Пособие о том, как жить в одном доме с тремя чёртиками.

      Блу никогда не считал себя тем, кто долго на чём-то зацикливается. И уж явно он не считал, что когда-нибудь будет просто лежать на кровати и бездумно пялить в потолок. Ему не грустно, нет, у него всё хорошо, у Претти с Кулкидом всё хорошо. У папы всё хорошо. Просто такое чувство странное. Будто затишье перед бурей. Всё слишком спокойно, в их доме это редкость. И всё же что-то не так, или Блу просто устал, или у него открылось шестое чувство, он старался поменьше об этом думать. В конце концов, он самый старший, он справиться с чем угодно. По-другому и быть не может.       Севен сидел на диване, смотря телевизор, рядом с ним Кулкид собирал пазл на столике. Точнее, пытался, он ползал по полу, ища последний кусочек, который пропал совершенно не по вине Кулкида, который разбросал все части пазла в разные стороны. Претти игралась с Гендальфом, ставя перед ним пластиковый обруч, чтобы он ”перепрыгнул„ его, и после каждого прыжка, коим был проход через кольцо, девочка хлопала в ладоши, обрушивая на кролика поток комплиментов и похвалы. Обычное спокойное субботнее утро. Работы нет, обязанностей тоже, и никаких планов Севен не ставил. Поэтому он очень удивился, когда услышал дверной звонок. Звук прошёлся по первому этажу, растворяясь в воздухе. Все уставились на дверь. — Я открою. — быстро проговорив, Претти встала с пола и побежала к прихожей. Возможно, это был Ноли, он любил раньше внезапно врываться к Севену с очередной крышесносной идеей, или Мия пришла поиграть с Претти. Но ничего из этого сейчас не было правдой — Пап! Тут какая-то женщина тебя зовёт! Услышав дочку, Севена немедленно поднялся с дивана и направился ко входу. Кулкиду, видимо, тоже стало интересно, потому что 007 услышал позади себя, как тот ударился о столик головой, шипя от боли. Подойдя ближе, Севена наконец-то мог увидеть ту, которая решила порадовать их своим внезапным приходом. Перед ним стояла женщина примерно такого же возраста, как и он сам, да и в целом она была чем-то на него похожа. Вон, даже головной убор такой же забавный, как и у него. Она всё это время терпеливо ждала, пока к ней подойдут, взгляд был чересчур спокойный, но при этом было что-то в нём напряжённое. Что-то стойкое, за чем она сюда пришла. — Здравствуйте, 007n7. Извиняюсь за свой неожиданный визит. — голос был её ровным, почти холодным, она не запиналась, будто учила эту речь. С каждым её словом лицо Севена становилось всё хмурее и хмурее. Ему всё это не нравилось. И женщина, видимо, это заметила — Я понимаю, что, это всё так внезапно, но мне нужно с вами кое-что обсудить. Могу я пройти внутрь? В этой ситуации было странно всё. И появление этой женщины, и то, что она знает 007, и то, что она до сих пор не представилась, и то, что у неё есть что обсудить. Пускай и Севен видит её первый раз в жизни, ему она кого-то очень сильно напоминала. Не успел Севен что-либо ответить, как тут же у него из-за спины раздался голос. — А кто вы, собственно, такая? — с прищуром смотрел на странную женщину Кулкид, выглядывая из-за спины Севена. — И как вас зовут? — добавила Претти, вставая рядом с Кулкидом, смотря на гостью с таким же недоверием. Дети прожигали её взглядом, да таким, что гостья немного занервничала. Женщина начала открывать рот, собираясь ответить, но в ту же секунду за неё это уже сделали. — Мама? Тройка жителей этого дома обернулась. Сзади стоял Блу, который спускался с лестницы. Он застыл как вкопанный на ней, крепко схватившись за поручень, и смотрел на маму с широко открытыми глазами. Его взгляд метался то к женщине, то к семье, которые были шокированы не меньше его самого. Не было никаких оваций или слёзных речей, как это обычно бывает после воссоединения родителей с их детьми. Лишь тяжёлая тишина и медленно нависающее напряжение. Претти и Кулкид поворачивали голову к Блу и гостье, пытаясь, видимо, найти в них сходство родственников. И только Севен продолжал смотреть на Блу с сочувствующими глазами, замечая, как уже белеют костяшки от слишком сильной хватки на руках Блу. В это время лицо женщины наконец-то смягчилось, и на нём появилась лёгкая улыбка. Сама женщина помахала синему ребёнку на лестнице, пока тот продолжал стоять, как будто проваливается в бездну. — Я вернулась, Блудуд.

