О страхе подчиняться, принятии и любви

Сквозь маленькое окошко свет бил в глаза Ло Бинхэ, однако он лишь спокойно втянул утренний воздух в легкие, продолжая лежать. Постель казалась ему удивительно мягкой и даже настроение от пробуждения не могло испортиться так рано. Он зевнул и прижал в себе веер, пахнущий учителем. Внезапно омега прищурился. Странно... в течку ведь все вещи его гнезда теряли свой изначальный запах. Воспоминание, как он радостно пищал в гнезде от веера учителя, подействовало на сонную голову, как ушат воды. Бинхэ замер, резко открывая глаза и подскакивая. Нет. С ним же все нормально, так? Он ведь проспал всю течку, верно? Он точно знает, что Шэнь Цинцю поил его какой-то отравой... Однако воспоминания продолжали приходить. Парень сжал простыню до побеления костяшек. Как он обнимал и спал на коленях учителя, как случился мимолетный поцелуй, так причем еще и два, ДВА РАЗА! Полукровка шокированно смотрел в никуда, слегка дрожащей рукой прикоснувшись к губам, будто они все еще хранили тепло чужих губ. Он.поцеловал.Шэнь Цинцю. И учитель не убил его на месте. Значит, убьет сейчас. Но он строил ему гнездо. А сейчас разрушит? «Нет... если ему сказали это сделать, чтобы я вновь не упал в обоморок... и все это он стерпел, чтобы не довести меня... блять.»— Ло Бинхэ схватился за волосы, раскачиваясь из стороны в сторону.— «Какой же я идиот... что я только не натворил!» Постепенно он вспомнил все. До мельчайшей детали и его охватил невиданный страх узнавать, как на него посмотрит теперь Шэнь Цинцю. Он переступил все границы дозволенного. Потерял последний шанс смягчить наказание перед бездной. Да что там, Ло Бинхэ был готов броситься в пруд или с горы прямо сейчас! Все его естество вопило о победе и счастье, а очнувшийся разум кричал о позоре и проигрыше. Ло Бинхэ однако ощущал себя хуже всех из-за этого противоречия. Часть него требовала повторения этих действий. Да, он бы был не против, но точно не сейчас! Точно не тогда, когда понял, что вел себя, как дева из борделя перед многоплатящим господином! Это даже хуже простой течки! «Что же делать... Шэнь Цинцю не...»— Бинхэ едва не вскрикнул от резко раскрывшейся двери. Он замер в испуганной позе, обняв самого себя и во все глаза глядя на того, кого хотел бы никогда не видеть, никогда не хотеть и никогда не приходить в этот мир, чтобы так позориться. Он задрожал от мурашек по всем телу. — Учитель!? — голос вышел слишком высоким, как у девицы и омега тут же замолк и опустил глаза в пол. — Пришел в себя. — константировал Шэнь Цинцю, не показав не единой эмоции, — в следующий раз хотелось бы знать более точно расписание, когда к тебе даже притрагиваться без риска смерти нельзя. — ... я...этот ученик...— бестрастное лицо беты лишь еще больше нагоняло уныния. Конечно, полное игнорировние в его стиле. Снова. Но течка у него закончилась, значит, с Ло Бинхэ все будет нормально. К тому же, он и сам теперь смотреть в глаза учителю даже в самом наглом сне не посмеет. Значит... и правда все разрушил. — Почему не позвали Да-Шисюна или Шицзэ Нин... — сдавленно спросил он все еще слишком высоким для него голосом. Этот вопрос будет мучить его ближайшее время. Или нет? Да что такое! Он выглядит как истеричка! Шэнь Цинцю взмахнул веером, прикрывая лицо. Запах сандала выдал его раздражение и напряженность. Бинхэ сдержал свой порыв начать урчать, чтобы успокоить его. Это не та ситуация, в которой действия парня приводят к хорошему концу, а не к смерти. — Как думает Ло Бинхэ, — спросил Шэнь Цинцю и тут же прервал едва открывшийся рот омеги,— если омеге становилось плохо, не успевал учитель покинуть и порога хижины? — Но ведь... когда этот ученик проснулся в комнатах для учеников, рядом был Мин Фань. — И полуживая омега. — константировал Шэнь Цинцю. — не спорь, звереныш. Ло Бинхэ опустил голову еще ниже. Шэнь Цинцю досадливо поджал губы. Блядство, все помнит! Точно помнит. Но хоть теперь ему стыдно за свои последствия. Пусть пострадает, ненавистник собственной природы. Шэнь Цинцю где-то в душе уже закопал маленькое чувство радости, что те моменты не были забыты омегой. А вот он хотел бы стереть это из памяти навсегда. Но тогда у него не будет повода упрекать и винить Ло Бинхэ. Хотя, с другой стороны, когда ему мешало отсутствие причины, да? — Простите... ученика. Его поведение было неприемлимо и неуважительно к учителю! Он заслуживает наказание! — Ло Бинхэ успел слезть с кровати и уткнуться лбом в пол на коленях. Он заметно дрожал, но не было понятно, от чего именно. Лорд пика Цинцзин раздраженно махнул на себя веером и без слов вышел, закрыв дверь. «Вот пусть и стоит там на коленях пару сожженых палочек благовоний.»