Seven minutes...

      — Я сдал!       — Обалдеть! Да ты красавчик!       С этими словами даже дышать стало вкуснее. Мир вокруг перестал напоминать железную клетку со строгим режимом, где из свободного времени оставалась только глухая ночь, и то не всегда. Захотелось выбежать из школы и прыгнуть в ближайший сугроб, чтобы унять этот обжигающий румянец на щеках. И только улыбка всё никак не сходила с лица в тот день. Столько стараний и убитых нервов, но зато какой результат! Накахара поступил в престижный университет в Токио, чем во всей школе могли похвастаться лишь единицы. Да если бы он знал, что его труды приведут к такому, то не тратил бы лишнее время на переживания.       После результатов экзаменов будущих студентов перестали доставать. Школьные дни в последний месяц обучения стали больше похожи на дружеские посиделки. Учителя вместо материала стали рассказывать истории из своей жизни, на проекторе включали фильмы, а за смех и шёпот больше не ругали. При упоминании скорого выпускного у всех загорались глаза. Хотелось приблизить этот день, чтобы, наконец, выпорхнуть во взрослую жизнь, чтобы, наконец, стать сильными и независимыми. Но затем стало приходить и осознание: все они выпустятся, разъедутся по городам или даже странам, а потом потеряют контакт и забудутся друг другом... Классная руководительница Коё-сан хоть и смотрела на всех ребят с теплом, но в уголках её глаз теперь невольно собирались слёзы. Всё-таки за такое время они стали практически семьёй. Да, со своими небольшими ссорами, выяснениями отношений, но зато с огромной и бескорыстной любовью.       И вот, спустя пару недель, Чуя больше не наблюдал за окном снега. Февраль уступил место марту. Улицы заполнились талой водой, птицы чаще будили своим щебетанием. Теперь до выпускного оставалось всего пару дней. Торжественные речи выучены, оценки известны, даже объявили дату официальной церемонии.       Чуя и не успел заметить, с какой скоростью прошли эти года. В мыслях так и всплывали обрывки давних, но уютных поездок с классом. Где Коё-сан тайно шепчет девушкам советы, как правильно охмурять парней, пока поезд потряхивает на рельсах. Тачихара учит мухлевать всех в карты, усмехаясь тому, насколько глупо Каджи пытается научиться новому способу тасовки, постоянно рассыпая колоду на пол. И Чуя улыбается, чувствуя, как в груди, почти в самом сердце, теплеет. А потом в воспоминаниях о друзьях мелькает новое лицо. Слишком знакомое.       Он знал большинство ребят из параллельного класса под руководством Мори-сана. И даже тех, кого знать не хотел. Например, Дазая Осаму. Этого бинтованного ублюдка, что не упускает ни единой возможности что-то вякнуть в сторону Чуи и взбесить. Парень сжал руку в кулак так, что костяшки побелели, а ручка в ладони треснула. Тихо цокнув, он посмотрел в окно. Из кабинета Коё-сан прекрасно было видно школьный двор, на котором во время урока как никогда пусто. Крупное дерево сакуры ещё не покрылось цветами, но уже скоро должно. Чуя откинулся на спинку стула, всматриваясь в его раскидистые ветки. Однажды Дазай повис на одной из них и какого-то чёрта свалился прямо на Накахару, когда тот просто шёл мимо.       От этого Дазая всегда было уйму проблем. Его лицо Чуя уже сравнивал с предвестником бури. И если бы его разбудили посреди ночи и спросили — «Какое главное правило жизни?», то он без раздумий бы ответил — «Обходить десятой дорогой бинтованного мудака». Впервые они встретились на совместной поездке классов в один из музеев Йокогамы. Дазай тогда только перевёлся. В экскурсионном автобусе он сразу заприметил Чую и сел напротив, принимаясь сверлить насмешливым взглядом. А после вся экскурсия для Накахары стала больше походить на ад. И для тогдашнего их возраста, в пятнадцать лет, драка была уже чем-то обыденным, поэтому Чуя не постеснялся ударить первым. С того момента Накахара не помнит ни одного школьного дня, что прошёл бы без этого придурка.       — О чём мечтаешь? Хоть бы ради приличия повернулся к нам лицом, — пристыдил его Мичизу, сидевший рядом.       — Забей, — щёлкнул языком Чуя, садясь полубоком. Учительница снова включила на проекторе какой-то фильм, но смотрело от силы два человека, — Что обсуждаете? Не дай бог, опять похождения Каджи...       — Не-е-ет, — Каджи, что сидел на последней парте позади них, живо замотал головой, — У нас же выпускной через пару дней. Это и обсуждаем.       — И что там обсуждать? Какой грациозной походкой за аттестатом потопаешь?       — Ты разве не слышал? Стейнбек в честь этого вечеринку устраивает, — легонько толкнул его в плечо Тачихара, — Завтра причём.       — Стейнбек?... — нахмурился Чуя, щёлкая пальцами в попытках вспомнить, что это за личность такая.       — Джон. Из паралельного. У них ещё, вроде, классный руководитель дядька блондин, — с последними словами Мотоджиро пожал плечами, а затем снова откинулся на стул.       — Ага, родители же богатенькие, — фыркнул Мичизу, — Вот и собирает всех в загородном доме. Ему его обещали переписать, если с отличием закончит школу. Хотя, на кой чёрт ему этот дом, если он в Европе учиться будет...       Накахара посмотрел на друзей с прищуром. Он всё же вспомнил того парня с худощавым телосложением, но с огромным запасом энергии. Даже самому стало интересно посмотреть на эту вечеринку.       — И когда будет? Он всех приглашает или узкий круг только?       — А как ты думаешь? — усмехнулся Тачихара, оглядываясь на Озаки, которая на их последнем уроке заполняла отчёты, — Всех. А вечеринка завтра, часов в пять начинается.       — Вы идёте? — выгнул бровь Чуя.       — Конечно! И ты идёшь с нами, Накахара, — поддался вперёд Каджи, — Это даже не обсуждается. Там почти все будут. Даже Рюноске, — парень кивнул в сторону другого ряда.       Там сидел хмурее обычного Акутагава. Вообще, его место за партой позади Чуи, рядом с Каджи, но последнее время он отсел от них, ведь оказался одним из тех, кто не смог сдать вступительные. Из-за этого ему вместо развлечений пришлось продолжить подготовку, но уже к пересдаче, а вечно смеющиеся друзья сильно отвлекали. Накахара и понятия не имел, каким образом Рюноске уговорили прийти, но против ничего не имел. Всё-таки это их последние дни вместе, пусть Акутагава хоть на пару часов отставит свои переживания и расслабится.       — Ну, ему бы не помешало, — закивал Мичизу, — Я уже не дождусь. Боже, как же оторвёмся!       Чуя усмехнулся его настрою, подпирая голову рукой, а потом кое-что вспомнил.       — А будет там... — он нахмурился, отводя взгляд, — Дазай? — Чуя тут же помотал головой на ехидные взгляды друзей, — Ну, в плане... Знаете же, я его не переношу.       — Не помню, может, и будет. Я за него не слышал, — весело пожал плечами Каджи, коротко переглядываясь с Мичизу.       — Мы по группам собираемся и едем на машинах. У Марка же права есть. Добираться не близко. Заедем за тобой и прихватим ещё Рюноске, — объявил Мичизу, вертя в пальцах погрызанный карандаш.       Губы Чуи непроизвольно растянулись в улыбке. Он кивнул и прикрыл глаза, представляя, насколько будет весёлой дорога туда, и как потом невесело станет Марку, когда он не сможет даже каплю алкоголя выпить. А как Накахара представляет, сколько знакомых он встретит, аж сердце из груди вырывается... И вдруг уши разрезает звонок. Их последний звонок.

