Объявления о любви

Ни-ки пролистывал экран телефона медленно, машинально, как будто пытался заглушить в себе очередной вечер одиночества. Комната была тёплой, но внутри у него всё равно чувствовался какой-то лёгкий сквозняк — не в теле, а в душе. Никаких новых новостей, никаких новых песен, мемы уже все видены. И вдруг — странный заголовок среди сотен предложений: > "Отдам в хорошие руки" "Своё сердце." Он усмехнулся. Было что-то до смешного наивное, но в то же время цепляющее в этих словах. Любопытство взяло верх. Он кликнул, прочитал до конца и, не думая, написал по номеру. --- nikimura: Здравствуйте, я по объявлению… Это вы отдаёте сердце в хорошие руки? sunnie: Я. nikimura: Б/у? sunnie: Да… Оно любило три года одного человека. nikimura: Ну… Три года эксплуатации — это довольно большой срок. А почему отдаёте? sunnie: Его прошлый владелец обращался с сердцем не по назначению. Он его ломал, резал, играл с ним… вонзал в него острые предметы. Сердце болело… кровоточило. Но по-прежнему выполняло свою основную функцию… любило его. И однажды тот, кому оно принадлежало, разбил его. nikimura: А как разбил? А вы в ремонте были? Что сказали? sunnie: Восстановлению не подлежит. nikimura: Так зачем вы подали объявление? Неужели вы думаете, что кому-то нужно ваше разбитое сердце? sunnie: Я верю, что есть на свете человек, который сможет склеить его из осколков. Верю, что он не пожалеет на это любви и времени. Верю, что он сможет дать ему вторую жизнь… nikimura: Я… Я готов попытаться. Это, конечно, будет трудно. Но результат того стоит. Вы можете дать мне какие-нибудь гарантии? Если я смогу его восстановить… смогу оживить ваше сердце? Сколько ещё оно сможет любить? sunnie: Пока оно бьётся. nikimura: В объявлении вы указали, что отдадите сердце только при одном условии. sunnie: Да… Я должен быть уверен, что вы не станете причинять ему боль. nikimura: Но, к сожалению, я не могу видеть будущего. Не могу с уверенностью обещать, что оно не будет больше страдать… Всё, что я могу на сегодняшний день — это дать вам взамен своё сердце. sunnie: Я согласен. nikimura: Меня тоже устраивают все условия контракта. sunnie: Значит, встретимся завтра для обмена? nikimura: Да. До свидания, любовь моя. sunnie: До завтра… любимый. --- Утро следующего дня было хрупким и тихим. Ни-ки не мог уснуть допоздна. Он прокручивал в голове диалог, перечитывал сообщения и ловил себя на странном ощущении — будто его сердце впервые за долгое время откликнулось. Он не знал, кто такой Сону. Не знал, как выглядит, как говорит. Но слова… в этих словах была такая честность, такая боль — и такая надежда, что мимо пройти было невозможно. Встречу они назначили в маленьком сквере возле книжного. Самом обычном, ничем не примечательном месте. Но сейчас для Ни-ки оно почему-то казалось особенным. Он пришёл первым. Сел на лавочку. Достал термос с чаем — мятным, самым любимым. Нервы немного дрожали. — Ни-ки? — услышал он мягкий голос. Он поднял глаза. Перед ним стоял человек в тёплом свитере, с чуть растрёпанными волосами и самыми добрыми глазами, какие он когда-либо видел. Это был Сону. — Привет, — выдохнул Ни-ки, улыбаясь. — Я… рад тебя видеть. — А я рад, что ты пришёл, — ответил Сону, присаживаясь рядом. — Не каждый готов забрать такое… требующее ремонта сердце. — А ты не каждый, кто его предлагает, — тихо сказал Ни-ки, протягивая ему второй стакан с чаем. — Держи. Оно с мёдом. И в этот момент всё внутри замерло. Не тревожно. А спокойно. Начало новой главы. Очень хрупкой, но настоящей. Листья над лавочкой тихо шелестели — словно специально подстраивались под атмосферу их разговора. Ни-ки и Сону сидели рядом, почти не касаясь друг друга, но в этом маленьком расстоянии между ними уже зарождалось что-то… очень настоящее. — Ты всегда так… — начал Ни-ки, глядя на чашку в его руках, — мягко пишешь? — Только когда очень болит, — ответил Сону, не глядя на него. Он смотрел