— неудовлетворенно подумал Шэнь Цинцю. Ожидаемые извинения не принесли ему спокойствия, казалось, разозлили от того, что Ло Бинхэ обо всем этом... жалеет? Он же просто защищает свою шкуру. Кто бы посмел после этого спокойно вести себя с ним так, будто ничего не было? Но Шэнь Цинцю уже ни в чем не был уверен... как и в привязанности Ло Бинхэ. Ло Бинхэ недолго простоял на коленях, затем встал и отправился готовить завтрак учителю. *** «Ладно, я буду... избегать любой встречи, кроме занятий, при удобном случае нужно отправиться на какое-нибудь задание. Подальше. Это... черт, какой же позор..»— огорченно нарезал Бинхэ имбирь,— «Вот же ж... знал, что этот день настанет. Все шло слишком хорошо. Конечно, давайте опозорим меня перед учителем. Карма за то, как я растоптал его перед всем заклинательским миром? Тогда это все же совсем уж малая цена за это.» Ло Бинхэ, привыкший всегда выглядеть для других идеально, до сих пор не мог привыкнуть к тому, что наоборот, должен показывать все свои слабости, чтобы получать желаемое. Он уже не отрицал и не противился этому, и все же горький осадок в душе со стороны Короля демонов был. Увидь бы он прошлый, себя настоящего, назвал бы слабаком и плаксой, как он когда-то другого Ло Бинхэ? Скорее всего. Каждый раз он теряет все больше себя прошлого и последние крохи достоинства перед учителем. Ло Бинхэ судорожно вздохнул от ноющей боли, жестоко провел по шее, распространяя по телу болезненное тепло. Почему, если долго их не трогать, они начинают болеть... Но ему же было хорошо возле учителя, почему тогда? Рука Бинхэ дрогнула, оставшись на шейной железе, слегка поглаживая там кожу. «Потому что я не получил метку... А рядом с Шэнь Цинцю они набухли, возможно, так тело реагирует на внимание партне...» — Уши, шею и щеки окрасил бордовый румянец. Он даже нормально думать о заклинателе не мог. Как будто в голове он уже был... его. И сам Бинхэ пренадлежал тому. Просто он забыл момент, когда они это обговорили и это немного напрягало Ло Бинхэ. Это ведь не так, верно? Но вся сущность омеги кричала, что он ясно чувствовал, что Шэнь Цинцю не было противно от их объятий и что даже случайный поцелуй вызвал не гнев, а недоумение и ужас. А его можно понимать, как угодно. Значит, надо действовать, пока учитель не закрылся настолько, что не выгнал его из пристройки! Омега скинул ингредиенты в котел и принялся варить рисовую кашу. *** Следующий месяц, были самые странные догонялки, в которые могут играть два человека. Казалось, они пытались сделать вид, что не позорились друг перед другом, однако если им казалось, что у них получается, то остальные видели напряжение лучшего ученика и учителя между собой. Скорее они пытались сделать вид, что не знают друг друга. Шэнь Цинцю не будет действовать первым. Никогда. Лорд Цинцзин избегал лишнего общения с Ло Бинхэ. И омега старался не светиться в хижине на глазах у учителя, оставляя на столе пищу и также бесследно пропадая. Ло Бинхэ так было спокойней, он просто не будет лишний раз видеться с ним, да и ему пока не "холодно". Это позволяло не страдать от недостатка внимания. Иначе он бы просто... не пережил. Но от чего не мог избавиться полукровка, так это от ревности за Шэнь Цинцю перед Юэ Цинъюанем. Тот снова начал захаживать к своему шиди. А значит... запах Ло Бинхэ выветривается из хижины! Но как так? Он ведь продолжает жить в пристройке, неужели от его запаха совсем ничего не осталось внутри главного дома? Ло Бинхэ грустно вздохнул. «Ничего, у меня вся жизнь впереди наверстать это. Но не сейчас.» Ему пришлось вновь общаться с другими. Он почти ни с кем не разговаривал, полностью отдаваясь в служение Шэнь Цинцю ранее, однако его лучшей способностью всегда было покорение чужих сердец одним взглядом. Лишь Мин Фань с