***

      Тиканье часов звучало слишком громко для излишне тихой комнаты. Севен позволил войти 118o8, как она представила себя, но только, кроме как проводить её на кухню к столу, дальше дела не пошли. За всё то время, как Севен делал чай, никто не проронил и слова, даже Восьмёрка хранила молчание, несмотря на то что именно она настаивала о разговоре. Теперь все они сидят за столом, 118 напротив всей семьи, среди которой стоит и Блу, и никто не решается даже хоть что-то сказать, даже Кулкид сидел на месте, стараясь меньше двигаться. И только часовой механизм спокойно отбивал стрелки, не позволяя тишине полностью поглотить кухню. — Прежде чем мы перейдём к главной теме, думаю, мне стоит ответить на ваши вопросы. Наверное, у вас их масса. — спустя долгое молчание первой заговорила Восьмёрка. Севен должен отдать должное, она держалась хорошо. Но сам бывший хакер всё это время смотрел на неё исподлобья, сложив руки на груди. Спустя какое-то время к нему начало приходить осознание, что перед ним стоит та самая, казалось бы, без вести пропавшая мать теперь уже его ребёнка. Не то чтобы он сразу не понял, нет, ему просто нужно было время, чтобы понять, что именно совершила эта женщина. И, конечно, он уже начал догадываться, к чему это ведёт, но внутренне старался себя успокоить. — Я очень на это надеюсь. — 007 поднял на неё голову, задавая свой первый вопрос — Как вы нас нашли? После первого вопроса Восемь заметно оживилась. — Вам может показаться это забавным, но когда-то я тоже была эксплоитером, и у меня тоже имеются кое-какие навыки в плане взлома. — она немного посмеялась, как будто вспомнила смешной момент из прошлого, и в ту же секунду взяла себя в руки. — Не без труда, но я смогла вас найти. Сначала я медленно получала доступ ко всем камерам наблюдения. И под словом «всем» я подразумеваю вообще все камеры нашего штата и немного за пределами его. Ну а дальше я нашла вас в парке развлечений, узнала, кто вы, и вот я здесь. Звучит невероятно, но у меня было шесть лет и много кофе. — Ага, конечно, другой вопрос. — неощутимо только для самого владельца, голос Севена стал холоднее, как будто сейчас он вёл допрос у подозреваемого, который совершил акт террора. Не делая паузы, он мгновенно продолжил: — Где же вы всё это время были? Есть ли у вас достойная причина столь долгого отсутствия, зная, что у тебя есть сын? Услышав это, Блу, который всё это время старался не смотреть на мать, поднял глаза, сводя брови к переносице. Он не был зол, скорее ему было страшно. Страшно услышать, что скажет мама. Правда ли у неё была достойная причина? Он напрягся, сжимая штаны руками, казалось, ещё немного и он порвёт ткань. Кулкид и Претти же просто удивлённо уставились на всю эту картину, периодически поглядывая друг на друга. Они никогда не обсуждали, откуда взялся Блу. Просто сказали, что нашли, а потом вопрос сам забылся. Эта тема не требовала такого обсуждения, как сейчас, так что младшим оставалось лишь наблюдать, мечась от одной стороны к другой. Пошевелиться было страшно, не то что сказать слово. 118, в отличие от них, сохраняла самообладание, хотя на долю секунды её плечи дрогнули. Она сделала глубокий вдох, приводя себя в порядок. — Не буду врать, я сбежала. У меня был не самый лучший период в жизни, и я чувствовала, что если так продолжится, я не выдержу. — её голос стал тише, а сама она опустила голову на свои руки — Меньше всего я хотела сорваться на Блу. Есть ещё причины, почему я так поступила, но их я уже раскрыть не могу в целях конфиденциальности. — 118 подняла голову, её взгляд стал увереннее, а голос твёрже — Я понимаю, что совершила большую ошибку, сбежав, не оставив даже записки или другого упоминания о себе или где меня искать. Но я хочу загладить перед Блу вину и надеюсь, что он меня простит. Она повернула голову к сыну и мягко улыбнулась ему. Блу перестал сжимать руки так сильно, он позволил себе расслабиться. Он улыбнулся матери в ответ и сделал небольшой кивок. Он готов попытаться простить свою мать, готов дать ей шанс. Может, это будет трудно, но, в конце концов, он же её сын, да и обиды на неё Блу сильной не держал. Может, спустя какое-то время время, проведённое вместе, окупится всеми шестью годами пропажи. Может, они снова будут гулять по парку, может, она будет играть вместе с ним, Кулкидом и Претти. Может... — Это единственная причина почему вы сюда пришли? Или что-то ещё