***

      Он тихо шипит себе под нос, когда цепляется укороченным рукавом рубашки, почти кровавого цвета, за дверную ручку. Классический рингтон телефонного звонка всегда раздражал, пора бы поменять его к чёртовой матери. Чуя принимает вызов и бросает в трубку короткое: «Ага, жду», — даже не вслушиваясь в слова Тачихары на том проводе. Под распахнутую рубашку он надел чёрную безрукавку, что облегала торс, и, конечно же, вдел себя в чёрные брюки с высокой посадкой. Ещё бы ему найти под перчатки свой излюбленный кожаный чокер и тогда готов выходить.       Если бы мать увидела его бардак сейчас, то непременно бы заперла дома и заставила убираться. Но благо она на работе до поздней ночи, Чуя лишь обходит валяющееся на полу полотенце и распахивает ящики комода. Накахара, безусловно, очень пунктуален и ответственен, но именно сегодня ему не повезло обо всём забыть. Лёг поздно, проснулся почти в час, а затем поскакал забирать какие-то документы по материнской просьбе. Пока отсиживал очередь, позвонил Мичизу, сказавший, что в три они уже подъедут к его дому. С такой скоростью Накахара ещё никогда не мчался в родную квартиру.       Шустро подкурив — на сигареты его не так давно подсадил Тачихара, — он всё же нашёл чокер. Теперь точно всё. В последний раз Накахара уселся на незастеленную кровать и зарылся пальцами в волосы. Он, как последний дурак, расспрашивал у всех, кого знал, будет ли на вечеринке этот бинтованный мудак. И все как один либо качали головой, либо говорили, что не в курсе. Наверно, и слава богу. Последнюю неделю от него вообще ни слуху ни духу, максимум на выпускную церемонию явится, и то не факт.       И этому Чуя был особо рад, ведь последние два месяца его терпение уже было просто на грани. По крайней мере, он так объяснил себе своё поведение. А именно то, что при появлении Осаму у него кровь начинала кипеть и бурлить, а на языке так и рождались острые подъёбы. Даже было такое, что он специально проходил мимо кабинета Дазая по десять раз за день. И всё для того, чтобы последний бросил ему вслед какой-нибудь глупый каламбур, а Чуя, в свою очередь, сбросил на него весь накопившийся негатив. Да и вообще, Дазай настолько его достал, что Чуя даже научился выглядывать эту шпалу в школьных коридорах. Научился смотреть на него больше пяти секунд, научился отличать его прикосновения от чужих, научился узнавать его запах духов по первым ноткам. И всё исключительно из-за взаимной ненависти, — упрямо твердил себе Накахара. Ведь Чуя всегда должен знать, где находится его враг. А ещё с кем он проводит вечера, чем увлекается и когда уходит с занятий...       Наконец, под окном раздались несколько протяжных сигналов. Чуя аж из дома слышал, как громко орёт музыка в автомобиле: настроение у парней явно зажигательное. Он последний раз выпустил едкий дым в потолок и сбросил окурок с окна. Да, до совершеннолетия ему всего месяц, но, например, для матери это очень весомый аргумент. Поэтому даже в свои семнадцать Чуя не горел желанием спалиться на курении, оставляя бычки где-то в квартире.       Накахара едва не перепрыгивал ступеньки и скакал через пролёты, мчась на улицу. У подъезда, посреди дороги, стояла серая «Хонда» с приоткрытыми окнами. Заметив друга, Марк убавил музыку и помахал.       Чуя открыл дверь, но не успел и сесть в салон, как брови полезли на лоб.       — А...       — Ага, я с вами, — довольно протянул Джон, что держал на коленях коробку с множеством бутылок алкоголя внутри. Он теснился между Акутагавой и Каджи.       — Мы поэтому пораньше приехали, подготовить там всё надо будет. Хозяин-то с нами. Прямо билеты в первый ряд урвали, — усмехнулся Тачихара, сидящий спереди.       — Штрафа не боитесь? Шесть человек в машине, — хмыкнул Чуя, пытаясь поместиться рядом с Каджи, который тоже на руках держал коробку.       — А нас не шесть... — сдерживая улыбку, Марк вжал педаль газа.       Шины заскрепели, и подъезд за окном стал отдаляться. Чуя сначала пересчитал всех присутствующих, не понимая, о чём они говорят, а потом вдруг дошло.       — Вы отбитые? В багажник? Серьёзно?       — Они нас уговорили, им просто ехать было не с кем... — вздохнул Марк, выкручивая руль.       — Ещё и «они»? — укоризненно закатил глаза Чуя, — Их-то там не шесть, я надеюсь?       — Чуя, ты что-то разболтался, — поворачиваясь назад, прыснул Мичизу, — Джон, скинь ему тоже какую-нибудь коробку.              В эту же секунду на колени Накахаре упала тяжеловатая картонная коробка, а внутри зазвенело стекло. Рюноске выдохнул, ведь веса на его коленях стало значительно меньше, а вот Накахара аж слюной подавился и закашлялся.       — Это коней спаивать? Куда столько?       — Вообще-то, это даже не половина, — живо отозвался Джон.       Возмутиться снова не дали: Тачихара что-то нажал на панели управления, включая музыку почти на всю громкость. Но, справедливости ради, настроение всё же поднялось. Такую музыку Чуя слышал впервые, и единственное, что смог разглядеть, так это светящееся название на экранчике — «Life Is Killing Me». Но ему понравилось. Он даже в какой-то момент стал постукивать пальцем по коробке в такт. В это время Рюноске пытался на ухо объяснить Джону все неприятные детали пересдачи, а последний слушал так внимательно, словно не готовился к переезду в Европу, а и сам не поступил. А о том, что какие-то две бедолажки сидят в багажнике, уже никто и не думал. Лишь бы их не забыли потом выпустить.

***

      — Ну так кинь! — раздраженно взлохматил волосы Накахара, а потом всё-таки получил в руки заветный канцелярский нож.       Он разрезал упаковочную плёнку, выставляя алкоголь на стойку. Джон провёл их по дому, где оказался и второй этаж, но кроме трёх комнат с кроватями там интересного ничего не было. А вот на первом этаже пространства больше: обширный зал, переходящий в кухню и ведущий на веранду; длинный коридор от прихожей, гостиная с камином и подсобка.       Как только приехали, то Каджи полез доставать бедолаг из багажника. Их лицам Накахара удивился ещё сильнее, чем тому, где они ехали. Это были брат с сестрой — Наоми и Танидзаки. Смотря на слегка распухшие губы Джуничиро и премилое выражение лица у его сестры, напрашивались парочка вопросов... Но Чуя посчитал слишком бестактным такое спрашивать, это всё-таки их дело.       — За еду? А хрен знает, не помню уже... — фыркал что-то неопределенное в телефон Стейнбек, пока подавал Каджи гирлянду.       Из массивной колонки играла тихая, ненавязчивая музыка, но Накахара точно знал, что как только помещение заполнится людьми, то на всю врубят что-нибудь танцевальное. Жаль только соседей, если на такой окраине вообще кто-то живёт. В этом секторе скорее дачные участки и летние домики, а не действительно жилые помещения.       — У тебя тату? А это... — подняла брови Наоми, что бережно переносила хрупкие вещи из помещения в закрытую комнату на втором этаже. Ведь мало ли, разобьют.       — А-а-а... Да, — улыбнулся Марк. Он на секунду повернулся к ней, отрываясь от горестного рассматривания егермейстера, — Три лимона.       — Проспорил мне, — гордо добавил Каджи. И тут же чуть не свалился с лестницы. Инстинктивно схватился за гирлянду, едва не срывая её со стены.       В эту же секунду со стороны Джона посыпался поток матов в его сторону. Наоми, посмеиваясь, вернулась к делу, забирая с собой Мичизу. А Марк раздирал себе горло от смеха, пока Рюноске с Танизаки куда-то запропастились.       