Пособие о том, как жить в одном доме с тремя чёртиками.

      Умница, отличница, примерная девочка и та, которая может дать по коленям. Никогда не опаздывает, всегда делает домашку вовремя, имеет прекрасные манеры. Да, может быть капризной и бесячей, но разве девочки не должны быть с изюминкой? Помогает папе по дому и имеет хорошую репутацию в классе, особенно у девочек, мальчики её боятся. У неё красивый почерк и манера речи, и откуда? Она даже книги не читает! И дома ведёт себя, как принцесса, будто в ней была встроенная программа. Утро Претти всегда проходит одинаково, по чётко выстроенному плану, если это будни. Встать, умыться, расчесать свои пышные волосы, выбрать самое красивое платье, позавтракать и убежать в школу, прихватив рюкзак, который был собран ещё вечером. Всё тютелька в тютельку, без заминок, без внезапных пауз. Легко и просто. Она всегда действует точно, с желанием превзойти всех, не боясь последствий, ведь их и не будет. Её имя—Претти; фамилия—Принцесса. Так написано в документах её создателя. И она будет отстаивать это «звание», эту «должность». Она никого не подведёт, так она пообещала себе. ... Так почему же сейчас она сомневается? Если она пройдёт мимо, ничего не изменится? Нет, вопрос не в этом. Вопрос в том, сможет ли она пройти мимо? Её прикованный взгляд отвечает на этот вопрос. А что скажет папа, а братья? Будут ли они против? Претти стояла посреди дороги уже какое-то время, не двигаясь с места, нервно стуча ногой, ладони крепко держали лямки от рюкзака. В голове крутились отрывки из разных передач про бедных бездомных животных и эгоистичных людей, что так же, как и она, просто решили пройти мимо. Раз за разом вспоминая их, её сила воли давала трещину. А после, вспомнив тот фильм, где верный пёс ждал своего хозяина, руки сами протянулись к пушистому созданию. Ещё и зима скоро, бедное создание точно замёрзнет под снегом. Её похвалят за такую самотверженность и безграничное сострадание. Она уверена. Топая до дома, Претти напевала себе под нос мелодию, которую раньше нигде не слышала. — И что это такое? — Это животное класса млекопитающее, отряд грызунов, а именно кролик. Не видишь, что ли? — Претти стояли возле входной двери, держа на руках большого белого кролика, который покорно ждал, пока его отпустят. Блу, когда открывал ей дверь, сначала застыл в шоке от чёрных, как пуговки, глаз и слегка грязной в некоторых местах шерсти, но всё же пришёл в себя возле звука захлопывания двери. — Не ёрничай. — Он с некой не пойми откуда взявшейся строгостью смотрел на сестру. — Я спрашивал, что ЭТО делает у нас дома? Где ты его нашла и зачем он тебе? — Нашла и нашла, главное, что он больше не на улице, а в тёплом доме. И вообще, я планирую его оставить, не думаю, что папа будет против, — снимая свои туфли, проговорила Претти. — А теперь найди мне какую-нибудь коробку. Она прошла мимо с высоко поднятой головой и направилась на второй этаж. Сама того не замечая, Претти снова запела ту мелодию, что пела минуты ранее. Блу проводил её взглядом, задержавшись на ней секунд 30, и только когда мелодия стихла за дверью, он наконец опомнился. Эта мелодия, она ему что-то напоминала. Что-то знакомое и очень пугающее. Что-то, что он не сможет выкинуть из головы ближайшие пару дней.       Сидя в своей комнате, все трое смотрели на уже белоснежно белого кролика, который смотрел на них в ответ. Претти хорошо так его помыла, удивительно, что в уши воды не залила. Кролик не выглядел напуганным, скорее он вообще не понимал, что он тут делает и что вообще происходит. Иногда он крутил головой и мило шмыгал носом. Претти запретила его трогать, пока он к ним не привыкнет. Особенно тяжело было это объяснять Кулкиду, который всё это время был парнем на побегушках. Сначала его заставили найти коробку, потом принести листья салата, а после подыскать что-то мягкое. — Так и, — прервал молчание Блу нетерпеливым