Чертовка

Выбегая из кабинета, Аси была полностью опустошена и мечтала лишь о том, чтобы как можно быстрее остаться наедине с собой, скрываясь от всего мира. Её сердце не просто стучало, оно выдавливало грудь от скачков, удары пульса заглушали окружающие звуки, создавая шум в голове. От учащенного сердцебиения пот стекал по спине и влажные виски, холодили голову обдуваемую из-за скорости её шагов. С трудом дыша и едва соображая, Аси еле сдерживала слезы, готовые вырваться наружу в любую секунду, желая как можно быстрее уединиться, девушка стремительно заскочила в туалетную комнату, захлопнув за собой дверь. По телу прокатилась волна мелких иголок, застрявших где-то в горле, вызывающих влагу на глаза. С трудом удерживая горячие слезы, стараясь успокоить нарастающую обиду и панику, вдыхая кислород, Аси, облокотившись на дверь спиной, наконец разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Слезы несправедливости, отчаяния и боли безвольно лились по её лицу. Как? Как же ей доказать Алазу, что она любит? Очень сильно любит! Она готова , не думая, продать душу дьяволу за него. Все слова Адема пустота, не имеющая значения. Адем… Чёртов Адем… Как он смог так их разбить? Так разрушить! Аси овладело желание кого-нибудь спалить ,пока горит сама. Набрав номер брата и, услышав в трубке его сухое «да», взбесилась ещё больше. — Теперь ты доволен? Доволен, я спрашиваю? Ты счастлив? Ты виноват в том, что сейчас я хочу умереть. Я просила не лезть, просила! А ты? Как ты мог Адем? — закричала, сорвавшись на крик, до сипоты в горле. — Как ты мог так поступить со мной?  — Аси, — тихо сказал брат, — Прошу, не плачь. — И что ты сделал, чтобы я не плакала? — прорычала она в трубку. — Если любит, поймет, — тяжело вздохнул. — Поймет что? Что я тварь, использующая его чувства? — надрывала горло криком, — Я знала, что он любит, но как мне теперь доказать, что люблю Я?! Я просила не влезать, потому что он ни разу не дал мне повода усомниться. Но кого это волнует?! Ты же у нас самый умный! Я ненавижу тебя! Ненавижу!  — Аси, тише, — голос брата дрогнул, — Не паникуй. Я был обязан это сделать. Ты слишком наивна, и смотришь на людей через призму своего обманчивого восприятия. Я хочу быть уверен, что рядом с тобой тот, кому я могу, без сомнений доверить тебя. — Лучше бы ты нашел того, кому доверил себя, и отъебался от меня, — пробормотала сквозь слезы.  — Аси, ты потом скажешь мне спасибо. — Да пошел ты нахуй !!! — злобно прокричала сестра, родняя телефон и, сползая по двери вниз, громко зарыдав, пряча лицо в ладони. Сколько времени Аси провела за закрытыми дверями, она и сама не знает. Когда слезы закончились, но истерические всхлипы всё ещё сжимали грудную клетку, девушка встала с пола, и умыв лицо холодной водой, глубоко вдохнула несколько раз, пытаясь наполнить грудь тяжелым воздухом. Посмотрев на себя в зеркало из-под ресниц, увидела перед собой абсолютно опустошенную и потерянную девушку, с черными разводами по лицу, и губы снова задрожали. Повторно умывшись, стерев следы туши и остатки косметики салфеткой, Аси протяженно выдохнула. — Ничего. Ничего. Соберись, — шептала она себе. — Ты вернешь его. Ты сможешь. Он слишком сильно любит, чтобы так просто отказаться от тебя. Он поймет, как только выслушает. А он выслушает. Ты заставишь, — обратилась к своему отражению. Собравшись с мыслями, она подняла с пола сумочку и телефон, открыла двери и пошла по шумному коридору, наполненному сотрудниками, незаметно растворяясь в толпе. Сев за руль своей машины и заведя мотор, Аси всматривалась в автомобиль мужа. И глаза снова запекли. Но, подняв голову вверх, она сдерживалась их изо всех сил. — Тише, Аси, тише. Все хорошо. Всё будет хорошо. Решив, что лучше всего на данный момент, это обычный разговор наедине, за ужином, после завершения рабочего дня. Ей нужно рассказать ему всё с самого начала. Пусть выслушает в спокойной обстановке и если нужно будет, то умолять его сделать это. Он должен понять. Обязан, ведь? Она виновата, но только в том, что не рассказала, что изначально, хотела поиграть, но не прошла даже одного уровня. Остальное же было правдой. Она никогда не притворялась, и всегда была самой собой. У неё не получалось быть с ним другой. Он должен это понять, должен! Заказав ужин в их любимом ресторане, брюнетка направилась домой, наполненная надеждами предстоящего вечера. Приведя себя в порядок и надев самую сексуальную сорочку, которая точно сведет его с ума, девушка накрыла стол ближе ко времени его обычного прихода с работы, поставив бокалы и достала их любимое вино. Распустив его любимые кудряшки, она нервно смотрела на огромные настенные часы, которые показывали, что Алаз уже как полчаса должен был быть дома. Он никогда ранее не задерживался. Может, у него совещание? Пробка? Важные переговоры или деловая встреча? Присев на диван уставившись на медленные стрелки часов, что издевательски еле двигались по циферблату, Аси не на шутку запаниковала. Почему-то тревога мелкой дрожью прошлась по телу, вызывая неприятную лихорадку. Ногти обнимающей себя девушки, остриями впивались в предплечья, а глаза отчаянно бегали по пространству, пытаясь отогнать жалящие душу мысли. Ну где же он? Уже полтора часа, как Алаз должен быть дома. Что-то точно произошло? Накрутив тревожные мысли в клубок из страхов, Аси не выдерживая молчания, набрала номер мужа. Его телефон оказался отключен, как и Ферита. Поразмыслив несколько минут, Аси набрала Чагле, которая так же его не видела. Задыхаясь от паники, брюнетка набрала бесячую Суну, которая сначала не отвечала, а потом не хотела говорить, что Алаз давно уехал с Феритом и Рюзгаром, но всё же призналась, когда Аси надавила. От этой новости удушающая обида подступила к горлу. С одной стороны, хорошо, что с ним всё в порядке, но где он? Неужели где-то в клубе ему лучше, чем дома с женой, даже с такой как она. Вспомнив, что Ферит начал встречаться с Дерин, Аси позвонила подруге и, услышав, что её благоверный, где-то успокаивает Алаза, немного успокоилась и сама. Ведь Дерин очень спокойно об этом говорит, значит, всё под контролем. Но всё равно неприятное волнение всё же дёргает что-то внутри. Решив не врываться в мужскую компанию, (хотя так хотелось, устроить скандал, что он шляется пьяный по барам, вместо того, чтобы быть рядом с ней), но всё же решила дать своему любимому возможность немного отвлечься от сегодняшней ситуации, и дождаться мужа дома без истерик и сцен ревности, ведь это сейчас совершенно неуместно. Она, с трудом душила в себе желание, отправится в клуб, где сейчас, возможно, её Алаза успокаивает какая-нибудь сиськастая шалава..., но она должна научиться ему доверять. Ведь должна же? Но чертовы ревнивые мысли, сводили желудок, вызывая приступ тошноты. Но ведь ему никто не нужен же, правда? Если она сейчас явится его забирать, он точно не станет её слушать. Он зол на неё, и ранен её поступком. Им нужна спокойная атмосфера для откровенного разговора. Она дождётся его. Дома. Спокойно. Наверное.... Понимая, что ужин откладывается, девушка укутавшись в плед, включила какой-то случайный фильм по телевизору и прилегла на диван, пытаясь вникнуть в сюжет, отгоняя навязчивые мысли, выдернуть мужа из лап проституток. Глядя на изображение на экране абсолютно пустым взглядом, Аси не заметила, как уснула. Проснувшись от острых солнечных лучей, что прожигали лицо девушки, она недовольно открыла глаза. Понимая, что время уже близится к обеду, девушка резко подскочила, осматриваясь по сторонам. Всё осталось в том же состоянии, в каком и было, когда она уснула. Выскочив в прихожую, девушка сразу посмотрела на обувь. Алаза нет. Он не ночевал. Горечь разочарования мгновенно заполнила её душу. Чёрт его подери, но ей обидно. Он впервые не ночевал дома. Досада подступила к глазам, которую она пыталась отогнать. Брюнетка подошла к телефону, и взяв его в руки, чтобы позвонить мужу, застыла, увидев на экране сообщение от Адема. Ее тело неприятно бросило в жар, укладывая на грудную клетку необъятный груз, что затруднял дыхание. Открыть его было почему-то ужасно страшно. Собравшись с духом, Аси нажала на экран. Первое сообщение: " Прости, сестра" . Второе Фото, на котором Алаза ведёт какая-то девушка от дверей бара в неизвестном направлении. Лица