Пособие о том, как жить в одном доме с тремя чёртиками.

      За окном крупными хлопьями падал снег, а на стекле красовались причудливые узоры из-за остывшей влаги. Кулкид водил по ним пальцем, и лёд медленно таял, оставляя после себя разводы. Он нарисовал небольшой смайлик, добавив ему рожки, как у себя, и сквозь оттаявший лёд смотрел на улицу, где уже лежали сугробы и стоял недавно сделанный снеговик с кривой улыбкой. Дом был украшен к Новому году, они вместе его украшали. Претти руководила, как должны висеть гирлянды с мишурой, Кулкид работал на побегушках, принося им нужные вещи, а Блу с Севеном занимались самим процессом развешивания. Был, конечно, момент, когда кролик запутался в мишуре и бегал с ней по всему по дому, петляя возле других коробок с игрушками, но благо всё обошлось только перепуганной Претти и падением Блу, когда кролик пробежал прямо под его ногами. Ёлку тоже украшали вместе всё по той же схеме и в этот раз без поджога Кулкида с целью «добавить огонька». Претти, скорее всего, сейчас вертелась возле зеркала, выбирая вещи поудобнее, а Блу либо помогал папе, либо был в гостиной, играя в свою приставку. Кулкид сидел в комнате в своём красном свитере и смотрел на падающие снежинки. Сна ни в одном глазу, как и всегда, но не из-за уж больно большой гиперактивности младшего, как обычно это бывает. Он отдёрнул палец, не заметив, как долго он прикасался к холодному стеклу, и начал дуть на него тёплым воздухом. Это происходило каждую зиму, его кожа становилась до ужаса уязвима к холоду, отчего согреться было довольно сложно. Врачи только пожимали плечами на его проблему, и сказали, что его болезнь похожа на розацею, но более точного ответа дать не смогли, прописали мази, крема и отпустили. Всё это помогало отчасти, но сам факт, что Кулкид не может находиться на заснеженной улице больше 40 минут без риска обморозить себе руки, ноги и всё остальное не особо прикрытое, сильно злил Кулкида. Только из-за его глупой кожи он не может веселиться так же долго, как другие. Он вынужден ждать хотя бы полчаса, чтобы оклематься после такого ужасного явления, как холод. Как же раздражало. Протяжно вздохнув, Кулкид упал на спину, приземлившись на мягкий ковёр и распластав руки в разные стороны. Он смотрел в потолок, ожидая чего-то, по большей части он просто думал. Думал, когда же дурацкая болезнь пройдёт и пройдёт ли она вообще, думал, почему он такой, почему у него такая кожа. Неправильно забивать себе голову такими вещами, когда вот-вот наступит праздник, и всё же... Почему-то именно сейчас негативные мысли так пёрли, как снежный ком. Кулкид услышал, как хлопнула дверь комнаты Претти, а после и быстрые шаги, спускающиеся по лестнице. Внизу послышались голоса и восторженное «Ух ты!» от Претти. Очень хотелось узнать, отчего же так обрадовалась сестрёнка, может, папа приготовил что-нибудь вкусное или пришли гости, например, дядя Ноли и Эллиот с Мией. Но он продолжал валяться на полу и тупо пялиться в потолок. А может, и желания на самом деле не было? Здесь мягкий ковёр, да и место он уже нагрел. Так зачем куда-то идти? Сквозь его мысли пробрался топот чьих-то шагов, что приближался к комнате, но Кулкида это, кажется, не волновало. Он снова посмотрел на окно с ледяными узорами, за которым, как в GIF-картинке, снова и снова падал снег, и за которым выл ветер. Его нарисованный смайлик уже начал замерзать, напомнив, почему у Кулкида такое настроение, отчего он снова недовольно застонал. Закрыв глаза, он постарался отогнать подальше эти мысли, но лишь сильнее засасывал себя в раздумья. — Ты что делаешь? Сзади послышался голос, на который Кулкид вздёрнул голову назад. В дверном проёме стоял Блу, скрестив руки и опираясь на косяк, и как-то странно смотрел на Кулкида. Он был одет в простую футболку и тёплые штаны, а на ногах были тапки, похожие на динозавров, которые Кулкид подарил Блу на день рождения. Пусть тогда он выразил своё недовольство и сказал, что можно