Заключённый в объятиях

POV Elena

Оставив её в покое, я направилась к себе в комнату. Взяв свой чемодан, начала складывать вещи. Медленно, тщательно, словно собираясь в последнее путешествие. Отыскав телефон на тумбочке, я написала краткое сообщение Джону: «Самолет готовь. Венгрия. С Кейт». Лаконично, жестко, как и всё в моей жизни. Собрав все необходимые вещи, я взяла документы Кейт — лежали на моей полке, как напоминание о нашей хрупкой связи — и положила в чемодан. Переоделась в брюки, майку, сверху рубашку. Практично, удобно, скрытно. Выйдя с вещами из комнаты, оставила чемодан в коридоре и направилась на кухню. Выкинула остатки завтрака в помойку — неприятное напоминание о нарушенном спокойствии. Убрала со стола, движения точные, отработанные до автоматизма. И пошла к Кейт. В комнату я вошла без стука. Вещи были разбросаны, сама она лежала на полу, сжавшись в комок. Вид её заставил меня сжаться от какого-то неясного, болезненного чувства. — Раз ты решила, что тебе вещи не нужны, то хорошо, — мои зубы скрипели от злости, слова вырывались сдавленно. — Поедешь без вещей. — Я не хочу… Не хочу никуда с тобой ехать, — её голос был усталым, хриплым, как шепот призрака. — Это уже не тебе решать, — мой голос был ледяным, безжалостным. — Но спасибо, что переоделась с этого платья во что-то более приличное. И, я полагаю, матерью ты не сильно дорожишь, раз не выполнила то, что я тебе сказала. Может, мне пойти и прямо сейчас пустить пулю ей в лоб? — подойдя к ней, я подняла её за подбородок. Голос был холодный, а омут синих глаз не показывал ничего, кроме пустоты. Я наклонилась к ней и тихо, твёрдым голосом прошептала: — Хочешь, чтобы она умерла быстро? А может, ты хочешь, чтобы она мучилась? — криво усмехнулась, видя в её взгляде презрение и страх. Собрав все оставшиеся силы, она встала и, отстранившись, начала собирать вещи. Медленно, неуклюже, как сломанная кукла. Когда всё было готово, я взяла её чемодан и направилась к коридору. Джесс, приехавший по приказу Джона, взял чемоданы и вышел. Кейт была сломлена. Я знаю. Но ничего не могу поделать. Я не хотела, чтобы всё вот так вышло, чтобы она так рано узнала. Я сама хотела рассказать ей всё, когда придёт время. Сейчас она стояла посреди комнаты, явно не желая уходить. Подойдя к ней со спины, я подняла её на руки и понесла к выходу. Её тело было лёгким, почти невесомым. Когда мы уже были на улице, я усадила её на заднее сиденье джипа, села рядом. — Закрой все двери машины, Даниэль. Джесс, дом теперь на тебе. Сделайте там порядок и уберите всё. Встретимся позже. — Джесс кивнул, Даниэль закрыл двери. Мы поехали. Кейт вжалась в сиденье, прижала ноги к себе. Из глаз хлынули слёзы, но я не стала ничего предпринимать. Бесполезно.

***

Переезд в Венгрию прошел… как-то слишком гладко. Слишком тихо. Будто сама судьба подталкивала нас к этой новой жизни, к этому новому началу, скрытому за стенами скромной, но уютной квартиры в Будапеште. Вид из окна на Дунай, на мосты, на огни вечернего города… должен был бы успокаивать, но я чувствовала лишь нарастающее напряжение. Кейт молчала. Глухое, давящее молчание, которое пугало меня больше, чем любые крики. Я распаковала вещи, я постаралась сделать всё так, чтобы она чувствовала себя комфортно, уютно, хотя она даже не попыталась помочь. Просто стояла в дверях, бледная, как полотно, с потухшим взглядом. После того, как я расставила по местам её вещи в спальне, я попыталась заговорить. — Кейт, послушай… — начала я, садясь на кровать. — Я понимаю, что всё это… шок. Но ты в безопасности. Мы здесь, вместе. Мы переживём это. Она не ответила. Просто отвернулась к окну, словно я — призрак, которого она не желает видеть. — Кейт… — повторила я, моя рука легла ей на плечо. Она отстранилась мгновенно, словно от прикосновения к раскалённому металлу. Я оставила её в покое. Может, ей нужно время. Время, чтобы справиться с тем кошмаром, в который мы обе угодили. Но чувство вины грызло меня. Я заперла её в этой ситуации, в этом бегстве. Я лишила её обычной жизни. Она заперлась в своей комнате и осталась там до вечера. Я слышала её тихий, сдавленный плач. Стучала в дверь, предлагала чай, еду… ничего. Полное молчание. Только этот глухой, разрывающий душу плач.

