Секреты Спектра: Край тьмы

Утро пришло не как ласка, но как приказ: золотые лучи рассекли комнату, вползая через ставни, как клинки света, что беспощадно отгоняли остатки сна. Воздух, ещё прохладный от ночи, наполнился аппетитным жаром — тёплым, сытным, животным. Пахло яйцами, беконом и поджаренным хлебом — запахом домашнего уюта, редкого и почти забытого для Каина. Он поморщился, разлепляя глаза, и, сжав челюсть, дотянулся до костылей. Те, как и он сам, казались чужими в этом мягком утре. Скрипнув половицей под ногой, он поднялся — неторопливо, будто каждая ступень вела не на кухню, а в глубины собственной немощи. Лестница встретила его ворчанием старого дерева. На кухне Танкред, как обычно, стоял у плиты — крепкий, сгорбленный, словно родился с поварешкой в руке. От жара сковороды его лицо покрылось потом, а рубашка прилипла к спине. — Как раз собирался тебя звать, — бросил он, не оборачиваясь. — Садись, я почти закончил. Каин только буркнул в ответ, опускаясь за стол. Деревянный стул заскрипел под ним, как бы жалуясь на груз — не столько тела, сколько усталости. Танкред ловко переложил еду на тарелку и поставил перед ним. Яичница с хрустящими краями, полоски подрумяненного бекона и хлеб, почти черный от жара — аромат усилился, почти ударил в голову. Каин не стал церемониться — вонзил вилку в еду и начал жадно есть. Аппетит, дремавший в нём всё утро, ожил с голодным рыком. Танкред хмыкнул, вытер руки о фартук и сел напротив. Он ел не торопясь, как человек, знающий цену простым радостям. И вдруг — стук. Резкий, отчётливый, как удар по щиту. Они оба подняли головы, переглянувшись. Один взгляд — и сразу ясно: ни один из них не ждал гостей. — В последнее время нас слишком часто навещают, — проворчал Танкред и, кряхтя, поднялся, направившись к двери. Открыл — и замер. На пороге стояла девушка — высокая, тонкая, с лицом бледным, будто высеченным из мрамора. Чёрные волосы ниспадали на плечи, скрывая часть лица, но янтарные глаза всё равно пробивались сквозь пряди, словно два костра в ночи. — Доброе утро, господин Танкред, — произнесла Ноель тихо, неловко, будто извиняясь за сам факт своего существования. — И тебе, — ответил он с прищуром. — Что-то случилось? — Нет... Я просто... хотела проведать Каина. Танкред молча всмотрелся в её лицо, будто хотел прочитать правду между строк, но, наконец, отступил в сторону: — Проходи. Мы как раз завтракаем. Она вошла, движения её были осторожны, почти изящны. Села к столу, и Танкред, не говоря ни слова, положил ей яичницу — с тем же тщанием, с каким кормят гостей в доме, где редко звучит смех. — Что-то не так? — спросил Каин, бросив на неё взгляд из-под полуопущенных век. — Нет... Просто хотела узнать, как ты. Как ты себя чувствуешь? Она уже жевала — не как гость, а как человек, наконец-то вернувшийся в безопасное место. Каин притворился, будто размышляет, и слегка дернул подбородком в сторону костылей. — Думаю, скоро мне эти штуки не понадобятся. Ноель оживилась. Глаза её засветились искренней радостью, как будто в эту секунду он отдал ей долгожданную весть. — Мы можем поговорить наедине? — вдруг спросила Ноель. Каин нахмурился, но не отказал. — Поднимись ко мне. Я сейчас подойду. Она кивнула, поблагодарила Танкреда за еду и исчезла на лестнице. Танкред, всё это время наблюдавший молча, усмехнулся краем губ — с той ехидной нежностью, которую он прятал за грубостью. Каин заметил это, и взгляд его стал угрюмым. — Хватит, — буркнул он. — Я ведь ничего не сказал, — хмыкнул Танкред с насмешкой. — И не надо, — отрезал Каин. Он взял костыли и поднялся, в спешке, будто уходил от взгляда, который знал о нём слишком многое. Каин остался на мгновение — тишина давила сильнее, чем все разговоры. Он взглянул на Танкреда, тот сидел всё с той же усмешкой, будто видел наперёд каждый шаг. — Она хорошая девочка, — пробормотал он. — Слишком хорошая для таких, как мы. Каин ничего не ответил. Лишь сжал костыли и пошёл вслед за Ноель. Ноэль стояла у окна, молчаливая, как статуя, вырезанная из слоновой кости. Сквозь узорчатое стекло её взгляд скользил по крышам города, затянутого тонким утренним дымом — кто-то уже топил печи, кто-то жарил мясо. Каин опустился на край кровати — с осторожностью раненого зверя, чтобы не скрипнула рама. Его взгляд коснулся девушки, как касаются клинка перед боем. — В чём дело? — спросил он, и голос его был глух, как подземный колокол. Ноэль вздохнула — медленно, словно втягивая в себя не только воздух, но и тревогу, что жила в ней с самого утра. — Равель торопит нас, — наконец произнесла она. — Хочет, чтобы мы скорее вышли. Остальных Избранных надо найти как можно скорее. Каин чуть нахмурился. — И?.. Ноэль отвернулась от окна и, медленно ступая, подошла ближе. — Мы с остальными планировали выступить через три дня. У Рейны остались дела, которые нужно завершить. А ты? Сможешь быть готов к тому времени? Каин посмотрел на свои руки, будто надеясь найти на них ответ. — А с чего вы вообще взяли, что я пойду с вами? В комнате повисла тишина. Тишина, в которой можно было услышать, как внутри Ноэль что-то рушится. Её передёрнуло — не телом, душой. Она выпрямилась, будто получив пощёчину. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, и голос её стал холоден, как ветер с гор. — Всё просто. Зачем я вам? Сейчас я — лишь тень себя прежнего. Даже без костылей. Я видел, как вы тренировались с Герардом — вы сильны, собраны. У вас всё получится без меня. Ноэль стиснула зубы. — Но ты — наш лидер. Как мы пойдём без тебя? Каин усмехнулся. Едко, устало, горько. — Поверь, без меня будет только лучше. Я наделал достаточно ошибок. Эта роль... она скорее тебе подойдёт. Или Рейне. Но не мне. Ноэль шагнула к нему — быстро, почти угрожающе, но остановилась. Стояла перед ним, сжав кулаки, словно борясь с собой, чтобы не ударить — не его, а ту часть себя, что всё ещё надеялась. — Мы выходим через три дня на рассвете, — сказала она с усилием. — Подумай. Хорошенько. Она развернулась и вышла, оставив за собой холод, который, казалось, остался в комнате вместе с ним. — Удачи, — тихо буркнул Каин ей вслед. Дверь снова отворилась — на этот раз тихо, почти робко. — Как-то быстро вы поговорили, — заметил Танкред, прислонившись к косяку. — Лучше бы вообще не говорили, — проворчал Каин. Танкред вошёл и сел рядом, подвинув поскрипывающий табурет. — Что случилось на этот раз? — Похоже, Равель решил действовать через неё, — буркнул Каин, не глядя. Танкред фыркнул, глаза его сощурились. — Белобрысый недомерок... Я бы его задушил, если б он не был таким тощим. Каин только кивнул. Он будто бы сдулся — как бурдюк с вином, из которого вылилось всё, кроме осадка. — И что ты решил? Пойдёшь? — Нет. А смысл? Всё, к чему я прикасаюсь, заканчивается болью. Для других. И форма моя... — он махнул рукой. — Так себе. Танкред посмотрел на него с прищуром, будто пытался разглядеть, где на теле Каина спрятана настоящая рана. — Дело не в форме, Каин. Ты ведь уже давно можешь ходить сам. Я видел. Просто ты держишься за костыли — за удобство. Никто не ждёт от тебя многого, пока ты хромаешь, верно? Каин опустил голову, как будто слова старика били больнее, чем удары на арене. — Ненавижу, когда ты прав... Танкред положил ладонь ему на плечо. — Страх всё ещё держит тебя? — Да... — Это нормально, сынок. Нет бесстрашных. Я, знаешь ли, в твоём возрасте за спинами сестёр прятался. Даже за младшим братом, прикинь? Каин с недоверием посмотрел на него. — Не может быть. — Да не вру я. Я и сейчас