заставило вас сюда придти? Вопрос задался неожиданно, вытащив Блу из своих мыслей. Он повернулся к 007, тот был всё ещё напряжён, и, казалось, после этого вопроса его лицо стало ещё мрачнее, всё ещё будто впиваясь глазами в Восьмёрку. Сначала Блу не понял поведения отца, поэтому он посмотрел снова на мать, надеясь, что хоть это что-то пояснит. Только вот и мать вдруг стала серьёзнее, она больше не улыбалась, не смотрела на Блу. Вместо этого она точно так же уставилась на Севена, только вот, в отличие от него, она не боялась своего ответа и знала, что не отступит от него. В этой тишине они провели долгие десять секунд и после неё, а после 118 решительно произнесла, так чтобы её было чётко слышно: — Я пришла, чтобы забрать Блудуда с собой. Утверждение, не иначе. Глаза детей расширились, каждые по 5 копеек, рты немного приоткрылись, а Севен казался был невозмутим. Он предполагал, что именно это и нужно от матери. Блу молчал. Он мог промолчать так достаточно долго от заявления матери, к которому был не готов. Ещё чуть-чуть, и кухня вновь погрузится в могильную тишину. Кулкид, который всё это время молчал, боясь попасть под горячую руку, громко стукнул по столу ладонями, вставая с места. — Вы не можете его у нас забрать! Он наш брат! — его голос звучал резко, он зло смотрел на прибывшую мать. — А я его мать, и я имею право так сделать. — 118, в отличие от мальчика, говорила спокойно, не показывая другие эмоции. Не хотела ещё больше упасть в глазах Блу или просто смеялась? В любом случае и то, и то отвратительно. Претти подхватила настрой Кулкида и тоже встала с места. — Нет, не имеете. Он наша семья, и наш папа, и его папа тоже! Мы его не отдадим! — Она стояла на коленях на своём стуле, чтобы казаться выше. Её голос звучал звонче, но от этого не менее яростно. Забрать у них брата, который всю их жизнь был с ними и защищал? Это сверх аморально. Претим повернулась к Блу, желая найти в нём подтверждения её слов. — Скажи же, Блу. Севен молчал. Не остановил Кулкида, не остановил Претти. Переговоры и так шли плохо, куда ещё хуже? Вместо этого он продолжал смотреть на Блудуда. Хотел увидеть его реакцию. Это нормально, если бы он заплакал или разозлился, удивился или вовсе не был этому удивлён. И нормально было то, что Севена встретил пустой взгляд. Он выражал ничего, просто смотрел вперёд, и с виду казалось, что он ни на что не реагирует. Но Блу, увы, всё понимал и чётко слышал, чего хочет мать. В отличие своих маленьких, он встал медленно, тихо и, не смотря ни на кого, начал выходить из-за стола. — Мне... Мне нужно подумать. У себя. Одному. С этими словами он быстро направился наверх, не отлипая глаз от пола. По дому раздались шаги и громкий звук закрытия двери. Пару минут на кухне царила тишина, пока Кулкид не взял руку Претти и не утащил с собой на второй, не желая больше оставаться в одной комнате с этой женщиной. Та чуть не упала со стула, но всё же последовала за братом. Когда все дети скрылись из виду, взрослые остались одни, стрелки часов снова начали давать о своём присутствие, и гораздо громче, чем в прошлый раз. Севен был напряжён, а вот Восьмёрку сложившаяся ситуация нисколечки не напрягала, как будто она уже выиграла эти дебаты. — Вы не пойдёте сейчас к нему. — стараясь сохранить самообладание, сказал ей Севена. Пусть и его настоящая мать, пока это его сын и его дом, и ему пока решать, кто будет общаться с ним. Но Восьмёрку не смутил ни недружелюбный настрой хозяина дома, ни то, что ей сразу дали понять, чего она не должна делать. Она просто легко помахала ладонью. — Что вы, я уважаю личное пространство своего сына. Когда он будет готов, он сам всё скажет. Если вы не против, могу я остаться пока у вас? Конечно. Она же проделала такой путь, непонятно как далеко отсюда, ради своего сына, ей же надо где-то остаться. Если, конечно, всё, что она сказала, правда. — Можете располагаться на диване, подушки и одеяла я вам принесу. — сказал он и начал подниматься со своего места. На входе на лестницу 118 снова начала говорить, что заставило Севена остановиться. — Благодарю. Какие всё таки у вас чудные детки, жалко их разлучать с Блу. — в её голосе слышалось веселье, она смотрела в спину 007, явно упиваясь тем, как раздор посеяло в их доме. Севен ничего не ответил, даже головы не повернул, продолжил подниматься по лестнице, затылком чувствуя, что та улыбается своей уже напрягающей спокойной улыбкой.