недоумением смотрел на то, как Ло Бинхэ усердно избегает встречи с Шэнь Цинцю, и как сам учитель не обращает на Ло Бинхэ внимания во время занятий. Чтобы бы не произошло у омеги, тот шел с вопросами к своему шисюну, словно Шэнь Цинцю не существует. Все бы ничего, если бы Мин Фань не хотел помочь Ло Бинхэ... однако о большем он и не расчитывал. Шиди продолжал смотреть на него пустым взглядом, спуская с небес на землю. Но что делать с омегой, которая все еще любит учителя (он видит эти томные взгляды сквозь него самого!) Но по какой-то причине избегает пикового лорда. Что между ними случилось... И в какой-то момент юного адепта посетила страшная догадка. От таких мыслей он тут же побледнел и помотал головой, бросив неуверенный взгляд на Ло Бинхэ: тот выстирывал какие-то вещи у воды. Нет, нет, нет, они же не занялись... этим... но мозг парня уже рисовал лишь развратные идеи. Это не было сложно, он видел Ло Бинхэ во время этого процесса... Мин Фань покраснел и прикрыл глаза. Да как он смеет о таком думать в сторону учителя! Или... или же Бинхэ... у него точно прошла течка, он его не видел с неделю перед тем, как это началось... приставал к Шэнь Цинцю!? Подобная мысль пронзила его не хуже клинка Сюя(а ему показалось, что даже подумав о таком, Шэнь Цинцю уже знает об этом и уже идет убивать его за предательство). Его учитель не такой! Он бета! Он... он... пиковый лорд! Он его учитель! И не смог бы поддаться на феромоны и соблазнение омеги в течке. Но с каждым взглядом на Ло Бинхэ у того пропадала вера в эти слова. Он пытался вернуть её, но образы угоняли здравомыслие вместе с обдувающим альфу ветром. Ну что он может поделать, если Ло Бинхэ красивый! Не красивее учителя, однако... В горле резко пересохло. Он же... может спросить это? Или для Ло Бинхэ это будет слишком бестактно? Омега методично отстирывал одеяния шисюнов и выглядел довольно расслабленным и спокойным. Не сказать, что страдает из-за того, что случилось... Но Мин Фань не будет альфой, если струсит, но и не сможет называть себя старшим учеником, если будет чересчур упертым и бестактным. Поэтому он тихо подошел к омеге и сел рядом, подперев рукой подбородок, наблюдая за работающим шиди. Со стороны это было очень похоже на сцену из классических историй в желтом переплете — об альфе и незаслуженно избитой жизнью омеге... Именно так подумал Шан Цинхуа, едва не роняя все свои свитки от этой картины. Он открыл для себя третье дыхание, которое позволяло летать без меча и о котором лорд пика Андин точно не знал, но легко избежал столкновения с неудобной ему картиной. Уж точно, в то время, как он был адептом, читать подобную литературу во время отлыниваний явно не пошло мужчине на пользу. Ло Бинхэ тяжело вздохнул и прекратил стирку. Он взглянул уставше на Мин Фаня и нахмурился. — Что? — альфа вздрогнул под его взглядом и замялся, отворачиваясь от омеги. — Кхм... ничего. — шисюн бросил взгляд на воду, а омега еле заметно фыркнул, складывая стиранное в корзину. — Дашисюн наблюдает за мной все время, пока этот стирал одежду. Что-то не так? — Да!... Нет! Я... угх!— растерял альфа все свое красноречие, щеки покрылись пятнами стыда. Ло Бинхэ слабо улыбнулся, словно понимал все, о чем думал шисюн и похлопал его по плечу. — Все понимаю. Если у дашисюна приближается гон, к сожалению, этот Ло не сможет помочь ему. Ты же знаешь, что у меня.. Мин Фань резко побледнел и отшатнулся, падая на траву. Он беззвучно открывал и закрывал рот, сначала бледнея, до цвета мрамора, а затем вновь становясь ярко красным. Он за раз сменял цвет лица слишком часто. Наконец альфа нашел в себе силы ответить. Мин Фань не мог вынести такой понимающий и сочувственный взгляд от омеги. Он не хотел выглядеть жалким! — Ло Бинхэ! О чем ты думаешь! Ни о чем таком я не собирался просить! — запоздало возмутился альфа, но по взгляду парня, ему казалось, что говорил он совсем не правдоподобно. Замялся.— Ну... да, скоро у меня гон, но я ведь не про это хотел поговорить! — А о чем тогда? — напрягся Ло Бинхэ, всегда относящийся к альфам в гоне с опаской. Османтусы и персик заставили и альфу насторожиться и закрыть рот. Черт! Вот так всегда. Омеги в течку заикнуться рядом бояться и чуть что в обморок падают, а альфы в гон мысли нормально изъяснить омегам не могут. — Шиди, прости. Не знаю, что несу.