на чай, будто в нём пытался прочитать судьбу. — И когда очень хочется, чтобы поняли. Ни-ки молчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что не хотел нарушать этот тёплый, почти невесомый момент. Он просто кивнул, потянулся вперёд и, на секунду поколебавшись, поправил край шарфа Сону, который сдвинулся с его плеча. — Ветер холодный, — прошептал он. — Спасибо, — сказал Сону. Его голос был едва слышным. Он не отстранился. Они пошли гулять по парку. Медленно. Ни-ки держал руки в карманах, чтобы случайно не взять Сону за пальцы — хотелось, но слишком рано. Всё было слишком хрупко, словно бумажный фонарь на ветру. — Ты боишься? — спросил Ни-ки. Сону кивнул. — А ты? — Я — да. Но... знаешь, я всё равно хочу попробовать. Хочу быть рядом, даже если ты будешь поначалу молчать. Или убегать. Или не знать, как принимать чувства. Всё нормально. Я подожду. Сону остановился. Его глаза, как два озера после дождя, тихо смотрели на Ни-ки. — А если я никогда не стану таким, каким ты хотел бы меня видеть? Ни-ки чуть улыбнулся. — Тогда ты будешь просто собой. А это уже достаточно. Он не пытался его обнять. Не прикасался. Просто стоял рядом. И этого было достаточно. Потому что впервые за долгое время сердце Сону не звенело болью. Оно шептало. Очень тихо: «Он не ломает. Он просто стоит рядом.» --- Прошёл месяц. Они продолжали переписываться, встречаться в выходные, пить чай с мёдом. Ни-ки иногда присылал Сону глупые картинки, которые смешили только их двоих. А иногда — просто точку. Сону уже знал: точка у Ни-ки — это значит "я рядом". Сону начал открываться. Очень понемногу. Он рассказывал про книжки, которые когда-то читал, про детские мечты, про любимую песню, которую боится снова включить, потому что она напоминает. А потом он рассказал — не всё, но главное. О том, как влюбился, как ждал, как молчал и терпел. Как в какой-то момент понял, что любви там нет. Только боль. Как уходил ночью с мокрыми щеками и руками, которые не знали, как держать себя. Ни-ки слушал. Молча. Без советов. Без осуждений. И после сказал: — Я не хочу быть тем, кто заставит тебя забыть. Я хочу быть тем, рядом с кем тебе не нужно будет вспоминать. Сону смотрел на него. А потом, впервые, робко протянул руку и положил её на ладонь Ни-ки. — Это нормально, если моё сердце ещё не совсем склеилось? — Это идеально. Потому что теперь я точно знаю, что оно ещё бьётся. И они просто сидели так. Рука в руке. Без спешки. Без "люблю" или "всё будет хорошо". Просто — "я здесь. и ты здесь." *** Прошла ещё пара недель. Сону стал чаще улыбаться. Всё ещё тихо, чуть сдержанно — но это уже была не маска. Это было настоящее, живое. Они договорились встретиться у Сону дома — просто посмотреть старый фильм. Ни-ки пришёл немного раньше, с пакетом булочек с корицей. — Я не знал, что ты любишь, — виновато пожал плечами он. — Так что взял то, что люблю сам. Сону взял пакет и легко кивнул: — Я буду учиться любить то, что любишь ты. Эта фраза не была игрой слов. Она была каким-то почти детским, честным признанием. Ни-ки замер. Потом прошептал: — Сону… И тут впервые — впервые за всё время — Сону поднял взгляд, мягко улыбнулся и сказал: — Рики. Он произнёс его имя. Настоящее. Теплое. Словно ласково коснулся ладонью по щеке. Для Ни-ки это был не просто звук. Это было как будто его сердце наконец узнали по имени. Он не сказал ничего в ответ. Только посмотрел так, как будто всё сказал глазами. Я здесь. Я слышу. Я остаюсь. --- Они устроились на диване. Смотрели фильм — тот, где герои всё никак не могли признаться друг другу в чувствах. Сону держал кружку с какао, Ни-ки лежал, уткнувшись в подушку, и вдруг, ближе к концу фильма, всё стихло. — Эй, ты там? — прошептал Сону, толкая плечо Ни-ки. Ответа не последовало. Он повернулся — и увидел, как Ни-ки спит. Чёлка упала на глаза, дыхание было тихим и ровным. Он выглядел таким мирным, что Сону невольно затаил дыхание. Он долго смотрел