***

      Блу редко чувствовал себя... опустошённым. Таким, словно все его эмоции вытянули из грудной клетки. Он сидит на кровати и думает. Думает, что ему делать. Приезд матери и её ультиматум. Всё так странно. Хочет искупиться за прошлое? Блу может дать ей шанс. Но уезжать уже из родного дома? Блу упал на кровать, закрывая глаза. Он начал вспоминать хоть что-то, что было связано с матерью. В голову полезли картинки — не по порядку, а как обрывки плёнки. Вот они вместе играли в карты... но Блу не помнит, кто выиграл и смеялись ли они тогда на самом деле, а здесь они впервые сходили на страшный фильм и кричали так громко, что потом горло болело. Она мягко смеялась, когда Блу дарил ей цветы, испачкавшись в грязи, и запах её духов, не резкий, чуть сладкий, приятный, только почему-то от этого запаха сейчас хочется зажмуриться и отвернуться. Но все воспоминания были... тусклые, размытые. Это было давно, так давно, что он начал забывать лицо матери. И не вспомнил бы, если бы она не явилась. Она вернулась, точно. Она вернулась за ним. Вернулась, чтобы забрать из этого дома. Из дома, который вырастил его. Он прикрыл глаза руками. Севен нашёл его одного, когда помощь ему нужна была больше всего, не бросил его, забрал к себе. Он помнит тот день, когда он приехал к ним в прошлый дом. Он не доверял Севену, но оставаться на улице ему не очень хотелось. Так что, плюнув на всё, о чём его предупреждала мать о незнакомцах, Блу поехал с ним. Его провели в дом, и Севен сразу убежал на кухню что-то готовить. Пока Блудуд осматривался, к нему выбежало красное нечто, которое чуть не сбило его с ног. — Ты кто? — он упёр руки в бока, подозрительно смотря на Блу. Тот, в свою очередь, смотрел на Кулкида сверху вниз. Он был больше его, но всё равно вёл себя так бесстрашно. Это было смешно, но больше ставило в ступор. — Кулкид, это Блу, твой новый брат. Пожалуйста, не доставай его сильно, дай ему привыкнуть к нам. После этих слов Кулкид ещё больше сузил глаза, начиная кружить вокруг него, будто решал для себя, оценивая Блу: угроза он или нет. От такого пристального взгляда становилось неловко, и Блу невольно даже начинал думать, куда бы ему смыться, и правильным ли было решением вообще сюда приходить. Но тут его схватили за руку и быстро куда-то за собой повели, из-за чего Блу чуть не споткнулся. — Пойдём я покажу тебе комнату! В тот вечер они просидели у него в комнате почти до самого утра. Кулкид не затыкался ни на секунду, всё говорил и говорил, Блу даже показалось, что термин «усталость» ему неизвестен. Но они уснули на полу, даже не на кровати. Утром их нашёл Севен, поругав Кулкида, что тот не давал Блу спать. Это было первое воспоминание о Кулкиде. О вечном хаосе, который его доставал и который так его смешил. В отличие от красной бестии, Претти была более спокойной. Так сперва показалось Блу. Он помнит, как её нашли, и помнит, как она постепенно прижилась у них. Сначала боялась, потом осмелела, а после и вовсе начала вести себя так нагло, будто прожила с ними всю жизнь. И всё же она оставалась заботливой в своей манере, она помогала Кулкиду с домашним заданием, и, если честно, Блудуду тоже. Вела себя так, будто она тут старшая, но часто просила оценки своего нового наряда у папы и братьев. — Ты как думаешь, лучше платье с кружевами или со стразами? — Претти кружилась вокруг зеркала, примеряя на себе разные платья. Блу сидел у неё на стуле, подпирая рукой голову. Ему все эти девчачьи штучки были непонятны, и он мало что в этом смыслил, но его всё равно просили дать оценку. — Какой смысл ты каждый раз спрашиваешь, если всё равно сделаешь по-своему? Претти развернулась с таким видом, словно её оскорбили. Она закатила глаза, присаживаясь на диван, всё ещё держа в руках платья, разглядывая их. — Не говори глупостей. Мне интересно твоё мнение. Большинство вещей, что я надеваю, во многом зависит от того, что вы скажете. Да, иногда я отказываюсь от ваших идей, но только если это полная ересь. — она похихикала и с прыжком встала с кровати, вновь примеряя платья, но на этот раз стоя лицом к Блу. — Ну так что ты думаешь? Блу уставился на сестру, обдумывая её слова. В конце концов он просто хмыкнул и указал на одно платье пальцем. — С кружевами. Она так и не надела то платье с кружевами. Выбрала третье, с бантом. Но Блу всё равно было приятно, что она спросила. После этих воспоминаний полезли и другие. Их было так много, что моменты с матерью терялись и исчезали из виду. Блекли по сравнению с яркими воспоминаниями нынешней семьи. А почему нынешней? Он что, собирается их променивать? Он что, сможет их променять? Чтобы отказаться от звонкого смеха Кулкида или советов Претти или понимающей улыбки отца? Блу резко распахнул глаза, глубоко дыша. Он