— переведя дыхание, прикрыв глаза, чтобы благодарно не смотреть на омегу за успокаивающий запах, продолжил Мин Фань более спокойно,— Этот шисюн хотел спросить, что случилось между тобой и учителем. С чего это ты вдруг начал его избегать, если чуть ли хвостом за ним не бегал. Мин Фань облегченно выдохнул, наконец понимая, почему его терзают эти мысли. Чертово взросление. — Дашисюн... — мгновенно погрустнев, заныл Ло Бинхэ. Альфа оторопел от внезапного спектакля, — Давай... не будем поднимать эту тему, пожалуйста. Этот Ло не желает рассказывать об этом. — Но шиди... — Я ОПОЗОРИЛСЯ. — крича шепотом заявил Ло Бинхэ, гневно сверкая взглядом и задирая верхнюю губу, оголяя клыки. — А БОЛЬШЕ ТЕБЕ ЗНАТЬ НЕ СЛЕДУЕТ! А теперь прошу тебя, уйди и не мешай мне работать. Альфа вздрогнул и подчинился, не осмеливаясь даже оборачиваться. Было очень обидно, что он не справился даже с этим. «Я никогда с ним не поговорю нормально,»— Мин Фань потер лицо ладонью,—« Как только я выхожу из гона, пока приду в себя, он уже входит в течку... вот же ж... несовместимые...» Зато теперь его мысли получили частичное подтверждение. Ло Бинхэ явно... сделал что-то не так рядом с Шэнь Цинцю. И это вполне могло быть домогательство. Кто, как ни омега после течки стыдливо избегает альфу, которому отдал результат своего цветения? А в случае с шиди, вообще теряется вся двусмысленность. Он ведь пахнет цветами... Ло Бинхэ досадливо стукнул по водной глади, резко прикрываясь руками и пряча лицо от брызг, злясь еще больше. Он только смог успокоиться и не думать о произошедшем! Так нет, всё, ВСЁ, каждый день напоминает ему об этом. Гнев на себя уже поутих, оставляя лишь грызущее чувство стыда и осознание последствий. Он еще и на альфу наорал, а это неприемлимо. Замечательно! Спасибо, блять! Настроение омеги было испорчено до конца дня... *** Агрессивно шествуя к бамбуковой хижине со сладостями в руках и самым отвратительным чаем, который только смог приготовить Ло Бинхэ(он все еще хороший, просто не идеальный), чтобы "Подонок Шэнь Цинцю знал, что он делает это, но не от чистого сердца и он точно не пытается задобрить его"! И неважно, что добрая часть дня была убита, чтобы приготовить "бороду дракона". Омега не знал, на кого уже злится. Еще больше он беспокоился, что скоро вновь течка. Ему это уже надоедало. Но, как ни странно... он не чувствовал симптомов, предшевствующих его мукам ада. Словно она слегка отступила. Может, организм наконец понял, что сейчас не время? Или подавитель, который он принимал на протяжении целой течки раздвинул рамки его цикла. Как говорили им, лекарства портят здоровье, зато расстояние между течками дольше. Ло Бинхэ не принимал их, растеряв всю веру в то, что они подейсвуют. Кто же знал, что нужно что-то посильнее того, что выписывали ему лично. Омега уже подошел к хижине и замер от шагов позади. Он не спутает их ни с какими другими. Парень дернулся было сбежать с места преступления, но властный голос пригвоздил его к земле. — Надоело играть в невидимку, звереныш? — У-учитель! — слегка высоким голосом произнес он, выдывая весь его испуг. «Черт! И как перед ним объясняться!?»— лихорадочно подумал он, крепко сжимая в руках поднос. Нет. Он точно все уронит. Парень опустил голову и быстро оставил все возле двери. Он не осмелился смотреть на Шэнь Цинцю. Руки слегка дрожали. — Думал, что если не будешь попадаться на глаза, то этот мастер соблаговолит забыть о произошедшем? — прикрытое веером лицо похолодело, — Ло Бинхэ, ты за идиота этого мастера держишь? Омега вздрогнул и ещё ниже опустил голову, отчаянно мотач отрицательно головой. — Простите... этот ученик... правда всего лишь выполнял свою работу и не хотел досаждать учителю своим присутствием. Шэнь Цинцю нахмурился. Рядом с Ло Бинхэ все сложнее держать лицо бестрастным. Вечно выводит его самым гнусным поведением. Да что с этим парнем не так! Он всегда трепетно относился к тем крохам внимания, которые давал Шэнь Цинцю, а теперь прячется от этого за почтительностью. Ага, сейчас, поверил. — То есть чтобы прогнать тебя, нужно было всего лишь в лобик поцеловать?