боюсь. Только теперь — не за себя, а за тех, кто рядом. И вот что скажу тебе: бояться — не позорно. Позорно позволить страху командовать собой. Каин глубоко вдохнул. Он чувствовал, как это проникает в него — не как удар, а как яд: медленно, но неотвратимо. — Я едва выжил, — выдавил он. — Мне дали второй шанс. Может, не стоит тратить его на риск? Танкред кивнул. Он долго смотрел перед собой, словно видел не потолок, а небо, и не сегодня, а тогда, когда сам был моложе. — Может, и не стоит. Я не знаю. Никто не знает. Но вот что я знаю: твои друзья верят в тебя. Может, лидерство дал тебе Герард... но они приняли тебя. Они идут за тобой — не из-за приказа, а потому что хотят. И если ты уйдёшь сейчас... ты ведь знаешь, что будешь чувствовать. Каин закрыл глаза. Он знал. Он знал это слишком хорошо. — Не уверен, что смогу... — Вот именно, — мягко сказал Танкред. — Помнишь, что ты сказал мне в госпитале? Что, может быть, Сигард был прав. Что ты не знаешь, за что борешься. Так вот — теперь знаешь. Ты борешься за то, что имеешь. За них. За дом. Разве это не причина? Каин медленно, будто опасаясь, позволил себе лёгкую улыбку. — Похоже на то. — Я верю в тебя, сынок, — сказал Танкред, вставая. — Как и они верят. Теперь осталось только тебе поверить в себя. Он похлопал его по спине и направился к выходу. — Что ж, это мои мысли. А решение за тобой. Подумай. Только не слишком долго. Каин остался один. Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Мысли роились, как пчёлы в гнезде, и каждая жалила по-своему. Страх, надежда, вина и тень былого — всё клубилось внутри. Три дня. Рассвет. Решение. И в этот раз, возможно, последнее. Пока Каин всё ещё лежал, задумчиво вглядываясь в потолок, где пыльные тени прятались в узлах древесины, Танкред с тихим ворчанием поднимал чашки и глиняные миски на кухне. Посуду давно следовало отмыть, но времени и желания на это не находилось — до сего утра. Пальцы его с трудом сжимали холодный металл, суставы ныли — не от возраста, а от вечной усталости, что вползала в кости, как плесень в прогнившие стены. Когда раздался стук, не резкий, но настойчивый, как дождь по надгробию, Танкред поморщился. — Да кого там демоны угораздили принести? — пробурчал он и нехотя пошёл к двери, тяжело ступая. На пороге стоял Равель. Волосы его были тщательно зачёсаны, а на лице, как всегда, застыло выражение напускного спокойствия, будто он пришёл благословлять, а не досаждать. — Здравствуй, — произнёс он, тихо, почти шёпотом. Танкред с шумом выдохнул сквозь нос. — Вот только тебя мне с утра и не хватало... — отрезал он, не делая шагу в сторону. — Я ненадолго. Хотел бы услышать твой ответ насчёт вчерашнего. — Обсудил с Герардом. Завтра выдвигаюсь. — Хорошо. — Равель кивнул, но взгляд его был неспокойным. — У меня есть ещё вопрос. — А ты, как я погляжу, любишь повторяться. Что теперь? — Ты говорил с Каином? О его снах. Мне нужно знать, что он видел. Танкред нахмурился. — Мы не поднимали эту тему. — Но это важно. Очень. — Я понял ещё с первого раза, — буркнул Танкред. — Он расскажет, когда посчитает нужным. Я на него не давлю. — А может, всё же спросишь? — Равель говорил мягко, но в голосе чувствовалась требовательность, как сталь под вуалью. — А может, ты пойдёшь и опять займёшься своими аномалиями? Танцы с бубном там или что ты там ещё колдуешь... Иди, давай. Не мешай людям работать. Равель глубоко вздохнул. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. — Надеюсь, нет, — отрезал Танкред и закрыл дверь прямо перед его носом, словно захлопнул крышку гроба. Потом, не спеша, вернулся к кухонному столу и продолжил свою монотонную уборку, как палач, вновь точащий топор. К вечеру, когда в окна заполз сине-чёрный мрак, а пламя в очаге легонько потрескивало, подёргивая стены колышущимися тенями, Танкред поднялся наверх. Каин по-прежнему лежал, как статуя забытого короля. Разговор был коротким: Танкред напомнил о завтрашнем задании, о важности упражнений — и ушёл собирать снаряжение. Ближе к ночи, когда тишина в доме стала почти священной, Каин спустился. Без костылей. — Смотри-ка, уже на двух ногах? — усмехнулся Танкред, бросив взгляд через плечо. — Натёрли подмышки. Да и надоело выглядеть жалко, — проворчал Каин. Танкред хохотнул. — Куда собрался? Ты говорил, на границу с Дункарном? Могу пойти с тобой. — Нет. — Ответ прозвучал твёрдо. — У тебя своё. У меня своё. Каин кивнул, опустив глаза. — Всё-таки решил идти с остальными? — Да... Совесть замучает, если останусь. Не хочу снова видеть, как они рискуют, пока я бездействую. — Рад, что совесть у тебя есть. Это обнадёживает, — усмехнулся Танкред и отвернулся к шкафу. Через мгновение он достал из глубины тёмный, запылённый свёрток, обмотанный полосами старого полотна. — Раз уж ты решил всё начать заново... Подумал, что тебе это пригодится. Каин принял свёрток. Ткань была шероховатой и пахла железом и пеплом. Он развернул её — и замер. Внутри лежали два знакомых клинка: сталь, как лёд, волчьи пасти на гардах, будто готовые вцепиться в шею врагу. Его первые мечи. — Я и не думал, что они всё ещё у тебя, — прошептал он, и в голосе зазвенело что-то слабое, почти детское. Воспоминания вернулись, как раны под ногтями: первые сражения, первая кровь, первые страхи, которые тогда казались непреодолимыми. Танкред с доброй усмешкой покачал головой. — После того, как твоя катана разлетелась в щепки, решил, что пригодятся. Ты, конечно, их уже перерос... Но с чего-то же надо начинать. Опять. — Спасибо. Для меня они много значат. — Постарайся в этот раз не сломать, — хмыкнул Танкред. Они оба рассмеялись. Тепло и немного горько — так смеются только те, кто уже знает цену боли. Каин вернулся наверх, унося с собой старое оружие — как напоминание, как обет. Он не был уверен, куда ведёт путь, который выбрал. Но в этот раз он хотя бы готов был сделать первый шаг. Не на костылях. Не в страхе. А с клинками в руках. И с верой — хоть и хрупкой — что всё ещё можно исправить. К утру в доме было тихо. Хлопотливая поступь Танкреда, громыхание посуды и сиплое ворчание растворились в утренней тишине, как будто их и не было вовсе. На кухонном столе осталась лишь короткая записка, небрежно прижатая глиняной кружкой. Чернила еще не высохли — резкий запах железа бил в нос, как напоминание: тренируйся, пока можешь дышать. Каин нашёл её, когда на небе еще не рассеялась багровая полоса рассвета. Прочёл раз, другой... В каждом слове сквозило Танкредово упрямство. Простой почерк, короткие фразы, но за ними — целое молчаливое прощание. Без объятий, без речей, без сожаления. Каин сжал записку в кулаке. Бумага шуршала, как сухая кожа мертвеца. Остаток дней он провёл в одиночестве — с мечами, с собой, с болью, которую не снимали ни мази, ни отдых. Тело его исцелилось, но душа и дух оставались сбитыми с ног, как солдат после неудачного сражения. Он снова и снова повторял упражнения, как заклинания, надеясь, что в рутине найдёт утраченный пульс силы. Иногда, особенно ночью, ему казалось, что в зеркале отражается кто-то другой — юноша, не прошедший испытания. Но он стирал сомнения потом и дыханием, пока руки не дрожали, а колени не подгибались. И вот, наступил тот самый день. Он надел простую чёрную рубаху, запахнул кожаный плащ, затянул ремни на груди и бедрах, убрал мечи — те самые, из волчьих пастей — за спину. Сердце колотилось, как барабан перед казнью. Паника сжимала грудь, хрипло шептала: останься, ты еще не готов. Но Каин выдохнул. И вышел. Воздух был холоден, пах