тоном. — Что ты будешь делать? Будешь скрывать это от папы? Претти возмущённо повернула к нему голову. Глаза были, будто призрака увидела. — Конечно же нет! Я обязательно попрошу у него разрешение. Но чуть-чуть попозже. Сейчас я не готова. — Она опустила голову, но тут же подняла и как-то быстро начала лепетать: — Точнее, кролик не готов, ему надо привыкнуть к дому, да! И вообще, вы тоже не должны ничего говорить! — Претти повернула голову к младшему: — Понял, Кулкид? — А как мы его назовём? Давайте c00lRabbit228. — не выдержав, Кулкид спустился к кролику и начал гладить его, на что сам кролик никак не отреагировал, только прикрыл свои глаза. — Раз спасла его я, значит и выбор имени за мной. Даже не думай осквернять этого милого пушистика своими несносными идеями. — Она подошла к брату и забрала у него кролика, который всё так же был спокоен и не вырывался. — И что вообще за рандомный набор букв. Претти подняла кролика наверх и посмотрела на его мордочку. Его хвост дёргался в разные стороны а глаза выражали абсолютную умиротворённость. Претти накрыло странное чувство. Но это было не счастье или радость. И уж тем более не гордость за себя. Она смотрела на кролика, игнорируя пронизывающий её взгляд братьев, и пробовала угадать это самое чувство. Дверь внизу открылась, а вместе с ней и появилась фраза: «Я дома!». — Папа! - сразу же Кулкид выбежал из комнаты, не удосужившись как всегда закрыть за собой дверь. А Претти услышав знакомый голос, вмиг положила кролика в коробку и спрятала его в шкаф, захлопнув дверцу. Держась за ручки шкафа, она подняла голову на Блу, глазами умоляя не рассказывать про её маленький секрет. Блу с скрестившимися руками томно смотрел на неё и развернулся с коротким вздохом. — Не тяни слишком долго с признанием. — только и сказал Блу, выходя из её комнаты. Следя за тем, как голубая фигура скрылась за поворотом, Претти осталась со своими мыслями наедине. То чувство снова к ней вернулось, но уже с новой силой. Её руки дрожали, а взгляд упирался в шкаф. Больше не было прежней уверенности в себе, но она пропала лишь на минуту. Претти быстро пришла в себя, поправляя свои брюшечки на юбке. Улыбаясь, она вышла из комнаты и направилась на первый. Когда она поприветствовала Севена, к ней медленно начало приходить осознание. То странное чувство, которое не давало ей покоя. Это был страх. Если так подумать, то Претти всегда была пугливой. Но её пугливость была и полезной. При ней она молниеносно соображала, да и страх проходил довольно быстро, как икота. Но теперь это был другой страх, он засел где-то глубоко внутри, за всем этим пафосом и красивыми платьями. И не хотел уходить. Всё время он висел на заднем плане, незаметный и не требующий внимания. Но с момента встречи с кроликом он начал становиться больше. Сильнее. Удушающе. Претти беспокоилась за кролика. Да! Точно, она просто волнуется за него. Вдруг ему будет некомфортно или его забудут покормить. Или папа выкинет его и разочаруется в дочери. ...       Прошло уже пару дней, а Претти так и не рассказала о нём. Когда братья спрашивали её об этом, она отмахивалась и говорила, что ещё не время и вообще она занята. Слыша любой шорох за дверью, она вскакивала и мчалась к коробке, чтобы спрятать кролика. Севен никогда не врывался к ней в комнату, ни к кому не врывался. Всегда стучал, а потом входил, если слышал ответ. Но даже зная это, Претти всё ещё шугалась. Она буквально убегала домой после уроков, как бы Севен не нашёл кролика. В отличие от своих братьев, Претти хорошо скрывала свои эмоции и не подавала виду, что теперь в доме теперь их пятеро. Она полюбила этот мягкий комок спокойствия. Ночью она выпускала его, и он спал с ней, ложась рядом. Радостно пищал, когда она гладила его, садился к ней на колени, пока она делала уроки. Конечно, он сидел в коробке, в темноте, без Претти, когда она находится в школе, но иногда к нему приходил