на него. А потом, как бы спрашивая у воздуха разрешения, осторожно придвинулся ближе и позволил себе лечь рядом. Не касаясь. Но чувствуя тепло. Это была их первая ночь рядом. Не как пара. Как два сердца, которые решили попробовать биться в одном ритме. --- Утром Ни-ки проснулся первым. Он не сразу понял, что Сону рядом. Его дыхание был лёгким, его лицо — спокойным. Ни-ки долго смотрел. А потом прошептал, почти неслышно: — Доброе утро, моё сердце. Сону приоткрыл глаза. Улыбнулся. — Я ещё в ремонте, помнишь? — хрипло сказал он. — А я ведь не тороплюсь, — ответил Ни-ки, протягивая ему руку. — Хочу присутствовать при каждом шаге восстановления. --- Они начали видеться чаще. Вместе варили чай. Готовили простые блюда. Пекли блинчики и ссорились из-за того, кто перевернул «не той стороной». Сону однажды принес ему плед, обвязанный красной ленточкой. — Это мой любимый. Я под ним прятался, когда было страшно. А теперь пусть он будет у тебя. — Чтобы я прятался? — удивился Ни-ки. — Чтобы ты знал, что я доверяю тебе всё, чем согревался раньше сам. Это был не просто плед. Это было «я уже не боюсь отдать тебе себя». --- А потом был первый случайный поцелуй. Неловкий. Тёплый. Смешной. Сону хотел поправить у Ни-ки воротник. Ни-ки наклонился ближе. И просто… произошло. Их губы встретились, едва заметно. Они оба отпрянули. Молчание. Сону покраснел до ушей. — Это... — Это не ошибка, — перебил его Ни-ки, мягко. — Но мы не обязаны торопиться. Ни на шаг. Сону выдохнул. А потом кивнул. — Я просто… хочу ещё научиться дышать, когда ты рядом. --- Это было обычное утро. За окном шумел дождь — ленивый, будто тоже проснулся позже обычного. Комната дышала теплом: чайник тихо пел на плите, на столе лежали две кружки с паром и плед, тот самый — любимый, тёплый, с красной лентой. Сону сидел на подоконнике, колени прижал к груди, смотрел в окно. — Всё в порядке? — Ни-ки подошёл сзади, укрыл его пледом. Сону кивнул, но как-то тихо. Неуверенно. Его пальцы сжались. — Ты знаешь, — прошептал он, не глядя, — иногда мне кажется, что всё это слишком… слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Правда может быть хорошей, — мягко ответил Ни-ки, — просто мы к этому не привыкли. Сону вздохнул. — Мне до сих пор страшно. Иногда я просыпаюсь и думаю, что всё это сон. Что я всё ещё там, где сердце разбито, и никто не хочет его подбирать. Что ты исчезнешь. — Я не исчезну, — сказал Ни-ки, садясь рядом. — Даже если ты снова развалишься. Я буду рядом. Даже если ты не сможешь говорить. Даже если будешь молчать сутками. Сону повернулся к нему. Его губы дрожали. Он пытался держаться, но в глазах уже стояли слёзы. — А если я снова разочарую? Если в какой-то момент ты поймёшь, что моё сердце — это просто груда обломков, что оно не умеет так, как у всех… — Тогда я снова возьму его на ладони, — перебил Ни-ки, — и буду складывать по кусочкам. Снова. И снова. Пока ты не научишься верить, что тебя можно любить. Он притянул Сону ближе. Тот не сопротивлялся. Позволил себе плакать. Тихо. Беззвучно. Спрятавшись в грудь Ни-ки, как в спасение. — Мне так страшно… — Я знаю. — Мне всё ещё больно… — Я знаю. — Но с тобой становится… легче. Тише. Как будто даже трещины в сердце теперь не раны, а дороги… к тебе. Они долго сидели так. Слова не были нужны. Была тишина. Была рука, что гладит волосы. Было дыхание, которое синхронизировалось. И было сердце. Не идеально ровное, не без трещин. Но живое. Настоящее. Бьющееся. --- Через пару дней Сону написал новое объявление. Он выложил его на том же сайте, где когда-то всё началось. > "Объявление: Мое сердце больше не отдаётся. Оно теперь занято. Его подобрали с асфальта. Почистили. Обняли. И теперь оно снова любит. Пока оно бьётся." Ни-ки увидел это и ответил ему в сообщении: nikimura: Ты уверенно удалил объявление? sunnie: Ага. nikimura: Тогда, пожалуйста, запиши моё имя как нового владельца. sunnie: Записал. В каждом ударе.