вымокшей землёй и мокрым деревом. За изгородью лаяла собака. Где-то каркала ворона. Под его сапогами поскрипывали камни, как будто мир сам не хотел отпускать его. Но он продолжал идти — к вратам, за которыми уже собирались те, кто ждал его. Он увидел их сразу. И они — его. Дэмиан заметил первым. Маленький, вихрастый, с глазами, полными солнца. — Каин! — кричал он, размахивая руками и прыгая. — Каин! — Он нас видит, — пробурчал Артур, словно это было проклятьем. — Он просто рад, что Каин все-таки решился, — сдержанно сказала Ноель, глаза её при этом были внимательны, как у охотницы, подмечающей любую трещину в доспехах товарища. — Может, стоило дать ему больше времени? — осторожно произнесла Рейна, скрестив руки на груди. — И то верно. С его-то ранами... — добавил Андар, потирая шрам на шее, словно та боль отзывалась в нём вновь. — Каин не глуп, — сказал Артур. — Если он здесь, значит, всё уже решил. Рейна и Андар переглянулись, в их взгляде — тревога, как у старших братьев, видящих младшего на поле боя. Каин подошёл. Неуверенно, но твёрдо. — Привет, — сказал он просто. — Ты всё-таки пришёл, — с облегчением произнесла Ноель. — Я так рад, что ты с нами! — воскликнул Дэмиан, бросаясь в объятия, в которых больше искренности, чем в тысяче речей. — Будто я мог оставить вас одних, — устало выдохнул Каин. Словно это и была правда, и проклятие. Он подошёл к Рейне, глаза его были серьёзны. — Уверена, что тебе стоит идти? Она приподняла бровь. — А есть причина, по которой мне не стоит? — Ты ведь знаешь. После всего... — слова давались ему с трудом, как будто каждый звук резал по горлу. — Я просто подумал... Рейна чуть улыбнулась. Грустно. — Всё будет нормально, — сказала она. — Я справлюсь. — Я рядом, — ответил он. Она шутливо стукнула его кулаком по плечу. — Ну хватит. Ты же знаешь, я не люблю эти сопли. Он улыбнулся. Легко. Настояще. Как будто впервые за долгое время. Вернувшись к остальным, он спросил: — Что ж, какой у нас план? Все молча посмотрели на него. Молчание было почти почтительным. — Обычно этот вопрос был адресован тебе, — сказал Андар с лёгкой усмешкой. — В этот раз — мне, — спокойно ответила Ноель. Она достала компас. Тот самый. Покрытый вмятинами, трещинами, пахнущий солью, кровью и путешествиями. Она передала его Каину. Тот посмотрел на него, как на старого врага. — Опять эта штука... — вздохнул он. — Пойдём по стрелке. А дальше — как всегда, — сказала Ноель. Никто не возражал. Не потому что верили — а потому что выбора у них не было. Всё, что оставалось, — это идти. Они двинулись в путь и впереди, как всегда, было неизвестное. Дорога змеилась, как и всегда, по горам и лесам, меняя кожу с каждым изгибом — то густая хвойная чаща, где в сумерках шевелились ветви, словно пальцы мертвецов, то открытые каменистые плато, над которыми вились вороны, ожидая падаль. Пейзаж сменялся с ленивой неторопливостью, как старый скоморох — маски, но неизменно оставался чужим. Альмлунд уже остался позади, лишь запах его полей, отголоски теплых ветров и дух старого дома иногда еще витали в памяти. Ни таверн, ни постоялых дворов. Только холод, костры, чадящие мокрыми ветками, и земля, которая в утреннем свете казалась не землей вовсе, а телом древнего чудовища, дышащего тяжело и медленно. Трое суток они шли, как молчаливое братство, и с каждым днем молчание одного из них становилось все громче. Каин не сказал ни слова. Ни у костра, ни в пути. Он ел молча, глядел в огонь молча, и даже когда Андар споткнулся и выругался, Каин лишь мельком взглянул, словно его интересовали только собственные тени. Это беспокоило. Особенно Артура. Он подошел к Ноель, когда солнце клонилось к западу, заливая дорогу ржавым светом. — Он стал... тихим, — сказал он, бросая взгляд на фигуру, идущую впереди остальных. — Я заметила, — отозвалась Ноель сдержанно, почти ворча. — Может, ты поговоришь с ним? — Почему я? — Ты знаешь его дольше, чем мы. Я уже говорил с Рейной и Андаром. Они не решаются. — А Дэмиан? — Будь он единственным выбором — я бы выбрал тебя. Она бросила на него косой взгляд, но спустя минуту молчания, вздохнула и пошла вперед. Каин шел немного в отрыве, будто ему было важно оторваться не только от группы, но и от их мыслей, взглядов, даже дыхания. Когда Ноель поравнялась с ним, он вздрогнул, как от удара. — Ты слишком молчалив, — начала она. — Думаешь? — его голос был хриплым, будто давно не использованным. — Остальные переживают. — Поэтому ты здесь? — фыркнул он. — Шпион от совета друзей? — Ну, раз уж так вышло, да. Я посол обеспокоенного королевства. Каин выдохнул, но в голосе слышалась усталость, не раздражение. — Я в порядке. — Правда? Он хотел ответить, но не успел. Мир оборвался. Земля впереди взорвалась с громким ревом. Воздух дрогнул, будто сам воздух вспомнил страх. Каина и Ноель отшвырнуло в стороны, как тряпичных кукол. Сквозь пыль и дрожащие тени леса показались фигуры — худые, вытянутые, как изломанные куклы из детских кошмаров. Кожа мертвенно-белая, глаза — кровавые угли, когти — ножи. — Хельсейды! — закричала Рейна. Андар двинулся первым. Его тело окутала черная аура, тяжелая и плотная, словно тень горы. Он бил тварей с яростью молота, каждый удар — треск костей и шипение мяса. Черепа хрустели, словно гнилые тыквы. Но с леса послышался новый звук. Треск. Шаги. Рёв. — Похоже, они не одни, — прохрипел Артур, вставая в боевую стойку. Из чащи хлынули другие. Изуродованные, чудовищные. Один — с рогами, будто олень из мрачной легенды, другой — с волчьей пастью и глазами, в которых читалась не ярость, но безумие. Они неслись, как буря. Артур выставил руку — и воздух сжался, отбрасывая их ударом телекинеза. Ноель подожгла лес. Пламя метнулось, охватив ближайших тварей, и рев их слился с запахом горящего мяса. — Сколько их?! — закричала Рейна, отмахиваясь от еще одного. Каин схватился за клинки. Его взгляд был темен. Рядом стали друзья. Спина к спине. Как в тех давних, проклятых битвах. И тут они вышли. Четверо. Тише, чем остальные. Но страшнее. Их тела были человечными — почти. Но мускулы вздувались, как у боевых чудовищ. Кожа — белая, как мрамор. А когти... черные, покрытые вязкой смолой, как будто тьма сама стекала по ним. Глаза горели, как горящие угли в ледяном мраке. — Их вожаки... — прошептала Ноель. Один из них шагнул вперед. — Взять их, — сказал он. И это было страшнее всего. Хельсейд, говорящий. Не рычащий. Не визжащий. А говорящий. Андар первым принял на себя удар. Чудовище, двигающееся с быстротой гепарда, ударило его и отбросило прочь. Их схватка была звоном стали и треском древесины — каждое столкновение сопровождалось ударом, способным снести каменную башню. Земля под их ногами трескалась. Другие рванулись к остальным. Один, пронзив Рейну когтями, метнул её, как тряпичную куклу. Артур стиснул зубы и сдержал натиск, Дэмиан вызвал тени, Ноэль выдохнула пламя. Жара было столько, что воздух завибрировал. Их тела задымились, начали чернеть, плавиться. Когда они упали, Артур пнул одного с силой, разбивая его обугленную голову. Но оставался последний. Он не рванул — он появился. Как будто разрезал воздух и возник. Прежде чем кто-либо понял, он уже вырубил Артура. Ударом, подобным молнии. Затем — Дэмиан. Ноэль ринулась в бой, и мир стал вспышками — кулаки, удары, блоки. Её пламя едва не опалило лес, но монстр выдержал. Он бился с ней на равных. Его движения были холодны, выверены — как у воина, что сражается не первый век. — Да что за хрень?! — задыхаясь, крикнула она, но в ответ получила