незнакомки с светлыми волосами видно не было, но четкость камеры отлично передавала, как Алаз повис на ней, соприкасаясь головами, и жаль что рука, перекинутая за её шею, закрывает лицо потаскухи. Глаза тут же заслезились, а душа словно отделилась от тела, останавливая все рабочие процессы в нем. Изображение мгновенно расплылось, и она словно в бреду, под звон в ушах всматривалась в фотографию, не веря своим глазам. Но к ее огромному сожалению, на нём именно Алаз — ЕЁ чёртов Алаз, в объятиях какой-то шлюхи. И он говорит о любви? Он смеет говорить о любви в тот момент, когда незначительное недоразумение между ними, сразу же кидает его в объятия другой? Сука! Руки непроизвольно затряслись, слёзы сразу хлынули из глаз, капая на экран. Чёрт, как же это больно. Её душу только что швырнули о стену и разбили вдребезги. Навсегда. Сукин сын! Мразь! Рыдания и крики девушки, наверняка, слышал весь район, а порыв разрушающей комнату агрессии, утих лишь тогда, когда её мобильный телефон с грохотом врезался в телевизор, оставляя цветные разводы на экране, искожая сцену фильма. Сколько понадобилось времени, что бы хоть немного себя собрать, Аси не знает. Она просто крушила и рыдала, ненавидя себя за столь сильные чувства к человеку, который так легко предал любовь. Аси ненавидела себя за то, что позволила себе настолько сильно полюбить. Что не придала значения событиям, которые толкнули ее любимого в объятия другой. Девушка ненавидела себя за слабость и трусость. Но исправить ситуацию оказалось слишком поздно. И после такого предательства, уже не нужно. Она никогда не сможет простить ему другую. Никогда! Как он мог? КАК ОН МОГ? Собравшись, Аси почувствовала новую волну ярости и обиды, теперь направленную на мужа. Он должен будет ответить за всё! За то, что предал любовь, за ее разбитую душу, за её растоптанное сердце, за его лживые слова о верности, за её одиноко проведенную ночь, за наглый игнор и измену. Он за всё ответит!!! Узнав, что он уже на работе, надев футболку и по неосознанной привычке заправляя его ремень в короткие шорты, она отправилась в офис, будучи заведённой и напряжённой, как снаряд в боевой готовности. Что она с ним сделает, она пока не знала, но одно понимала — ему точно не жить! Мчась по трассе, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, Аси неслась к Алазу, закипая внутри с каждой секундой сильнее. Она могла допустить миллион ошибок, но это не давало ему права так больно её уничтожать, и буквально заживо хоронить её сердце. Подъехав к своему месту на стоянке, мозг Аси мгновенно отключился, как только она увидела его одиноко стоящую машину, девушка совершенно не раздумывая, прибавив газа, въехала в бок его автомобиля, разрезая уличную тишину противной сигнализацией, заставляя охранников встрепенуться. Выходя из салона машины с сжатой челюстью, и стоящими слезами в глазах , она не обращая внимание на негодование свидетелей, подошла к машине мужа и гордо подняв голову, достав небольшой ножик из сумочки, который всегда носила с собой, нераздумывая проткнула колёсо внедорожника, оставляя его торчащим в шине, и уверенно направилась к тому, кто сегодня утром убил её. Тяжело шагая по холлу, громко цокая каблуками, Аси залетев в офис Сойсалана, извергая искры, и наколяя воздух вокруг себя, сверкала глазами, что поменяли цвет, делаясь ещё темнее. Игнорируя Суну, которая сделала попытку остановить брюнетку, но увидев ее ненормальный , просто нечеловеческий взгляд, который буквально пригвоздил секретаря обратно к месту, Аси зашла в кабинет. Под выбегающее через горло сердце, переступая порог кабинета, дыхание девушки застыло на мгновенье, увидев ЕГО. Алаз сидел на краю стола, а напротив него, на диване развалился уставший и потрепанный Ферит. Мужчины выглядели измотанными, видимо, ночь прошла слишком весело. От одной мысли о том, что Алаз прикасался к другой, тело мгновенно охватило пламя, а в душу вонзились осколки разбитого сердца. Их взгляды встретились и земной шар на секунду остановил свое движение. Внутри обоих что-то дрогнуло, несколько минут молчания, пока Аси медленно расстегнула ремень и вытянула его со своих шорт. Вспомнив горькое предательство этих блядскиз глаз, что всю ночь рассматривали сиськи другой, Аси достаточно быстро пришла в себя, и начав двигаться в сторону супруга уже гораздо быстрее, заставляя его привстал со стола наблюдая, как жена меняется в лице с каждым шагом. — Как ты мог? — еле выдавила из себя слова брюнетка, со злостью скрипя зубами. — Как ты мог изменить мне? — Что? - опешил Сойсалан. — Не строй из себя идиота. Я видела фото. Ты меня обвинил в предательстве, а сам сразу помчался к другой? — О чем ты? — в непонимании Алаз нахмурил брови, явно напрягаясь. — Мразь, — голос Аси срываясь повышался. — Какой же ты конченный, Сойсалан! — чувствуя, как вихрь из злости со скоростью ветра поднимается внутри образуя торнадо. Накрутив на ладонь ремень со всей силы обожгла им плечо Алаза . — Ты в своем уме? — подорвался тот от неожиданности, но не успев договорить, как по его спине с оглушительным хлестом снова полоснул ремень. — Аси, блять! — отскочил от жены, держась за место удара, как получил новый сильный удар, обжигающий кожу Сойсалана сквозь рубашку, к которому Аси вложила нечеловеческую силу. — Как ты мог мне изменить, козел? Ты клялся в любви! Обещал любить меня до конца жизни! Или ты умираешь? Если нет, то тебе придётся это сделать, иначе я сама тебя убью! — ещё один удар ремня по спине, уворачивающегося Алаза, заставил мужа ойкнуть, под округлившиеся глаза Ферита, челюсть которого практически отвалилась от увиденного. — Да с чего ты взяла, что я изменял тебе? — Я видела фото. Где ты был прошлой ночью? Ты трахал ту блондинку? Да? Пока я сдыхала в объятиях пледа мечтая поговорить с тобой, ты развлекался с другой! — Что? Какую нахуй блондинку? Аси ты в себе? – увернувшись от нового удара, Алаз перехватил конец ремня и ответно дёрнул на себя , чем притянул брюнетку, губы которой дрожали, а глаза были мутные от пелены слез. — Я видела фото, — едва выговорила девушка, — Я ждала тебя всю ночь. Хотела поговорить, объяснить, но ты. Ты предал меня. Ты уничтожил нас. — Это я предал? Серьёзно? Я? — Ты… , — голос так сильно дрожал, что каждое произнесённое слово, давалось с трудом, — Потому что изменил..... — Ты так обо мне думаешь, Аси? Ты совсем меня не знаешь? Теперь послушай ты, — он игнорировал горящие полосы на своём теле. — Я вчера не хотел тебя видеть, потому те сказанные Адемом слова, далеко не самые приятные. Я хотел всё обдумать... — В клубе? С блядями? Серьезно? — шипела разочарованно супруга. — С какими блядями? Аси, —дёргал ее на себя сильнее, отчего аромат ее кожи, сбивал слова, — Всё вокруг напоминает о тебе, поэтому мы отправился в клуб с друзьями. Но не для того, что бы развлекаться, а для того, что бы уединиться. Я хотел спрятаться, выговориться, и что бы нас никто не нашел. За разговорами мы напились как черти, потому что меня предала та, которую я люблю больше жизни — говорил уверенно и тихо, всматриваясь в черные глаза, — Потом Ферит, как самый трезвый из нас позвонил своей Дерин, что бы та отвезла нас домой, но она не ответила, и он набрал первый пришедший в голову номер, это Чагле, которая и приехала за нами. Это она выводила меня из бара и отвезла нас всех в особняк к родителям. Потому что после расставания с Джесом, она там живёт и развозить каждого по своим домам среди ночи, не разумно. Я не соображал куда меня везут. Я был как мешок с опилками. Куда привезли, кинули, там и уснул. Чагла же сегодня утром и привезла нас на работу, потому что у меня встреча, которую я не могу пропустить, даже если буду мертвый. — Ты за идиотку меня держишь? — шипела Аси от обиды. — Чагла — длинноволосая шатенка, а на фото была явная блондинка с волосами гораздо короче, чем у твоей сестры. — Да, блондинка, — согласился мужчина, — Что вы, девочки, делаете после расставания, а? Правильно! Стрижётесь, краситесь, меняете гардероб, страну, континент, планету. Так? — Алаз, — её тон сразу стал более тихим. Она бегала по его глазам пытаясь понять, правду ли он говорит. — Что «Алаз»? Ты так думаешь обо мне? Даже если бы я застал тебя в постели с другим, я бы, скорее, выбрасился из окна, чем бросился в объятия