было что-нибудь и получше придумать, но, как видно, носит он их стабильно, судя по потрёпанному виду. — Я? Лежу. — без особого интереса ответил Кулкид, возвращая голову обратно и снова смотря в потолок. Блу чуть нахмурился на скудный ответ младшего, но всё ещё продолжил стоять на месте. Он снова начал говорить. — Папа попросил зайти за тобой, так что давай вставай и пошли вниз. — Не хочу. — ответ последовал только спустя 5 секунд раздумий, будто просьба, данная ему, была невыполнимой, что нужно было хорошенько поразмыслить. — Все только тебя ждут. Давай же, не начинай концерт. Папа пряники сготовил. — Он пожал плечами. Блу решил, что его миссия выполнена, и развернулся обратно к лестнице, думая, что Кулкид попрётся за ним. Но, к его удивлению, никакого шороха или какого-либо движения за собой он не услышал. Обернувшись, он увидел, что Кулкид даже не предпринял попыток встать. — Ты идёшь? В ответ услышал раздражённое: — Тебе надо ты и тащи. Кулкид умел раздражать своей напористостью и всегда делал по-своему. Стоял на своём до последнего, обычно он был прав, и его настойчивость и вправду помогала. Но не сейчас. В данный момент Кулкид напоминал упёртого барана, что сильно не нравилось синему. Но и злиться не мог, до чего-то он догадывался. Вроде и бесит, а вроде и что-то случилось с ним. Поэтому Блу решил воспользоваться преимуществом второго по силе в этом доме. — А знаешь я так и сделаю. Блу подошёл к Кулкиду и схватил его за руки, потащив к двери. Само собой, на такую выходку Кулкид начал брыкаться, размахивая ногами и выкрикивая свои недовольства, и явно пытался выбраться, что со стороны было очень забавно. Но и Блу был не пальцем деланный, его хватка была мёртвой, так что так они дошли аж до начала лестницы, где старший всё же решил его отпустить, чтобы Кулкид потопал на своих двоих, выбора у него всё равно не было. После того как его поставили на пол, он обижено посмотрел на брата, на что тот поднял руки вверх. — Ты сам сказал тебя тащить. Кулкид ничего не ответил и принялся спускаться в гостиную, не обратив внимания на взгляд Блу. Внизу на диване сидела Претти, нагинаясь над уже почти пустой тарелкой пряников и медленно запивая их горячим шоколадом. Пока у них наверху происходило сражение, она съела все лакомства, даже не подумала об остальных жителях этого дома. На телевизоре шла какая-то комедийная передача с очень плоскими шутками, но, кажется, это никого не волновало. На кухне до сих пор крутился Севен и был чем-то очень увлечён. Услышав скрип половиц, Претти обернулась на звук, на ней была пижама в виде единорога, так что это было очень комично, когда к ним повернулась голова этого животного. — Почему так долго? Я не буду извиняться за пряники. — в своей привычной манере начала было Претти, пока не заметила взгляд Блу, направленный на расстроенного Кулкида. Он явно хотел что-то сказать. Быстро поняв, о чём говорит брат, она изменилась в тоне, освобождая место младшему. — Но знаешь, для тебя, Кулкид, я один сохранила. Держи. — она протянула ему последний пряник, стараясь вести себя как можно непринуждённо. Кулкид сел на диван и взял сладость, разглядывая его в руках. За ним последовал Блу. Теперь он сидел по середине, поджав к себе ноги и уплетал пряник, смотря в телевизор. Претти и Блу встревожено переглянулись, не часто можно было увидеть Кулкида таким удручённым, обычно из такого состояния он их выводит с вечно приподнятым настроением и детской наивностью. — Почему такие хмурые? Внезапный голос вывел всех троих из мыслей и заставил повернуть голову. Перед ними стоял 007, ставя на столик новую тарелку с пряниками и горячим шоколадом. За одним из них сразу потянулась Претти, будто прошлой тарелки ей не хватило. Кулкид посмотрел на новую тарелку и продолжил смотреть передачу. Севен переводил взгляд с одного на другого, примечая для себя, как смотрел на него Блу, как Претти пыталась разговорить Кулкида и как сам младший скудно реагировал на