Sylus's Shadow

      По тёмно-красному лакированному дереву по кругу быстро и хаотично метался белый шарик, звонко ударяясь о края рулетки. Вокруг мужчины в чёрных костюмах, затаив дыхание наблюдали за его движениями. Кто-то нервно кусал губы, кто-то заламывал пальцы под столом, кто-то сжимал бокал чуть крепче, чем обычно. Джазовая музыка сливалась с атмосферой азарта. Приглушённые лампы, имитирующие свечи, разливали мягкий бежевый свет, который ложился на бархатные покрытия стульев, создавая иллюзию уюта, насыщенного роскошью. Воздух здесь пах не деньгами — властью. Властью, пропитанной сигарным дымом, терпким ароматом коньяка и духами, недоступными большинству.       Звяканье жетонов, звуки щелчков рулеток и шуршание карт формировали мелодию, поднимающую настроение и создающую интригу. Каждый вечер за столами шепчутся и рассказываются истории, происходит обмен слухами и информацией. Здесь за каждым жестом, за каждым смешком может скрываться угроза. Иногда слова значат меньше, чем молчание. Наблюдательный человек и тот, кто знает собравшуюся публику, сможет это распознать. Сделки заключаются шёпотом, иногда взглядом, а иногда и прикосновением к тонкому конверту.       Особое меню — только для избранных. Для тех, кто знает о нём и может заплатить. Официанты двигаются беззвучно, как тени, подавая напитки тем, кто решает судьбу преступного города — Н109 Зоны. Иногда на их подносах не только бокалы, но и флешки, иногда пули, аккуратно завёрнутые в салфетку. Здесь каждый знает, кто есть кто. «Элизиум» живёт на пульсе тайн, на ритме обмана, на запахе большого предательства. И пока фишки звенели о зелёное сукно, под суетой рулетки, за сверкающими бокалами рождались и умирали предатели.       За барной стойкой скучала девушка с вьющимися каштановыми волосами. Она пила виски, наблюдая за происходящим с равнодушием. В её глазах — скука. Деньги текли рекой, а ей было всё равно. Барменша за стойкой протирала уже чистый бокал.       — Скучно, — бросила Эйслин, стуча ногтем по бокалу. — «Элизиум» был ареной. Сегодня же просто цирк.       Она опустошила содержимое своего бокала.       — Зато выручка будет хорошей, — ответила барменша, разглядывая одного из посетителей сквозь стекло начищенного бокала для вина. Энни узнала несколько занимательных моментов из жизни пришедших сюда людей.       Все гости были разными со своими историями, характерами, амбициями и тревогами. Например, парень, которого она рассматривала через бокал, сидел у дальнего стола за покером в компании своих «коллег». Он отличался от тех, кто сидел рядом. Дорогой костюм, на лице застыла полуулыбка, иногда рукав пиджака приоткрывал дорогие часы. Совсем скоро он отправится на опасное задание. Весь вечер он был напряжён и не мог расслабиться. Он пил умеренно, чтобы оставить себе ясность ума и с утра не страдать от сильного похмелья, хотя обычно предпочитал водку с энергетиком. Когда Энни выходила покурить, то услышала, как его коллега желал ему удачи и сочувствующе хлопал по плечу. Она подслушала их разговор ещё немного, они говорили на тему личной жизни, но в разговоре присутствовали намёки на то, что парень был напряжён из-за работы и что ему поставили сложную и опасную задачу. Но, когда коллега ушёл, парень набрал чей-то номер в телефоне, и Энни услышала весьма занимательную беседу. Ей оставалось только сложить два и два, чтобы в голове образовалась целостная картинка из тех обрывков мозаики, которые она собирала почти две недели.       Энни любила собирать крупицы информации в целостную картину. Отделять правду от лжи, разглядывать посетителей и подслушивать их разговоры. Именно этим она и привлекла Эйслин, когда та нанимала её на работу.       Эйслин фыркнула и указала на свой стакан наманикюренным в коричневый цвет указательным пальцем, призывая сотрудницу подлить ещё виски.       — Она всегда хорошая, но сегодня моё казино не выполняет свою основную функцию.       — Тогда почему я до сих пор получаю копейки, как официантка в придорожной забегаловке? — усмехнулась Энни.       — О-о-о.       Глаза Эйслин сверкнули, и она сделала глоток виски, не отводя взгляда от платиновой блондинки с зелёными глазами в чёрно-белой униформе работницы — чёрные узкие штаны, белая рубашка, у которой Энни закатала рукава до локтей, и чёрная жилетка. Прическа — удлинённое карэ. На правом запястье — тонкая цепочка с флешкой, похожей на украшение. Это был ключ к серверам, на которые она закидывала копии камер, утечки звонков, приватные переписки тех, до кого могла дотянуться и незаметно взломать. Энни знала всё. Кто с кем спит. Кто кого хочет убрать. Кто смеётся фальшиво. Кто заказывает виски, когда обычно предпочитает газировку. Они думали, что она просто продаёт алкоголь, зачастую разнося его на подносе. Все опасались Эйслин и не замечали её работников.       — Я хочу прибавку! — добавила Энни, кладя руки на барную стойку. Это должно было быть требованием, и несмотря на то, что в её голосе присутствовали нотки уверенности, страх взбесить Эйслин и потерять это место, всё равно присутствовал.       — Прибавку, хах? — она усмехнулась. Её голос был мягким, игривым, уверенным, как у кошки, заманивающей жертву.       Эйслин поправила закрученную каштановую прядь у виска, и посмотрела на дальний конец барной стойки.       — Если хочешь прибавку, то попробуй уговорить того посетителя выпить что-нибудь розовенькое и сладенькое, то, что предпочитают женщины, — сказала хозяйка, указав Энни на мужчину с пепельными волосами в чертовски дорогом чёрном костюме с закрученными рукавами рубашки.       Энни мысленно выругалась, сверля взглядом своё задание. От одного его вида прошибал озноб. Он проиграл в казино сумму с шестью нулями, и с ленивым выражением лица попивал виски со льдом, листая что-то в ленте на экране своего телефона. Человек, проигравший такую сумму, лениво пьёт виски — один этот факт заставлял её волноваться.       Низы общества Н109 Зоны знали, кто такой Сайлас, но мало кто видел его лицо. Поскольку в этом казино развлекались те, кто может спокойно потратить большую сумму, Энни знала, как выглядит Сайлас. И сегодня он здесь, лениво листает ленту новостей в своём телефоне. Его присутствие давило, ведь рядом с Сайласом лучше помалкивать. Большинство посетителей сегодня являлись его подчинёнными, которых хозяин вывел «погулять».       Его присутствие, стоило ему войти в казино в начале вечера, внушало уважение и некий налёт страха. Он двигался уверенно, привлекая внимание и формируя в воздухе напряжение. Сайлас не просто заходил в помещение, он заполнял собой пространство.       В красных глазах отражалась небрежная расслабленность, но движения выдавали сосредоточенность. Каждое его движение: поворот головы; то, как он откидывался на спинку стула; взмах руки; момент, когда он переводит взгляд на кого-нибудь — говорили о том, что у него всё было под контролем.       Пухлые губы Эйслин растянулись в хитрой ухмылке, и она с издевательской манерой приподняла бровь, когда столкнулась с неуверенным взглядом сотрудницы. Они обе знали — задание было почти невыполнимо. Но вызов брошен.       Энни прикусила нижнюю губу, ещё раз кинула неуверенный взгляд на скучающего Сайласа, взяла бокал с толстым дном, предназначенный для виски, плеснула туда не очень дорогой сорт — ей вычтут из зарплаты — оценила: хватит ли ей этой дозы, чтобы убаюкать инстинкт самосохранения, добавила ещё и залпом выпила содержимое под насмешливый взгляд Эйслин.       «Ледяная водка в данной ситуации подошла бы лучше» — подумала Энни, кривясь от вкуса.       Она сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Затем поправила свою чёрную жилетку и пошла к нему. Каждый шаг отдавался в её ушах звонким стуком небольших каблуков. У неё было ощущение, что она идёт на гильотину.       