девушки. Ты должна это знать! — в его голосе пробивалось отчаяние. — Прости меня, — еле шептала брюнетка, стараясь сдержать слёзы, отпустив ремень, который они всё ещё удерживали, аккуратно подняв руки и коснувшись его талии. — Алаз, прости меня, давай поговорим, прошу, - произносила дрожащим голосом, пока его руки висели вдоль тела, сжимая кожанный пояс, а Аси несмело сжимала ткань его рубашки. — Прости меня, — заглядывала в его глаза, теша себя надеждой, на малюсенькое понимание. Как бы он не злился на эту чертовку, но, глядя на её слёзы, внутри у него всё сжималось. Ему так хотелось обнять её, но руки не слушались, а упрямый и пронзающий взгляд только сводил с ума сжимая сердце. Алаз непроизвольно дотронулся большим пальцем до её лица, и она мгновенно зажмурила глаза, пытаясь запомнить это прикосновение, пока он вытирал мокрую дорожку. Девушка накрыла его руку своей, притягивая ближе к щеке, как будто впечатываясь в его ладонь. Замерев на пару минут, он всё же дотронулся кончиками пальцев второй руки к её спине, бросая к ее ногам ремень. При виде жены внутри Алаза всегда разливалось тепло, согревая все его внутренности. Это было приятно, исцеляюще и животрепещуще. — Что ты с нами сделала? — прошептал он, соприкасаясь лбами. — Я всё исправлю, — отстранялась девушка, заглядывая в самые красивые глаза на свете, самого необычного и любимого оттенка. Удерживал её отчаянный взгляд, выворачивавший душу наизнанку и скручивающий органы в тугой узел, что вызывал тянущий дискомфорт. — Поздно. Прости, — всё ещё не убирал ладонь с её лица, словно хотел запомнить каждое прикосновение. Но что-то не давало прижать её к себе. Что-то мешало. — Пожалуйста, дай нам ещё один шанс, я обещаю, я всё исправлю, — шептала она, едва слышно, от сдавленного горла. — Дай нам шанс, умоляю, — просила супруга с тонкими нотками надежды. — Не могу, прости, — пожал плечами, отступив от жены, развернулся к столу и вынимая бумаги из папки положил перед девушкой , – Это документы о расторжении брака, — произнес так тихо, словно у него болит горло. — По этому соглашению ты имеешь право на половину моего состояния, — он не смотрел на неё, а она слушала с недоумением, начиная задыхаться от услышанного. — А это, — положив сверху на бумаги подписанный чек, — Чек, в который ты можешь вписать любую сумму, и забрать у меня абсолютно всё. Я не буду возражать, — он подошёл ближе к брюнетке, которая, как рыба, выброшенная на берег, пыталась поймать хоть немного воздуха, которого попросту не было. — Спасибо за всё чертовка. Ты показала мне, что я умею до безумия сильно любить. Теперь я точно знаю, что такое быть безгранично счастливым. Мне жаль, что всё это игра, в которую я проиграл, – нежно дотронувшись до ее шелковистых волос пальцами, слегка растягивая любимую пружинку, и выпустив весь воздух из лёгких, поспешно вышел из кабинета, оставляя девушку стоять с опущенными плечами, пялясь в стену пустым взглядом. — Асие, — подошедший Ферит, что стал невольным свидетелем их разборок, положил руку на плечо девушки, — Не отчаивайся, он слишком сильно тебя любит, что бы просто так отпустить всё, — поймав ее отчаянный взгляд, грустно улыбнулся, — Ты его обидела очень сильно, но любовь сильнее. Дай ему время. Он всё поймет. — Ферит, — прошептала одними губами, потому что на слова не было сил, — Я очень люблю его. — Я знаю, — похлопал по плечу, — И он знает. Дай ему время остыть. — Вчера правда была Чагла? — Клянусь, — улыбнулся Феро, — Можешь у Дерин спросить, она меня вчера, вернее уже сегодня, забирала из особняка Сойсаланов. Они виделись. Алаз ночевал у родителей. Он весь вечер говорил о том, что с ума сойдёт без тебя. Просто оставь его не на долго и он поймет, что не сможет жить без своей вредной брюнетки. Он знает, что ты любишь, он не верит, что это игра, но ему нужно разобраться во всем. Слова Адема застряли в голове, а ты в сердце. — Спасибо. — Держись, — кивнул он и вышел вслед за другом, оставляя брюнетку в одиночестве , пялиться на лежащие перед ней документы. — Не дождёшься, Сойсанал. Чтобы избавиться от меня, тебе придётся меня убить. Увидев его подпись на договоре о расторжении брака, внутри всё запекло от обиды. Так легко. Он так легко подписал. Схватив рядом лежащую ручку, Аси, изо всех сил надавив на неё, написала на месте, где должна быть её подпись. «Иди ты нахуй, Алаз Сойсалан».  Сильно вдавив кончик в бумагу и поставив точку на конце проткнув лист, девушка насыпала в крошки разорванный чек на свою подпись, и вышла из кабинета, со всей силы хлопнув дверью. Пустота. В её душе царила абсолютная пустота. Что ей делать? Куда идти? Как взять себя в руки? Как прожить хоть сутки без его дыхания рядом?  Вспомнив о двух разбитых машинах на парковке, она взяла телефон Суны, которая молча разблокировала его, и позвонила Адему, номер которого помнит наизусть. Конечно, она хотела бы убить его за растерзанную душу, за разговор с Алазом, за глупые утренние фото. Но он был единственным человеком, который, не задавая лишних вопросов, отвезёт её в место, где она сможет уединиться, не болтая никому о её месте нахождении. Аси жизненно необходимо остаться с самой собой наедине, но не для того, чтобы, как обычно, уничтожать себя, а чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Оставаться в квартире ожидая его, вздрагивая от каждого шороха и переживать, если он всё-таки не придёт, это слишком болезненно. Ей нужно место, где она не будет его ждать, где будет одна, варясь в своих мыслях и чувствах, зализывая кровоточащие раны. Умирая и воскрешая себя. И только когда она сможет спокойно смотреть в его глаза без слёз и истерик, только тогда она сможет быть настойчивой и заставить его выслушать. Нужно будет — свяжет. Но для этого всего на данный момент, попросту нет сил. Абсолютно. Больше двух часов Адем вез молчаливую сестру, которая почти не шевелилась, не плакала и не смотрела в его сторону.  Её отчаянный и потерянный взгляд выжигал его душу, а чувство вины давило, из-за того, что она оказалась в таком состоянии из-за него. — Аси, — посмотрел на сестру, как только они подъехали к нужному месту. — Прости меня. Всё к лучшему .  — Да пошел ты, — бросила взгляд на брата и вышла из машины.  Зайдя в домик на берегу реки, который был в её собственности уже много лет, Аси присела на порог и закурила сигарету. Удивительно, но в этом месте ей всегда было спокойно. Всегда. Было. Но не сейчас. Сейчас ей было спокойно только когда ОН рядом. Она пообещала себе, что обязательно возьмет себя в руки. Обязательно. А пока по её щекам катились слёзы, заставляя корчиться от внутренней боли.  О том, чтобы дать согласие на развод, даже речи не шло. НИКОГДА. Ему придется её убить, чтобы освободиться. Он скорее станет вдовцом, чем разведённым. Собственноручно отпустить его к другим она никогда не сможет. Это было выше её сил. Она не вынесет этого, не выживет. Пусть он и может развестись с ней в одностороннем порядке, но в таком случае ему проще её убить, потому что она не даст ему покоя. Пока они ещё официально муж и жена, ей нужно найти слова, чтобы он понял и простил её.  Что сказать? Как сказать? Как донести всю правду?  Затушив сигарету, девушка зашла в свой домик, который когда-то купил для неё отец, и, бросив сумку на пол, упала на кровать.  Сейчас ей станет легче. Вот-вот. Ещё немного, и она возьмёт себя в руки.  Но слёзы не высыхали, пустота в душе не заполнялась, а тоска по нему с каждой минутой становилась всё сильнее, заставляя её сходить с ума.  День сменялся ночью, еда менялась одна на другую, но брюнетка так и не прикосалась к ней . Ветер не выветривал боль, прохладная осенняя вода в реке не приносила облегчения, а редкое сентябрьское солнце совершенно не согревало. Ей было плохо. Очень плохо, и ничего не помогало.  Раньше, когда девушка умирала от обиды, она находила свое спасение оставаясь наедине с собой. Сейчас это не работает. Ничего не помогает. Ситуация не улучшалась. Ей нужен ОН. Ей смертельно нужен ОН. Как воздух, как вода, как еда. Он стал неотъемлемой частью её жизни. Слишком важной.  