неё. — Что-то случилось? — обеспокоенно начал 007. Кулкид отрицательно покачал головой, чем не вызвал облегчения у остальных. Севен сел на кресло рядом с диваном, атмосфера была... странная. Много раз с этой троицей что-то случалось, и всегда Севен находил решение их проблемам. Почти всегда. Обычно ребятишки сами их решали, вызывая гордость за детей у отца. И сейчас проблему нужно решать, но от чего ему отталкиваться, если даже Претти никуда пока не продвинулась? Мимо его ног пробежал Гендельф в сторону детей. Кролик опёрся передними лапами о край дивана, пытаясь забраться, и Кулкид ему помог, подхватывая и укладывая его на ноги. Он начал медленно гладить его, и кролик начал удовлетворённо урчать, закрыв глаза. Младший немного расслабился, продолжая гладить зверька, но всё так же молчал. Севен начал думать, Блу начал писать в поисковик запрос, а Претти гладила Гендельфа вместе с Кулкидом всё так же что-то рассказывала. — Чем мы сейчас будем заниматься? — спустя время Кулкид наконец что-то сказал. Внутренне все выдохнули. — О-о, может, фильм посмотрим? — Претти захлопала в ладоши, представляя, как укутается в плед, наблюдая за событиями по ту сторону экрана. — Или в настолки поиграем? Блу и Претти начали активно обсуждать, чем можно себя развлечь, пока стрелки часов не остановятся на 12 и все не будут ждать на следующее утро подарков под ёлкой. Среди них были предложения устроить бой подушками, спеть караоке или поиграть в прятки. Идеи были неплохими, но складывалось ощущение, что Кулкид хотел чего-то другого. Он изредка поглядывал в окно, а потом быстро отдёргивал голову, словно сам вид улицы был ему неприятен. Тут Севена осенило. — Как насчёт того, чтобы придумать историю? До полночи времени ещё полно — Ну не знаю, это как-то по-детски. — Блуд запрокинул руки за голову. — Согласна, Блу не сможет придумать что-то нормальное. Кулкид смотрел на этих двоих и как они прожигали друг друга. Он хихикнул. — А мне нравится эта идея. — У Кулкида загорелись глаза, и он наконец начал улыбаться. Претти и Блу переглянулись. — Ну, в принципе, мы можем попробовать. — Да, всё равно делать нечего. Севен засмеялся.

***

«Где-то в маленькой деревне жил один мальчик, он любил играть в игры и всегда находил что-то новое. Все называли его Огонёк...» — Почему Огонёк? — Блу вопросительно посмотрел на Кулкида, который держал в руках красный карандаш и что-то рисовал у себя на листке. — Потому что он непоседа и со всеми дружит. Он как огонь скачет от одного к другому, чтобы озарить светом весь мир. Он показал рисунок, на котором виднелся мальчик с огненными волосами и мечом в руках, а рядом с ними стояли маленькие человечки, которые, по-видимому, были жителями деревни. — Да ты же себя нарисовал. — засмеялась Претти. — Нет, это не я. — Он быстро замотал головой. Кулкид отложил рисунок в сторону и взял другой лист, принимаясь за новую работу. — Это Огонёк. «Он был самым здоровым среди жителей и редко болел, благодаря чему всегда отправлялся в новые приключения. Все знали его как неугомонного сорванца, что всегда сунет свой нос куда не надо и выйдет сухим из воды. Единственное, что он не любил, так это сидеть без дела. Скука — вот кто его враг. Благо почти всегда она обходила его стороной, и мальчишка вновь резвился, не зная беды. Но однажды на его деревню обрушилось горе. Неизвестная болезнь, от которой не было лекарства, повисла над жителями. Все заболели, и только этот мальчик остался здоровым. Он бегал по деревне и помогал больным, но ситуация лучше не становилась. В отчаянии он ходил кругами по своему дому и пытался что-нибудь придумать. — Что же делать? — спрашивал он у себя. И тогда пришла ему в голову одна мысль. Он хлопнул в ладоши и пропел: — Я отправлюсь в путь, чтобы найти лекарство и всех спасти. Не теряя ни секунды, Огонёк отправился в дремучий лес, в котором, по словам людей, жил старейшина, что покинул деревню, чтобы обучаться магии. Путь стоял непростым. Ветви деревьев