Кулкид. Так что кроль не был один постоянно. Претти его любила, пусть эта любовь и была в каком-то роде запретной. За кроликом она ухаживала и даже иногда мальчишки ей помогали. Только Блу постоянно говорил про признание, буквально давя на сестричку. Делал намёки за столом прям при 007, задавая вопросы по типу: «Пап, ты любишь кроликов?», «Пап, у тебя был в детстве питомец?», «Пап, ты раньше врал?». Претти старалась игнорировать. Идя домой с приподнятым настроением, Претти напевала ту мелодию. Подул прохладным ветер, и она прислонилась к своему меховому шарфу. Над головой пролетели первые снежинки, которые тут же исчезали на ещё тёплом асфальте. На улице заметно похолодало, и про себя Претти порадовалась, что кролику сейчас тепло. Прошло две недели, а пушистик всё ещё был нежданным гостем, что, конечно, придавило странную атмосферу дома. Папа ни о чём и не догадывался, Кулкид помогал ухаживать за кроликом, а Блу продолжал нагнетать. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и она всё расскажет. Просто ещё день. Два. Подождёт до понедельника. Понедельник — день изменений, тогда и расскажет. Открыв дверь, Претти вошла домой. Тёплый воздух сразу начал согревать её замёрзшее лицо. Она спешно начала снимать с себя нежно-розовое пальто, планируя подняться к себе, к своему секрету. — И долго ты будешь прятать его? — её планы оборвал появившийся Блу. Он стоял перед ней, скрестив руки. Претти напряглась, поднимая с пола рюкзак. Блу самый старший, но это не значит, что он в праве всех упрекать. Особенно свою сестру. Претти стала ровно и твёрдо посмотрела на брата — Я же сказала, что всё расскажу. Просто сейчас не могу. — Ты мямлишь это уже неделю. Думаешь, папа не расстроится, когда узнает, что ты от него скрывала такие вещи? — Блу продолжил свою лекцию, которую играл на протяжении двух недель. И убежать нельзя, Блу закроет проход к лестнице.. Претти сильно сжала ручку рюкзака. — Если вы не расскажите, не узнает. — Её голос был грубый. Отчего Блу тоже повысил тон. — Так может, мы уже это сделаем? Сколько можно тянуть, не знаю, как ты, но я не хочу продолжать обманывать папу. — резко отрезал брат. У Претти в голове что-то щёлкнуло. Как будто у неё всё это время был вырубленный ключ зажигания. Она подняла руку, указывая пальцем в Блу, и начала идти на него. Она была зла. Нет. Она была в ярости. В такой ярости, которую ещё раньше не испытывала. Которая вырвалась, потому что её вывели. Претти громко проговаривала каждое слово, что, наверное, её было слышно даже на соседней улице. — Да что ты пристал! Ты сам постоянно ему врёшь, взять хоть тот случай со школой! Почему же ты ничего не рассказал папе?! Не хотел, чтобы в тебе разочаровались?! — она тыкала ему в грудь, отчего Блу постоянно отходил назад. Её голос дрожал, а на глазах выступили слёзки. Претти зло смотрела на брата, когда проговорила последние слова, остановилась, но не убрала палец. Глаза сверкали, а сама Претти набрала воздух и крикнула: — Так вот, я точно такая же! А теперь отстань от меня! Блу стоял как вкопанный, его рот был приоткрыт, будто он хотел еще что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Претти, всё ещё крепко сжимая ручку портфеля, быстро поднялась на второй этаж. Дверь её комнаты гулко захлопнулась, и дом погрузился в тишину. В этой могильной тишине стоящий посреди прихожей Блу мог лишь смотреть в сторону, куда убежала его сестра, которую он довёл. Он стоял не в силах сдвинуться с места, собственные мысли затуманивали разум и заставляли его чувствовать себя странно... Неприятно... Виновато... Отвратительно. Претти скатилась по двери, хватаясь за голову. Ей было так грустно, она поругалась с братом, пусть это и он виноват. Он же постоянно доставал её с кроликом и с этим признанием. Подняв глаза на свою комнату, Претти медленно подошла к шкафу. Открыв его, она почувствовала, как кожа стала холодной. Там не было