посмотрел на часы, осознание стукнуло в голову, он просидел у себя до самого позднего вечера. Живот свело от голода, он ничего не ел после той встречи днём, нужно спуститься на кухню, что-то поесть. Всё ещё приходя в себя, он облокотился о кровать, поднимаясь с места. Он медленно подошёл к двери и выглянул в коридор. Никого не было. Стараясь не шуметь, он аккуратно спустился с лестницы. Первый этаж встретил его тихим звуком телевизора. На диване сидела его мама и смотрела какую-то передачу, где ведущий слишком громко смеялся. Он не хотел на неё смотреть, но что-то заставило его это сделать. Он повернул голову, и их взгляды с матерью пересеклись. Они смотрели друг на друга секунду, не больше, 118 ему мягко улыбалась. Но от этого в груди ещё сильнее что-то сжалось, отчего он отвернул голову и больше не смотрел на мать. Блу открыл холодильник и взял первое, что попалось под руку: тарелку, оставленную Севеном, с сегодняшним ужином, который он пропустил, и пачку сока. Он поставил тарелку в микроволновку и начал ждать, ощущая на спине её взгляд — спокойный, изучающий. Когда же еда перестала крутится, он развернулся, направляясь к себе в комнату. Вопреки ожиданиям Блу, мать всё ещё смотрела телевизор. Поднимаясь по лестнице, его остановил голос матери. — Спокойной ночи, Блу. — её тон звучал так же спокойно, как днём. Голос был чужой и родной одновременно. Блу замер. Он не видел её лица, но знал, что она смотрит ему в спину. Постояв немного на лестнице, он, не поворачиваясь, ответил. — Спокойной. Он поднялся к себе, вваливаясь в комнату, и быстро начал утолять голод, чтобы поскорее заснуть. Хотелось поскорее закончить этот безумный день и вынести свой вердикт утром. Пусть это и будет трудно.

***

      Блу проснулся от тихого стука в дверь. Сначала он не придал ему большого значения, но стук повторился. Он быстро взглянул на часы, 9 утра, да ещё и воскресенье. Кто бы мог к нему стучаться. Когда постучали в третий раз, он, приподнимаясь на локтях, сонным голосом ответил. — Войдите. — пробормотал он, потирая глаза. Дверь тихо скрипнула, и из неё высунулась голова 118. Мать прошла внутрь, закрывая за собой дверь. Пару лёгких шагов, и кровать под её весом прогнулась. Она села рядом с Блу, сложив руки на колени. Блу поднял на неё взгляд, она была уже одета и снова тепло ему улыбалась. — Доброе утро, милый. Прости, что разбудила. Хотела узнать, как ты? — она опустила голову, смотря на свои пальцы, теребя их друг о друга. — Вчера ты был в не лучшем настроении, я переживала за тебя. — Со мной... со мной всё в порядке. Правда. Просто это всё произошло так внезапно. Наверное, я был к такому не готов. — он неловко почесал затылок, отводя взгляд в сторону. — Хах. Тут его плеча легонько коснулись. Блу повернул голову, мать грустно смотрела на него. Её губы были немного поджаты, как будто сама сейчас расплачется. — Ты хочешь мне что-то сказать, дорогой? Я же твоя мать, ты можешь мне всё рассказать. Да я тяжело виновата перед тобой и мне очень стыдно. Я хочу исправиться, позволь мне помочь тебе. После её слов Блу уставился на свои руки. Он ещё раз прокрутил все мысли, все за и против. Хотя знал, что это было бессмысленно. Решение он принял ещё когда впервые услышал о намерениях матери. — Мам, я много думал, о том чтобы уехать с тобой. Но кажется я не готов. Я полюбил этот дом и эту семью. Они заменяли мне тебя всё это время. Пока он говорил, мать терпеливо его слушала, не перебивала. Блу был ей за это благодарен. Сделав короткую паузу, он усмехнулся и продолжил. — Я не могу отсюда уехать. Малявки этого не переживут. Будут плакать, чтобы я вернулся. — он наконец поднял голову, смотря на мать. Блу улыбался ей так же, как она улыбалась ему — Но я могу встречаться с тобой, если ты не против. Давай начнём всё с начала? Пять долгих секунд никто ничего не говорил. Блу начало казаться, что признаваться было ошибкой, что стоило всем вместе это обсудить. Он сжал пижаму на ногах, дожидаясь ответа матери. Но та молчала, пока тихо не засмеялась. Она пододвинулась ближе и аккуратно, но крепко обняла сына. Блу сначала опешил, но после того обнял мать, укладывая голову на плечо и смеясь вместе с ней. — Ох, милый, это так мило, что ты так заботишься о них. И дом тебе уже прижился. Конечно, я понимаю твой выбор. Она гладила его по спине, и Блу позволил себе прикрыть глаза. Так спокойно, как в старые добрые. Он начал засыпать, мать продолжала гладить его по спине. Сделав последнее поглаживание, она с улыбкой прошептала ему. — Но не принимаю. За спиной Блу раздался звук открывания панели. Он резко распахнул глаза и только хотел что-либо сказать, но синяя вспышка осветила комнату, на мгновение ослепив его. Последнее, что он увидел, как мать ему нежно улыбается.