серию ударов, от которых сломались ребра. Её тело повалилось в траву. И тогда остался Каин. Он бросился в бой, но противник будто читал его мысли. Все атаки разбивались о невидимый щит. И он бил его — раз за разом, с наслаждением, с ритмом, с жестокостью, что была почти интимной. Кровь залила лицо Каина. Он не видел. Он не дышал. Чудовище сжало горло, подняло его, как перышко. — Развлеки-ка меня, — прорычал он, и из спины вырвались крылья. Скользкие, костяные, испещрённые жилками и покрытые слизью. Мерзость и мощь, сплетённые в одно целое. Он взлетел. И началась пытка. Он бросал Каина о деревья, будто швырял камень о гору. Об скалы — треск костей, брызги крови, обрывки плоти. Воздух свистел от ударов. Каждый вздох давался с болью. Каждое движение — с мучением. Каин терял сознание... но вновь открывал глаза. Потому что не мог позволить себе умереть. Не сейчас. Первым поднялся Дэмиан. Его голова гудела, словно в ней бил колокол, но глаза уже различали происходящее — чудовище взмыло в небо, прижимая Каина к груди, и каждый удар, обрушенный на его тело, звучал, как удар молота о мясо. — Нет! — вырвался у него крик, больше похожий на рев боли, чем на слово. Остальные приходили в себя медленно, будто выбирались из болотной трясины. Андар, изрыгая кровь, добил своего врага, перехватив чудовищную шею и выкрутив её с хрустом, от которого закололо зубы. Дэмиан озирался, и взгляд его был как у зверя, загнанного в угол, но не сломленного. Идея вспыхнула в мозгу внезапно, как молния. — Ноель! Стену огня! — выкрикнул он, голосом, в котором было столько же власти, сколько мольбы. — Что?! — обернулась она, ошеломлённая, пепел оседал на её волосы, словно седина. — Живо! На секунду воздух застыл, а затем Ноель подняла руки. Магия её прорвалась наружу, словно распоротая плоть. Вспышка — и пламя расцвело вокруг, огненной стеной взметнувшись ввысь. Свет бросил длинные, рваные тени, и Дэмиан шагнул в них, как в старую, давно знакомую мантию. Тьма прильнула к его коже, змеясь по мышцам, вползая под ногти. Его силуэт стал похож на куклу из дыма. Он бросился к Андару, глаза горели решимостью. — Подкинь меня. Андар кивнул молча, сплёл руки в импровизированную ступень. Дэмиан встал, напрягся — и был брошен в воздух с силой, от которой у обычного человека сломались бы рёбра. Он летел, как выпущенное копьё, но не падал. Тени, до сих пор укрывавшие его, расправились, превратившись в вороньи крылья — черные, как беззвёздная ночь. Он взмыл в небо. Хельсейд всё ещё терзал Каина, будто пытался выжать из него душу. Кости того, казалось, ломались под каждым ударом. — Господин будет доволен... — прошипело чудовище сквозь зубы, в которых было больше стали, чем эмали. Каин хрипел, обмякнув в лапах монстра. Его лицо было залито кровью, кожа — синяками и ссадинами, тело — марионеткой на грани распада. — Ну же, ещё чуть-чуть... — Дэмиан гнал себя вперёд. Тьма резала воздух. На земле Артур, спотыкаясь, бежал за ними. Он поднял руку, сосредоточился — и с усилием подтолкнул Дэмиана вперёд, как парус, поймавший шквал. Тот ворвался в бой, не сбавляя скорости. Его крылья сжались и тут же расправились, превращаясь в исполинские черные руки. Он обрушил их на спину хельсейда, и удар был так силён, что монстра вогнало в скалу, словно он был не плотью, а тряпичной куклой. Каин сорвался из его лап. Дэмиан поймал его, скривившись от тяжести, и бросил вниз. Андар подхватил друга, а Рейна уже подбегала, в её руках горел мягкий, целебный свет. Хельсейд застонал, встал — его кости хрустели, плоть трещала. Он снова рванулся к добыче. — Нет, — прорычал Дэмиан и встретил его в полёте. Он отбросил врага обратно в скалу, ударом, от которого камни вздрогнули. Его кулаки, покрытые тенью, сыпались градом, каждый удар — глухой, страшный, ритмичный, как похоронный барабан. — Не смей... не смей прикасаться к нему... Монстр заорал, извиваясь, но Дэмиан не отпускал. Его тьма изменилась, стала щупальцами. Они обвили хельсейда, как змеи, сжались на конечностях, рванули — и плоть лопнула с противным, влажным звуком. Кровь хлестнула на камень. Чудовище рухнуло, разодранное на части. Дэмиан стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, лицо было измазано в крови — чужой и своей. Он провёл по лбу запачканным рукавом и, не теряя времени, бросился к остальным. Лагерь был разбит на каменистом уступе, где ветер вился по кругу, как раненый зверь, а небо клонилось к закату, окрашивая зубцы гор кроваво-багровыми бликами. Костер потрескивал в центре круга из серых, выветренных камней, отбрасывая пляшущие тени на уставшие, изможденные лица. Дым тянулся вверх, словно тонкая черная нить, теряясь в фиолетовой пустоте. Каин лежал неподалеку, обложенный плащами и покрывалами. Рейна склонилась над ним, ее ладони дрожали от усталости, но продолжали светиться мягким бело-зеленым светом, сшивая плоть и залечивая разорванные мышцы. Остальные сидели ближе к огню, сбившись в круг, молча или полушепотом перебрасываясь словами, будто боялись разбудить тех, кого еще не убили. Андар первым нарушил молчание. Он размял пальцы, скрипнув костяшками, и глухо прорычал: — Что это было, по всем богам? Эти твари... столько времени ни звука от них, и вот теперь они вылезают из своих нор? — И заговорили, — хмыкнула Рейна. Ее голос был сух, как пепел. — Честно, мне этого хватило. — Не просто заговорили, — подала голос Ноель, не поднимая взгляда от огня. Его свет мерцал в ее глазах, как в стеклянных бусинах. — Они стали другими. Сильнее. Хитрее. Организованными. Будто кто-то научил их быть... солдатами. Дэмиан в этот момент опустился на колени рядом с Каином, глядя на него с тревогой, как младший брат, который впервые увидел, как рушится тот, кого считал непобедимым. — Как ты? — спросил он тихо, почти шепотом, словно боялся получить ответ. Каин с трудом улыбнулся. Его губы были потрескавшимися, а под глазами легли багровые тени. — Я в порядке. Спасибо тебе... Ты стал сильнее. Я это видел. На лице Дэмиана появилась слабая, едва заметная улыбка. Но в ней было что-то детское — неуверенность и гордость одновременно. Впервые за всю жизнь он был не грузом, не тенью, а щитом. Тем, кто встал между другом и смертью. Это чувство согревало его сильнее, чем костер, и жгло под ребрами, как огонь. Андар, как всегда, от слов к делу — не мог молчать долго: — Наверное, это все Абель. Его проклятые опыты. Кто знает, сколько он таких уродов наваял, пока мы глаз не сводили? — Зачем ему вообще снова создавать хельсейдов? — спросила Рейна. Она устало вытерла лоб и бросила взгляд на темнеющий горизонт. — Потому что эксилары не показываются, — предположил Артур. — А артефакты им по-прежнему нужны. Хельсейды раньше были тупыми скотами, кусками мяса на ногах. Сейчас же... если их научили думать и слушать команды... значит, их кто-то готовил. На замену. Наступила тишина. Слова Артура, как уголья, легли каждому на сердце — горячо и тревожно. — И если верить словам Равеля, — добавила Ноель, — Сигард до сих пор борется с Аргусом внутри. Его тело... не выдерживает. Возможно, они искали другого носителя. Или способ укрепить связь. Эти твари — часть плана. — Значит, по дороге нам предстоит еще не один такой сюрприз, — выдохнул Андар и провел рукой по шее, где еще чувствовался жар от недавнего боя. Рейна выпрямилась и подошла к Ноель. — Как он? — спросила та, кивая в сторону Каина. — Жив. Серьезное я уже зашила. К утру сможет ходить. Хотя... с его упрямством — еще раньше. Каин, будто услышав, медленно