цеплялись за его одежды, точно когтистые лапы зверей, что так и пытались схватить его, земля под ногами, словно зыбучие пески, замедляла движение мальчика, и даже солнце не проникало в это место, не освещало путь приключенцу. Но Огонёк упорно шёл вперёд, охваченный желанием победить неизвестную болезнь, чтобы больше никто не страдал от неё. Раз преграда, два преграда, и вот он уже стоит перед небольшой избушкой, из трубы которой шёл дым. Огонёк подошёл к двери и постучался. Но никто не открыл. Он огляделся вокруг и решил подождать хозяина внутри, пока он не вернётся. Зайдя внутрь, перед героем предстала картина, как старый мужичок крутился вокруг котла, бубня под нос непонятные мальчику слова. Дверь захлопнулась за спиной Огонька, и дед перестал свои пляски, обращаясь тяжёлым голосом к герою. — Кто посмел потревожить мой покой и вломиться в мой дом? — начал он, и голос отразился от стен, заполняя собой всё пространство. — Прости, что помешал тебе, но у моей деревни беда. Болезнь пришла, и лечения от него нету. Подскажи, что мне делать. Старик прочесал свою бороду и устремился к котлу. — Помогу я тебе, призову компаньона, что укажет тебе путь к тому, что тебе нужно. — Дед посмотрел на мальчика. — Но и ты помоги старику, стар я стал, разожги костёр. Ты юноша, кровь молодая, быстро управишься. И стал Огонёк думать, как костёр ему разжечь, где огонь ему добыть. За огнивом в деревню бежать далеко, а времени терять нельзя. Осмотрел он избу. Ничего. Совсем отчаялся. Не сможет Огонёк лекарство найти. «Нет!» — подумал он, и загорелся он решимостью сильной, и выпустил из себя огонь. Древесина под котлом тут же запылала алым цветом, и смесь в нём начала бурлить. Старик принялся бросать в котёл ингредиенты и бормотать слова заклинания. Закончив, старик отошёл, наблюдая за тем, как высокий столб дыма устремляется в потолок и медленно рассеивается. Из котла вылез человек и подбежал к Огоньку. — Пусть он будет помогать тебе во всём и станет тебе надёжным другом и попутчиком. — сказал старик, голос его изменился, он стал мягким и добрым. Он похлопал вылетевшего из котла человека по руке и спокойно произнёс: «И имя ему Геральт из Ривии...» — Ты серьёзно впихнул персонажа из своей глупой игры в сказку!? Совсем фантазии нет? Разве так можно? — Претти возмущённо тыкала в Блу карандашом. — Эй! Никто не говорил, что нельзя так делать. — Блу развёл руки. — И игра не глупая, я не виноват, что ты вечно умираешь от утоплиников. — Разве так можно, пап? — девочка повернула голову к Севену, который сидел с ноутбуком и записывал всё, что дети выдумывали. — Каждый выбирает своего героя. Так что почему бы и нет? — 007 улыбнулся. — Здесь мы пишем историю. «Заручившись новым другом, Огонёк отправился в путь. Геральт ввёл его в королевство, в котором правила прекрасная принцесса и у которой должна быть карта к лекарству неизвестной болезни. Выбравшись из леса, команда направилась к холму с замком на верхушке. Ворота охраняли стражники, пройти незамеченными не получится. Поэтому с помощью магии Геральт усыпил стражников, и они пробрались внутрь. Весь замок напоминал лабиринт с множеством комнат и поворотов. Бродили они долго, да так, что и вход пропал из виду. Опять Огонёк подумал, что всё потеряно и он здесь навсегда. Но тут тихая мелодия раздалась по замку, зовя путников за собой. Следуя за красивым голосом, Огонёк дошёл до тронного зала, где сидела принцесса и, скучая, смотрела в окно. Увидев путников, она оживилась и, встав с трона, направилась к ним. — Что привело вас ко мне,о, путники? — Прекрасная принцесса, прости что вторглись к тебе. Мою деревню охватила болезнь лечения от которой можно найти по карте, которая есть только у тебя. Прошу отдай мне её. Услышав это, принцесса достала из сундука карту и протянула её Огоньку. — Я отдам тебе карту, что хранится у меня. Но возьмите меня с собой. Я в этом замке так долго, и мне так скучно. Я больше не вынесу этого одиночества. — Конечно, втроём