Выйдя на трассу и закурив очередную, уже не помня какую по счёту сигарету, брюнетка сжимая фильтр губами, закрыла глаза. Ощущая, как осенний ветер усиливается и треплет её и без того растрепанные волосы, она подняла взгляд к небу, всматриваясь в серое полотно, с которого начали срываться крупные капли, оставляя пятна на деревянной поверхности порога. Вместе с каплями дождя из её глаз снова потекли слёзы. Сделав несколько глотков воды из стоящей на подоконнике бутылки, где лежал полупустой блок сигарет, Аси вышла под холодный дождь в тонкой пижаме, делая новую затяжку. Удушающие слёзы, катившиеся по щекам, смешивались с дождевыми каплями, но легче не становилось. Сколько она здесь? 3 дня? 5? 7? Почему не легчает? Почему силы не возвращаются? Почему не отпускает? Почему всё так же болит? Почему больше не работает? Не выдержав, она снова впала в истерику. Затушив сигарету, рыдая навзрыд и не стесняясь густого леса вокруг, Аси босиком спустилась с террасы, не понимая, от чего именно её тело дрожит. Медленно шагнув по мокрой траве, девушка направилась в сторону речки, вздрагивая от каждой крупной капли, выпуская из себя новую волну слёз, которые тут же смывал небесный водопад. Подойдя к деревянному пирсу под сильным дождём, который почти не давал открыть глаза, утяжеляя ресницы, она упала спиной на холодную мокрую поверхность. Крупные капли стекали по её телу, заставляя его покрываться ознобом, а губы дрожать от холода, но она не спешила уходить. Она хотела смыть эту проклятую боль и вернуть себе здравый смысл, который наконец включится и начнёт не просто страдать по человеку, а начнёт соображать, как вернуть доверие, пока ещё мужа. Раскинув руки по сторонам, Аси продолжала лежать под сильным ливнем, не желая укрываться от плачущего неба, которое с точностью отражало её душевное состояние. В эти дни Алазу не давал покоя тот факт, что Аси нет рядом. Он не знал, чем она занимается, как проводит время, как ест и как часто улыбается? Всё ли у неё в порядке? Скучает ли по нему? Адем убедил его, что Аси в родном доме, в окружении родных, и его видеть сейчас совершенно не хочет. С ней, казалось, всё в порядке, но почему-то на душе так тревожно, так тошно. Почему ему так плохо? Возвращаться после работы в пустую квартиру совершенно не хотелось, да и ужинать без НЕЁ тоже. Об одиноких ночах, даже думать было противно. Он предпочитал не спать вовсе, чем засыпать без неё. Задерживался в офисе до позднего вечера, лишь бы не чувствовать невыносимое одиночество. Работа поглощала его так, что он забывал про перекусы, не говоря уже о полноценном приёме пищи. Кусок в горло не лез. Аси бы такого не допустила, но её нет, и за питанием некому следить. Совершенно ничего не хотелось. В течение дня лишь кофе, вода и сигареты. Без неё постель холодная, квартира неуютная, душа пустая, еда безвкусная. Жизнь оказалась никчёмной, бессмысленной. Он должен обижаться на неё, злиться, не понимать, но вместо этого сходит с ума. Ему тошно от одиночества и странного чувства пустоты. Когда он положил перед ней бракоразводный договор, почему-то был уверен, что она не подпишет его. Он видел протест в её глазах, которые никогда не лгали. Но ему хотелось убедиться в её искренности, любви и своей значимости в её жизни. Многие слова Адема впились в его разум, не давая покоя мыслям, но сердце не соглашалось, оно кричало об обратном. Оно чувствовало, что он нужен Аси. Важен. И что сейчас ей так же плохо, как и ему, так же тоскливо и одиноко. Но как можно позвонить на разбитый мобильный, который лежал перед ним? Где она? Что с ней? Как она? Алаз прекрасно понимал, что им обоим нужно время, чтобы пережить эту паскудную ситуацию, и решил дать обоим несколько дней, чтобы обдумать и понять, что они не смогут быть без друг друга. Они не два отдельных человека, а уже давно одно целое, неделимое. Конечно, жизнь поразнь будет продолжаться, тянутся в беге времени, утопая в одиночестве и пустоты душ. Но кому нужна такая жизнь? Он даже не стал вызывать клининговую службу, чтобы избавиться от погрома, что в порыве ярости устроила его жена разнося квартиру. В этих развалинах своей квартиры, он ощущал ее присутствие и ему, удивительно, но так было легче переживать их расставание. Через несколько дней, у Сойсалана началась самая обычная ломка, как у наркомана без дозы. В кабинете он четко ощущал запах ее духов, что пятном на стене напоминали о ней. Дома разбитый телевизор и перебирая посуда, как и части интерьера. Её молчаливый мобильный, особенно сильно раздражал. Каждый раз проходить мимо пустого кабинет с табличкой «Аси Сойсалан», и наблюдать пустой диван в его кабинете, где она обычно сидела, что-то изучая и томно наблюдая за ним, воспоминаниями вонзались больно в память. Он скучал по её голосу, смеху, прикосновениям, по её ревности, страсти и признаниям. Ему не хватало её чёрных, сияющих глаз, её поцелуев, нежных ласк и заботы. Ему нужны ее губы, руки, волосы, стоны. Он скучал по ней так сильно, что, оставаясь совершенно один по вечерам, ему хотелось выть от настойчивого чувства тоски, обиды и боли. Спустя ещё несколько дней, он особенно остро осознал, как она ему нужна. Очень нужна. Нужна сильнее кислорода. Он задыхался без своей жены. Каждая мышца, вена, каждая клеточка сжималась от желания прикоснуться к ней. Поцеловать её мягкие губы, провести кончиками пальцев по нежной коже, вызывая мурашки. У неё всегда появлялись мурашки, когда он прикасался к ней. От этого воспоминания волна неприятной тянущей тоски проходила по телу, оседая в груди тяжёлым комом, давящим на грудную клетку. Тяжело, тошно, больно. Не имея сил больше тянуть с встречей, он понял, что пришло время всё выяснить, попросить прощение и, если потребуется, умолять её поговорить. Адем сбрасывал звонки, Бекир не брал трубку. Приехав к воротам особняка Сельви, охрана по приказу Адема его не пустили, как бы он не кричал под воротами, но никто не выходил. Случайно узнав от Ферита, что Дерин сейчас в кафе, в том самом, где они часто бывали с Аси, Алаз не раздумывая рванул туда, надеясь, что его жена решилась, выбраться из отчего дома и развеяться болтая с подругой. Он надеялся врасплох застать её там, чтобы у нее не было шанса сбежать. По пути заехав за цветами и нервно сжимая их в руке, он вошёл в уютное помещение, наполненное приятным ароматом ванили и кофейных зёрен, надеясь на "случайную" встречу. И даже если она не захочет с ним разговаривать, он хотя бы сможет обнять её взглядом. Но не судьба.  Дерин сидела за столиком у окна в компании другой знакомой.  — Чагла? — с букетом в руках, Алаз вызвал удивление у обеих девушек.  — Алаз? — удивилась сестра. — Каким ветром?  — Могу задать такой же вопрос, да ещё с не состоявшейся родственницей? Дерин, —кивнул в приветственном жесте.  — Привет, — ответила с улыбкой рыжеволосая подруга.  — Мне неинтересно, что вас сейчас связывает, но надеюсь, это не касается жизни несчастного Джесура, который только избавился от якоря на шее по имени Чагла. Сейчас меня интересует только одно — как там Аси? — медленно перевёл взгляд с сестры на Дерин.  — Я не знаю, — пожала плечами собеседница.  — В каком смысле? — удивился мужчина. — Я её давно не видела, пыталась дозвониться, но телефон отключен. Спрашивала у Адема, он сказал, что она не хочет никого видеть. — Тебя не смущает, что она почти неделю не выходит на связь? — занервничал Сойсалан. — Нет, — растерянно пожала плечами девушка, — Это же Аси, она может пропадать и на две недели. Это нормально. — Сука, — шикнул мужчина. — Кто? — округлила глаза Чагла. — Ну не вы же, — фыркнул он, бросив букет на стол и присев рядом с сестрой. Отпив её кофе, посмотрел в окно, бегая глазами по пейзажу за стеклом. — Алаз, — Чагла положила руку на его руку, — Ты в порядке? — Нет, Чагла, — покосился он на сестру, затем на озадаченную подругу. — Я совсем не в порядке. Мне нужно срочно поговорить с Аси, — вернув взгляд к затянутому черными тучами небу. Несмотря на то, что он старался отвлечься слушая трёп девушек о делах Джесура, легче не становилось. Болтовня спутниц не спасала. В кафе было уютно и тепло, и кофе должен быть вкусным, но без ЕЁ улыбки и задорного смеха - пресным. — Алаз, — обратилась Дерин, — Может, ты поедешь к ней? — Ездил, — кивнул головой и с грустью посмотрел на подругу. — Надеялся, что она выслушает. Но меня не пустили на территорию особняка. — Поехали вместе, — подскочила подруга, — Меня точно впустят. Я там, как вторая дочь. — И я поеду с