сел, держась за голову. В висках пульсировала тупая боль — как эхо ударов, что он пережил. Каждое движение отзывалось гулом, будто скалы внутри черепа трещали под напором. — Ночуем здесь, — сказала Ноель. — Выступим утром. Нам всем нужен отдых. С этим согласились все. Никто не спорил. Даже Андар. Костер разгорелся ярче, запах жарящегося мяса смешался с горьковатым ароматом сухих трав. Одна за другой головы начали склоняться к земле, но не Каин. Он отошел от костра, поднялся на склон, туда, где ветер был сильнее, а тишина — глубже. Сел на край, уставившись на лес, простирающийся внизу, — черный, как тушь, беспокойный. Шаги за спиной он услышал раньше, чем увидел гостя. — Вылезай. Звук у тебя, как у раненой совы, — буркнул он, не оборачиваясь. — Значит, инстинкты не совсем притупились, — отозвался Артур, выходя из тени с ухмылкой. — Ты вроде с ужином помогал? — спросил Каин, не поворачивая головы. — Они справятся. Дэмиан у нас мастер по готовке. Жаль, не дерется он так же вкусно, как жарит. Они оба слабо усмехнулись. Но смех быстро угас. Артур сел рядом, глядя вперед. — Что происходит? Каин нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — С тобой что-то не так. И не надо мне рассказывать, что ты просто устал. Или что голова болит. — Думаешь, я притворялся, когда этот ублюдок бил меня о скалы? — Дело не в этом. Не только в этом, — поправился Артур. — Я... я слышал тебя. Внутри. Мысли. Образы. Ты не пытался драться. Не по-настоящему. Каин развернулся к нему, лицо побелело. — Ты не имел права. — Я знаю. И не хотел. Но когда ты кричал — я не мог не услышать. Кейт. Аргус. То, что он с тобой сделал... Я все видел. Каин встал. Почва под ногами была неровной, но он стоял уверенно, несмотря на боль. — Я не хочу об этом говорить. — А может, стоит? — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Мы все молчим. Потому что уважаем тебя. Потому что верим, что ты справишься. Но молчание не спасает, если ты гниешь изнутри. — Может, мне лучше уйти? Если я вам мешаю. — Нет, — покачал головой Артур. — Но если ты будешь жалеть себя, вместо того чтобы быть тем, кем ты был, может, тебе действительно стоило остаться в Альмлунде. Каин молчал. Ветер терзал его волосы, как когти. — Сегодня Дэмиан спас тебя. Это не случайность. Он изменился. Тренировался каждый день, пока ты лежал без сознания. Потому что ты вдохновил его. Ты дал ему цель. А теперь... ты сам не можешь найти свою. Артур встал и положил ладонь ему на плечо — крепко, по-братски. — Подумай над этим. Он ушел. Остался только Каин, ветер, да темнеющий лес внизу. И мысли, тяжелые, как камни. Каин вернулся в лагерь, когда вечер уже начал стремительно оседать в густую темень. Воздух был полон запаха дыма и тушёного мяса, а пламя костра металось в глазах его товарищей, что сидели в кругу, ели, говорили, смеялись — слишком громко, слишком живо, как показалось ему. Он молча подошёл к своему месту, сел, будто приземлился камень, и принялся есть холодную порцию, не чувствуя вкуса. Дэмиан, чьё лицо обычно светилось детским задором, сегодня выглядел немного мрачнее обычного. Он заметил Каина и чуть наклонился, заглядывая в его потемневшее лицо. — Не понравилось? — спросил он тихо, словно боялся спугнуть что-то ранимое. Каин оторвался от еды и посмотрел на него, будто только сейчас понял, где находится. — А? А... нет, всё в порядке. Спасибо, — произнёс он с неловкой улыбкой, неуклюже. Дэмиан нахмурился, но не стал давить. — Ты точно в порядке? Прости... Я пытался догнать того хельсейда, но он был слишком... слишком быстр. Каин посмотрел на него и, не сдержавшись, положил ладонь на плечо юноши. Тёплая, крепкая рука — в ней было больше благодарности, чем в сотне слов. — Всё нормально, дружище. Правда. Спасибо, что старался, — сказал он. Его голос был тихим, но честным. Дэмиан улыбнулся в ответ — с той искренностью, которая бывает лишь у тех, кто ещё верит в хорошее. — Ладно. Поверю тебе... пока, — усмехнулся он и снова принялся за еду. Каин краем глаза заметил взгляд с противоположной стороны костра. Ноэль. Её черты освещались огнём, делая лицо живым, почти призрачным. В её глазах было беспокойство, такое явное, что оно, казалось, обжигало сильнее, чем пламя. Каин чуть склонил голову, улыбнулся ей. Она тоже улыбнулась, слабо, чуть виновато, и опустила взгляд, уткнувшись в тарелку. Вечер стекал в ночь без происшествий. Кто-то дремал у костра, кто-то уже ушёл в палатки. Каин вызвался на ночное дежурство, сам, без лишних слов. После того, что сказал Артур... чувство вины поселилось в нём, как сорняк в щели между камней — цепкое, живучее. Артур был прав. Он не сопротивлялся. Он позволил страху взять верх. Трус. Он стоял у кромки лагеря, наблюдая, как ночной лес шепчет, как звёзды мерцают между редкими облаками. И вдруг — шорох позади. Он обернулся — это была Рейна. Вылезла из палатки, в рубашке, наброшенной на плечи, волосы растрепаны, лицо бледное, но спокойное. — Не спится? — спросил он, не поворачивая головы полностью. — Ага... — тихо вздохнула она, подходя ближе. — Здесь красиво. Особенно ночью, — сказал он, кивая в сторону деревьев, погружённых в серебро лунного света. Рейна улыбнулась уголком губ. Но в её взгляде было не спокойствие, а осторожность. — Ты в порядке? — спросила она, чуть склонив голову. Каин тяжело выдохнул. Улыбка, что появилась на его лице, была натянутой, как струна, готовая лопнуть. — Что с вами такое, а? Соревнуетесь, кто больше раз спросит меня об этом? — усмехнулся он, но глаза остались серьёзными. — Я знаю тебя достаточно давно, чтобы понять, что что-то не так, — ответила она мягко, но твёрдо. Каин пожал плечами. Спрятаться от неё было почти так же трудно, как от самого себя. — Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь, — продолжила она, опуская взгляд. — Это ведь моя первая вылазка после... ну... ты понял. — Понял, — отозвался Каин. — Тебе ведь страшно, да? Он не ответил сразу. Лишь нахмурился. — Ага, — признал он наконец, едва слышно. — Мы знали, на что идём. Знали, что может случиться всё что угодно. Но после смерти Джерда... всё стало другим. Всё стало... — Реальным, — подхватил Каин, и их взгляды встретились. — Да, — кивнула Рейна. — До этого смерть была чем-то, что случается где-то рядом. С чужими. Не с нами. Каин опустил взгляд. Пламя костра отражалось в его зрачках, и в этом пламени горела память. — Когда на моих глазах умерла Кейт, я... сорвался. Осталась только ярость. Когда Аргус схватил меня — я не знал, выживу ли. Слышал, как хрустят мои кости. Ощущал, как всё тело становится холодным... Было так страшно. Я не хотел умирать. Но самое ужасное... Он замолчал на секунду. — Когда всё потемнело... когда пришёл конец... мне было хорошо. Рейна вздрогнула. — Я понимаю, как это звучит, — продолжил Каин. — Но я чувствовал покой. А теперь — боюсь. Каждый раз. Это чувство... оно подавляет, душит. И я не знаю, как с ним справиться. — Ты ведь всегда шёл вперёд. Всегда. Это не слабость, Каин. Это — след от того, что ты пережил. Ты справишься. Он усмехнулся, криво. — Конечно справлюсь. Куда мне деваться, верно? Они оба хмыкнули. Было в этой тишине что-то утешающее. Что-то, за что стоило держаться. — Мы трое — всё, что осталось от старой команды, — тихо произнесла Рейна. Каин кивнул. — Верно... — Андар так боится нас потерять, что сегодня бросился вперёд как живой щит. — Этот великан всегда хотел защитить всех. Даже если сам потом валялся в крови, — сказал Каин с печальной улыбкой. — Нам надо держаться