веселее. Герои вновь отправились в путь, за ними шла принцесса. Карта вела их в храм заснеженных долин, где хранилось нужное лекарство. Холод пробирал до костей и даже магия Геральта была бессильна. Зайдя в храм сквозь сугробы и сильный ветер, герои увидели спящего голубого дракона, что охранял цветок посреди храма. Огонёк сделал шаг, снег под ногами хрустел, выдавая местоположение героя. Дракон открыл глаза и громко зарычал. — Кто такие и почему крадётесь? — Великий дракон, по слухам, в этом храме я смогу найти лекарство от болезни, что пришла в мою деревню. Я намериваюсь вылечить её жителей во что бы то ни стало. Помоги нам, и мы станем твоими друзьями. — начал Огонёк, подходя ближе к цветку. Его прервал рык дракона. — Мне не нужны друзья и лекарство я не отдам. Оно моё. Единственное в своём роде. Пусть замёрзнет твоя деревня, а вас я раздавлю, как букашек. — Тогда приготовься дракон, без боя не сдадимся. И начался бой. Принцесса отвлекала дракона, а Геральт орудовал мечом, нанося удары, отчего дракон протяжно выл. Но сил героев было недостаточно, и дракон мощным ударом хвоста отбросил Геральта к принцессе, возвышаясь над ними. Страж храма направил ледяное дыхание на них, желая заморозить навсегда. Огонёк выбежал вперёд и выдвинул руки, пытаясь закрыть собой своих новых друзей. Желание защитить их придало ему сил, и он сконцентрировал свою энергию. Из рук его полился огонь прямо на дракона, охватив его полностью. Дракон протяжно выл, пока не свалился на землю и не замер. Путь к цветку был открыт. Взяв его, Огонёк поторопился обратно в деревню, чтобы вылечить всех в ней. Они шли по глубоким сугробам, мимо замка принцессы прямиком к старейшине, что смог сделал лекарство. И вылечил деревню Огонёк, и друзей нашёл, и силы приобрёл неземные, и никто больше не болел.» История о смелом мальчике была закончена. Севен устало отложил ноутбук на столик, смотря на диван, на котором спали Блу и Претти, укутавшись в плед и прижавшись друг к другу. Время вот-вот дойдёт до полуночи, так что Севен решил позже разбудить сонную парочку во избежание дальнейших кислых мин, что их не разбудили. Кулкид продолжал что-то рисовать на полу, жуя очередной пряник. Его лицо было сосредоточено, и он явно о чём-то думал. Внезапно он заговорил. — Вот почему в жизни так не может? Почему не существует лекарства от всех болезней? 007 удивлённо на него посмотрел. — Тебя что-то беспокоит? Поэтому ты был такой удручённый? Кулкид перестал рисовать и уставился на свой рисунок. На нём Огонёк стоял на драконе, совсем не обращая внимания, что он посреди снежной пустоши. Кулкид сделал обиженное лицо. — Я тоже хочу никогда не болеть и не испытывать холод. И огонь из рук пускать, чтобы тепло всегда было. — Он посмотрел на Севена грустными глазами. — Почему я такой? —Иди сюда.- Севен раздвинул руки для объятий, приглашая Кулкида к себе. Младший встал и направился к папе. 007 обнял сына, прижимая его к себе и поглаживая по макушку.- С тобой всё в порядке, и то, что ты немного отличаешься, не значит, что ты какой-то не такой. Мы любим тебя, несмотря ни на что. Да будь ты самым больным в мире ребёнком, ты всё равно оставался для меня самым лучшим. Запомни, ты такой, какой ты есть, и это прекрасно. Кулкид прижался к нему сильнее, чем получил такую же реакцию от Севена. Все тревоги рассеялись, и переживания по поводу кожи тоже. Да, он не сможет её вылечить, но это и не плохо. У него есть любящая семья и друзья в школе. Кролик, который спал на Претти, сама Претти, которая всегда поможет советом, Блу, что встанет на сторону брата при любых обстоятельствах. И папа, который никогда не бросит и будет рядом с ним. Кулкид широко улыбнулся и прошептал: — Спасибо тебе, пап. Я люблю тебя. Очень сильно. — И я тебя, сын. А теперь давай-ка разбудим этих двоих. — Он указал на Претти и Блу, что блаженно храпели. — А то от них-то мы отхватим, если они пропустят начало Нового года. Кулкид звонко засмеялся.