***

На следующий день я связалась с Наташей по ФейсТайму. Моя сестра всегда была моим якорем, моим единственным безопасным местом. Она видела меня такой, какая я есть на самом деле, знала мои секреты, мои страхи. — Наташа, я не знаю, что делать, — мой голос дрогнул. На экране появилось её встревоженное лицо. — Кейт… она полностью закрылась. Не говорит, не ест, только плачет. Тихий, истошный плач, который разрывает мне душу. — Ты ей всё рассказала? — в голосе Наташи слышалось беспокойство, знакомая тревога за нас обеих. — Нет, — прошептала я. — Она знает о Марко Поло, о том, кто я… О том, что я стала для неё не просто кем-то, а кошмаром, воплощением её страхов. — И что она? — Наташа ждала ответа, затаив дыхание. — Ничего. Полное молчание. Она боится, Наташа. Я вижу, как она боится. И я… я боюсь, что она меня ненавидит. Что всё это — моя вина, моя жестокая ошибка. Наташа вздохнула. Я знала, что она беспокоится не только за меня, но и за Кейт. Её сочувствие всегда было безграничным. — Подожди, Елена, — сказала она мягко, стараясь успокоить меня, как маленькую девочку. — Дай ей время. Не дави на неё. Попробуй… просто быть рядом. Принести ей что-нибудь, что ей нравится, книгу, музыку… Просто показать, что ты здесь, что ты не собираешься её трогать. Что она не одна в этом кошмаре. После расскажи о прошлом и почему все так вышло. Её слова были простыми, но в них содержалась мудрость, в которой я сейчас так нуждалась. Наташа всегда знала, как найти нужные слова, как поддержать. Но даже её поддержка не давала мне полной уверенности. Я чувствовала себя бессильной. Как будто я сломала что-то в ней, что-то невосполнимое. Что я никогда не смогу восстановить. Я не знала, как исправить это, как поговорить с ней, как убедить её, что всё будет хорошо. Я просто сидела, глядя на экран, на лицо моей сестры, и чувствовала, как накатывает отчаяние. Впервые за многие годы я почувствовала себя действительно беспомощной. Абсолютно, безнадёжно беспомощной перед её горем, перед моей собственной виной.

POV Kate

Мир рухнул. Не постепенно, не с треском, а мгновенно, как карточный домик под напором урагана. Елена… Елена… убийца. Слова, выжженные на моей памяти, словно кислотой. Она стояла напротив, прижимая меня к столешнице, спокойная, холодная… как ледяная статуя. И просто рассказывала о смерти Марко Поло, как о чём-то обыденном, дождливом дне. Её глаза, обычно мягкие и тёплые, стали пустыми, холодными безднами, в которых отражалась лишь безжалостность. Бездонная, ледяная безжалостность. Тошнота подступила к горлу. Я хотела кричать, бить кулаками, вырвать себе волосы, лишь бы изгнать этот ужас. Но я могла только стоять, парализованная, с ужасом глядя на лицо женщины, в которую я так глупо, так слепо поверила. Доверяла. И любила? Эта мысль, пронзившая меня, подобна удару молнии. Любила? Разве можно любить убийцу? Разве можно испытывать что-либо, кроме отвращения к человеку, способному на такое безжалостное насилие? Но это чувство, это странное, тягостное ощущение притяжения к Елене, осталось. Словно цепкие цепи, обвивающие душу, не дающие мыслить здраво. Это что, стокгольмский синдром? Нелепая, болезненная реакция на пережитый шок? Или нечто более глубокое, более… ужасающее? Потому что помимо отвращения и ужаса, я чувствовала ещё что-то. Нечто тупое, глухое, но упорное. И это мешало мне бежать, пока была возможность, и оставить всё это позади. Всё произошло слишком быстро. Теперь я в Венгрии. Заперта. Убежать не смогу. После всего, что сделала Елена… а я ведь ей помогала… она пыталась поговорить. Я слышала её голос, но смысл не доходил. Её слова разбивались о стену моего страха, о слой отвращения, о стену того… чувства, которое я не могла назвать. Я сидела на полу уже второй день, в углу, прижимая колени к груди. В голове кружилась карусель воспоминаний. Её случайные прикосновения, её взгляд, её слова, наш поцелуй… Мурашки пробежали по коже. Было ли всё это ложью? Маскировкой? Я не знала. Посмотрев в окно, поняла, что ночь. Решила выйти из комнаты. Страх перед Еленой, безусловно, был. Но страх остаться одной, наедине с этим кошмаром, с невыносимой смесью отвращения и… этого непонятного чувства, которое всё сильнее меня пожирало… он, возможно, был сильнее. Аккуратно поднявшись, я попыталась что-то разглядеть. Пространство казалось огромным. Нащупывая стену, я пошла направо. Дойдя до конца, пошла дальше и натолкнулась на дверь. На свой страх и риск, я её открыла. Черт. Это комната Елены. Дыхание участилось. Я быстро закрыла дверь. — Ты потерялась, ангел? — это она… Я вздрогнула и медленно повернулась. Увидела её силуэт. Она подошла к моей двери и нажала на какую-то кнопку. Тёплый свет заполнил комнату. Я начала осматриваться. На стенах светильники? Комната огромная. И я увидела её. Светлые волосы, зелёные глаза, смотрящие на меня. На ней свободная футболка и шорты. Я с трудом сглотнула. Она начала приближаться. Рефлекторно отшатнулась, но там дверь. Я быстро её открыла. Не успела закрыть, как Елена оказалась рядом и придержала её. Я отступила, а она вошла и заперла дверь на ключ. Логово зверя. Теперь мне не выбраться. — Выпусти меня! Я хочу уйти! — мой голос дрожал. Елена не обратила внимания, включила основной свет. — Я не готова к этому разговору, но ты должна меня выслушать, Кейт. Я надеюсь на твоё понимание, — её голос был другим, странно поникшим. Я медленно кивнула. Она подошла ко мне…