— не скрывая раздражения, произнес заклинатель. Ло Бинхэ озадаченно посмотрел на учителя, бледнея от ужаса. Это был настолько неожиданный и не в стиле Шэнь Цинцю вопрос, что омега растерялся. — Что... ученик не это имел в виду! — А что тогда? Все то, что ты сделал, не стоило и той капли внимания, что дал этот мастер? Чего же на самом деле хотел Ло Бинхэ? «Блять. Почему это похоже на спор ревнивых супругов!?»— подумал Шэнь Цинцю и сжал веер слишком сильно. Что это за чертовы мысли! Он чувствовал, как предательское тепло поднимается к его ушам, и яростно похлопал себя веером, маскируя это под жест раздражения. Это не смущение. Это гнев. Только гнев. Он прикрылся веером и отвернулся от ученика в сторону. Ло Бинхэ, видя, как учитель отворачивается и резко обмахивается, почувствовал ледяной укол в груди. Он даже смотреть на него не может. Его присутствие, сам вид омеги перед ним ему отвратителен. Конечно, так было всегда. Шэнь Цинцю просто... вовремя вернулся назад в той игре, которая, казалось, была идеальной в своем исполнении. Бинхэ ощущал, что он вот-вот сгорит на месте от стыда. Его собственные щеки пылали. «Я веду себя как навязчивая, отвергнутая супруга, которая не может принять очевидного.» — мысль, чем то сходная с ранним сравнением с наложницей, была такой унизительной, что он готов был провалиться сквозь землю. Они стояли, объятые каждый своим собственным, но удивительно похожим смущением, абсолютно не подозревая, что в голове у другого бушует практически та же буря. Шэнь Цинцю первым опомнился. Ему нужно было немедленно восстановить контроль. Над ситуацией. Над разговором. Над самим собой. Эту тяжелую тишину нужно было разорвать. — Ло Бинхэ. Ты омега. — начал он, сворачивая предыдущую тему, начало которой он и сам не понял. Слова... сами вырвались. — Учитель. — Омега. — Бинхэ потупился. Конечно, это он. Сопляк и слабак, не способный нормально разговаривать в присутствии учителя. Омеги всегда подчиняются. Настолько, что... остается ли там место разуму? Ло Бинхэ не знал. Как и того, почему лорд пика Цинцзин вдруг устроил ему допрос, похожий на... — ... поэтому прекрати ныть о том, что тебе не подвластно. — Шэнь Цинцю устало потер переносицу. Мысль омеги оборвалась и он вздрогнул, о чем учитель ему говорил!? Ло Бинхэ втянул воздух, чтобы успокоиться. Как... как вообще можно было быть спокойным в такой ситуации, если его настрой полностью зависит от Шэнь Цинцю? Не в первый раз Бинхэ этому поражался и сколько из-за этого злился. — Ло Бинхэ, разве этот мастер говорил ученику, что убьет его, если заметит в хижине? — Нет. Учитель ничего не сказал про это. — недоуменно ответил Ло Бинхэ, поднимая голову. — но и не обращал внимание на ученика на занятиях. Шэнь Цинцю не ожидал ответной атаки. Его брови приподнялись в презрительном взгляде. Он фыркнул, выдавая все раздражение тупыми вопросами омеги. А с другой стороны, тот точно начал понимать, куда меч летит, раз вдруг наглеть начал. — Словно этот учитель хоть когда-то учил тебя на занятиях. — иронично бросил Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером. Ему надоедало тратить столько времени на наглого ученика. Да он целую неделю над ним сидел, он его должен годами не видеть! Только тогда бы он не возвращался специально раньше в хижину, чтобы встретить звереныша, который слишком обнаглел не появляться... так долго. Шэнь захлопнул веер, обрывая запретные мысли. В тоже время Ло Бинхэ вдруг очнулся. В словах был какой-то тайный смысл. Шэнь Цинцю никогда не говорил по отношению к нему правду. Единственное, что всегда выдавало отголоски настоящего — это сандал. И сейчас он имел... что-то успокаивающее. Словно Шэнь хотел сделать что-то, сказать, чтобы омега наконец успокоился. — Учитель, этот ученик... понимает, что его совершенствование недостаточно, чтобы вызывать интерес у учителя. Ученик будет стараться. — Единственное, что делает тебя опасным противником, спит за печатью,— бросил Шэнь Цинцю, искоса глядя на просветлевший и наполнившийся необычной смелостью взгляд Ло Бинхэ. В глубине души он удовлетворенно заурчал. — Но учитель! Ученик и сейчас сильнее любой омеги на Цинцзин!