Сайлас с небрежной медлительностью крутил своими пальцами бокал, и лёд тихо ударялся о стеклянные стенки, словно отбивал отсчёт до её полного краха. Тук, тук, тук. Лёд квадратной формы соприкасался друг с другом и со стенками бокала, соединяясь с ударами сердца в груди Энни. На левой руке у него поблескивал серебряный браслет. Его ледяной взгляд не отрывался от экрана телефона, но казалось, что он всё видит.       О нём ходит много слухов, они окружают его, как туман — густой, липкий, утаивающий суть. Одни говорят, что он бессмертен; другие утверждают, что он вампир, который питается то кровью девственниц, то молодых подростков. Третьи же считают, что Сайлас демон и заключая с ним сделку, ты продаёшь душу. Эти слухи распространяются среди низкого слоя населения Н109 Зоны, средний класс просто утверждает, что Сайлас монстр и с ним лучше никогда не связываться.       Высший класс скажет, что он редкостный ублюдок и мудак. Одни мечтают занять его место, другие отомстить, третьи отстранить, чтобы место главы Н109 Зоны занял кто-нибудь более сговорчивый. Есть ещё четвёртый тип людей — те, кто хочет работать на него, ведь под его тенью находиться выгодно, хоть и не безопасно. Говорят, что чтобы попасть под мощное крыло Сайласа необходимо пройти отбор, схожий с игрой на выживание.       Сайлас сделал глоток, когда Энни встала напротив него, но он даже не обратил на неё своё внимание. Его большой палец продолжал листать ленту, а на лице было отражение полнейшей скуки. Девушка почувствовала себя неуютно рядом с ним. Ощутила себя маленькой букашкой, ползающей рядом с отдыхающим хищником, который мог одной лапой раздавить её.       Переминаясь с ноги на ногу, она посмотрела на Эйслин. Начальница усмехнулась и приподняв свой бокал, отсалютовала ей, развлекаясь подобным зрелищем. Этим поручением она хотела поставить наглую сотрудницу на место. Но не предполагала, что, приняв вызов, Энни теперь не отступит.       Она тихо кашлянула и уже была готова предложить ему женский коктейль, как Сайлас с ленью пододвинул тонким указательным пальцем почти опустевший бокал с виски в её сторону. Он по-прежнему смотрел в экран своего телефона, где сменялись статьи с фотографиями дорогих предметов декора.       — И поменяй лёд, — сказал он. Его голос был низкий, бархатный и обволакивающий. Он тянул гласные буквы и говорил с небрежной медлительностью, словно он никуда не спешит и время подчиняется ему одному.       Вся настоящая информация о нём обрывочная, но если сложить эту мозаику, то вырисовывает вполне чёткая картинка. Он не любит ложь, не любит слабаков, любит решительных и уверенных, и очень любит играть в угодайку. Правда, угадывать должен не он, а тот, кто напротив него. Чтобы его оппонент стоял и гадал: сегодня ли его последний день в жизни или нет? А ещё он любит выгодные сделки.       Впечатлить Сайласа — это всё равно, что впечатлить богача, который попробовал всё на свете и теперь живёт в скуке.       — У меня к вам предложение. Сделка, даже.       Он нехотя оторвался от экрана телефона и перевёл на неё свои кроваво-красные глаза. В этом жесте было то самое спокойствие, что наводит тревогу: спокойствие хищника, который не голоден, но не откажется от перекуса. Девушку словно ударило током, а затем разум заволокло красным давящим туманом. У неё появилось ощущение, будто температура тела резко поднялась, а щёк коснулось что-то душное и жаркое. Сайлас был довольно привлекательным, кроме алых глаз, которые отражали всего несколько эмоций: уверенность, скуку и надменность, будто ему принадлежит весь мир. У него был узкий подбородок, прямой длинный нос с едва заметной горбинкой, идеально очерченные пухлые губы и лисьи глаза. Сайлас был высоким и широкоплечим, вырез его чёрной рубашки приоткрывал торчащие бугорки ключиц.       — Ты новенькая? — спросил Сайлас, рассматривая её лишь для того, чтобы заставить смутиться, а потом забыть, как и любую обслугу.       — Нет, — ответила девушка. — Вы просто раньше не смотрели, — на её лице появилась полуулыбка. — Вы когда-нибудь задумывались над тем, — она облокотилась на стойку, её голос понизился и стал заговорщицким, — сколько информации просачивается между глотками бурбона и затяжками у входа или на лестничной клетке?       — Задумывался. Но предпочитаю, чтобы за этим следили другие.       — Вот и зря. Ваши «другие» недавно прозевали кое-что.        Сайлас не двинулся, только его взгляд стал острее и его плечи лишь слегка напряглись. Энни поняла, что заинтересовала его и ей захотелось поиграть. Виски наконец-то подействовало, инстинкт самосохранения помахал ручкой, уступая место амбициям и желанию получать больше, а также доказать Эйслин, что перед Энни не бывает невыполнимых задач.       — Что ты хочешь взамен? — спросил Сайлас.       Энни поставила перед ним коктейльный бокал на высокой ножке, в котором обычно подавали мартини или делали коктейли для женщин. Под пристальным взглядом Сайласа она налила водки, затем цитрусовый ликёр, смешала кокосовый, ванильный и сахарный сироп, сливки, добавила клубнички, немного мяты и коктейльная вишня, на край бокала, как украшение. Женственный. Против всех его вкусов.       — Если вы выпьете это, моя зарплата вырастет на двадцать процентов. Смешно, да? Но моя начальница считает, что вы никогда не согласитесь на что-то с розочками. Я, разумеется, поспорила. С вашим вкусом.       — Ты многое о себе вообразила. Думаешь, я соглашусь на это ради сомнительной информации от простой барменши? И ты мне расскажешь это… потому что?       — Потому что мне надоела моя мизерная ставка.       — Или ты просто хочешь заставить меня опозориться перед моими людьми, а вся твоя «информация» — ложь.       — Ни капли. Я хочу увидеть, как человек, которого боится половина города, спокойно выпивает розовенький коктейль, — в её голосе не было насмешки, только тонкая провокация. — Смелость ведь проявляется не только в пистолетах и подпольных сделках. Иногда — в том, на что ты согласен ради игры.       Большим и указательным пальцем Сайлас обхватил ножку бокала и слегка покрутил его.       — Тот, кто раньше приходил в дешёвом костюме, сейчас сидит в одежде подороже, на руке брендовые часы. Вы подняли ему зарплату? — спросила Энни. — Ещё он предпочитал водку с энергетиком, а сегодня пригубил бурбон.       — Кто? — спросил Сайлас.       — Коктейль, — она кивнула в сторону бокала с розовой жидкостью.       — Ты до сих пор дышишь, котёнок, — он впился своими глазами в её зелёные глаза. Холодок пробежал по её позвоночнику и колени в очередной раз пошатнулись. — Значит, моё условие: твоя жизнь — за информацию.       В Н109 Зоне легко умереть, а вот выжить крайне сложно. Выживают осторожные, но продвигаются уверенные и дерзкие. Энни всегда была осторожна, хоть и любила рисковать, когда алкоголь, словно допинг, не окажется в её крови. И раз Сайлас стал её условием к прибавке… что ж… как хозяин Н109 Зоны он любит уверенных и дерзких.       — Как жаль, — она притворно вздохнула. — Что я унесу эту информацию с собой в могилу. Вы могли бы просто предотвратить крах своей операции, просто выпив предложенный мной коктейль. Но вместо этого… Что ж.       Он пальцем поманил её к себе и её тело само подчинилось ему. Это было что-то новенькое для неё. На Энни словно оказался невидимый ошейник, а в его руке поводок. Эта игра на самой грани. Будоражащий танец на остром лезвии. Сайлас схватил девушку за горло своими длинными пальцами и её тело прижалось к барной стойке. Под ней звякнул шейкер и упал на пол.       Про него говорили: безжалостен, опасен. Ничего человеческого. Она слушала, верила и думала, что никогда не столкнётся с ним лицом к лицу. Сайлас птица высокого полёта, а она мошка, которую он никогда не заметит. А теперь стояла — и не могла дышать. В его руках её жизнь.       