коробки. А если не было коробки, не было и кролика. В панике Претти начала искать кролика по комнате. Под кроватью, столом, под одеялом. Его нигде не было. Блу всё же рассказал папе? Его выкинули? Отдали другим? А вдруг сейчас он на улице? На холодной улице, где идёт холодный снег и дует холодный ветер. А вдруг ему сейчас больно? А что думает папа? Он будет говорить с Претти, будет её ругать? Она опять неосознанно начала петь мелодию, которая уже хорошо так её достала. Она появилась из ниоткуда, прямо как этот глупый страх. Она напевала её везде: в школе, дома, перед сном, когда она обнимала своего питомца. И сейчас снова это делает. Тут Претти услышала, как её дверь открывается. Она безумно медленно повернула голову к двери. Там стоял Кулкид с коробкой, из которой виднелись два белых ушка. Они таращились друг на друга, а потом Кулкид поставил коробку на пол. Оттуда выпрыгнул кролик и, как обычно, начал пытаться взобраться на кровать. Помяв под собой покрывало, он улёгся как ни в чём не бывало. Претти непонимающе смотрела то на кролика, то на Кулкида, что продолжал стоять в проходе. Он виновато крутил ногу позади всех и только после поднял глаза на сестру. — Прости, что взял его без разрешения. Я слишком сильно хотел с ним поиграть. — Кулик стыдливо чесал затылок. — Я, кстати, придумал для него имя, хотел, чтобы ты послушала. — Он остановился и широко раскрыл глаза. — Ты что, плачешь? После этих слов Претти подняла руку и вытерла ею глаза. Там действительно была влага. Смешно. Она так перенервничала, что не почувствовала, как слёзы текли по её лицу. — Я... Я... — Претти закрыла лицо руками и опустилась на пол. — Я так устала. Не хочу больше бояться. Тихие всхлипы прошлись по комнате. Кулкид подошёл к ней и сел рядом. Он неуверенно начал обхватывать сестру руками, заключая её в объятия, та упала к нему на плечо, ткань сразу начала намокать. Никогда она не чувствовала себя такой беззащитной, будто она была из фарфора. Неверное движение, и Претти готова была рассыпаться на кучу осколков. Блу прав, надо рассказать про кролика. Пусть её будут ругать, но она больше не будет испытывать этот неподельный страх. Но нет, вдруг её не будут ругать? Вдруг просто косо посмотрят и уйдут? Кулкид будто прочитал её мысли. — Давай расскажем вместе. Если что, папа будет ругать обоих. — Он взял руки Претти в свои и посмотрел ей в глаза. Кулкид всегда смотрел в глаза, иногда настолько неприлично долго, что собеседник даже после того, как отвёл взгляд, ощущал пристальный взор своего красного собеседника. — Если хочешь, могу рассказать только я, только попроси. Претти шмыгнула носом и начала вытирать свои слёзы. Если она будет с Куликдом, ей будет не так страшно, так ещё и эмоциональная поддержка рядом. Кулкид хорошо придумал, но... — Нет. Я должна сделать это сама. На мне всё это время лежала ответственность, и я сама довела себя до такого состояния. — Она убрала руки с лица и опустила глаза на свои колени. — Я расскажу завтра, на этот раз точно. И... П-подожди. Что ты, ай! Кулкид без предупреждения начал щекотать, отчего Претти залилась смехом. Прежняя грусть, что витала по комнате, вмиг испарилась, заменяясь на звонкость Претти. — Не грусти! — Всё всё! Не грущу я не грущу! Только прекрати ихих. Кулкид остановился, а Претти пыталась отдышаться после такого ужасного предательства. — Вот и хорошо. — Когда Кулкид прекратил свою пытку, он встал и посмотрел на Претти, положив руки на бёдра. — Хочешь, мы посмотрим фильм на моём c00lga-е? Я принесу еды. Немного подумав, Претти кивнула, и Кулкид мигом помчался вниз по лестнице с криком: «Щас всё принесу!». Претти теперь полностью оклемалась. Не было страха за завтрашний день, только небольшое волнение, которое меркло на фоне сегодняшних событий. Нужно облагодарить Кулкида, купить ему кучу конфет. Встав с пола, Претти подошла к кровати, на которой дремал кролик, мило дёргая носом.