— полукровка не мог стерпеть, когда его силу не воспринимали всерьез. — Не сильнее Юэ Цинъюаня. — хмыкнул Шэнь Цинцю за веером. — ШИБО ЮЭ ГЛАВА ШКОЛЫ! Сравнивать меня с ним нечестно... — сдулся Ло Бинхэ, обиженно надув губы и сжав кулаки. — Не оскорбляй Чжаньмэнь-шисюна. — Шэнь сделал пару шагов ближе и стукая омегу веером по лбу, позволив себе тихую шутку, — это моя привилегия. — Этот ученик не оскорблял! — вжал Бинхэ голову в плечи. — Шибо-Юэ — сильнейший заклинатель школы, этот даже думать о нем в сравнении не смеет! Однако страх и паника утихли, возвращая Шэнь Цинцю его настойчивого и уверенного омегу. Заклинателю даже приказывать не хотелось, вот не нравилось ему слишком покорно-радостное выражение лица. Сейчас хотелось бы, чтобы он делал это через свою гордость, чтобы снова... унизился. Да, он знал, что и Бинхэ это тоже нравилось. Единственной проблемой было лишь то, что омега сломался. Он просто тек по течению и делал то, что получалось. Кто же в этом виноват интересно... — Твое самонадеянное поведение здесь и сейчас уже говорит об обратном, — парировал Шэнь Цинцю, но в его голосе не было прежнего ледяного тона. Он наблюдал, как страх растворяется в глазах омеги, сменяясь знакомой упрямой искрой. Да, так гораздо лучше. Так... привычнее. — Или ты считаешь, что имеешь право спорить с этим учителем? Ло Бинхэ замер, проанализировав тон. Это был не упрек. Это был... вызов. Приглашение к их старой, извращенной игре. Его сердце забилось чаще, но уже не от паники, а от предвкушения. — Этот ученик не смеет спорить, — сказал он, опуская глаза с показной почтительностью, но уголки его губ предательски дрогнули. — Он лишь робко надеется, что учитель соблаговолит... прояснить его сомнения. — Наглец! Если решил продолжать строить из себя почтительного ученика, то делай это убедительно. — стукнул он того веером еще раз, но уже без какой-либо силы. Просто, чтобы показать свое раздражение. — Сомнения только в твоей голове, вот и разбирайся с ним самостоятельно, звереныш. — А... хорошо, учитель! — Ни стыда ни совести... — зашипел Шэнь Цинцю не дрогнув,— Ты наглый, бессовестный омега, как ты вообще смеешь играть эту роль. — Другая учителю не нравится. — пробурчал Ло Бинхэ себе под нос и отводя взгляд. Шэнь Цинцю проигнорировал эти слова. — Занеси... это, — взмахов веера намекнул заклинатель на поднос с чаем и "бородой дракона", но сделай нормальный чай. Ло Бинхэ думает, что этот учитель не учует твое невежество? — Ни в коем случае, этот ученик сейчас все сделает! — расцвел улыбкой Ло Бинхэ, но спустя секунду замер, едва двинувшись к подносу. Шэнь прикрыл глаза. Как же он... устал. — Используй кухню этого мастера. Омега думал, что сейчас точно упадет в обморок. От радости. Да его... его же еще туда не пускали! Он спал в пристройке, убирался в комнате Шэнь Цинцю, но кухня оставалась для демона закрытой территорией. Парень еще быстрее задвигался, скрываясь в доме Шэнь Цинцю. Лорд Цинцзин же чувствовал странное удовлетворение от знания, что тот там находится без принуждения. Это было... отвратительно, да. Определенно ужасно. Пальцы, сжимающие веер, побелели от напряжения. Что же он творит! Шэнь Цинцю резко хлопнул себя по груди, давя вибрацию в горле, закашлявшись. Глаза расширились от ужаса. Это... что вообще? Он же не мог... это невозможно. Но все внутреннее смятение он не мог проявить внешне, потому с довольно спокойный лицом, но напряженный всем остальным, Шэнь Цинцю зашел в бамбуковую хижину и скучающе уселся за стол. От одной мысли, что он добровольно решил распивать чаи со своим учеником, мурашки по коже бежали. До чего докатился! Вот не зря говорят, что омеги и самых закаленных альф в котов превращают. Но он не альфа! «Я теперь бета. Почему в итоге его методы действуют на меня?»