Чуя молча пересчитывал бутылки алкоголя, доставая их из коробок. Его алая рубашка колышется от каждого движения руки, и взгляд невольно за это цепляется. Проводя пальцем по стеклу, он задумался. Скорее всего, они уедут поздней ночью, а может, и останутся здесь до утра. Тачихара что-то крикнул с лестницы и Чуя дернулся от неожиданности, едва не сбивая весь ряд бутылок на пол. Уже поднял голову, готовясь грозно рявкнуть парочку матов в сторону друга, но почему-то завис.       Каджи повесил гирлянду не до конца, но она всё равно уже светилась, задорно переливаясь разными цветами. Шторы извивались от лёгкого ветра, что шёл из отрытых окон — их распахнули из-за почти перманентного запаха пыли в доме. Чуе вдруг захотелось рассмеяться. Казалось, свежий весенний воздух очистил голову от неприятных мыслей, хотя, скорее всего, это просто было общество друзей. Находиться рядом с ними приравнивалось к нахождению на семейном застолье. Да, именно. Семья. Столько лет он провёл с ними, столько лет выслушивал их бессмысленные жалобы друг на друга, столько раз и сам бросался оскорблениями... Но они всё ещё вместе.       Но в груди всё равно внезапно кольнуло, Чуя тряхнул медными волосами. Каков шанс, что их отношения сохранятся через год, через пять лет? Было неприятно даже думать об этом, не то, чтобы произносить вслух... Накахара вдруг словил меланхолию, смотря на эти улыбчивые лица. Он всегда считал их общение за что-то должное, само собой разумеющееся. Но, рассматривая Мичизу, что, как малый ребёнок, сидя скатился с лестницы, Чуя что-то понял. Их пути разойдутся, а слово «дружба» постепенно потеряет свой цвет, как кисточка в краске, которую опустили в воду. Нет, он не должен так думать! Ему не тридцать, а они всё ещё вместе, здесь, рядом. Накахара счастлив знать, что у него есть даже не будущее, а просто прошлое с этими людьми. И размышляя об этом, он поймал себя на том, что, как идиот, улыбается во всё лицо.       Только вот всё же чего-то не хватало. Эта пустота ныла под рёбрами... Может, любви? В голове сразу нарисовался образ Наоми и Танидзаки вместе, их смущающие приступы тактильности на людях. А потом Накахара вспомнил то, с какой нежностью девушка Каджи поправляла его воротник, а тот однажды сломал нос парню, который пытался за ней ухаживать. Неужели дело в этом? Дело в любви?        Накахара, конечно, не был черствым, а даже очень наоборот. Иногда за его сентиментальность Каджи мог подколоть, а Тачихара как раз и был тем человеком, кто помог парню осознать такую свою черту. И Чуя даже встречался с несколькими девушками, но заканчивалось всё очень... специфично. Он наклонился к ещё одной коробке, хмуро орудуя канцелярским ножом. Сколько Накахара помнит, постоянно из воздуха появлялись недопонимания и подозрения. В последний раз его ненаглядная вообще с грозным видом ткнула ему в нос какую-то размытую фотографию, где Чуя шагает с брюнеткой. Объяснить, что это двоюродная сестра, Накахаре не дали. И так почти каждый раз, будто кто-то специально насылает на него эти глупые ссоры. С того момента он и решил послать это всё к чёртовой матери. Может, потому он и сдал экзамены на высшие баллы, раз решил вместо эфемерных отношений заняться учёбой? Может, и не нужна ему эта ерунда?

***

      — Боже, сколько тебя не видела! — Йосано коротко чмокает его в щёку и улыбается ярче всех присутствующих.       — То же самое. Прекрасно выглядишь, — усмехается Чуя и подносит к губам бокал со льдом и виски.       — Спасибо, конечно. Но, а сам-то? — её тон стал строже. Накахара даже растерялся, не понимая, хвалит она его или ругает, — Вырядился как модель. Была б я по парням, с руками и ногами тебя оторвала бы, — девушка хитро ему подмигнула.       Пока в глубине дома колонка разрывается от вечно переключающейся музыки, за Акико в помещение вползают ещё несколько малознакомых туш, а за ними Накаджима, держащий два пакета.       — Ну, не льсти, — смущённо отмахивается от неё Чуя и переводит взгляд на Ацуши, — Сам согласился приехать или Йосано тебя в машину запихала?       — В этот раз сам, — усмехнулся парень, игнорируя недовольный вздох подруги. Он приветственно пожал ладонь в перчатке, а затем потряс пакетами, — Куда это деть? Там закуски и ром...       — Ром? Ну, это к нам! — тут же с кухни закричал Джон, будто специально ловил каждое его слово сквозь стены.       Через открытую настежь дверь Чуя увидел ещё пару подъехавших машин и коротко взглянул на Акико. Хотел что-то спросить, но передумал, поджимая губы. Девушка вряд ли это заметила и только повела его в зал, предлагая сделать несколько коктейлей, ведь пить чистый алкоголь — это совсем кощунство. Музыка стала громче, а голоса переплетались в шум, но это ни капли не напрягало. Из окна пробивались лучи заката, обозначая, что веселье только начинается. Стоял лёгкий запах егермейстера, который Акутагава случайно выплюнул, стоило ему только увидеть Накаджиму. А Ацуши в своё время недовольно вздохнул, стараясь не приближаться к давнему неприятелю.       — Слабо три шота подряд заебашить? — Тачихара подвинул их на стойке к Накахаре.       — Идиот? Это же ром, а от него унесёт на раз-два, — фыркнул Чуя, щёлкая пальцами перед его лицом, — Предложи лучше Каджи, для него это как закуска будет.       Мичизу закатил глаза, но идею Чуи развивать не стал. Он опрокинул один из шотов и поморщился, а Накахара всё-таки выпил второй. Алкоголь тепло расходился по всему телу, но именно у Чуи он почему-то проявлялся через румянец на щеках.       Дверь на входе снова загремела, оповещая о новых лицах, и встречать на этот раз пошёл Марк. Он всё это время тусовался с такими же «водителями», кто пить сегодня больше не мог. Как сказал Мичизу: «Братьев по несчастью нашёл».       — И чего эти двое так цапаются? Ну не милашки же, — продолжил Тачихара, что по-прежнему стоял рядом, опираясь на стойку. Он выудил из кармана сигареты и передал одну Чуе.       — Да чёрт его знает. Рюноске хоть развлекается? Не просто так его вытащили же, — Накахара подкурил от чужой зажигалки, выискивая глазами тёмную макушку.       — О-о-о... Он сдружился с Джоном, я теперь даже ревную, — выдыхая табачный дым кольцами, ответил парень.       — Интересно, кого к кому? — прыснул Чуя, вертя сигарету между пальцев, — Пошли на улицу. Как-то не очень в помещении дымить. Мало ли аллергики.       — А чё не на веранду? Ближе же.       — Ну, заодно посмотрим, кто ещё приехал, — расслабленно пожал плечами Накахара.       Тачихара, коротко кивая Джону, что уже сидел в окружении девушек, зашагал за Чуей к выходу. Мимо них пронеслась Акико, разбавляя чужие приглушенные разговоры своим звонким смехом. За ней пронеслась девушка с длинными черными волосами, чьё лицо Накахара помнил крайне смутно. Парни еле успели отскочить в сторону, чтобы их не задели. Чуя снова поднёс сигарету к губам, вглядываясь в людей, что стояли за Марком.       — Мы курить. Кто приехал? — улыбнулся Накахара, останавливаясь рядом с другом.       — Приветик, Чу-у-уя! — с неподдельным восторгом протянул мягкий голос.       Чуя попробовал проморгаться, думал, что уже глюки пошли, хотя он и пил-то не так много. Дазай наблюдал за такой живой реакцией и едва сдерживал смех, по-птичьи скосив голову. Мичизу переглянулся с Марком, тихо усмехаясь в кулак.       — Ты откуда тут взялся?! Мне сказа... — Чуя нахмурился, вовремя замолчав.       