Между ними настала тишина. Короткая, прерываемая ударами сердца в её ушах. В её глазах удивление. Его взгляд — близко. Даже слишком близко. Ей на секунду показалось, что его правый глаз засиял.       И ей понравилась эта грубость в сочетании с длинными и изящными пальцами на шее. Её сердце забилось в бешенном ритме, а в руках появилась дрожь, но совсем не от страха. Между ног появилось томление и Энни захотелось сжать их.       Ей страшно, но она не хочет отступать. Ей страшно и это будоражит, она чувствует себя живой. Они смотрели друг другу в глаза, не отвозя взгляда. Это был выбор, ставка на чёрное. Начало конца.       Он сжимал её шею, напоминая о том, что с лёгкостью может оборвать её жизнь, но не очень сильно, чтобы ей хватало кислорода. Подушечки его пальцев впивались в её кожу, но ладонь не давила на горло. Никто даже не обратил на них внимание, продолжая играть с госпожой Фортуной.       Энни уловила запах его парфюма. Это был не тот одеколон, которым любят пользоваться мужчины, обычно сочетающий в себе нотки спиртного и чего-то освежающего. Сайлас пах чем-то тёплым, немного пряным, с нотками коньяка и дубового дерева. Головокружительный и очень дорогой запах. Запах, который проникает внутрь, обволакивает и погружает в эйфорию, похожий на сладкий дурман.       — Ты либо глупая, либо слишком уверена в себе, что тоже намекает на наличие глупости. Либо ты ищешь смерти. Что из этого?       Её колени подрагивали, но она держалась, не опуская взгляд и не убегая от опасности.       — Ничего из перечисленного. Я всего лишь хочу выполнить условие для повышения зарплаты. И нам обоим не посчастливилось, что условием было продать вам этот дурацкий коктейль.       Он со скукой во взгляде изучал её лицо и отпустил. Энни потёрла шею, надеясь, что отметины от его пальцев пройдут быстро. Ведь, каждый раз, когда она будет смотреть в зеркало, то будет вспоминать это и желать ещё. А потом бить себя по щекам за это желание.       — Значит твоя работодательница не слишком желает давать тебе прибавку или хочет наконец-то избавиться от тебя.       Угроза исчезла, но воздух всё ещё казался натянутым.       — Она просто думала, что я буду подлизываться, пытаясь продать коктейль. Но не ожидала, что я прибегну к такому методу.       — А тебе не страшно быть такой дерзкой?       — А вам не скучно быть таким спокойным?       Сайлас хмыкнул. Она не перешла черту, но прошлась по самому краю, не теряя достоинства. Он положил подбородок в свою ладонь. Её дерзость, вызванная небольшим опьянением, его развлекала.       — За твой счёт.       — Глава Оникайнуса не способен оплатить какой-то коктейль и предпочитает его пить за счёт бедной сотрудницы заведения? — вот эта наглость была лишней, она знала это, но всё равно сказала. Энни уже было не остановить после того, как она прошлась по грани. — Я надеюсь вы сегодня не все деньги проиграли?       — За наглость нужно платить, котёнок.       Он взял бокал. Поднёс к губам. Сделал маленький глоток. Лёгкий розовый след остался на кромке стекла. Он поморщился, но не от вкуса, а от того факта — что он сделал это. По её правилам.       И хотя внутренне Энни ликовала, она не подала вида.       — Две недели назад, — сказала девушка. — Первый раз я увидела название склада в телефоне у парня, который вечно стоит у выхода с сигаретой и «разговаривает с мамой». Потом был вечер, когда один мужчина напился и трепался про «неплохой куш», который вот-вот попадёт в «хорошие руки». Он был уверен, что его никто не слышит, а потом проблевался на барную стойку. Позже — фраза в разговоре двух парней за столом в зоне ВИП. Один говорил: «на следующей неделе груз сменит маршрут, но всё равно дойдёт». Слишком уверенно. И — самое интересное — они не знали, кто я. Далее незначительные фразы, обрывки в разговорах по телефону, которые