***

      Как и ожидалось, комната Блу была пуста. Севен пришёл сюда, хотел узнать, как он, но его встретило только осознание, что его ребёнка похитили. Постель была мятая, а самой дамы, что должна была оставаться на первом, не было, как и её вещей. Севен сжимал ручку двери, смотря на беспорядок в комнате, за его спиной стояли Кулкид и Претти. Они проснулись не раньше него, и о пропаже узнали тоже вместе с ним. Младший ходил кругами, ругаясь про себя, а сестра, прислонившись к стенке, старалась не заплакать, гладя кролика на руках. — Блу... — тихо бормотала она, сильнее поглаживая кролика. Севен уставился в свой с00lgui и быстро вводил код, но каждый раз панель выдавала ошибку. — Не могу его отследить.. — страшное признание, вырвалось из уст Севена, отчего он побледнел. Но из мыслей его вывел крик. — Надо их найти! Как-то, но надо. Мы не можем позволить ей забрать нашего Блу. — Кулкид говорил громко, так чтобы все обратили на него внимание. Он подбежал к папе, хватаясь за его руку — Пап, поехали быстрей за ними! Севен посмотрел на Кулкида. Взгляд у него был решительный, а руки почти до боли сжимали 007. Но тот не винил его за это. Он сам еле как себя сдерживал. Ещё раз осмотрев комнату, он потянулся руками за телефон. Быстро набрав номер, он принялся ждать, когда пройдут гудки, и надеяться, что трубку возьмут. К счастью, на его звонок ответили очень быстро. — Привет, Ноли. Всё ещё занимаешься благотворительностью? — через трубку было слышно удивлённый голос и звук появления звезды. Севен улыбнулся оттого, как Ноли всё быстро понял. Он сделал глубокий вдох и продолжил — Ты ещё дружишь с камерами? Нужно найти Блудуда.

***

      Они ехали уже несколько часов, и, очевидно, мать не собиралась разворачиваться. Блу перестал её просить вернуть его спустя уже пять минут, как после телепортации он оказался на переднем сиденье машины. Он кричал, пытался выбраться, умолял, пытался призвать свою панель, но та не поддавалась. Но в итоге просто сдался, уставился в лобовое стекло и тупо смотрел на дорогу, которая вела всё дальше от дома. Мать пару раз пыталась заговорить со своим чадом, но он не шёл на контакт, так что вся поездка прошла в тишине. И всё же время от времени она возобновляла попытки разговорить сына. — Знаешь, мы ведь даже не позавтракали и не сели на дорожку. — она посмеялась собственной шутке, но получила в ответ только молчание. — В бардачке есть немного печенья, в дверце машины минеральная вода. Мы приедем ещё не скоро, а не хочу, чтобы ты у меня голодал. Блу проигнорировал её, даже не принялся проверять бардачок, хоть и правда был голоден. Только сильнее вжался в кресло. — Милый, не игнорируй меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был со мной. Знаю, я слишком резко поступила, забрав тебя с собой... — Украв. — Блу её перебил, впервые заговорив с ней спустя столько времени — Украв меня из моего дома и увозя меня не пойми куда. — Я делаю это ради тебя. Ради нас! — её голос дрогнул всего на секунду, и снова вернулся на её прежний лад — Ты же знаешь, я твоя мать, и я люблю тебя. Со мной тебе будет лучше. Я сделаю тебе самую лучшую комнату, мы будет гулять по парку, проводить вместе время. — Ты украла меня из дома, где была моя настоящая семья. У меня уже была комната, я делил её с Кулкидом, но из-за твоего прихода он спал сегодня без своего брата. — Его голос звучал глухо, с холодом, несмотря на то, что разговаривает со своей матерью. Он даже сам удивился этому. — Мне не нужна новая комната, мне нужна моя. Мне нужен мой дом и моя семья. По лицу матери скользнула тень. Она открыла рот, но он снова не дал ей сказать. — Не надо не говори ничего. Мне не нужны больше твои признания в любви и искуплении. Я больше тебе не верю. Мать сжала руль, но промолчала всего несколько секунд. Она постаралась сохранить прежнее спокойное лицо, но, видимо, слова Блу её подкосили, потому что улыбка дрогнула, а голос стал холодный, как железо. — Мы поговорим об этом, когда приедем. А пока наслаждайся поездкой. Блу замолчал. Мать тоже. Тишина вновь окутала салон, она стала тяжёлой, как бетонная плита. Блу чувствовал, как в груди нарастает ком — не слёзы, а злость. Глухая, бессильная злость. Он посмотрел в боковое стекло, не желая видеть мать даже краем глаза. Эта женщина