Осаму явился в футболке грязно-синего оттенка, точно бушующего моря. Короткие рукава открывали перебинтованные длинные руки, от вида которых по спине пробегали мурашки. Как бы Накахара не хотел признавать, но Дазай был привлекательным в любом виде. Даже если засунуть его в мешок из-под картошки, то вокруг всё равно соберётся достаточно женского пола, что хотят поймать на себе его взгляд. А особенно ему шла открытая одежда, например, как сейчас. Чуя невольно фыркнул и перевёл взгляд на тлеющую сигарету в своих пальцах. Ну, явился этот придурок, и что с того? Он не испортит Чуе настроение. Уж точно не сегодня.       — Ранпо? Привет-привет. Тебя Стейнбек искал, — Мичизу легонько похлопал того по плечу и зашагал вслед за Чуей на улицу.       — Мичизу, привет! Не найдётся сигаретки? — Осаму тут же всплеснул руками, словно только его увидел, — С вами перекурю.       Чуя переступил порог и мгновенно обернулся, улавливая слова Дазая.       — Не давай ему ничего! Эта зараза прилипучая же не отстанет потом, — он недовольно упёр руку в бок, обхватывая губами свою сигарету, — У других пусть ищет.       — Как грубо, Чиби-тян, — Осаму подошёл к нему с самым вежливым видом. Он легко перехватил его сигарету из пальцев, всего на пару секунд задерживаясь на руке в перчатке, отчего Чуя почувствовал, будто через него пропустили разряд тока. А потом спокойно закурил.       — Ты идиот? — скривился Чуя, как только отошёл от удивления, — Оставь себе, я после тебя курить не буду.       Унимая сердце, что вдруг забилось в груди как сумасшедшее, он зашагал по дорожке из гальки. Тачихара шёл позади наравне с Дазаем, о чём-то того спрашивая. Во дворе ещё не было столько зелени, как летом, но обстановка всё равно была живой и завораживающей. Раскидистое вишнёвое дерево у ворот, дикие цветы почти по всей территории, а где-то сбоку даже стояла скрипучая качель. Через открытые ворота видно припаркованные машины, а за ними небольшая полянка, где, возможно, скоро построят такой же дом, а может, и два. А дальше роща, из которой еле доносится птичья трель. Такое живописное место, а постоянных жильцов нет... Чуя подумал, что это даже странно, но, может, есть другие причины.       — Чего завис? — остановился рядом Тачихара, — Тебе сигарету дать?       — Да что-то уже перехотелось, — фыркнул Чуя, бросая колкий взгляд на довольного Дазая.       — Правильно. Малышам курить вредно, а то точно не вырастишь, — тут же закивал Осаму, за что получил толчок в бок, — Эй!       — Я вообще-то старше тебя! Мне восемнадцать через месяц, — сложил руки на груди Чуя, раздраженно кривя губы. От того, насколько близко стоял Дазай, лицо начинало гореть. Неужели ром дал в голову так быстро?       — А по росту и не ска-а-жешь. — протянул Дазай, склоняясь к чужому лицу так, что носы почти соприкоснулись, и выдохнул дым. Чуя даже забыл, как моргать, невольно подмечая, что на дне карих глаз зарождаются смешинки.       Не успел Мичизу и выдать какую-нибудь шутку, как на крыльцо выглянула Акико. У неё в руках уже был гранёный бокал с намешанным алкоголем, а её губы растянулись в почти хищной ухмылке, только она увидела Дазая рядом с Чуей.       — Там Каджи уже игр напридумывал. Но пока не на деньги, — с каким-то сожалением вздохнула девушка, поправляя свою плиссированную юбку.       — Серьёзно? Вообще не в его духе, — прыснул Мичизу, незаметно скидывая окурок куда-то в траву, за что получил от Накахары строгий взгляд.       — Тц, ты как будто его тактики не знаешь. Сначала всех напоит, а потом уже... — Чуя таинственно вскинул брови. Акико с порога рассмеялась.       — И во что играют? — поднял голову Дазай, всё-таки докуривая и уже намереваясь скинуть сигарету на землю подобно Тачихаре.       — Ни стыда ни совести, — шикнул Чуя, отнимая у него почти окурок, чтобы не загрязнять чужой двор.       — В «Я никогда не...» — Йосано улыбнулась, отпивая из бокала непонятную смесь из алкоголя.       Чуя с Мичизу тут же переглянулись и рванули ко входу наперегонки. Осаму же неспешно зашагал следом. Пальцы непроизвольно коснулись собственных губ, на которых через сигарету отпечатался воздушный поцелуй от Накахары. Рыжая макушка в своей кровавого цвета рубашке быстро исчезла из вида, растворяясь среди толпы. Но как только Дазай закрывал глаза, то видел этот силуэт на изнанке век, огненные вихри которого горели в темноте, как настоящее пламя.       — Ну и стоил этот цирк того? — насмешливо выгнула бровь Акико, как только Осаму с ней поровнялся, — С первого дня же собирался на эту вечеринку.       — Ну-у, знаешь, — он почесал затылок, — Ты не видела, в каком шоке он был, когда меня увидел. Так что да, лишний раз его побесить уже как традиция, — слабо усмехнулся Дазай, прикусывая губу.       Осаму заглянул в её глаза, в которых всегда можно было встретить молчаливое понимание. «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь», — так и хотелось усмехнуться. Ему не требовалось объяснять свои действия, чтобы та поняла.

***

      — Я никогда не... читал сообщения на чужом телефоне, — послышался голос Рюноске, после которого многие похватали бокалы.       — Фу, кто добавил мне в виски лимонный сок? — возмущённо скривился Стейнбек, исподлобья смотря на Мотоджиро.       Сдвинув два дивана буквой «Г», ребята сидели с бокалами в руках. На округлом столике рядом стояло несколько открытых бутылок, пару упаковок фруктового сока, коробка пиццы и чей-то заряжающийся айфон. Солнечные лучи перестали бить в окна, но теперь на место солнца пришли задорно смеющиеся подростки. От одного их весёлого вида и самому хотелось свалиться на пол от смеха, что некоторые и делали.       — Да пиздишь, Мичизу, — фыркнул Чуя, видя, как друг не пьёт после слов Акутагавы, — Тебе напомнить, как...       — Всё, замолчи, — парень пристыженно закатил глаза и опрокинул остатки виски.       — О-о-о, чья очередь? — протянул Дазай, подсаживаясь к Чуе. Последний лишь изобразил приступ рвоты.       — Тачихары. А ты вообще честно будешь играть? — с подозрением повернулся Накахара, задерживаясь взглядом на чужом лице слишком долго.       — Честнее всех, — обольстительно улыбнулся тот.       — Я никогда не пытался испортить чужие отношения, — гордо заявил Мичизу, насмешливо оглядывая парней.       Осаму отсалютовал бокалом и протянулся через весь диван, чтобы чокнуться с Джоном и Каджи.       — Какие вы ужасные, — скривился Накахара.       — Какие есть.       — Значит, я? — Чуя покрутил бокал в руке, понимая, что ему сегодня напиться не суждено с таким ходом игры, — Я никогда не целовал кого-то, чтобы заставить другого ревновать.       — Вот они, главные ловеласы, — усмехнулся Тачихара, пока Джон с Дазаем снова пили.       — М-м-м... Что бы мне придумать. Точнее, вспомнить, — Осаму мечтательно увёл взгляд в потолок, а потом выдал как на духу, — Я никогда не целовал кого-то по любви.       Они вдруг замолчали, даже воздух словно застыл, и все взгляды обратились к Дазаю. Но самый удивлённый из них был именно у Накахары. На контрасте с пьяным румянцем его голубые глаза становились ещё ярче, и не засмотреться в ответ на них Осаму считал практически невозможным. Под этим острым взором Дазай чувствовал себя как под микроскопом. Он даже дышать на мгновение перестал, боясь, что парень вдруг сможет разглядеть что-нибудь слишком сокровенное.       — Пиздишь, — с придыханием отозвался Чуя, разрезая тишину хриплым голосом, — Ты со столькими... а ни разу?       — Ага.       — Придурок, да этого быть не может, — Чуя скривил губы, машинально сжимая бокал в руке сильнее. Дазай только пожал плечами и неловко рассмеялся.       Выпили все, даже Рюноске, даже Чуя. В сердце у Осаму что-то кольнуло, но причины он не распознал, списывая на слишком крепкий алкоголь. Хотя это не помешало ему после этого налить себе ещё.