вместе. — Да, — кивнул он. Потом замолчал. Что-то терзало его внутри. — Знаешь... я давно хотел сказать... — начал он. — После того, что случилось с Джердом... ты ведь не собираешься наделать глупостей? Рейна насторожилась. — Думаешь, я хочу отомстить? — спросила она холодно. — А разве нет? — в голосе Каина появилась суровость. — Я не настолько глупа, — фыркнула она. — Напомнить тебе, как ты одна пошла к Конраду в Токсхейме, когда Джерда похитили? Рейна вздохнула. — Тогда всё было иначе. — Не думаю. Я переживаю за тебя, Рейна. Не хочу потерять ещё одного друга. Месть — не выход. Рейна встала. Лицо её стало жёстким. — Спасибо, что беспокоишься. Но у меня есть голова на плечах. Каин вздохнул. — Ладно уж... — Я пойду спать. Утро скоро. Надо быть в силах, чтобы двигаться дальше, — сказала она и скрылась в палатке. Каин остался один, вновь глядя в лес. Его лицо было хмурым. — Обиделась... — пробормотал он себе под нос. Ночь ещё не ушла. Но рассвет уже подступал из-за горизонта. И с ним — всё то, от чего не скрыться. Утро настало серым и безмолвным, как затишье перед бурей. Солнце лишь робко пробивалось сквозь тяжёлые облака, похожие на клочья пепла над полем после пожара. Земля ещё хранила холод ночи, а влага окутывала вещи инеем, словно предупреждение — впереди не будет легко. Команда молча собиралась в путь. Каждый делал это с той сосредоточенностью, которая рождается лишь после слишком большого количества тревожных утрат. Стрелка компаса, будто зачарованная змея, продолжала поворачиваться в одном направлении, и все надеялись — отчаянно, почти на грани суеверия, — что цель наконец близка. — Как думаете, нам ещё долго топать? — спросил Артур, нарушая тишину. — Надеюсь, что нет... — проворчал Андар, с трудом поднимая свой мешок, — дальние дороги — не для старых костей. — Если бы этот проклятый компас указывал не только направление, но и сколько шагов осталось, было бы куда проще, — фыркнула Ноель, утирая влагу с лица. Каин шел чуть впереди, его взгляд метался по сторонам. Ландшафт пробуждал в нем что-то смутное, как полузабытый сон, навязчиво знакомый, но недоступный в полной мере. — Вам не кажется, будто мы уже бывали здесь? — спросил он, всматриваясь в неровную тропу, петлявшую между кустами, как шрам. Остальные огляделись. — Не похоже, — сказала Рейна, прищурившись. — Я тоже не узнаю эти места, — пробормотал Андар, поглаживая подбородок. Но Дэмиан внезапно замер. — Нет... Каин прав. Я помню эту дорогу. Было что-то... — он нахмурился, словно выковыривал воспоминание из затвердевшей глины. Пока они пытались разобраться в этом дежавю, компас, словно ведя их по воле кого-то или чего-то, вывел к кромке земли, где начиналось море. Воды раскинулись перед ними тяжёлой сталью, блестящей в утреннем свете, с чуть подрагивающей гладью — бесконечное зеркало неба и безмолвия. Ноель выдохнула: — Кажется, я поняла, почему всё показалось знакомым... — Это... то место, о котором я подумал? — пробормотал Каин с тенью усталой иронии. Артур вдруг расплылся в улыбке. — Похоже, мы едем ко мне в гости, — сказал он с тем особым видом, каким люди встречают старый дом, в котором уже никто не живёт. Рейна приподняла бровь. — О чём ты? — Мы ведь отсюда в прошлый раз отплывали в Сейнхольт, — вздохнула Ноель, будто старая рана вновь напомнила о себе. — Вперёд, на поиски Избранного! — воскликнул Артур, и его голос эхом прокатился над безмолвным берегом. Они направились к ближайшему причалу — древнему, покрытому солью и тиной деревянному сооружению, где всё ещё пришвартовывались торговые корабли. Монеты в их карманах звенели уныло и скромно, но было достаточно, чтобы занять места на медленно готовящемся к отплытию судне. На борту, когда солёный ветер уже трепал волосы, Дэмиан осторожно напомнил: — Мы ведь тогда половину пути преодолели благодаря твоему телепорту, Каин. Снова так сделаем? Каин нахмурился. Он молчал с полминуты, прежде чем, неловко почесав шею, произнёс: — Ребят... Есть одна... мелочь, — голос его был слишком тихим, чтобы не насторожить. — Какая ещё мелочь? — спросила Ноель, сжав губы. — С момента... ну, как я пришёл в себя... с телепортом возникли проблемы, — прошептал он. В ответ повисла тишина. Только парус хлопнул от ветра. — А если конкретнее? — напряжённо сказала Рейна. Каин глубоко вдохнул. — Я сейчас... не могу телепортироваться. Совсем, — произнёс он. — Что?! — воскликнула Ноель, но Артур поднял руку, будто усмиряя бурю. — Тише. Может, он имел в виду, что пока не может прыгать далеко, но на короткие расстояния всё ещё возможно? — Верно, Каин? — с надеждой переспросил он. Каин натянуто улыбнулся. — Нет, — сказал он просто. Андар застонал и закрыл лицо рукой. — Значит... ты не можешь переместить нас вовсе? — спросил он, будто желая услышать другое, более удобное "нет". Каин кивнул с виноватой миной. — Да твою же мать, — выдохнула Ноель, глядя на бушующее вдали море, как на врага. — И что нам делать? Прыгать в воду и грести до ближайшего берега? — буркнула Рейна. — Я плавать не умею... — пробормотал Дэмиан с видом человека, приговорённого к морю. — Мы знаем, — отрезала Ноель, сверля его взглядом. Каин опустил голову: — Простите. Надо было сказать раньше... Все замолчали, и лишь волны продолжали шептать что-то своё — вечное, несущественное и равнодушное к их бедам. Артур вдруг выпрямился, на лице заиграла хитрая улыбка: — Есть у меня одна идея, — сказал он, и в этот момент даже холодный ветер, казалось, задержал дыхание, чтобы выслушать, чем всё это закончится. Они стояли у самого края корабельного борта, глядя вниз, на шаткую, едва удерживающуюся на воде лодку. Молчание тянулось, как тугая верёвка перед обрывом. — Это и была твоя великая идея? — голос Ноель дрогнул от недоверия и злости. — Ты серьёзно? Артур равнодушно пожал плечами. — Я работаю с тем, что есть. Если у кого-то есть лучшее предложение — я весь внимаю, — фыркнул он, демонстративно отступив назад. Идея Артура заключалась в следующем: он вытащил из груды корабельного груза крошечную лодку, больше похожую на плот. Весел у неё не было, устойчивости — тем более. А на вопрос «Как мы вообще на ней поплывём?» он, не моргнув, ответил: «С огоньком». Когда они с трудом уместились на борту — тесно, как рыбы в бочке, — Артур указал Ноель занять место в корме и использовать пламя, чтобы создать тягу. Простыми словами — стать мотором. — Если я подожгу эту развалюху, вся твоя «гениальность» пойдёт ко дну! — прорычала она. — Тогда просто не жги. Мы посреди моря — утонем быстро, не мучительно, — отозвался Артур с лёгкой усмешкой. — Как успокаивающе, — сухо заметила Рейна, усаживаясь рядом с Дэмианом, который уже выглядел так, словно сожалел о том, что вообще родился. Ноель подняла руки. Пламя вспыхнуло, и лодка, к их удивлению, двинулась вперёд. Медленно. Очень медленно. — Мы так неделю плыть будем! Поддай жару, капитан! — с энтузиазмом воскликнул Артур. Она посмотрела на него так, будто собиралась поджарить его с хрустящей корочкой. — Я тебе сейчас брови спалю. Тем не менее, она усилила поток, и лодка ускорилась. Ветра подхватили их, течение помогло, и вскоре они мчались по волнам с пугающей скоростью. — Эм... ребят... — робко подал голос Дэмиан, глядя на приближающийся берег. — Мы либо пролетим мимо города, либо врежемся в причал. — Как тормозить?! — вскрикнул Андар, лихорадочно озираясь. — Может, Ноель встанет спереди и дунет в обратную сторону? — предположила Рейна. — Расслабьтесь, — буркнул Артур. Он поднял руки, и лодка замерла в воздухе, как