— какой раз спросил сам себя Шэнь Цинцю, — «Какого черта я вообще чувствую его запах? Стоп... Не прошло и шичэня, почему все уже вновь пропахло зверенышем!?» Заклинатель скривился, веером словно пытаясь отогнать от себя феромоны. За месяц запах изрядно выветрился. Ло Бинхэ поубавил свою наглость, не смея даже запах выпускать, когда приносил еду. А сейчас... свежий цветочный аромат был таким сильным, словно омега пытался заполнить месячную проблему своего отсутствия всего за столько времени, сколько горит парочка палочек благовоний. И самое ужасное — он не чувствовал привычной тревоги от этого вторжения. Наоборот, какая-то спящая, глупая часть его существа... расслаблялась. Наполнялась странным, теплым чувством, от которого мурашки бежали по коже. Это было похоже на чувство безопасности, а оно для Шэнь Цинцю было опаснее любой угрозы. Безопасность — это расслабление. Расслабление — это уязвимость. Уязвимость — это боль. Он чувствовал, как низкое, едва слышное урчание зародилось где-то глубоко в груди, пытаясь вырваться наружу. Снова! Он же только его подавил перед тем как зашел! Это был не сознательный порыв успокоить омегу. Это был инстинкт. Древний, животный, который пытался усмирить его собственную панику, убедить его самого: «Все в порядке. Запах знакомый. Свой. Можно расслабиться». И этот внутренний предательский голос пугал его больше всего на свете. Но доверие было слабостью. Привязанность — оружием, которое всегда поворачивали против него. Он резко, почти грубо, сжал горло, давя предательскую вибрацию. Звук сорвался на короткий, сдавленный кашель. «Свой? — с яростью подумал он, впиваясь ногтями в ладонь. — Он не «свой». Он омега. Он ученик. Он навязчивый, бессовестный звереныш, который влез в мою жизнь и...» И обустроил ее под себя. Так, что его отсутствие стало дискомфортным. Шэнь Цинцю не признается никому и не признается себе, что без привычного навязанного ему запаха было так странно... Он сильнее хлопнул веером, пытаясь отгородиться им не столько от запаха, сколько от собственного предательского умиротворения. Но это не помогало. Цветочно-персиковая аура Ло Бинхэ висела в воздухе его хижины плотным, душным, но до ужаса привычным покрывалом. И он чувствовал себя не хозяином, вернувшимся в свой оплот, а пленником, который после короткого, тревожного заточения в тишине наконец-то вернулся в свою клетку. А Шэнь Цинцю ненавидел чувствовать себя в клетке. Это было отвратительно. Унизительно. А Ло Бинхэ, осчастливить которого оказывается как всегда было до жути легко, приготовив чай, присоединился к учителю за столом. Он не стал обращать внимание на легкое раздражение учителя. «Блять. Реально какие-то адские скалы, а не отношения,»— подумал он, аккуратно наливая учителю жасминовый чай, — «То я сам себя довожу, то он меня добить пытается. Но нет, сейчас все должно быть хорошо. Я... моменты радости еще не обрывались слишком резко.» И вот так они сидели, в полной тишине, нарушаемой лишь шумом от бесчисленных слоев одежды Шэнь Цинцю и еле сдерживающего себя омеги, вместо урчания тот тихо бухтел, словно покрытый чем-то, скрывающим его звук. Ло Бинхэ плавился от этой умиротворенной обстановке, которой ему так давно не хватало. Он не напичкан подавителем, учитель не зол, а он может запечатлить в памяти такой хороший момент, прежде чем все канет в бездну... вместе с ним. Но зря полукровка вспомнил про это. Шэнь Цинцю продолжал невозмутимо пить чай, и как будто невзначай произнес: — Этот мастер решил, что Ло Бинхэ хороший кандидат для Собрания Союза бессмертных. Омега чуть не поперхнулся чаем, тут же поставив его на столик с неприлично громким звуком. На губах расцвела озадаченно-радостная улыбка, но внутри него омега зарыдал в голос. Он серьезно, так просто... сказал это? Совсем уже!? Такой момент испортил! Почему именно сейчас! — Для ученика это огромная честь! — сцепил он руки, выполнив поклон. Шэнь Цинцю кивнул. — Будет замечательно, если омега там потеряется. — Ло Бинхэ словно окатили ушатом воды. Шэнь Цинцю его... он попытался сдержать предательски задрожавший подбородок. Он вздрогнул. То есть, не скрывая желания, чтобы он ушел... приказывает это? Ло Бинхэ горько усмехнулся, пряча умирающую от тысячи стрел душу внутри. — И учитель совсем не будет скучать? —Совсем. с чего бы должен? — Но этот ученик ваш омега... так грубо отправлять его на смерть... — искренне сказал Бинхэ, опустив голову и взглядом уперевшись в красивую расписную чашку. Постыдное высказывание, повторный шанс произнести которое может оказаться невозможным. —Разве мастер сказал, чтобы ты умер? — закрыл учитель лицо веером. Его взгляд льдом пронзил Ло Бинхэ,— и не неси эту чепуху! С чего ты должен умереть? У этого мастера на тебя планы, полукровка. — Сдать ученика в бордель? — почему-то именно