предала его, заставила поверить в её ложь. Он кипел от злости, но как только небо за окном начало темнеть, его выражение лица изменилось. Густой туман обволок всю улицу, да так, что и дороги почти не видно было. Он приблизился к окну, пытаясь что-то разглядеть, но безуспешно. — Что такое? В прогнозе не было про туман ничего. — она тихо выругалась про себя, сбавляя скорость. — Но это не помешает нам доехать до дому. Не волнуйся Блюи. Ласкательное прозвище заставило Блу поморщиться, он продолжил наблюдать за погодой. Что-то ему не нравилось в этом, ему вдруг резко стало так некомфортно, но не из-за матери, которая снова начала с ним разговаривать. Он её не слушал. Снова переводя взгляд на переднее стекло, Блу придвинулся чуть ближе. Туман становился всё гуще, а небо темнее. Мать уже не гнала на полной скорости, но и останавливаться не хотела. Внезапно приборная панель начала светиться красным, освещая салон. Вспышки на панели напоминали беззвучный смех, но даже так Блу стало ясно, чьих это рук дело. — Кулкид.. — он произнёс почти шёпотом, чтобы мать не услышала. — Какого чёрта. В этот момент 118 начала суматошно крутить руль, который, по-видимому, не поддавался. Она пытается поменять передачу, но и это не помогает. А машина продолжала набирать скорость. В какой-то момент машину начало бросать в разные стороны, и 118 ударила по тормозам. Машину начало косить, левое колесо чиркнуло по обочине, и в следующий миг мир накренился. В момент, когда машину занесло, Блу успел ухватиться за поручень. От резкого торможения машина перевернулась и рухнула на крышу, проехав несколько метров по инерции. Приборная панель нависала над ним, как потолок. Грохот и звук металла разнеслись по округе, Блу уверен, что стекло точно треснуло, если не разбилось полностью. Он ничего не слышал, только сильнее зажмурил глаза и впился в спинку кресла. Всё же машина остановилась. Блу начал медленно открывать глаза, он попробовал оглядеться, но голова жутко кружилась. Перед глазами всё расплывалось, видел только красный свет, осколки стекла и дым. Много дыма. Он посмотрел в сторону двери и принял решение, но попытаться открыть её. На удивление она поддалась. Блу вывалился наружу и упал на асфальт. Кажется, он упёрся на осколки, но всё же начал выползать из машины. Вздохнув свежим воздухом, который в этот момент был наполнен запахом бензина и гари, и ухватившись за голову, он осмотрелся. Вокруг густой туман, дороги не видно. Блу щурил глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть. — Блу! — голос донёсся до него откуда впереди. Очень знакомый голос. Он сделал ему навстречу два уверенных шага. Голова гудела, но он упрямо двигался вперёд. — Блу, ты слышишь!? И ещё раз. — Блу, ответь пожалуйста! Это мы! Он вышел в центр дороги и заорал, как только мог. — Я здесь! — Блу двигался на голос, пусть голова ещё болела, а руки жгло от недавно полученных порезов. Когда в непроглядном тумане появились смутные силуэты, он бросился к ним. Спотыкаясь об собственные ноги, Блу просто надеялся, что не ошибся, что это не очередная обманка матери. Но вот он выбежал, и знакомые лица появились из тумана. Как только он это сделал, на него сразу налетели Кулкид с Претти и обняли его так сильно, что Блу показалось, как у него сейчас сломаются рёбра. Он поморщился от боли в порезанной руке, но не отстранился. — Никогда, слышишь!? Никогда больше так не пропадай! — Претти громко плакала, утыкаясь в пижаму Блу. — Блу, прости, пожалуйста, я не знал, как остановить машину, так что решил её перевернуть! Из-за меня ты пострадал! — Кулкид тоже не сдерживался, держась за брата чуть сильнее, чем сестра. Блу поднял руки и положил на макушки младшеньких, поглаживая их. — Ну чего вы? Жив, здоров же, так что, Кулкид, не расстраивайся так сильно. Ты всё-таки меня спас, я у тебя в долгу. — он крепко обнял их — Я тоже по вам скучал. Наконец отойдя от шока, Блу тоже начал всхлипывать, не так сильно, как Претти и Кулкид, но достаточно, чтобы на дороге было уже три зарёванных ребёнка. Послышались неторопливые шаги, Блу поднял голову. Там стоял Севен, он подошёл ближе. Было видно, как его лицо мгновенно расслабилось, стоило ему увидеть Блудуда. — Успели. — на одном выдохе произнёс 007. У него изо рта шёл горячий воздух, говорящий, что