будто наткнулась на невидимую преграду. Телекинез мягко обвёл её, словно ладонь дитя, и точно подогнал к пристани. Корабль тихо чиркнул бортом о доски причала. — Подожди... — медленно сказала Ноель, глядя на Артура. — Ты всё это время мог сам управлять лодкой? — Ага. А что? Наступила тишина. Ноель смотрела на него, будто хотела выжечь в нём дыру взглядом. — Тогда зачем ты сделал из меня проклятый двигатель?! Артур улыбнулся, совершенно искренне. — Ну... так же веселее. Она рванулась вперёд, но Дэмиан поспешил схватить её за плечо. — Давай без убийств. Пока. — Я зажарю его во сне... — прошипела она. Впрочем, спустя минуту на их лицах снова появилось что-то похожее на улыбки. Впереди раскинулся порт Фисквихта — солёный воздух, крики чаек, мачты, качающиеся вдалеке. Они снова ступили на землю Сейнхольта — королевства, где когда-то нашли Артура. Теперь путь лежал к новому избранному. И никто не знал, что ждёт их дальше. — С чего начнём? — спросил Андар, оглядывая строения, будто выбирал, что сгореть должно первым. Плавучий город, сплетённый из дерева и верёвок, казался одновременно хрупким и живым. Дома покачивались на волнах, как пьяные моряки, но при этом сохраняли странную, почти гордую красоту. Повсюду бурлила жизнь: рыбаки, путники, матросы и торговцы двигались в хаотичном порядке, словно кто-то встряхнул мешок с живыми существами и высыпал его прямо в порт. Одни искали еду, другие — выпивку, а третьи — возможность забыть, кто они такие. — Предлагаю начать с ревизии всех пабов, — мрачно пошутил Каин. Артур скривился. — Не думаю, что второй такой отыщется, — пробормотал он. — Очень на это надеюсь, — тихо вздохнула Ноель. — Компас ведь всё ещё указывает направление? — подала голос Рейна. — Просто идём по стрелке. Он сам нас выведет. Команда кивнула. Они двинулись вперёд, пробираясь между прилавками и тавернами. Воздух был густым, пропитанным солью, потом, дымом, рыбой и дешёвым элем. Вечер тянулся за горизонт, золотя верхушки мачт и крыш, пока стрелка компаса не застыла перед очередным злачным местом. Изнутри доносился шум — смех, ругань, звон кружек и глухие удары. У входа качалась потускневшая вывеска: «Хмельной лосось». — Очаровательно, — пробурчал Андар. — Это уже какое-то издевательство, — выдохнула Ноель, уставившись на здание, как на личного врага. — У судьбы, как всегда, ужасный вкус в шутках, — добавил Дэмиан, мрачно. — Постойте... я знаю это место, — задумчиво произнёс Артур, прищурившись. — Конечно знаешь, — проворчал Каин. — Ты наверняка тут жил. Ответа не последовало. Потому что дверь распахнулась — с таким размахом, будто кто-то пытался вышибить её из реальности. Изнутри вылетел человек. А точнее — вылетел, перевернулся в воздухе и сбил с ног Дэмиана, который с глухим стоном оказался на мостовой. — Что за...?! — вскрикнула Рейна, но не успела договорить, как следом вылетели ещё трое. Причину, казалось, вырезали из ночного кошмара. Высокий, почти в два метра, худощавый, словно вытянутый из тени. Длинные конечности, кожа бледная, будто снег под луной. Светлые волосы цвета сухих осенних листьев, нос с горбинкой и глаза — жёлтые, как раскалённый песок в полдень. — И чтоб я вас больше здесь не видел! — проревел он голосом, от которого вибрировали двери ближайших домов. На нём была засаленная тёмная рубаха и фартук — белый когда-то, теперь — покрытый пятнами, в том числе кровью. Команда инстинктивно напряглась. Но Артур вдруг шагнул вперёд, прищурившись. — Лейнор? Фигура замерла. Золотые глаза уставились на него. — Артур?.. — произнёс он, как человек, увидевший призрак. А потом, без предупреждения, оба закричали — не от ужаса, а как два идиота, которых случайно развели жизнью на противоположные концы мира. Они обнялись с шумом и радостью, будто не видели друг друга целую вечность. — Вы знакомы? — удивлённо спросила Рейна, наблюдая это бурное воссоединение. Тем временем Каин поднял Дэмиана с земли. Тот выглядел так, словно пытался понять, чем именно его сбили: человеком, рыбой или молотом судьбы. — Знакомы? — Артур с сияющей улыбкой повернулся к ним. — Это же Лейнор. Мой лучший друг! Каин бросил взгляд на компас. Стрелка указывала прямо на странного, окровавленного юношу. — Похоже, — сказал он. — Мы его нашли. Лейнор устроил их за дальним столом, в углу «Хмельного Лосося», где было потише и не так пахло рыбой. Стены были закопчены, а пол – липкий от пролитого эля. Заведение держалось на одном честном слове и запахе жареного мяса. — Что ты тут делаешь, Лейнор? — Артур хлопнул его по плечу, как старого боевого товарища. — Я думал, ты всё ещё в Маркштадире. Как этот проклятый город ещё не утонул без лучшего повара пяти королевств? — Почти утонул, — хмыкнул Лейнор. — Владелец этого паба — старый друг моего отца. Его кулинар сбежал, и он попросил меня подменить, пока не найдёт нового идиота. Вот я и здесь. — А тех троих ты за что? — спросил Андар, кивнув в сторону двери, за которой недавно исчезли униженные мужики. — Не захотели платить. Начали махать кулаками. Ну, я и показал им, кто здесь главный, — устало пожал плечами Лейнор, словно подобные сцены были для него обыденностью. — В драках он с детства мастак, — вмешался Артур. — Скольких мы с ним вместе уложили, не счесть. Ещё в юности влезали в передряги, как в омут с головой. — Лишь бы не оказался очередным пьянчугой... — пробормотала Ноель, бросив косой взгляд в сторону Каина. Каин между тем рассматривал компас. Стрелка упорно указывала на Лейнора, будто спорить с ней было кощунством. — Не возражаешь? — он протянул прибор Лейнору. — Это что ещё за штуковина? — нахмурился тот. — Просто коснись, — сказал Артур. — Ради меня. Лейнор пожал плечами и выполнил просьбу. Компас вспыхнул бледным светом, стрелка дрогнула, повернулась — и уставилась в новую сторону. Наступила тишина. Всё стало предельно ясно. — Ну вот... — выдохнула Рейна. — Он и есть. Лейнор смотрел на них, будто пытался угадать, во что ввязался. Все переглянулись, и Артур заговорил. Медленно, но уверенно, он рассказал всё: о компасе, об избранных, о монстрах и древних сущностях, что шепчут из трещин в самом воздухе. Остальные дополняли рассказ, вплетая свои куски реальности в общий узор. Лейнор молчал, слушал внимательно. И лишь когда всё было сказано, он тихо произнёс: — Значит, вы... избранные? — И ты тоже, — ответил Артур. — Ага... Только избранные для чего? — нахмурился Лейнор. — Чтобы сражаться с тем, чего никто не понимает до конца. Монстры. Архаи. Всё прочее. — Артур развёл руками. — Грубо говоря — быть героями. Слово «герои» повисло в воздухе, тяжелое, почти насмешливое. — Это, должно быть, трудно сразу переварить, — тихо сказала Рейна. — Можешь подумать. Никто не гонит, — добавил Каин. Лейнор, к удивлению всех, кивнул. — Да я с вами. — Вот так просто? — прищурился Андар. — Как-то слишком просто... — пробормотал Дэмиан. Артур, не скрывая радости, протянул руку. Лейнор пожал её крепко. — Я и не сомневался в тебе, брат. — Ты же понимаешь, — сказала Рейна. — Это не игра. Ты можешь пострадать. — Может, и не вернёшься, — пробормотал Дэмиан. — Знаю. — Лейнор кивнул. — Я не идиот. Всё понимаю. Я не всё пережил, что и вы, но слышал. Здесь, в Сейнхольте, творится нечто жуткое. Люди исчезают. Торговцы рассказывают о тенях, что уносят рыбаков, будто море само стало голодным. Даже Марна не знает, как с этим справиться, а ведь она держала этот город железной рукой. Если я и вправду могу помочь — то должен. У меня тоже есть те, кого я хочу защитить. Слова его