораздо сильнее, чем казалась на первой тренировке. Но ты тратишь слишком много энергии. Тебе нужно научиться контролировать её поток. Эта сила – прекрасный инструмент, но может стать и твоим врагом, если ты не научишься управлять им. Я поблагодарила её, но слова застряли в горле. Внезапная слабость обрушилась на меня, подобно цунами. Мир вокруг закружился, всё поплыло перед глазами, и я почувствовала, как теряю сознание. Последнее, что я запомнила, – это сильные руки Елены, подхватывающие меня прежде, чем я рухнула на холодный бетонный пол.

***

Очнулась я уже в машине, укутанная тёплым пледом. Елена сидела за рулём, её лицо было непроницаемо, как скала. Рядом лежали мой лук, колчан и экипировка. — Домой, — коротко бросила она, заводя двигатель. Я молчала, чувствуя себя опустошённой, выжатой досуха, но одновременно испытывая странное, глубокое чувство удовлетворения. Удовлетворение от боли, от преодоления собственных пределов. Спокойствие, смешанное с изнеможением. Это было странное послевкусие – горьковатое, но опьяняющее.