позволили мне сделать вывод. Та сделка, что намеревается в одной южной стране, по продаже модифицированных Протоядер, — она говорила так, будто читала скучную сводку новостей. — Она ведь под руководством некоего Милнера. Он собирается саботировать сделку, выдав информацию о перевозке некоему Райану Скиннеру, который работает в отделе по борьбе с контробандой. Ещё в аэропорту груз должны арестовать, а затем, по сделке между Милнером и Скиннером, эти Протоядра «пропадут» и отправятся на чёрный аукцион. Прибыль пополам. Но…       — Но? — спросил Сайлас, делая ещё один глоток розового коктейля под её пристальным взглядом и не отрывая взгляда от её глаз.       От этого вида у Энни появился ком в горле, который она попыталась сглотнуть, но не получилось. «Всё, что делает Сайлас кажется таким завораживающим или мне просто виски в голову ударило? И я не помню, чтобы в казино было так жарко» — подумала девушка.       — Но Райан Скиннер, — продолжила Энни с налётом хрипотцы в голосе, — сотрудничает с одной корпорацией, занимающейся экспериментами по внедрению Протоядер в человеческое тело. Так, что конфискованный груз отправится именно к ним.       — У тебя неплохая память. Даже чересчур.       — Это плохо?       — Это значит, что ты слишком много знаешь.       — Неужели этой сделкой я подписала себе приговор? — спросила Энни, приподняв бровь.       — Зависит от того, как посмотреть, — усмехнулся Сайлас, откинувшись на спинку барного стула. — Если ты ошибаешься, то я убью тебя, не вставая с места.       — Тогда закажите что-нибудь ещё, чтобы точно не вставать.       Сайлас усмехнулся, с любопытством смотря на девушку и она вновь почувствовала себя неловко. Захотелось поправить прядь волос. Желая отвлечься, Энни резко повернула голову и посмотрела в сторону своей работодательницы. Она была восхищена и недовольна одновременно. Хотелось показать ей язык.       — Энни, — позвала её Эйслин. — Подлей ещё виски.       И девушка тут же пошла к ней. С каждым шагом, когда она отдалялась от Сайласа, ей казалось, что она вдыхает прохладный, свежий воздух и вновь слышит звуки казино: голос крупье, зовущий на очередной круг; звон бокалов; голоса других посетителей, но стук её собственного сердца всё равно барабанил в ушах. Внутри Энни всё вибрировало от победы. Захотелось отметить это.       — Чёрт побери, Энни! Он выпил! — прошептала Эйслин, когда Энни подошла к ней и достала бутылку виски. — А я думала у тебя не хватит смелости, чтобы навязать ему это розовенькое нечто. Ты вообще понимаешь кого ты заставила выпить женский коктейль?       — Короля Н109 Зоны? — Энни чуть склонила голову, будто вежливо напоминая.       — Именно. Даже миротворцы за пределами Н109 Зоны не желают с ним связываться. Он самый опасный человек… во вселенной. После этого ты мне нравишься и нет одновременно.       — С твоей стороны было очень мило отправить меня с этим поручением к нему. С твоего позволения, я сегодня напьюсь.       Эйслин хохотнула и махнула рукой.       — Разрешаю. Ты только что сделала невозможное.       Она посмотрела на Сайласа, который допил розовенький коктейль и усмехнулась.       — А теперь иди, хочу посмотреть ещё немного на это шоу.       Энни вопросительно приподняла бровь и слегка пьяная Эйслин жестом отправила её к нему. Для неё это было не более, чем развлечение.       Мягкий свет из хрустальных ламп над ним отбрасывал тени на его лицо.       — Вам понравился коктейль? — спросила Энни, когда вернулась к нему.       Сайлас взглянул на неё с усмешкой:       — Не скажу, что влюбился, но он заставил задуматься. Не в этом ли был замысел?       Она кивнула с лёгкой улыбкой на лице.       — У этого напитка есть название? — спросил Сайлас, держа между пальцами тонкую ножку бокала.       — Пока нет.       Он усмехнулся.       — Тогда назови его… «Ошибка»?       — Или… «Возможность», — ответила она, не мигая.