Там , где кончается смерть ( рабочие )

С возвращением в клан я словно увидела его впервые. Высокие ворота из чёрного дерева с выгравированным фениксом, блестящие на солнце башни с кровлями цвета рассветного пламени, аккуратные улицы, вымощенные серым и алым камнем, тихий звон колокольчиков у лавок. Всё вокруг дышало теплом, порядком и… домом. На улицах сновали дети в красных и белых тренировочных одеждах с символом клана на груди, старшие ученики и взрослые мастера в длинных плащах шагали уверенно, перекликаясь, обсуждая новости и дела. Воздух пах жареными каштанами, сладким чаем и древесным дымом от кузниц, расположенных ближе к центральной улице. Мы с братом вернулись домой измученные, но счастливые. Мама обняла нас, а отец похлопал по плечу: — Вы хорошо поработали, дети. Завтра отдыхайте, а потом начинаем совместные тренировки. — Совместные? — переспросила я, моргая. — Конечно! — рассмеялся папа. — Вы должны научиться драться вместе. --- На следующий день, с первыми солнечными лучами, мы с Хунцзюнем выбежали на улицу. Нас сопровождала служанка Чжуюй — юная девушка с двумя аккуратными косами, в простой синей одежде с нашитым знаком клана, с тёплой улыбкой и внимательным взглядом. — Господин Хунцзюнь, госпожа Линсюэ, не бегите так быстро, прошу! — пыталась угнаться за нами она, но я только рассмеялась. «Смотри, как она мило пыхтит, пытаясь за нами поспеть!» — мысленно отправила я брату, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. «Ха! Зато она лучше, чем те приставучие тренеры, что всегда рядом. Дай ей конфету потом.» — ответил брат, довольно фыркнув. Мы решили исследовать клан так, как никогда прежде. Первым делом отправились на главную улицу, украшенную красными фонариками, с вывесками мастерских и ароматами еды. — Смотри, это лавка старика Тунга, он продаёт амулеты удачи! — ткнул пальцем Хунцзюнь. — Не верю я в эти амулеты, — фыркнула я, но пригляделась к подвеске в виде льдинки. Мы зашли в кузницу клана. Внутри пахло горячим металлом, паром и дымом. Мастера, разгорячённые работой, стучали молотами по раскалённому железу. Один из них, бородатый мужчина, махнул нам рукой: — Эй, малыши, хотите посмотреть, как делают клинки? Мы заинтересованно смотрели, как раскалённый металл превращался в форму лезвия. Хунцзюнь, с горящими глазами, схватил меня за рукав: «Я хочу научиться ковать своё оружие!» — мысленно воскликнул он. «Ты сначала научись чистить свою комнату, кузнец.» — поддразнила я, но в глубине души была горда, что он так стремится. Мы зашли в небольшое кафе с бумажными фонариками, где продавали сладкий тофу и хрустящие лепёшки. Мой брат, пухлый мальчик с круглым, всегда розовым лицом, постоянно хотел есть. его алые волосы, коротко подстриженные, с вечно выбивающимися прядями, и большие янтарные глаза , которые после получения первого кольца имели алые крапинки в зрачка , были полные живости. Он смеялся, когда ел, и по лицу можно было сразу понять: еда — его слабость. — Ты уже третью порцию съел! — возмутилась я. — Мне надо, моё пламя всё съедает, — хмыкнул он, и щеки у него задрожали, когда он жевал. Мы купили сладкие шарики на палочке, а Чжуюй с улыбкой дала нам салфетки: — Господин, у вас сахар на щеке. — Ой, спасибо, Чжуюй! — засмущался брат, вызвав у меня смех. Мы зашли в лавку сувениров. Здесь висели платки, амулеты, маленькие статуэтки фениксов и серебряные украшения. — Давай купим маме подарок, — сказала я, перебирая украшения. — Эти серьги в виде цветка сакуры ей подойдут! — воскликнул брат. — Нет, лучше вот эти с жемчужинками, — спорила я. «Мама любит простое, а не блестящее.» — мысленно сказал брат. «Но иногда женщинам нужно блестящее, даже маме.» — ответила я. После долгого спора мы всё же выбрали серьги в виде цветков с жемчужинами и красивую шёлковую ленту для волос с узором феникса. Для отца я выбрала небольшую серебряную пряжку для пояса, украшенную выгравированным фениксом в пламени. Она была сдержанной, но изящной, и напоминала об отцовской силе. Когда брат выбирал серьги, я заметила кулон с изображением феникса, выполненного из редкого синего металла Ланьчжэна, который отливал бирюзовым и серебристым в зависимости от света. Сам феникс был тонко выгравирован, с раскрытыми крыльями, вокруг шеи феникса были вставлены мелкие кусочки горного хрусталя, создавая иллюзию льдинок. Он идеально сочетался с образом брата: он — пламя, я — лёд, а этот феникс словно соединял нас. Пока брат отвлекса на Чжуюй я позвала лавочника и попросила упаковать мне этот кулон , хочу подарить его Хунцзюню Вечером, когда закат окрасил небо в цвета пламени, мы вернулись домой, усталые, но счастливые. Мама встретила нас у ворот, а отец сидел на веранде, читая свитки. — Мы дома! — выкрикнул брат. Мы вручили родителям подарки. Мама с улыбкой сразу надела серьги и ленту, обняв нас. — Вы мои сокровища, — сказала она, целуя нас в макушки. Отец сдержанно кивнул, но, прикрепив пряжку к поясу, улыбнулся: — Хороший выбор. Вы порадовали меня. Мы долго рассказывали, где были, что видели, как пробовали сладости. Мама гладила мои волосы, которые я распустила, пока брат демонстрировал, как кидать «огненные шары» (он сделал маленький фейерверк над ладонью, вызвав смех у мамы). В тот вечер я чувствовала, как тепло и уютно мне в нашем доме, и что даже если впереди нас ждут испытания, у нас есть друг у друга и наша семья. Перед сном брат подошёл ко мне с маленькой коробочкой: — Держи. Это тебе. Это была шпилька с нефритовым лотосом, нежная и изящная. Я развернула волосы, он аккуратно помог мне собрать их и вставил шпильку. «Ты самая красивая сестра.» — сказал он мысленно, отводя взгляд. «А ты самый лучший брат. Я тоже подготовила подарок.» — ответила я, прижимая кулон феникса к груди. Брат был удивлён моими словами. Я повернулась к тумбочке и достала коробочку в которой лежал тот самый кулон в виде феникса. — Он напомнил мне нас во время битвы за твоим кольцом. - сказала я смущённо. — Поможешь мне его одеть - брат сел передо мною и повернулся спиной , я быстро застегнула кулон и легла в кровать. - спокойной ночи сестрёнка. — Спокойной ночи. И в ту ночь, глядя на звёзды за окном, я поняла: наш клан — наш дом, и мы сделаем всё, чтобы защитить его.