эта кощунственная мысль проскользнула в опустевшей голове омеги. Шэнь Цинцю вздрогнул. Брови мужчины взлетели вверх и взгляд выражал неподдельное изумление. Тупостью омеги. — Ты... что несешь? После таких мыслей это кажется правильным решением! — возмутился Шэнь Цинцю, веером вновь ударяя Ло Бинхэ, только теперь по шее, чтобы мозгами думал, а не железами! Еще чего. Чтобы он даже там от его присутствия отдохнуть был не в силах!? Омега вскрикнул, виновато опустив голову и растирая пострадавшее от злости Учителя место. Запах вокруг стал еще гуще. Ло Бинхэ задумался. Успокаиваясь, к нему мгновенно пришло осознание. Парень окрасился в красный, нелепо замахав руками. — Ученик не это имел в виду!— от стыда Ло Бинхэ зажмурился. Он так часто сравнивал себя с наложницей, что... какой же позор... — простите. — Позорник. — Бинхэ еще ниже опустил голову, — если ты опозоришься там, этот мастер не будет уверен, есть ли в тебе хоть капля демонической крови. «Её достаточно много!»— чуть не выпалил омега, вовремя заткнув рот и лишь кивая. — Этот ученик не подведет учителя... и если нужно... исчезнет из его жизни... — полукровка смолк, поглядывая снизу вверх на Шэнь Цинцю, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Но Шэнь Цинцю был... идеально спокоен. Подозрительно бестрастен для такой ситуации. И Ло Бинхэ не выдержал. — И учитель... совсем совсем не будет скучать по этому ученику? Шэнь с мелодичным звяканьем опустил на стол чашку, обмахиваясь веером. — Скучать? По наглому, шумному, прилипчивому омеге, что не в состоянии выучить нормы приличия? — каждое слово пронзало Ло Бинхэ болью, как соль на рану. Верно, что еще он надеялся услышать? — Нет. Мастер не будет скучать по омеге, приносящей хаос. — парень затравленно кивнул. Хорошо, он сдается! Он не желает продолжать это слушать! Бинхэ хотел сохранить хорошие воспоминания, чтобы не сойти с ума в одиночестве. Вот кто за язык тянул. — Но, — Бинхэ окаменел. — если не будет хаоса, а изначально лишь идеальная тишина и порядок, будет ли у него цена? Что приводить к порядку? А этот месяц тишины… мешал сосредоточиться на чтении. — постыдное признание из уст Шэнь Цинцю вырывалось сквозь зубы, пробивая себе путь на свободу. Заклинатель смотрел на узоры веера, игнорируя Ло Бинхэ и запах, который какой раз за несколько минут становился то тяжелым, давящим своей грустью, то вновь легким и радостным, отчего уже у самого беты кружилась голова. — Если ученику придется уйти, то он постарается как можно быстрее вернуться!— просиял Ло Бинхэ. — Не давай обещаний, когда не уверен, способен ли их выполнить. — Ученик полностью верен своим словам! Учитель! — Прекрати уже! — стук по лбу ученика остудил обоих. — у тебя есть работа — иди делай. Или тренируйся! Этот мастер сгорит со стыда, если его омега опозорит его! — ТАК Я ВАШ!? — Шэнь Цинцю побледнел и в следующий миг Ло Бинхэ уже стоял за порогом громко хлопнувшей двери. Парень прислонился к двери, беспомощно сползая на землю. — А… ой… — совершенно потерянный и донельзя радостный Бинхэ был не в силах хоть что-то произнести. Ну, по крайней мере… «Да, я его! Чего он смутился то…» — озадаченно подумал омега, — «Мне ведь не показалось, или у него уши красные были?» Ло Бинхэ осекся. «БЛЯТЬ!» — он со спрятал свое лицо в ладонях. Так все же понятно! Сколько раз он будет вот так себя показывать, как влюбленного идиота! А если он передумает и не возьмет его на злосчастное собрание! Позор позор позор! Внутри хижины послышался шум разбитой посуды. Ло Бинхэ даже не удивился. Все же и Шэнь Цинцю должен осознавать, как они друг перед другом с каждым разом позорятся. Или флиртуют? В голове Бинхэ не осталось ничего дельного, а зря. Думать надо о делах насущных. И приближающееся Собрание Союза Бессмертных было идеальной темой для размышлений. Но по сравнению с навалившимся на него счастьем, угроза Собрания меркла. Теперь у него была цель — вернуться не просто живым, а победителем(впрочем, как и всегда). Таким, чтобы у Шэнь Цинцю не осталось ни единой причины отказываться от него. В прошлой жизни он потратил пять лет? В этой сделает все еще раньше. Может, за три года, если получится, меньше. И завоевать демоническое царство, будучи омегой, проблем не составит.