прозвучали просто. Без пафоса. Потому и запомнились. — Главное, чтобы ты понимал, куда идёшь, — серьёзно произнёс Каин. — Мы не зовём. Мы предлагаем. — Я не из тех, кто потом жалуется, — сказал Лейнор с лёгкой усмешкой. — Если уж ввязался — дойду до конца. Артур хлопнул по столу. — Решено. Раз уж нашли — пора возвращаться в Альмлунд и всё обсудить с Равелем. — Согласен, — кивнул Каин. — Но сначала нам стоит поговорить с Марной. — С какой стати? — нахмурился Андар. — Потому что это её земля. В прошлый раз она чуть не вырвала нам головы за самовольство. Лучше сказать ей самим, чем ждать, пока её воины нас схватят, — отозвался Каин. — Он прав, — подтвердила Ноель. — Она не прощает второго раза. — Она в Маркштадире, — вставил Лейнор. — Вчера уехала. Проблемы с новой аномалией. Вернётся утром. — Ты уверен? — удивился Артур. — Один из её гвардейцев — мой друг. Мы говорили перед их отплытием. Рейна вздохнула: — Ждать до утра... А у нас даже на ночлег не хватит. Артур усмехнулся: — Я здесь живу. Можем остаться у меня. Ребята кивнули, не находя в этом подвоха. — Ладно. Идите к Артуру, — сказал Лейнор. — Я доработаю смену. Потом приду и принесу еды. Ночь выдалась на удивление спокойной. Лейнор, как и обещал, пришёл позже, не с пустыми руками — принёс еды, свежей, ароматной, такой, какая бывает только у поваров, что готовят с душой. Поужинав, большинство тут же завалились спать, уставшие за день — и телом, и духом. Артур и Лейнор не спешили последовать их примеру. Прошло слишком много времени с последней встречи. Они открыли пиво, одну бутылку за другой, и позволили себе роскошь — говорить до рассвета. Артур с присущей ему экспрессией рассказывал истории о путешествиях, о битвах, об удачах и провалах. Лейнор слушал внимательно. В его взгляде было неподдельное участие — не из вежливости, а потому что слышал в голосе друга то, что невозможно подделать: горечь, радость, страх, надежду. Слова мешали спать остальным, но никто не вмешался. Все понимали: Артур был счастлив — его друг детства оказался одним из избранных. А значит, он был не одинок в этом безумии. Под конец Лейнор признался, что уволился. Владелец паба, старый друг отца, был расстроен, но не держал зла. Лейнора же терзало чувство вины. Артур рассмеялся — как умел, весело и горько — и, налив себе ещё, переключил разговор на более лёгкие темы. Солнце, пробившееся сквозь окна, застало их врасплох. Они встретили его сидя, утомлённые, с припухшими глазами. Остальные начали собираться. Пора было двигаться дальше. — Думаешь, она уже здесь? — хрипло спросил Каин, поправляя плащ. — Должна была прибыть, — пробормотал Лейнор, прикрыв глаза рукой. Головная боль пульсировала в висках. Артур, плетущийся сзади, опорожнял очередную бутылку. — Да куда в тебя столько лезет?! — буркнула Ноель, качая головой. — Годы тренировок, — усмехнулся он. — Явно не тех, что нужно, — тихо отозвался Андар. У резиденции Марны их встретила гвардия. Но прежде чем кто-то успел заговорить, вода у берега вздрогнула, подалась вперёд, и из неё вырос силуэт — женский, властный. Светло-русые волосы, морская загорелость кожи, усталые, почти выцветшие глаза. — Снова вы... — вздохнула Марна. Каин шагнул вперёд. — Здравствуйте... Марна оглядела их взглядом, в котором было больше раздражения, чем удивления. — Лейнор? И ты теперь с ними? Все повернулись к высокому юноше. Тот лишь развёл руками: — Думаю, лучше, если они сами объяснят. Каин заговорил. Коротко, ясно, без прикрас. Лейнор — избранный. Им нужна его помощь. Против Архаев, аномалий, надвигающегося хаоса. Марна прикрыла глаза. — Ну хоть один нормальный в вашей шайке будет, — пробурчала она. Каин попытался улыбнуться. — Приятно слышать... — И чего вы ко мне явились на этот раз? — Хотел узнать, как обстоят дела с аномалиями, — ответил он. Взгляд Марны потяжелел. За ним стояли бессонные ночи, решения на грани, и груз, который не поделишь даже с близкими. — Всё... плохо. В Фисквихте течения сходят с ума. Морские твари появляются одна за другой — глубинные, древние. Корабли ходят еле-еле, на каждом шагу — нападения. Люди прозвали их "водяные фантомы". Они — как трупы, сотканные из воды, тины, рыбьих ошмётков. Принимают облик утонувших. Манят к себе живых, словно зовут домой. А потом — утаскивают в бездну. Навсегда. Она сделала паузу, вдохнула. — В Маркштадире — не лучше. Болезни, что никто не может объяснить. Люди замирают, словно застывают — на часы, на дни. Некоторые начинают стареть в глазах. На днях мальчишка — пятилетний — к закату превратился в седого старца. Умер. Никто даже не понял, почему. Лекари разводят руками. Я... не знаю, что делать. — А что Равель? — тихо спросила Ноель. — Он ведь пытался бороться с эффектами аномалий. — Рассказывал что-то про баланс, печати, замки. Я не поняла ни слова. Только знаю: становится хуже. С каждым днём. Повисла тишина. — Мы можем чем-то помочь? — неуверенно спросил Дэмиан. Марна глянула на него резко, но затем её лицо смягчилось. — Нет. Спасибо, но... нет. После прошлого вашего визита я до сих пор распутываю последствия. В этот раз — лучше не вмешивайтесь. Каин молчал. Возразить было нечем. Марна права — в этом не осталось сомнений. До их прибытия в Сейнхольт море было спокойным, улицы — живыми, а дети не умирали от того, что не должно было существовать вовсе. Теперь же — день за днём кто-то исчезал, страдал, умирал... И никто не знал почему. — Мы разберёмся. Как только соберём всех избранных, — сказал он наконец, пытаясь звучать уверенно, но голос всё равно дрогнул. — Дожить бы до этого дня, — отозвалась Марна сухо. Как будто уже не верила, что это возможно. Рейна шагнула вперёд. — Совсем ничего нельзя сделать? Хоть что-то? Марна устало провела рукой по лицу. — Не знаю... Мне уже скоро отплывать. Может, другие скажут что-то дельное. Хотя бы звучащее не как пустой трёп. — Отплывать? Куда? — спросил Лейнор. Марна посмотрела на него пристально, как будто пыталась понять — спрашивает он от интереса или из желания казаться вовлечённым. — Герард собирает лидеров. Хочет обсудить свой альянс. Раньше я отказывалась — мне и без этого хватало дел. Но теперь... думаю, может, стоит хотя бы выслушать. Поймите меня правильно: я не из тех, кто ищет помощи или суёт нос в чужие беды. Я всегда держалась особняком, никому ничего не навязывала. Но сейчас... сейчас мои люди умирают. А я стою и смотрю. И не знаю, что делать. В её голосе сквозила боль. Та, что не закричишь, не напишешь, не выскажешь. Та, что разъедает изнутри. — Может, у других найдётся ответ... — пробормотал Андар, избегая её взгляда. — Герард для того всё это и начал, — добавила Ноель. — Он верит, что вместе мы сильнее. Неожиданно у Каина в кармане что-то завибрировало. Кусочек металла задрожал, зажужжал, и тонкий луч света вырвался наружу, вспыхнув перед ним силуэтом мужчины. Полупрозрачный, искажённый — но узнаваемый. — Каин! — хриплый, торопливый голос раздался в воздухе. — Помянешь, как говорится... — пробормотала Марна, скрестив руки на груди. Световая проекция повернулась — и словно растерялась на секунду. — Ого... и тебе привет, Марна, — сказал Герард, голос его потеплел, но в нём чувствовалась настороженность. Марна не ответила. Только посмотрела на него с холодной прямотой. — Вы используете призрачный маяк. Что-то случилось? — настороженно спросил Каин. — Есть информация. Думаю, вам она будет очень полезна, — ответил Герард. И в его голосе прозвучало то, что не оставляло сомнений — надвигается нечто куда более серьёзное.