***

      Выглядывая сверху лестницы на первый этаж, где был Севен с Кулкидом, Претти держала коробку с кроликом. На словах все смелые, а вот когда дело доходит до действия, почему же так сложно что-то сделать? На её плечо упала рука, из-за чего она чуть и вскрикнула. Посмотрев назад, она увидела Блу, что смотрел на неё как-то... Гордо? Но лицо было такое напряжённое, как и у неё. Он так и не извинился за вчерашнее, так что Претти обидчиво отвернула от него голову и снова уставилась вниз. И всё же Блу не убрал руку, вместо этого он начал говорить. Тихо, чтобы их не услышали, но чётко. — Не бойся. Если что я за тебя заступлюсь. Даже если Блу заносчив и раздражителен и туп, конечно же, он всё же заботится о них. Но Претти всё равно потом напомнит ему о том, что он не извинился перед ней. Она кивнула Блу и, сделав глубокий вдох, решительно направилась вниз. Пол под её ногами будто специально сделался ещё скрипучее, или это только Претти кажется? Спустившись на первый этаж, она посмотрела на кухню. Там за столом Севен пил чай, слушая рассказы Кулкида о том, что нового было в школе и как их класс украшал окна бумажными снежинками. Сделав ещё шаг и последний раз выглянув из угла, она вышла на кухню, привлекая к себе внимание. — Пап, я хочу у тебя-кое что спросить. Севен обернулся и посмотрел на Претти, протягивающую ему коробку с кроликом. Уж не думал 007, что когда-нибудь ему будут тыкать в лицо кролика. Он вопросительно посмотрел на дочку, уже собираясь задать вопрос, но Претти его опередила. — Можем мы его оставить? — слова звучали как мольба, а сердце бешено стучало. Претти почувствовала, что сейчас на неё смотрели все. В другой ситуации она была бы не против, но сейчас это напрягало её. От молчания 007 стало неуютно, и на секунду Претти подумала, что всё пошло так, как она себе и надумывала. Что сейчас он скажет «нет» или попросит отдать его в приют. Разозлится, что Претти тащит с улицы кого попало. Но Севен лишь улыбнулся и потрепал дочку по макушке. — Ох, милая, где ты его взяла? Ты же не украла его, верно? — бодро произнёс папаша, беря в руки кролика. От строгого взгляда Претти, Севен рассмеялся. — Просто шучу. Он разглядывал белоснежного кролика, крутя его в руках. Словно проверял на что-то. Претти замерла в ожидании чего-то плохого. Но Севен ничего не делал. Закончив разглядывать, он вернул кролика Претти, которая механично взяла его, и внимательно посмотрел на неё. — Питомец — это большая ответственность. Готова ли ты каждый день за ним ухаживать? — Она фыркнула. Претти на протяжении двух недель этим и занималась, так что не привыкать. Заметив настрой дочери, Севен хлопнул в ладоши. — Ну тогда почему бы и нет. Завтра поедем в зоомагазин, купим ему корм и другие вещи. И всё? Всё было настолько просто? Претти была в таком шоке, что забыла поблагодарить папу за то, что разрешил. Тут она поняла, насколько были бессмысленны её заморочки и насколько она просто не хотела признавать, что 007 разрешит. Если бы не кролик, она бы обняла папу, так сильно, что ему бы пришлось умолять отпустить его. Тут он вывел Претти из мыслей. — Так и как же мы его назовём? — Севен посмотрел на дочку. Точно, она же так и дала ему имя. Слишком сильно переживала. Претти снова взглянула на белого кролика. Он пушистый, толстый и невероятно спокойный. Значит, он мудрый и умный, точно умнее Блу и Кулкида. Подняв глаза на отца, Претти с самой довольной улыбкой и звонким смехом дала ответ. — Его будут звать Гендельф.