***

      Время за десять, но музыка всё не стихала. Из соседней комнаты послышался треск чего-то разбитого, но хозяин дома даже внимания не обратил. Стейнбек был слишком заинтересован пьяными спорами Каджи, а ещё длинноногой блондиночкой, которая что-то нашёптывала сидящей рядом Акико. Две парочки слиняли на второй этаж в попытках уединиться, какие-то три девчонки слишком расчувствовались от алкоголя и пошли плакаться друг другу во дворе. Марк, как один из трезвых, да и к тому же старших, пол часа назад надавал по рукам какому-то сероволосому мудаку, что подначивал нескольких ребят на шмаль. Вечеринка вечеринкой, но такие вещи — это уже слишком. А Мичизу с Чуей так и развалились на том диване, смеясь до слёз с какой-то чуши. И Осаму увязался за ними.       Дазай оттягивал его чокер, шутя про «ошейник» и усмехаясь прямо в ухо, отчего Накахара отвешивал ему подзатыльник, отворачивая раскрасневшееся лицо. Осаму между делом трогал запутавшиеся волосы, легонько щекотал, ловя в голубых глазах каждую каплю эмоций, даже если они негативные. А Накахара только и мог шикать на него, да бурчать под нос недовольные «Идиот» или «Мудак». А Осаму так старался заставить его смеяться или смущаться. Ни на секунду не отходил, казалось, даже смотрел только на него. Однако Чуя искренне пытался свалить это на выдумку пьяного мозга, в упор не замечая изменений ни в поведении Дазая, ни в собственных реакциях.       — Ща приду, там что-то у Каджи намечается, — без объяснений бросил Тачихара, направляясь в другой конец зала пошатывающейся походкой.       Накахара коротко кивнул и потянулся за бутылкой на столе. Как оказалось, столько алкоголя купили не просто так, ведь выпивали его действительно быстро, а особенно учитывая, сколько человек собралось. Только пальцы в перчатках коснулись горлышка бутылки, как её тут же перехватила перебинтованная кисть.       — Там осталось на пару глотков. Отдай, — низким, почти угрожающим тоном проговорил Чуя. Раздражение как-то само зарождалось внутри от одного лишь факта, что Дазай сидит так близко.       — Малышам нельзя так много пить, — Осаму весело покачал головой, уводя бутылку за спину, — И вообще, это вредно для печени. Поэтому, позволь мне взять эту ношу на себя.       — Идиот? — он потянулся за бутылкой, — Какого чёрта ты вообще ко мне пристал?!       Дазай играючи наклонялся назад, а Чуя же настойчиво поддавался вперёд. В какой-то момент он просто навис над Осаму, в попытке дотянуться. Рыжие волосы спали с плеча на чужую вздымающуюся грудь, в которой сердце уже рёбра ломало своим шустрым биением.       — Что? Не дотягиваешься? — сощурился Дазай, расплываясь в улыбке. Его жаркое дыхание оказалось так близко, что почти упиралось в шею.       — Ага, конечно. Ну, хватит, тебе же не пять уже, — устало вздохнул Чуя, пока мурашки покрывали кожу. Он посмотрел на Осаму, на его трепыхающиеся ресницы, под которыми блестели чёрные и почти бездонные глаза. И не ясно, они черные сами по себе или это зрачок так расширился, что перекрыл радужку. Ловить этот взгляд странно, но отчего-то до жути приятно. В голове тут же воцарялось спокойствие. Чую аж в сон стало клонить, пока он разглядывал эти глаза и ловил ответный взгляд. Боже, нет, какой же бред! Совсем Накахару разморило.       — Отдам, если... — губы Осаму зашевелились, привлекая к себе внимание. Но последующие слова перекрыл озорной хохот той самой блондинки около Джона, а к нему добавился ещё и неожиданный визг Наоми. Дазай, как и Чуя, даже не шелохнулись в их сторону, упорно продолжая глупую игру в гляделки.       — Хрен с тобой и с этим виски, — закатил глаза Накахара, отодвигаясь. Он только сейчас заметил, что в моменте перестал дышать.       — Ну ладно, — фыркнул Дазай, тут же выпрямляясь. Он резко обхватил чужой подбородок тонкими пальцами и подставил к губам стеклянное горлышко, — Давай, открывай ротик. За ма-а-аму.       Чуя от удивления открыл рот, чтобы как следует того обматерить, но на язык тут же полилась пряная жидкость. У Дазая аж в глазах потемнело от чужого выражения лица — шокированного, но не сопротивляющегося. Но долго любоваться ему не позволили, Накахара поспешно перехватил бутылку, всё же проглатывая виски.       Пока Чуя опустошал, а затем и отставлял бутылку на стол, Осаму жадно смотрел на его влажные губы. А потом взгляд плавно перешел на бледную шею, на которой еле виднелись веснушки. А этот кожаный чёрный чокер и правда, совсем как ошейник. Дазаю он никогда не нравился, даже не потому, что тот закрывает полноценный обзор на прекрасную шею — хотя поэтому тоже — а потому, что появлялось ощущение, что Накахара «чей-то». Как пёс, которого посадили на цепь и в знак приручения надели ошейник. Это бесило до сжатых кулаков, ведь если кто-то и «приручит» Чую, так это должен быть Дазай. Другого варианта он не принимал, другого варианта он просто не рассматривал.       На языке вертелась важная мысль, что ещё не образовывалась в слова. Осаму замер в попытках не просто решиться, а хотя бы попытаться сформулировать... Но между ними с Чуей вдруг плюхнулась Йосано, тут же выдергивая из размышлений. Пахло от неё чем-то цветочным, но запах алкоголя всё равно был сильнее.       — Как настроение? Джон тут игру новую предложил... — усмехаясь в изящную ладонь в перчатке, сказала Акико. Она прекрасно заметила странные взаимодействия парней, поэтому теперь смущенно отводила взгляд.       — И что же? — безвкусно хмыкнул Осаму, пытаясь сделать свой голос заинтересованным, но выходило явно плохо.       — Семь минут рая. Слышали? — она повернулась к Дазаю.       — Неа, — выдавил тот, невольно сжимая челюсти при виде того, как аккуратно Накахара поправляет заколку-бабочку в женских волосах.       — Вряд ли слышал, — неопределённо пожал плечами Чуя, — Из-за названия появляется ощущение, что это какой-то гребаный секс-марафон, — он коротко рассмеялся под осуждающий вздох Акико.       — Пошлите, мы объясним правила тем, кто будет играть, — она живо вскочила с дивана и поманила обоих пальцем.       — Если эту игру предложил Стейнбек, то мне уже страшно, — беззаботно отозвался Осаму.       — От Каджи понабрался, — хмыкнул Чуя, следуя за подругой.       В гостиной, с широким камином и панорамными окнами, выходящими во двор, собралась третья часть от всех людей. Рюноске, которого Чуя давно потерял из виду, косился на Ацуши, что сидел рядом на диване. Около Джона всё также крутилась блондиночка, а Каджи сзади опирался локтями на диван. В незнакомые лица Чуя уже не пытался вникнуть. Только вот в одно всё же пришлось.       — Ах, Осаму! — только завидев Дазая, вспыхнула уже другая девушка со светло-голубыми волосами, заколотыми в высокий хвост.       Накахара заинтересованно выгнул бровь. Он точно где-то её видел, и точно не один раз. В голове сразу всплыл шарф с нежным цветочным рисунком, что эта девушка часто надевала. Да, он её знает. Это Мизуки Цудзимура с параллельного класса. Она почти всегда была в кабинете историка, особенно последний год — дополнительно занималась с ним. Но откуда знает Осаму? Чуя бросил на него исключительно подозрительный взгляд.       — О-о-у. Не знал, что ты здесь, — усмехнулся Дазай, расслабленно взъерошивая свои волосы.       — Ты... А, вы. Чуя, ты тоже тут? — уже не так удивлённо, а будто из уважения спросила девушка, — Будете играть, да?       — Мы все будем, так что не думай, что Дазай тебе выпадет, — остро рассмеялась Акико, упирая руку в бок. Цудзимура тут же смущённо прикусила язык, уводя взгляд, — Кто-то ещё подтянется?       — А? А-а-а... — как после сна вдруг резко отозвался Каджи, выныривая из своих мыслей, — А черт знает, Наоми с Джуничиро отказались. Вроде ещё Тачихара, но он где-то с Марком пропал.       — Давай уже, — нетерпеливо фыркнул Стейнбек, закидывая в рот виноград, которого до этого здесь не было. Фарфоровая тарелка уместилась на коленях блондинки, но, естественно, кроме самого Джона, туда никто не лез.       Чуя оглядывал комнату в поиске места, где можно усесться, а Дазай же просто улегся на полу совсем рядом с чужими ногами. У Чуи даже проскочила мысль, что последний похож на верного пса. Он цокнул и шагнул в сторону коридора, чтобы притащить какой-нибудь стул оттуда, но в ногу тут же вцепилась бинтованная кисть. Ему осталось только закатывать глаза, садясь рядом с этим странным — по крайней мере, сегодня точно — Дазаем. Мизуки смотрела на них со странным выражением лица, а особенно на Чую, будто уже придумывала план по чужому устранению. Но он лишь смерил её пассивно-агрессивным прищуром, буквально задавливая её своей уверенностью, и просто безразлично отвернулся, вслушиваясь в голос Йосано. Осаму заметил этот жест и уголки его губ вздрогнули, слабо поднимаясь вверх.       — Значит так... — хрустя пальцами, как перед тяжелой физической работой, сказала Акико, — Проясню правила, дважды повторять не буду. Мы рандомным образом выбираем два человека и...       — Так я был прав, когда говорил, что это похоже на... — насмешливо перебил Чуя, но тут же тихо болезненно запишел.       Осаму совершенно беспардонно схватил его за ухо и наклонил к себе.       — Правила надо слушать внимательно, а ты болтаешь. Потом будешь ныть и говорить, что игра неинтересная, — было ощущение, что вместо слов Осаму просто горячо дышит ему на ухо. От хриплого шёпота лицу стало жарко. Захотелось умыться ледяной водой.       — Эти два человека запираются в какой-нибудь тёмной комнате ровно на семь минут. Без возможности выйти досрочно. На время им смотреть нельзя, — ровным тоном продолжила Йосано.       На неё посыпались вопросы, кто-то начал переглядываться между собой в надежде поучаствовать.       — И что там делать? Что можно, а что нельзя? — послышался чей-то слишком пьяный голос.       Акико усмехнулась в ладонь и сразу же поспешила объяснить, что вообще-то во время игры нельзя... Дослушать подробности Чуе опять не дали, утягивая вниз.       — Кстати... Знал, что эта вся игра задумывалась, чтобы Джон, наконец, остался наедине с той девчонкой? Вот же хитрожопый, а? Обходит меня, — Осаму тихо усмехнулся, а у Накахара от этого сдавленного смешка по спине прошлось стадо колких мурашек. Он смущенно сморщил нос, отталкивая от себя чужую руку, что теперь держала не за ухо, а за подбородок.       Только Дазай закончил говорить, как Акико отвернулась и взяла в руки очередную бутылку алкоголя, окончательно замолчав. Накахара посмотрел на Дазая нахмурившись. Вот же пристал, придурок! Не дай бог Чуе придётся с кем-то семь минут тусоваться, а он и самого главного в правилах не услышал. Да и о чём вообще говорить с незнакомым человеком целых семь минут? Реально неинтересная игра...       — О-о-о! Теперь самое интересное, да? — из ниоткуда вылез Тачихара, улыбающийся во всё лицо.       — Тоже играешь? — повернулся на него Чуя.       — Не, просто посмотрю. Интересно же, — он сел рядом с ним на пол, — Прикиньте, если выпадут Акутагава с Ацуши.       По комнате прошлось неоднозначное «у-у-у», на что Рюноске сначала побледнел, а потом и вовсе нахмурился и покраснел. Ацуши же неловко почесал голову, обдавая Мичизу недовольным взглядом.       — Лучше убейте, — фыркнул Накаджима.       — А если выпадут Чуя с Дазаем, м? — заиграл бровями Мичизу, легонько толкая Накахару в плечо.       — Это просто... — сразу же воскликнули оба.       — ...пиздец!       — ...восхитительно!       — Идиотина, заткнись! Молись, чтобы ты не оказался со мной, а то эти семь минут станут твоими последними! — Чуя сложил руки на груди, делая глубокий вдох.       — Ты знал, что последние семь минут перед смертью мозг прокручивает в голове самые счастливые моменты из жизни? Значит, в моих семи минутах обязательно будет Чиби-тян. Это так романтично! — Осаму мечтательно вздохнул, расплываясь в улыбке.       Все подхватили эту драму, и начался настоящий спор: кто же окажется в подсобке. Каджи, конечно же, воспользовался моментом и предложил поставить на это деньги. Чуя закатывал глаза и шипел в сторону Мичизу гадостные слова. Осаму же взрывался эмоциональной бомбой изнутри от предвкушения. Семь минут, целых семь минут наедине с Чуей? Он и не подозревал, что существует такая чудесная игра... Казалось, вся его жизнь вела именно к этому моменту. Перед глазами искрились самые различные сюжеты, что бы он сделал. И от каждого из них внизу живота предательски завязывался узел. Возможно, он слишком пьян, но почему бы хоть раз не разрешить себе такую вольность?       — Ну, тогда будем крутить бутылочку, — прыснула Акико, — Тут точно не будет никакого жульничества.       — А ты разве не играешь? — поднимаясь со своего места и отряхиваясь, подал голос Чуя.       — Уж извини, черт знает, у кого что в голове. А у меня вообще-то есть девушка, — она рассмеялась в ладонь, замечая, как брови Накахары вскидываются в удивлении.       — Подожди-подожди... Только не говори, что... — у него в памяти сразу стали всплывать моменты, когда он заходил в класс Коё-сан, чтобы о чем-то узнать, а там, как приклеенная, сидела Акико с самой доброжелательной улыбкой. Других тесных взаимодействий с женским полом от подруги Чуя не помнил, хотя, ещё была надежда, что он просто ошибся. Ну не может такого быть, что его классная руководительница — несмотря на то, что они уже почти выпустились, и на то, что Озаки всего двадцать шесть лет — закрутила роман с ученицей...       — Тс-с... — шепнула Акико, наклоняясь к его уху. В её тёмных глазах так и плескался азарт вперемешку с пьяным блеском. Теперь уж Чуя сомневался, что инициатором отношений была сама Озаки. Ага, кто тут кого совратил ещё посмотреть нужно.       Накахара даже поймал себя на мысли, что не так просто Дазай с Йосано спелись — оба упёртые и хрен знает, что в голове творится. Бесило ли Чую, что Акико дружит с его злейшим врагом? Нисколько. Он эту девушку знает чуть ли не с пелёнок, так что она воспринималась им не иначе, как сестрой. С ней было классно смотреть фильмы и обсуждать самые откровенные сплетни про педагогический состав, которые Акико узнавала от Озаки. С ней было комфортно, и всё. А с кем она общается — это уже её дело. Только Чуя и ума не мог приложить, о чём она могла разговаривать с кем-то вроде Осаму? Кстати, об Осаму.       Дазай слишком резво для пьяного, который только что лениво тянулся на полу, боролся за возможность крутануть бутылку. Тачихара же упёрто и стойко держал в руках единственную округлую бутылку, что они нашли.       — И чего ты к этой бутылке как к бабе присосался? — прыснул Дазай, не отрывая от него острого взгляда.       — А ты чего на мою «бабу» позарился? — с таким же напором продолжал Мичизу, даже не скрывая шутливой улыбки.       — Вы вообще охамели? — фыркнула Акико, кривя губы, — И вообще, я буду крутить, у меня рука лёгкая.       — Да с чего это? — обиженно сложил лапки на груди Осаму.       — А потому что твоя задница математическая может рассчитать траекторию вращения бутылки. Я тебя как облупленного знаю! — самодовольно выпалила Йосано.       