вами, — подорвалась Чагла, — Мы заставим её выслушать. — И всё таки, — обратился Сойсалан к девушкам, выходя из кафе, — Что вы делали вместе? Ты решила вернуть бедолагу? — Нет, — скривилась сестра. — Мне просто важно знать, что у Джесура всё хорошо. Он дорог мне. А Дерин периодически рассказывает, как у него дела. — Ясно, — чуть улыбнулся Сойсалан, возможно, впервые за все эти дни, — Не знал, что вы дружите. — А мы и не дружим, — прыгая в машину подытожила сестра, — Просто, хорошо общаемся. Всю дорогу к особняку, душу Алаза трепало от волнения. Если его снова не пустят, он протаранит ворота, входные двери, снесет этажи, залезет через балкон, но точно поговорит с женой. Но на его удивление, когда они подъехали к дверям особняка Сельви, их уже ожидал радостный Бекир, стоящий рядом с незнакомкой. Приятной внешности женщина радушно улыбалась, держа хозяина дома под руку. — Бекир? — подошёл зять, пожав руку удивлённому мужчине. — Алаз, — ответил тот, пожимая ладонь. — Удивлён. Ты с Аси? — начал всматриваться за спину гостя, но, увидев только Чаглу и Дерин, которые подошли широко улыбаясь, вернул взгляд к собеседнику. — В каком смысле? — Алаза будто ошпарили кипятком, а затем заморозили. — Аси не дома? — Что значит «дома»? — иронично хмыкнул Бекир. — Она мне сказала, что её дом там, где ты, — но тут же меняясь в лице, сдвинул брови. — Алаз, что-то случилось? Где моя дочь? Замечая, как дыхание Алаза участилось, и как тот, жадно хватая воздух, покрылся испариной. Глаза Алаза забегали по помещению, не понимая, где всё это время находится Аси. — Где Аси? — повторил Бекир, ясно осознавая, что произошло что-то серьёзное. — Я не знаю, — отодвинул ворот рубашки Алаз. — Я, блин, уже шесть дней ничего не знаю. Адем сказал, что она поехала домой. — Что значит «поехала домой»? Куда? Алаз!  — Да блядь, — отдав букет новой хозяйке дома, мужчина схватился за волосы, сжимая их в кулаки, и зашипел от негодования.  Никого не замечая, Алаз выскочил на улицу, ни с кем не объясняясь, помчался к машине, игнорируя, как Чагла умудрилась вскочить в салон. Сорвавшись с места, отправляясь в офис. Камеры.  Какой же он кретин, он должен был проверить камеры. Убедиться, что с девушкой всё в порядке. Но глупая обида заморозила его мозг. Он думал, что Аси у отца, в то время как родные девушки были уверены, что она с ним. Где Аси? Почему Адем соврал? Что он имел в виду, когда говорил, что она дома и никого не хочет видеть? Где её дом? Ещё одна тайна?  Делая маневры на дорогах, он жал педаль газа так, что автомобиль практически летел над асфальтом, вжимая сестру в кресло от скорости движения. — Конченный идиот, придурок, дятел, трус. Если с ней что-то случится… — даже мысль об этом вызывала в нём ужас. — Аси, моя любимая, милая Аси, будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке.  — Алаз, всё будет хорошо, вот увидишь. Аси очень сильная. С ней точно ничего не случилось, — хотела поддержать брата, который казалось никого не замечал, мысленно уничтожая себя. Алаз не помнил, как добрался до офиса, но моментально кинулся в пункт охраны. Весь вечер Сойсалан провёл за перемоткой камер вместе с сестрой, которая не оставляла его ни на минуту, переживая, чтобы он не натворил глупостей. Они вместе отслеживали по камерам города её предполагаемое местонахождение, но отследить не удалось. Он потерял машину Адема из виду. И точно, куда они в итоге отправились, было непонятно. Сойсалана перестало лихорадочно трясти, когда он осознал, что Аси забрал именно Адем. Чагла, которая всё это время была рядом, крепко обняла брата. — Адем не навредит ей, всё будет хорошо, — успокаивающе гладила она его по спине. — Мы найдём её. С ней всё в порядке. Вот увидишь. — Физически, возможно, — кивнул головой, всматриваясь в стену перед собой. — А душевно она в порядке, а? — Нам нужно узнать, где она, - прошептала сестра, поглаживая спину брата. — Адем, сука, — оттолкнув сестру, Алаз бросился к машине, набирая номер брата жены, который нагло сбрасывал звонки, что бесило обоих Сойсаланов. Чагле ничего не оставалось, как не бросать брата в таком состоянии, чтобы попытаться удержать его от возможных глупостей. Узнав, что Адем всё ещё в офисе, Сойсаланы отправились в гости без приглашения в компанию Сельви. Не дожидаясь предупреждения секретаря, Алаз распахнул двери кабинета Адема, который стоял перед столом уставившись в телефон, явно собираясь домой. Подняв голову, он удивился, увидев родственников. — Где Аси, сука? — подлетевший Алаз накинулся на мужчину. — Ты куда её дел? — Дома, я же сказал, — Адем едва устоял на ногах от неожиданного напора незваного гостя. — Не пизди, сука, где моя Аси? — схватив за грудки, Алаз начал трясти родственника, который с ехидной усмешкой оттолкнул его от себя. — Тебя это не касается. Ты бросил её, вот и забудь. — Где, я спрашиваю?! — орал так, что вены на шее напряжённо выпирали. — Она там, где ей хорошо.  — Хорошо? Хорошо? — всё ещё орал Сойсалан. — Ей не может быть хорошо без меня, так же как и мне без неё. Ты сказал, что она дома, в кругу семьи, что она окружена заботой и поддержкой, но дома её нет! Где она? — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Она там, где забудет тебя. В своём собственном покое. Она выйдет оттуда прежней Аси, такой, как была до встречи с тобой. — Ты идиот? — снова схватил его за грудки, шикая в наглое лицо напротив, — Скажи мне, где она. Ты оставил её одну? Ты дебил? Ей плохо. Очень плохо, а ты вместо поддержки бросил её на 6 дней? Где она? !!! — Ты её не знаешь, — оттолкнул Алаза. — Она всегда боролась в одиночку со всеми своими переживаниями. Она очищается и выходит прежней сильной девочкой. Так было всегда! — Урод, — не дослушав, Алаз врезал Адему в челюсть, и тут же получил ответ под визг Чаглы.  — Оставь её в покое, она забудет тебя!!! — Никогда! Я не дам ей это сделать! Она любит меня, так же сильно, как и я её. Я найду её, даже если мне придётся поставить на уши всю Турцию!  — Ну-ну, — вытирая кровь с губы, ухмыльнулся Адем. — Ищи, но этого места на карте нет, — снова раздался его смешок.  — Если ты, — вмешалась Чагла, подлетев к бездушной машине, — Сейчас, — шипела она, как змея, схватив за ворот рубашки, — Не скажешь, где прячешь Аси, — ещё крепче сжимая ткань в кулаки, заставляя его глаза округлиться от наглости, — Я лично затяну эту удавку на твоей толстой шее! — резко захватив галстук, накрутила его на руку и притянула мужчину к себе, с которым до этого момента ни одна женщина не позволяла себе так разговаривать.  — Ты что, попутала? — с пренебрежением пробежался взглядом по лицу девушки, а затем вновь вернулся к её тонкой руке. — Если бы Аси хотела, она сама бы тебя нашла, — перевёл он глаза на разъярённого Алаза. — А так, — убирая от себя руку светловолосой, — Вы не имеете права интересоваться ею.  — Что? — снова подорвался к нему Алаз.  — Да я сейчас разукрашу твою рожу этими ногтями, — вцепилась она в руку Адема, — И не только руку! — сквозь сжатую челюсть шипела девушка . — Желательно спину, — ответил брюнет с насмешкой, озадачивая Чаглу. — Если ты сейчас не скажешь, где Аси, то я...  — То что? — вернулся к блондинке, пугая рывком, за что получил звонкую пощечину. Адем замер на месте, всматриваясь в злую девушку, которая тут же обожгла его вторую щеку. Мужчина от неожиданности такого хамства, застыл на месте, всматриваясь в Чаглу, и не спеша перевел глаза на такого же растерянного от поведения сестры Алаза. — Ты других женщин рядом с собой не держишь? Все с придурью?  — Где Аси? — шипела собеседница, — Я убью тебя, не сомневайся!  — Не сомневаюсь, — ухмыльнулся он, потирая шею. — Знаю одну такую же.  Чагла, не раздумывая, схватила ручку со стола и со всей силы ударила ею по кисти Адема, который опёрся рукой о стол.  — Ты идиотка? — вытянул руку, где ручка слегка проткнула его толстую кожу. — Ты в себе?  — Нет, — толкнула она его в грудь, — Ты бесишь меня. — Поздравляю, это взаимно! — рычал Адем, смотря, как кровь скапливается в его не глубокой ране. — Ты точно больная!  — Адем, — обратился к нему Алаз. — Прошу. Ей плохо одной.  — Ей одной лучше.  — Ты не понимаешь. Я чувствую, что ей плохо, так же, как и мне. Скажи, где она.  — Тебя туда всё равно не пустят.  — Значит, ты сделаешь так, чтобы пустили, — толкнула Чагла, пытаясь привлечь внимание гиганта перед собой.  — Удивительно, — хмыкнул брюнет. — Не знал, что у Аси есть такая смелая родственница, которая не боится меня.  — А чего тебя бояться? — с высокомерием осмотрела его с ног до головы. — Обыкновенный шкаф, ничего такого.  — Обычно блондинки мягкие и глупые. Ты какая-то неправильная.   — Меня окружают только такие, — ухмыльнулся Алаз, вспоминая темперамент своей жены.  — Ты правда её любишь? — дёрнул рубашку за воротник, не обращая внимания на капли крови, которые скапливались на его руке.  — Больше жизни, — Алаз смотрел на собеседника с опущенными руками. — Скажи мне, где она, пожалуйста.  — Зачем разводился?  — Не только вам меня проверять. Я тоже решил проверить, насколько она меня любит.  — Она могла подписать бумаги в порыве эмоций.  — Не могла, — улыбнулся Алаз. — Моя Аси никогда бы не подписала документы на развод. Она скорее убила бы меня, чем отдала кому-то.  — Ладно, — хмыкнул Адем. — Я отвезу тебя к ней, но при одном условии.  — Слушаю.  — Если она не захочет тебя видеть, ты уедешь.  — Я нужен ей так же, как она мне, — уже в сотый раз повторял своё. Они нужны друг другу одинаково сильно.  — Я с вами поеду, проконтролирую этого бугая.  — Ты ко мне какая-то неравнодушная, — Сельви довольно улыбаясь, засунул руки в карманы брюк, осматривая девушку, что закатив глаза отвернулась. — Ты просто меня страшно бесишь. И ещё я тебе совсем не доверяю! — мелькнула она взглядом в его сторону и снова отвернула лицо.  Адем, осмотрев девушку с ног до головы, слегка улыбаясь и перевёл взгляд на Алаза. Взяв со стола телефон, он направился к выходу вместе с Сойсаланами, вытирая салфеткой руку под виноватым взглядом Чаглы.  На протяжении всей дороги Алаз прокручивал в голове слова прощения. Пусть бьёт, ломает, кричит — лишь бы у неё всё было хорошо.  — Что это за место? — осматривая огромный забор, спросил Сойсалан, за которым в полумраке виднелись массивные деревья, с кучей охраны у входа.  — Это закрытая территория. Нас всегда сюда привозили, когда мы были детьми. Когда родители разводились, ругались или когда нам было плохо. Мы научились находить успокоение на природе. А потом это вошло в привычку. Здесь перестроили дома, сделали огромную территорию, где каждый может побыть в уединении, вдали от средств связи и городского шума.  — Так вот куда Аси периодически пропадала.  — Скорее всего, — пожал плечами Адем. — Мы давно выкупили здесь домик для неё. Она всегда приезжает сюда. Но зайти на территорию может только совладелец, член закрытого клуба акционеров или близкий родственник. Так что без меня тебе сюда не попасть.  — Понял, — кивнул Алаз, пока его проверяли на входе.  — Здесь не ловит сеть, и узнать, как вы тут, я не смогу, но скажу, если ты правда любишь Аси, береги её.  — Очень люблю, не сомневайся. Знал бы, что она одна тут столько времени, не медлил бы и сразу приехал. Но ты хороший брат, правда. Хоть я готов тебя убить за то, что оставил её одну. Ей плохо, а она без поддержки.  — Мы привыкли к одиночеству, — засунул руки в карманы. — И она не одна, за ней всегда присматривают, и мне докладывают, так что я знаю, что она в порядке.  — Ты даже здесь её не оставляешь, — хмыкнул Алаз. — Если она узнает, то убьёт тебя.  — Она знает и всегда знала, хоть и не хотела об этом думать.  — Мне кажется, тебе пора подумать о своей жизни и доверить её другому человеку, — прошептала Чагла.  — Есть предложения? — прищурился, переводя взгляд на стоящую рядом девушку, которая закатила глаза.  — Спасибо, — кивнул Сойсалан. — Довези Чаглу домой.  — Не волнуйся, довезу, — не отводил глаз от блондинки, — Как я понял, она себя в обиду не даст. — Правильно понял, громила, — усмехнулась голубоглазая девушка, стреляя глазами на Адема. — Бойся меня.  — Бойся её, — улыбнулся Алаз, повторяя слова сестры, наблюдая, как Чагла по-хозяйски села на пассажирское сиденье, под довольную улыбку Адема, который засунув руки в карманы брюк отправился на водительское место и обернувшись, наблюдая, как Алаз садится в транспорт, что довезёт его к домику Аси, прокричал. — Береги её. Она, самое ценное, что у меня есть.  — Обещаю, — ответил Алаз, ударив по крыше гольф-карта, и транспорт тронулся в сторону нужного дома.  Прибыв к бунгало, Сойсалан быстро заскочил на террасу домика Аси, поеживаясь от промокшей за секунду одежды из-за начавшегося ливня.  — Аси! — закрикивал он, зайдя в пустую комнату и осмотревшись. Поняв, что девушки нет, вернулся на террасу, предположив, что Аси пошла на ужин.  Схватив с подоконника фруктовую сигарету жены, и подкурив её, он стал водить глазами по тёмной территории. Сделав очередную затяжку и взглянув вниз, он заметил единственные тапочки девушки, стоящие возле входа. Сделав ещё одну затяжку, он вернулся в комнату и увидел на столе уже холодный обед или ужин, к которому она не прикасалась. В душе Алаза росло чувство тянущей тревоги, и он снова вышел на улицу, сделав новую затяжку.  С открытых окон трассы Сойсалан стал медленно осматривать окрестности сквозь стену проливного дождя. Застыв на секунду всматриваясь, как за ветками деревьев виднелся возвышающийся над пирсом силуэт, что освещал слабый свет фонаря. Из-за ливня было плохо понятно, что лежит на досках, то ли одеяло, то ли…. Заторможено затушив сигарету, Алаз внимательно всматривался в то, что лежало под бесконечным ливнем. Кровь в венах мгновенно застыла, словно иней замораживая их в ту же секунду, приостановив сердечные ритмы.  — Аси, — паникуя прошептал Алаз, опасаясь даже дышать, надеясь, что это не она лежит без движения, а лишь игра его больного воображения. Мгновенно выбежав под дождь, он закричал громче, быстро передвигаясь, не замечая, как холодные капли обжигают его тело сквозь одежду. — Аси! — практически орал, подбегая к пирсу и с ужасом понимая, что там именно она. — Девочка моя, нет, пожалуйста, нет. Родная, любимая, прошу тебя, — мчался он к мостику, как сумасшедший.  Подбежав к девушке, которая бессильно лежала под дождем, он схватил её и крепко обнял, осознав, что она жива. — Аси, моя Аси, — целовал её лицо, волосы, плечи. — Моя родная, что ты делаешь? — не обращая внимания на оглушающий шум дождя, обнимал и целовал рандомные части её лица.  — Алаз? — не веря своим глазам. — Я умерла? Уже? — не могла понять, сон это, мираж, другой мир или всё-таки реальность.  Все эти дни она жила словно в бреду, варившись в своих мыслях о любимом мужчине. Если это галлюцинация, она не удивиться.  — Глупая, — сказал он, обняв её измождённое тело в насквозь мокрой одежде и взяв на руки, понёс в номер. — Моя родная, моя хорошая, прости, — шептал он, пока она молча рассматривала его, крепче сжимая шею.  — Алаз, ты не снишься мне? Ты реальный? — гладила его щеку, пока он шёл. — Это правда ты? — не верила происходящему. — Это невозможно, — растирала дождевые ручейки по его лицу.  — Аси, — занёс её на террасу и поставил на ослабленные ноги, крепко обнял, вжимая в себя её дрожающее от холода тело. — Ты замёрзла, ты что, решила заболеть? Ты с ума сошла, Аси, разве так можно? Что ты делаешь?  — Не знаю, — шептала она, боясь оторваться от его крепких объятий, закрыв глаза и ощущая его тёплые руки, растирающие её тело. — Я просто хотела, чтобы мне стало легче. Я задыхалась от боли, а дождь пытался смыть её, — с трудом говорила, дрожа.  — Прости меня, — он оторвался, взяв её бледное лицо в руки, рассматривая любимые глаза. — Аси, прости меня, умоляю.  — Это ты прости меня. Я не хотела тебя проверять. Совсем не хотела. Но и Адема могу понять, — продолжала она между его поцелуями. — Я всю жизнь думала, что ненавижу человека, который на моё ошибочное мнение, воспринимал меня как товар, а он на самом деле обожал меня. Я всегда раздражалась на брата, который защищал меня. Я любила призрачную женщину, мечтая о том, чтобы быть рядом с ней и заслужить её любовь, хотя никогда не была ей нужной. Потом в моей жизни появился ты, и да, я была уверена, что ты, лучший способ решить все мои проблемы, идеальный инструмент, ровно до той секунды, как ты прикоснулся ко мне. В тот момент внутри меня что-то дрогнуло, но я была уверена, что это всё не правда. Я думала, что играю, пока не поняла, что дышать без тебя не могу. Алаз, с первых секунд ничего не было игрой. Я лишь думала, что играю, изначально проиграв. Я всегда была с тобой честной и настоящей. И никогда не притворялась, у меня это не получалось, - тихо говорила, цепляясь за его мокрую рубашку, пытаясь донести свои неразборчивые слова, - И когда в ЗАГСе я сказала ДА, я была уверена в этих словах как никогда. Мне никто и никогда не был так нужен, как ты. Я никогда так сильно не любила. Никогда. Возможно, я не сразу распознала это чувство, но сразу поняла, что всё пошло не так, как я задумывала изначально, - стучала зубами от холода, - Я , я, ... проиграла тебе, сдалась, и пусть не сразу, но я поняла, что хочу принадлежать только тебе. Больше никому. Остальные для меня перестали существовать. Мне плохо без тебя, очень плохо. Ты мне невероятно нужен. Я люблю тебя, бесконечно сильно.  — Аси, — вытирал её влажное лицо, — Я знаю. Я вижу и чувствую. Я тоже тебя очень люблю. А сейчас давай в горячий душ, я не могу слушать, как стучат твои зубы. Как ты могла додуматься лежать под сентябрьским дождём?  — Ты простил меня?  — Сразу, — чмокнув дрожащие от холода губы, он поднял её на руки и понёс в душ. Быстро сняв с неё мокрую, холодную одежду, поставил под струи горячей воды, растирая её тело руками. Не отрываясь от её лица, терся носом о её волосы, скулы и шею, вдыхая аромат её замурашеной кожи.  — Я так скучал, Аси, так сильно скучал по тебе.  — Мне очень не хватало тебя, — она не могла оторваться от мужчины, вжимая его в себя сильнее, всё ещё опасаясь, что это сон и он исчезнет. — Знаешь, — посмотрела в его глаза. — Раньше я всегда исцелялась одиночеством, а сейчас поняла, что мне нужен только ты. Ты моё лекарство. Больше не одиночество.  — На самом деле одиночество и раньше тебя не спасало, просто ты привыкла так думать. Я стал тем человеком, с которым ты захотела делиться своими переживаниями.  — Алаз, я очень сильно люблю тебя, - счастливо рассматривала его лицо, часто дыша, боясь закрыть глаза.   — И я тоже, моя Аси, очень сильно тебя люблю!  — Ты точно простил меня?  — По-другому и быть не могло. Мне просто нужно было время понять, что я сдохну без тебя.  — Я никогда не смогу подписать те бумаги.  — Я был уверен, что ты не сможешь, — чуть улыбнулся. — Но знаешь, я всё же ошибся. Я думал, пока я буду на совещании, ты будешь разносить мой кабинет, так же , как квартиру. Но ты ушла. — он грустно хмыкнул. — И к этому я оказался не готов. Лучше круши всё вокруг, бей, ломай, но не исчезай.  — Но ты всё равно меня найдёшь, — тихо сказала, сжимая в кулаках его мокрую футболку, счастливо глядя на любимое лицо, всё ещё не веря в реальность происходящего, что он рядом, обнимает, целует и согревает.  — Всегда. Куда бы ты ни делась, я найду тебя, из-под земли достану. — Алаз, — рассмеялась девушка, уткнувшись лицом в его плечо, — Ты хотел сказать, что от родни заберёшь?  — Заметь, не я это сказал, - с улыбкой ответил, нежно взяв её лицо в ладони и затянул в такой важный, нуждающийся, долгожданный поцелуй, согревая ее дрожащее тело, заставляя кровь быстрее бежать по венам, разогревая девушку изнутри. Яркие утренние солнечные лучи заставили Алаза поморщиться, пробиваясь сквозь густые ветки деревьев, весело играя на его лице. Лениво открыл глаза и повернув голову осматривая одинокую постель, резко подорвался, вскакивая на месте. Оглядевшись вокруг, и спрыгивая с кровати будучи полностью обнажённый после горячей ночи любви с женой, выбежал на террасу, забыв одеться.  Прохладный воздух заставил его чуть поёжиться, но картина, открывшаяся перед ним, тут же согревала. Облокотившись о дверной проем, Алаз с лёгкой улыбкой наблюдал за любимой. Аси накрывала стол к завтраку на открытой веранде, что-то тихо мурлыкая. Её волосы, собранные в неаккуратный хвост, весело трепетал осенний ветер. Его рубашка, высохшая после вчерашнего дождя, потрясающе смотрелась на ней, придавая образу уюта. Голые ноги и босые ступни добавляли домашнего тепла в общую утреннюю атмосферу.  — Любимая, — проговорил он, словно Чеширский кот, не в силах оторвать взгляд от своей жены, — Тапочки хотя бы надень, холодно ведь.  — Меня греет твоя любовь, — с улыбкой ответила она, заметив его обнажённое тело в дверном проёме. — Кто бы говорил, —облизав его взглядом, оставила приборы на столе и, став на цыпочки, подбежала к мужу, обняв за шею тонкими руками, одарила своими сверкающими глазами, расплывшись в широкой улыбке.  — Люблю тебя такой.  — Какой?  — Счастливой.  — Это твоя заслуга, — нежно чмокнула его в губы, — У тебя есть две минуты, чтобы привести себя в порядок, а я жду тебя на завтрак. И одевайся, тут холодно.  — Слушаюсь моя госпожа, — поцеловал её в щеку и вернулся в комнату, бросив ей под ноги тапочки, — Если не наденешь, задницу набью!  — Специально не надену, так что готовь ремень! — прокричала она ему в след, запрыгивая в мягкую обувь, и вернулась к сервировке стола.  После его неожиданного появления вчера вечером, будто бы все встало на свои места. Её душа моментально наполнилась чем-то теплым и уютным. Она всё еще не могла поверить, что он рядом. Не ругает, не обижается. Он всё простил, всё понял и принял. Как такое вообще возможно?  Душа трепетала от одной мысли, что он здесь, с ней. Всю ночь, когда они занимались любовью, она боялась закрыть глаза, опасалась, что это просто иллюзия, которая вот-вот исчезнет. Девушка переживала, что заснув, всё растворится, и исчезнет и с приходом рассвета, она окажется одна.  Но на утро, она всё еще была в крепких объятиях любимого. Открывая глаза, Аси долго лежала, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить самого дорогого человека.  Неужели она действительно любима? По-настоящему. Честно и открыто. Он миллион раз за ночь повторял, как сильно её любит, и столько же раз доказывал это, доводя их обоих до безумного наслаждения.  В её душе что-то радостное щекотало внутренности, и все частицы её сущности порхали в эйфории счастья. Это трудно описуемое чувство, растекалось теплом по венам. Легкость в теле придавала сил, а от переполнявшей благодарности хотелось бесконечно улыбаться.  Она была благодарна каждому обстоятельству что привели её к этому огромному и светлому чувству. Если бы мама не ушла, она бы, вероятно, никогда не стала ненавидеть отца, которому захотела отомстить с помощью Алаза, с которым случайно столкнулась на парковке. Если бы не чувство мести, она бы, возможно, никогда не узнала о сильнейшей любви, ради которой готова не раздумывая прыгнуть в ад и взлететь к небесам. Сейчас она точно знает, ничего не случайно, и те мурашки, что впервые при его прикосновении странным образом прошлись волной по коже, это были предвестники, что вскоре всё изменится и она утонет в огромной взаимной любви. — Здесь очень спокойно, — сказал Алаз, сидя на веранде и глядя на окрестности, делая глоток горячего кофе.  — Да, — ответила Аси, жуя омлет, — Это особенное для меня место, и поэтому папа купил этот дом.  — Значит, ты девушка с приданным?  — Можно и так сказать, — с улыбкой произнесла Аси, — Но знаешь, — сделала глоток ароматного чая, — Вчера, когда засыпала на твоей груди…  — Ты хотела сказать, сегодня? — заметил он, — Ведь мы до рассвета занимались любовью...  — Ты хотел сказать, трахались всю ночь, как умалишённые.... — Я хотел сказать, что я согревал тебя всевозможными способами, чтобы ты не заболела, — заметил мужчина, приподнимая указательный палец. — Алаааз, не начинай, — засмеялась брюнетка, — Так вот, засыпая, я поняла, что лучшее успокоительное для меня, это стук твоего сердца, — смотрела в глаза любимого, который, не моргая, внимательно слушал. — Без тебя это место больше не имеет силы, — слегка улыбнулась и, протянув руку, положила ладонь на его щеку.  — Значит, — накрыв её кисть своей рукой, — Теперь это будет нашим местом? — Мне неважно, где быть, лишь бы ты был рядом, — говорила так мягко, что ему хотелось укутаться в её голос.  — Как насчёт того, чтобы купить дом?  — Дом? — её глаза округлились от удивления.  — Да, — пожал он плечами, — Например, где-то в окружении густого леса. Поставим в саду большой стол, качели, диваны. Организуем место для барбекю, костра, не знаю, — он поднял взгляд к небу, — Бассейн там, и что-нибудь ещё. И будем бесконечно заниматься любовью на природе, не выходя за пределы нашей территории.  — Алаз, — громко засмеялась брюнетка, — У тебя только это в голове?  — А у тебя нет? — с прищуром посмотрел на её игривый взгляд, и потянув за руку, усадил её к себе на колени. — Или ты хочешь сказать, что этой ночью ты была слишком сдержанной и скромной?  — Нет, этой ночью я слишком по тебе скучала, — прошлась подбородком по его щеке, — И всё время пыталась убедиться, что это не сон.  — И как? Убедилась?  — Вполне, — поцеловала его в кончик носа, — Ноги до сих пор дрожат, а тело приятно ломит.  — Ммм, — посмотрел в её сияющие глаза, — Тогда повторим? — подняв брюнетку, он впился в её мягкие податливые губы, и понёс в номер, продолжать утопать в наслаждении друг другом.  Полтора года спустя.  Аси, под руку с мужем, медленно прогуливалась по шикарно украшенному саду особняка Сойсаланов.   — Да. Твоя мама, как всегда, — улыбнулась брюнетка, рассматривая дорогущие декорации в округе и удивляясь количеству гостей уличной территории, рассаживающихся на белоснежные стулья.   — Знаешь, — нежно прикоснулся губами в её обнаженное плечо, — Не каждый день она выдаёт замуж единственную дочь.  — Дааа, — согласилась Аси, поправляя ворот его белой рубашки, и поглаживая руками район пуговиц на груди, подняла глаза на лицо любимого, — Да и мой папа тоже в первый раз женит сына. Хотя, - пожала плечами, - Сам пару месяцев назад, достаточно скромно женился. А для единственного сына устроила такой грандиозный праздник. Но, их можно понять. В конце концов, две империи соединяются в одну, — улыбнулась она, опуская ладони на талию мужа, пока тот одной рукой гладил её обнаженную идеально ровную спину. — Даже боюсь представить, — обратила на себя внимание супругов, подошедшая Несли, — Что бы было, если бы вы решились устроить такое же торжество к вашему союзу, — обняла свекровь невестку, поцеловав сначала её, а затем и сына. — Рада вас видеть! Аси, ты выглядишь потрясающе, как и всегда. Тебе очень идет это длинное розовое платье и собранные волосы. А серьги — просто восторг!  — Спасибо, — растянулась в улыбке девушка, —Ты сегодня тоже великолепна, — погладила она плечо свекрови.  — Спасибо, мамочка, — счастливо сказал Алаз, приветствуя женщину.  — Может, всё же и вам устроим такую свадьбу? — развела руки Неслихан, — Живая музыка, украшения, множество гостей и шикарное белое пышное платье...  — У меня было самое лучшее платье в мире, которое выбрал мой любимый муж. И самая замечательная свадьба на свете, и я не хочу ничего другого.  — Да, но на ней не было нас, — возразила Несли.  — Зато, мамочка, теперь я есть в твоей жизни. Так ведь?  — Да, дочка, — взяла её за руку. — Ты права, но мне так хочется сделать для вас что-то особенное.  — Мамочка, Чагла и Адем скоро станут родителями, сделай что-нибудь для них, — предложила Аси.  — Оу, — глаза Несли тут же загорелись. — Я устрою такую вечеринку в честь рождения близнецов, кем бы те две горошинки ни были! Я уже все придумала.  — Мама, мама, — смеялся Алаз, — Остановись, прошу, дай малышам благополучно родиться!  — Конечно родятся, куда денутся! Вам бы тоже взять пример с вашего брата и сестры. Тебе, мой дорогой, уже за тридцать, мне кажется, пора думать о наследниках. Бизнес процветает, Аси давно уже окончила учебу, дом достраивается. Пора заняться пополнением.  — Мааам, — засмеялась Аси, — Я обожаю твое чувство юмора, но твой сын женился на слишком молодой жене, которая всё ещё не до конца вытрахала ему все мозги. Вот когда я перестану одна справляться, тогда может и на дочку решусь. Вдвоём мы точно осилим.  — Аси, — закатила глаза Несли, — Ты не исправима. — Но именно такую, меня полюбил твой сын, — посмотрела на довольного мужчину рядом. — Сыночек, — погладила щеку Алаза, — Если она тебя обижает, жалуйся мне, и я скажу, что так тебе и надо. Сам выбрал, — подмигнула невестке и отправилась в приветственном жесте к очередным гостям.  — Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что ты называешь эту женщину мамой, — Алаз притянул к себе жену, крепко обнимая. — Знаешь, она всегда была со мной честной. И если ей что-то не нравится она не юлит, говорит, как есть. А ещё она столько хорошего для меня сделала за это время и продолжает делать, интересоваться моими делами, здоровьем, настроением. Что я, просто не могу назвать ее по другому. — Иногда мне кажется, что она любит тебя сильнее, чем меня.  — Главное, чтобы я любила тебя сильнее, чем твою маму, — улыбнулась брюнетка. — А я всё ещё не могу надышаться тобой.  — Скоро у нас будет свой дом, тот самый, о котором ты мечтала. И, возможно, тогда ты решишься на этот серьёзный шаг...  — Тебе меня одной мало? — обиженно посмотрела на мужа, прервав его. — Я стала утомлять тебя? Хочешь переключить внимание?  — Что?! — засмеялся Алаз. — Аси, я безумно тебя люблю и очень хочу продолжения нашей любви, которые будут бегать по саду, разносить дом. Хочу спотыкаться о их игрушки и кричать, что выброшу их все к чёртовой матери. Я хочу размножить нашу любовь.  — Я стану замученной, толстой и некрасивой, — испуганно взглянула в его глаза. — Ты разлюбишь меня.  — Это невозможно, — прошёлся ладонью по ее собранным волосам, сопровождая движение взглядом, — Во-первых, любят за душу, а внешность, это просто приятный бонус, который привлекает внимание изначально. Во-вторых, — перевел глаза на испуганные черные глаза, — Я хочу выполнять все твои беременные капризы: искать клубнику в январе в два часа ночи или отговаривать тебя от экстремальных путешествий во время беременности. Выбирать вкусный мел, по всем строительным магазинам. Целовать твой животик и помогать натянуть обувь. Я очень люблю тебя.  — За что ты мне такой достался? Я же не очень хорошая.  — За мои грехи, Аси. Пожалуй, за все мои грехи, которые я снова повторю, если ты мне снова достанешься.  — Ты такой дурак, — слегка улыбнулась девушка.  — Зато твой дурак.  — Я знаю, — нежно поцеловала его под начинающийся свадебный вальс. Обернувшись, они вместе начали аплодировать в унисон с гостями, когда по белоснежной дорожке к алтарю не спеша двигалась Чагла, в пышном белоснежном дорогущием свадебном платье, под руку с Серханом, что вёл её, передавать в руки будущего мужа под громкие аплодисменты.  — Она такая красивая, — облокотилась спиной на грудь мужа, и его руки тут же замкнулись на её животе.  — Ты тоже была самой красивой, — прикоснулся губами к виску жены. — Хочешь, мы можем повторить за ними. — Нет, — скривилась девушка, - Согласна повторить только брачную ночь. — Я всегда готов, ты же знаешь, — тихо смеялся Сойсалан. Аси, закатив глаза толкнула его локтем в живот. — Молчи, — кокетливо закатила глаза, осматривая счастливую Чаглу и Адема. Под клятвы молодых Аси перевела взгляд в дальний угол сада, где её подруга качала на руках плачущего сына, а Ферит тряс бутылочку со смесью, активно жестикулируя, пытаясь успокоить своего шестимесячного малыша. Брюнетка улыбнулась, наблюдая за Дерин, которая выглядела просто потрясающе, а Ферит по-прежнему восхищённо смотрел на неё, несмотря на то, что его жена родила полгода назад и ещё не успела полностью прийти в форму.  Возможно и правда, пора решиться на ребенка, и родить Алазу дочку или сына . Алаз будет таким же потрясающим отцом , как и муж, она в этом уверна. Но какая с неё получиться мама? Страшно думать об этом. Но может и правда уже пора…хотя… ещё немножко хочется эгоистично насладиться мужем, и возможно через годик, полтора вернуться к этому вопросу. Но то, что мысли уже начали посещать ее голову, это прогресс. — Я очень люблю тебя, знаешь? — сказала Аси, положив голову ему на плечо.  — Знаю, — поцеловал её в висок и крепче обнял. — Так же сильно, как и я тебя.  В этот момент девушка закрыла глаза, наслаждаясь его крепкими, теплыми и такими родными объятиями, чувствуя себя счастливой, как никогда до ЕГО появления в ее жизни. Она испытывала огромную благодарность за всё, что с ней произошло, ведь это всё привело её к НЕМУ! К ТОМУ, кто принимает ее темные и светлые стороны и одинаково сильно любит их. К тому, с кем не нужно играть и притворяться. К тому, кто всегда поддерживает. Кто всегда выбирает ЕЁ, защищает, успокаивает. Кто страстно целует, нежно обнимает , ценит, дорожит и ЛЮБИТ. С ним она всегда чувствует себя любимой, важной, нужной и цельной.  Разве не это счастье? КОНЕЦ ❤️