он бежал сюда. Кулкид и Претти заметили приход отца и кивнули друг другу головой. Они одновременно отстранились от Блу, вставая поодаль него. Сам Блу хлынул к Севену, обнимая его. 007 обнял его в ответ, нежно поглаживая по спине. Это были не те поглаживания, которые мать дарила ему в комнате. Они были родные, тёплые. Блу сильнее прижался к папе, позволяя себе ещё больше расплакаться. — Спасибо, пап. Они наконец-то отпустили друг друга, лицо Блу исказилось от боли. Он посмотрел на руку, на ней была небольшая рана, о которой он уже забыл Младшие испуганно охнули, а взгляд Севена снова стал серьёзным. На что Блу только усмехнулся и пожал плечами. Исход воссоединения был предрешён, они должны отправиться домой, подлатать Блу и забыть об этом дне как о страшном сне. — Блу! Из тумана, который уже начал рассеиваться, вырвался голос. Блу обернулся, там стояла его мать в ещё более потрепанном состоянии, чем он. У неё шла кровь, одежда была разодрана. Восьмёрка шла отходила от машины, направляясь в их сторону. Дети тут же встали перед Блу, хотя сами боялись. — Блу, милый мой. Идём домой. — она протянула ему руки, подходя ближе. Блу не шелохнулся. — Ну же дорогой, иди к мамочке. Все тут же напряглись. Ах, да, как же Блу мог забыть о ней. Севена начал доставать свою панель, но Блу остановил его. Он хотел сам остановить эту нелепицу. Раз и до конца. — Я вроде чётко дал понять вам понять, 118, вы не моя мать и не моя семья. И если я ещё раз увижу себя рядом со мной или с ними, — он указал рукой на семью — с вами будет иметь дело админы. Мать опешила, смотря на Блу умоляющими глазами. Слёзы потекли у неё по лицу. — Милый не говори так. — она покачала головой, не веря его словам — Мы.. мы можем ещё всё исправить. Позволь мне всё исправить! Она взмолилась, падая на колени. Но её крик не волновал Блу, он холодно смотрел на неё. — Ты опоздала. Опоздала на шесть лет. — он отвернулся он неё, запуская свой gui — Я не хочу тебя знать. Я тебя ненавижу. Быстро набрав код и даже не взглянув на мать последний раз, Блу исчез со своей семьёй с синей вспышкой, оставив мать одну на дороге. Она стояла на коленях, смотря на пустое место, сзади валялась разбитая машина. 118 упала на землю прижимая руки к себе. Её крик разнёсся по трассе.

***

      Они оказались дома, и Блу сразу же рухнул на пол. Тёплый свет сразу начал резать глаза, но ему Блу рад как никогда. Знакомый запах ударил в нос, заменяя собой оставшиеся ощущения от бензина и свежей улицы. Он посмотрел на панель, на ней было ноль процентов заряда. Всё-таки телепортация на такое длинное расстояние не прошла незамеченная. Он усмехнулся этому, и на него снова набросились. — Ты остаёшься дома! Я тебя никуда не пущу! — Претти повисла у него на шее, снова начиная рыдать. — Будешь сидеть дома столько, пока я не буду уверена, что никуда больше не исчезнешь. — Ты будешь проводить со мной всё время пока твоя рана на руке не заживёт! — Кулкид набросился сверху — А если эта женщина снова появится, я лично подожгу её одежду! Блу упёрся пострадавшими от стекла ладонями и улыбнулся, хоть ему и было больно. — Ребят, это мило, что вы так обо мне заботитесь, но вы же сейчас меня раздавите. Я только что пережил аварию, вы меня добить хотите? — он посмеялся, находясь на грани, полностью не упасть на пол. Ойкнув, дети сразу же слезли с брата, позволяя ему подняться. Как только он это сделал, его встретила улыбка 007 и усталые глаза. — С возращением. — он сдерживал себя, чтобы не заплакать. — Я безумно рад, что ты вернулся. Блу улыбнулся. Он не знает, чему именно. Тому, что снова дома, или тому, как много его семья сделала, чтобы вернуть его. Он обязательно спросит их об этом потом. Сейчас он просто хочет насладиться этим моментом. Тем, что он наконец-то дома. — Я тоже, пап. — его улыбка на секунду сменилась гримасой боли. Рана на руке напомнила о себе тупой пульсацией. Он посмотрел на неё, все посмотрели на Блу. — Думаю, мне нужна небольшая помощь, да? — Блу засмеялся от их выражений лица, видя, как Кулкид уже собирается рвануть за аптечкой — Только давайте наконец-то поедим, я умираю с голоду. Все рассмеялись — устало, но облегчённо. Смеялся и сам Блу. Последний раз он оглядывает прихожую, в которой очутились. В мыслях у него раздаётся родное: «Я дома».