Дазай откинул голову и приложил ко лбу тыльную часть ладони, изображая глубокое поражение от речи Йосано. Но краешки его губ всё равно самовольно тянулись вверх, что нельзя было не заметить. Чуя же новую информацию о коварных способностях Дазая быстро уловил и принял к сведению. И на кого Осаму из этой компании глаз положил, что хотел изменить направление бутылки? Чуя фыркнул. Уж не на Мизуки ли?       Споры ни к чему не привели, поэтому крутить бутылку не стали. Решили придумать другой способ, но каждый из предложенных был всё глупее и глупее. А потом Каджи будто озарило. Он вывалил на стол помятые купюры, что успел "добыть" во время всей вечеринки. Сначала на него посмотрели, как на хвастающегося идиота, но он быстро объяснил, что к чему.       — Возьмём какой-нибудь мешок или шапку. Свалим всё туда, а дальше вытягивать. Двое, которые вытянут двухтысячные купюры и пойдут в подсобку. Всё гениальное — просто, — гордо заявил Мотоджиро, чавкая мятной жвачкой через каждые два слова.       — Я в руках купюры и подороже держал, поэтому отличу наощупь, — прыснул Осаму, — Слишком легко.       — Пффф... Да кто тебе поверит, придурок! — тут же съязвил Чуя, отставляя от себя опустошенный бокал.       — А ты так много не пей. Малышам это очень вредно. Уже щёки с цветом волос слились, — Дазай тут же шагнул ближе, чтобы подёргать рыжие вихри.       — Отвали! Самый взрослый тут нашёлся. Я вообще-то старше, — Чуя смущённо поджал губы, отпихивая его локтем. Но Дазай упорно оставался на месте. Почему-то каждый раз от слов Осаму ему хотелось с головой окунуться в прорубь с ледяной водой, а иначе его бьющееся сердце точно взорвётся.       И билось оно только из-за злости на Дазая. Других вариантов Чуя и не рассматривал, слишком много чести бинтованному будет. А Осаму ещё и смотрел чернющими глазищами так, будто насквозь видит, улыбался во всё лицо. Из-за разницы в росте Дазаю приходилось немного наклоняться к нему, а потому Накахара сразу уловил пряный запах виски и почти душащий, оседающий в горле сладковатый парфюм с древесными нотками. Чуя невольно вдохнул его поглубже, и в голову пришла мысль, что такому человеку, как Осаму, этот запах подходит больше всего.       Сзади Тачихара шуршал разноцветным пакетом с названием какого-то бренда, перемешивая купюры внутри. Все, кто сидел на диване, напряглись, ведь они вообще-то поставили ставку на то, кто же окажется в подсобке на целых семь минут. Снова возобновили подшучивания над Рюноске с Ацуши, пока те озаряли друг друга угрожающими взглядами.       — Если ты достанешь эту купюру, я тебе пальцы сломаю, — шипел Акутагава. Вообще-то, его слова были бы актуальны, если бы они одновременно вытащили одинаковые банкноты, ведь Ацуши мог попасться и другой человек. Но голос Акутагавы звучал настолько серьёзно и уверенно, что уточнять никто и не стал.       От взгляда Дазая хотелось спрятаться, но Чуя упорно смотрел в ответ. Даже в таких вещах он проигрывать не желал, если даже играл с огнём. Замечая, как все сзади оживились в предвкушении, Накахара вздохнул и пнул Осаму по ногам. Может, так он отстанет и перестанет портить Чуе вечер своей физиономией. Только вот эта физиономия вдруг упала ему на плечо, утыкаясь носом в шею, а длинное тело полностью навалилось на него.              — Эй! — прошипел Чуя, выплёвывая изо рта мягкие каштановые волосы.       — Ты хотел, чтобы я упал. Вот я упал, — послышался низкий и довольный голос в области шеи.       — Отлипни от меня! — Накахара шагнул назад, но Осаму на ноги не встал и только сильнее впечатался ему в грудь. Чуя скривился, пытаясь оттолкнуть того от себя, иначе Дазай бы точно почувствовал, как сильно колотится сердце парня.       Тот лишь обиженно фыркнул, утыкаясь носом прямо в чокер. От Чуи пахло сигаретами и будто корицей вперемешку с гвоздиками. Этот запах, тепло тела и учащенное сердцебиение — что Осаму с радостью заметил — это всё было так близко, окружало целиком и полностью, заставляло разум плавиться. Губы так и тянулись к этой шее, но как-то смутно Дазай понимал, что за такое, да ещё и при всех, Накахара точно что-нибудь ему сломает. Вот же глупый и неприступный Чуя. Никогда он дальше своего носа ничего не видит, а мог бы увидеть много чего интересного...       — Встань живо, придурок, — в ухо процедил Чуя, напрягаясь от такой близости, а точнее от того, что она оказалась крайне приятной.       Отпускать чужое тело для Осаму было подобно пытке, но он всё же послушал. Дазай тут же испытал прохладу комнаты и невольно съёжился. Чуя недовольно зыркал на него, сложив руки на груди, а точнее, только пытался выглядеть недовольным. Но ему не повезло, что Дазай ещё не настолько пьян, чтобы не заметить, насколько Накахара был смущён. Однако подкалывать тот не стал. Пусть Чуя и дальше не догадывается, что Дазай уже давно выучил наизусть все его жесты и привычки, учитывая даже вид его дыхания и улыбку.       — Тогда давайте доставать? — вдруг оживился Каджи. За ним последовали и возгласы тех, кто делал ставки.       — Как нетерпеливо, — рассмеялась Акико, которая последние пару минут телефон из рук не выпускала.       Мичизу, как на дурака, посмотрел на Чую, что остановился рядом, хватаясь за первую попавшуюся бутылку с алкоголем. Тачихара уже и потерял его из вида, хотя Накахара и находился всё это время в паре метров от него. После в поле зрения появился и Дазай, что плюхнулся на освободившееся место рядом с Ацуши и очень настойчиво принялся что-то ему доказывать, время от времени поглядывая на Рюноске. Хотя по лицу обоих было видно, что они понятия не имеют, о чём им говорит Дазай. Мичизу про себя усмехнулся, видя, с каким страдальческим выражением Чуя бросает взгляды на Дазая. Как дети, ей-богу.       — Первый... Джон? — предложил Тачихара, приоткрывая уже изрядно потрёпанный пакет с деньгами.       Музыку чуть поубавили. Йосано уселась у камина, будто совсем и не заинтересованна, не прекращая что-то клацать в телефоне. Чуя стоял рядом с Тачихарой. Ему безумно хотелось курить, но в помещении с таким количеством народа для него строгое табу, поэтому приходилось терпеть. Вот пройдёт эта глупая часть с доставанием денег, и он свалит на улицу... Как в подтверждение его слов, со двора послышался женский смех и скрип качели.       — Оке-е-ей, приму эту ношу на себя, — уже не таким энергичным голосом, как в начале, сказал Стейнбек. Он потянулся в пакет и шустро вытащил купюру с серым рисунком и чёткими цифрами, — Пятьсот. Ну ладно.       Следующей была блондинка, что сидела, закинув одну ногу на колено Джона, затем ещё пару смутно знакомых лиц, и даже Каджи решил попробовать. И все были мимо. Занервничали остальные только тогда, когда к пакету потянулся Ацуши. Те, кто поставил деньги на них с Рюноске, потирали вспотевшие ладони в надежде на победу, а сам Акутагава даже дышать перестал. И не ясно, на какой исход он надеялся больше.       Пальцами Накаджима перебирал бумажки, а затем зажмурился и вытянул первую попавшуюся. Не успел и глаз открыть, как услышал бурные недовольства, но также и весёлый смех. Каджи принимал с проигравших деньги, а Ацуши выдохнул. Он, конечно, любил компании, но точно не общество незнакомого человека, в течение почти десяти минут, поэтому даже был рад, что не вытянул тысячную купюру сейчас.       — Говорила же, глупая ставка! — шептала блондинка на ухо Мизуки, та лишь в ответ качнула головой.       — Рюноске? — улыбнулся Мичизу, потряхивая перед носом пакетом с вырвиглазными картинками и цветами. Акутагава наотмашь достал смятую светлую банкноту и сразу бросил её на стол, мол, я закончил и больше интересного вы не ждите.       