Там , где кончается смерть ( рабочие )

«Иногда тишина — лишь предвестник самого страшного крика»

После отъезда наследников в клане Феникса воцарилась тишина — не обычная, спокойная, а гнетущая. Она растекалась по улицам, проникая в сердца, оседая на плечах тяжестью. Ярмарки исчезли. Смех детей — замер. Торговцы больше не выкрикивали названия своих товаров, словно каждый знал: счастье — это только затишье перед бурей. Матери стали чаще прижимать своих детей к себе. Старики шептали друг другу у порогов. Даже животные избегали центральной площади. Только глава Ма, с прямой спиной и жёстким взглядом, продолжал жить, как прежде. Он следил за границами. За храмом боевого духа. За небом. И когда ничего не происходило — начал надеяться. Но он ошибался. Утро было обманчиво прекрасным. Птицы пели, как будто само солнце ласкало землю. Женщины развешивали постиранное бельё, дети играли в догонялки. Кто-то угощал лепешками, кто-то пел. И вдруг — звон колокола. Одинокий, гулкий, выдирающий из реальности, будто последний удар сердца. Мгновенная тишина. Потом — паника. Матери схватили детей, бросились в дома. Воины выскочили на улицы, оружие в руках, страх в глазах. Но уже было поздно. Они пришли. Армия храма боевого духа — сотни, тысячи лиц, скрытых под черными масками. Без крика, без предупреждения. Только смерть. Их оружие было из черной стали, покрытое кровавыми рунами. Они двигались как один зверь, как голодный демон, что ждал своего часа. Северная застава сгорела в первый же миг. Стражей сожгли заживо. Южные ворота прорвали через три минуты. Громовые стрелы разрывали дома, цепи с лезвиями срывали головы, а по улицам побежала кровь. На флаге, водружённом на центральной площади, расцвела тёмная эмблема храма — знак истребления. Ученики сражались. Даже те, кто ещё не достиг десятого уровня. Они защищали семьи, закрывали детей собой, падали с мечами в руках. Один мальчик, которому не было и двенадцати, прикрыл младшую сестру, когда враг рассек ему грудную клетку. Последнее, что он услышал — как сестра закричала его имя, перед тем как её отбросило взрывом. Ма Тяньжун вырвался в гущу боя. Его меч был покрыт огнём феникса, глаза полны ярости. Он крушил ряды врагов, но они были бесконечны. — Ублюдки… вы думаете, что мы сдаёмся?! — закричал он, но в ответ — только глухой топот и рёв магии. Рядом с ним сражалась Шуй Юйлин, его жена. Прекрасная, сильная, до последнего секунды сжимавшая клинок в руках, пока её платье не стало багровым от крови. С каждым взмахом её лотос вспыхивал всё ярче. — Юйлин, назад! Они прорываются! — прокричал глава. — Я не отступлю! За наших детей! Позади них стоял старейшина Ма Чжэньхао, молнии его духа разрывали врагов на куски. Но силы уходили. Он рухнул на колени, кровь хлынула из рта. — Жаль... — прошептал он. — Я хотел увидеть, как вырастут наши малыши... Он встал, несмотря на отсутствие правой руки, и с последней волей отрубил голову магу с алыми глазами. В этот миг Шуй Юйлин увидела, как один из храмовников направился к раненому мальчику, которого мать прижимала к груди. Она закричала — голосом, полным боли: — Нет! Не трогай ребёнка! Это просто мальчик! Она кинулась вперёд, вызвав последний приём: — СОШЕСТВИЕ НЕБЕС! Её тело вспыхнуло ярким светом, взорвав дух небесного лотоса. Вспышка сожгла десятки врагов, обратив их в пепел. Но цена была страшна. После вспышки на месте, где стояла Шуй Юйлин, остался только окровавленный кулон, подарок от дочери. — Нет... Юйлин... — простонал Ма Тяньжун. — Вы твари... За что вы так?! Он больше не чувствовал боли. Только злость, только пламя. Он влетел в ряды врагов, как проклятие, как суд. Он крушил, рвал, бил, даже когда его ранили снова и снова. Одна стрела, две, пять — он продолжал идти. Десятки копий вошли в него, пробивая броню. Он упал на колени… и засмеялся — в лицо врагам. — Пусть моя кровь станет последней каплей, что выльется на эти земли... Он умер с улыбкой, видя в памяти лица своих детей. К вечеру всё стихло. Пепел покрывал улицы. Небо, алое от захода, было словно окровавлено. Воздух был тяжёл, как будто сама земля рыдала. На улицах лежали матери с детьми, головы которых были укрыты в их холодных объятиях. Воины, не оставившие своих позиций. Мастера, павшие в одиночных дуэлях. На ступенях главного дворца валялась последняя ученица — девочка с куклой в руке, её глаза смотрели в небо, не мигая. --- Клан Феникса пал. Он пал, оставив только пепел, боль и молчание. И даже птицы больше не пели.