И, несмотря на поражения, никто не дулся и не закатывал истерик, а даже наоборот — все стали меряться, у кого купюра дороже и кто здесь "король вечеринки". Чуя уже привычно витал где-то в своих выдуманных мирах и смотрел на улыбающуюся Йосано, что теребила свою заколку-бабочку, не прекращая что-то тихо рассказывать по телефону. Глаза цеплялись за все детали на этой вечеринке: за пустые полки, с которых сняли всё хрупкое и стеклянное, за нетронутый чистый камин с серебристой отделкой, за все эти довольные пьяные лица, за витающий в воздухе запах алкоголя и... сладковатого парфюма? Наверное, это и запомнится ему больше всего. И в целом Чуя думал, что именно этот день он запомнит навсегда. И что-то подсказывало, что причиной станет не только весёлое времяпровождение.       — Чуя? Твоя очередь, — скривил губы в усмешке Тачихара.       Накахара едва не вздрогнул от такого резкого обращения. На него обратились все взоры в этой комнате. Даже Акико отвлеклась от телефона.       — Уже? Ну хорошо, — улыбнулся Чуя, засовывая руку в пакет.       — Так, стоп! Так нечестно. Перчатки сними, Чуя, — фыркнула с конца комнаты Йосано, на её слова Осаму согласно закивал.       Странная просьба, но он согласился. Пока Накахара снимал перчатки с рук, Дазай чуть ли не прыгать на месте стал от нервов. Эта игра на удачу, а значит, шансы на то, что все события развернутся именно так, как хочет Осаму, очень малы. Но ведь Дазай всегда был особо удачливым, верно? Только вдруг Чуя всё-таки вытянет нужную купюру, но её не вытянет Дазай? Это будет просто крах всему! Парень грыз губу, но пытался выглядеть спокойно. Отвёл взгляд к окну, чувствуя, как собственное сердце выносит ему приговор своим ритмом.       Накахара проводил пальцами по банкнотам, отвернув голову. Он мысленно перебирал всех, кто мог ему попасться, и понял, что всё не так уж и плохо. Несколько знакомых девушек, пару парней, с которыми Чуя общался ещё до этой вечеринки... И Дазай. Это имя отбило любое желание участвовать, ведь Осаму бы точно за эти семь минут свёл Чую с ума своими глупыми шутками. Накахара нахмурился и решительно схватил одну из купюр, вытягивая наружу.       — Выкуси! — Йосано толкнула в бок Джона, который закатывал глаза.       Чуя увидел в своих руках бежевую бумажку с изображением исторического здания Японии. А когда он увидел пастельно-зелёные цифры, так вообще дышать перестал.       — Да! Да! Сука, я же говорил! Осталось только Дазаю вытащить двухтысячную, и деньги будут мои, — неожиданно возрадовался Мичизу, кривляясь перед Каджи.        — Что? Ты ставил на меня с этим ублюдком? — вскинул брови Чуя, отбрасывая купюру на стол, — Тачихара, ты предатель!       Мичизу рассмеялся, давая пять Акико. Накахара же сложил руки на груди и изобразил лицо, полное обиды и боли, но, конечно, никто не поверил.       — Давай, дуй в подсобку, фартовый, — прыснула Акико, — Будет тебе сюрприз.       — Разве это было в правилах? — скривил губы Чуя.       — Было, просто Чиби опять всё прослушал!       — Да ты вообще рот закрой, — цокнул Накахара, недовольно разворачиваясь в коридор.       — И так... — Тачихара хитро оглядел тех, кто остался, — Такако?       На краю дивана сидела черноволосая девушка с бледной кожей настолько, что казалось, она может начать светиться в темноте. Накахара слабо помнил её лицо, но знал, что где-то видел. А вот Дазай не только помнил, но и знал лично. Такако училась с ним в классе последние три года. И её сердце полностью принадлежало Накахаре, хоть он того и не знал. На день святого Валентина именно эта девушка оставляла ему анонимные послания, специально ходила мимо его кабинета по сто раз на день. Она не была глупой, но Дазая раздражала с самого первого дня, ведь в отличие от него у Такако были все шансы.       Она обольстительно улыбнулась и потянулась рукой в пакет. Осаму уже успел оказаться около неё и Тачихары. Из его рта вылетали самые бредовые каламбуры, которые он мог только вспомнить, но сосредоточен он был на другом. Периферическим зрением пытался заглянуть в пакет, чтобы увидеть действия Такако. И вот её пальчики касаются заветной двухтысячной купюры, она легко тянет её из пакета. И Осаму сразу же закашливается около неё, хватаясь за грудь.       — Осаму? Тебе плохо? — тут же испугалась девушка за одногруппника. Она высунула руку, чтобы приложить её к чужому лбу.       Внутри себя Дазай был готов начать кричать от радости, но вместо этого он только вяло покачал головой.       — Всё в порядке, просто подавился, — ещё пару раз кашлянув для убедительности, он приторно улыбнулся.       Тачихара посмотрел на него осуждающим взглядом, а Такако только озабоченно нахмурилась. Со второй попытки ту заветную бумажку она не вытянула и огорченно вздохнула, даже не подозревая, что все её планы нарушил именно Дазай. Не успел Мичизу подойти к кому-то ещё, как Осаму придержал его за плечо.       — Теперь моя очередь, — он выглядел слишком уж активным для того, кто тут чуть ли не умирал от кашля. Такако подозрительно на него сощурилась, усаживаясь на своё место на диване.       Послышались одобрительные возгласы. Все от предвкушения заёрзали. Ведь прекрасно знали, что Чуя с Дазаем — сокрушительный дуэт, который в первую же очередь готов уничтожить друг друга.       Осаму залез рукой в потрёпанные купюры, а сам услужливо отвернул голову. Его губы самовольно растянулись в улыбке, ведь он уже знал, что выиграл. Выиграл в этом долбанном колесе фортуны. Когда Такако доставала банкноту, Дазай успел подметить, что она выглядит особо смятой, с изогнутыми краями. Пальцами он шустро ощупывал бумагу, как, наконец, не вытянул одну.       «2000» — число ощущалось божим даром. Каджи недовольно отдал деньги Акико, Мичизу и ещё парочке людей, а Осаму, казалось, их даже перестал видеть. В ушах звенело, а в груди такая неожиданная лёгкость, словно вместо органов туда запустили ораву порхающих бабочек.       — Ну, ты прям порадовал, Дазай, — рассмеялась Акико, запихивая деньги в нагрудный кармашек своей рубашки, — Пошли тебя провожу.       Она схватила его за руку и вывела из комнаты, однако сразу стопанула у стены.       — Молодец, конечно. Но я не пойму твоих намерений, — тут же с укором сощурилась Йосано, — Мы хоть и друзья, но уж так откровенно издеваться над Чуей я не дам.       — А я и не хочу издеваться, — хмыкнул Осаму.       — О. И что тогда?       Осаму пристыженно отвёл взгляд в пол, как-то скромно улыбаясь. Смотря на его лицо, Акико пришла в ужас.       — Эй! Мы уже говорили об этом когда-то! Ты сказал, что Чуя просто «интересный и забавный», — цитировала его девушка, — Когда ты свалился на него с дерева в школьном дворе, то сказал мне, что это небольшая симпатия на недельку. Обещал, что отстанешь от него.       — Да, я говорил... — недовольно отозвался Дазай, чувствуя, как недавний алкоголь развязывает язык, — Но знаешь...       — Никаких «но», Осаму! — цокнула Акико, — Не ввязывай Чую в свои интрижки, он остро отреагирует... И расскажешь мне потом всё, что вы там делали.       — Остро отреагирует? — усмехнулся Осаму, сразу цепляясь за её слова, — Это почему, а?       — Боже, забудь, — замялась та, отворачиваясь.       Осаму сложил два плюс два, и его губы растянулись до самых ушей, а глаза довольно заблестели. Ещё и это смущение Йосано такое... говорящее? И это логично, да. Акико лучшая подруга Накахары. Он много рассказывает ей, он точно мог бы доверить ей что-то такое...       — Засекай свои чёртовы семь минут.