Там , где кончается смерть ( рабочие )

«Порой путь домой — самый страшный путь. Особенно, если ты не уверен, что дом ещё существует.»

--- Мы с братом отправились в путь назад — в клан, что когда-то был нам родным домом. Наше решение было обоюдным и не требовало слов: мы хотели собственными глазами увидеть то, что от него осталось… и попрощаться со своей семьёй — с теми, кого больше не было рядом. Кто-то мог бы удивиться: как это — двое детей путешествуют одни? Но в этом мире это было не редкостью. Дети нашего возраста уже учились в академиях, самостоятельно добирались домой на каникулы, проходили через леса и деревни, и никто не задавался вопросами. Поэтому даже когда мы шли вдвоём, нас не останавливали, не спрашивали, не провожали подозрительными взглядами. Наш путь лежал через те же тропы, что вели нас прочь из клана всего несколько месяцев назад. Мы проходили мимо знакомых деревень, тех же лесных тропинок, по которым когда-то с радостью и волнением уходили в неизвестность. Только теперь чувства были иными. Вместо любопытства — тревога. Вместо надежды — немой страх. Мы почти не разговаривали всю дорогу — не потому, что не хотели, просто в этом не было необходимости. Мы понимали друг друга без слов. Главное — мы были рядом. Мы были вместе. На четвёртый день мы добрались до первой деревни, в которой останавливались во время нашего отъезда. Всё выглядело так же, но будто покрыто пеленой пустоты. Мы пересекли знакомую речку, мимо которой некогда шла сестра Рон Рон, заглядываясь на голубых карпов. Их больше не было — в воде отражались только облака, серые и тяжёлые, словно небо оплакивало случившееся вместе с нами. Мы продолжили путь, всё сильнее сжимая ладони. Я чувствовала, как руки брата дрожат. Но он молчал. Я тоже. Когда до ворот клана оставалось не больше нескольких шагов, нас ударил в нос резкий, пронзительный запах. Запах крови. Молчаливо мы пересекли границу клана. Каждый шаг отдавался в груди болью, которая только росла. Улицы, где раньше раздавался смех, где торговцы подзывали нас попробовать сладости, где мы играли, бегали, прятались от родителей… теперь были неузнаваемы. Всё было в крови. На земле — багровые пятна, широкие и старые. Лавки — обуглены и разрушены. Флаги клана валялись в пыли, порванные, как израненные сердца. Здания, что были домом многим поколениям, лежали в развалинах. Ветер носил по улицам пепел и клочья ткани. Но самое страшное — не было тел. Ни одного. — Сестра… а где… где тела? — голос Хунцзюня прозвучал почти шёпотом. Он будто боялся потревожить мёртвых. — Я не знаю… Пошли ближе к дому, — ответила я, стараясь не задеть голосом тишину, которая давила сильнее, чем любой крик. Мы подошли к главному зданию. Или точнее — к тому, что от него осталось. Руины. Камни, пепел, обломки колонн. Кровь на пороге, как печать судьбы. И… на полу среди пепла я увидела что-то. Серьга. Изящная, с жемчужиной в форме цветка. Мамины. Я опустилась на колени и, сжав находку в ладони, начала ползать, отбрасывая мусор, пепел, прутья. Под одной из балок блеснуло ещё одно пятнышко света. Вторая серьга. Я дотянулась, схватила её дрожащими пальцами. На ней были засохшие капли крови. Но я узнала их. Это — те самые, которые мы с братом дарили маме, после того как получили своё первое кольцо. Мы долго выбирали их. Смеялись, спорили. Это был наш подарок. Наш знак любви. Я не выдержала. — Аааааа… — крик вырвался сам собой, болезненный, как будто разрывающий грудную клетку изнутри. Я начала рыдать. Надрывно, громко, срываясь на судороги. "За что… За что всё это? В прошлой жизни я потеряла всех, кого любила. Умерла в одиночестве. А теперь, когда я наконец обрела счастье… семью… надежду… Я снова всё теряю?" Словно откликнувшись на мою душевную боль, сила Ледяного Феникса взметнулась вверх. Вокруг меня начал подниматься ледяной вихрь. Воздух закручивался, холод стремительно распространялся, треск льда наполнял улицу. Моя кость духа вышла наружу, и ледяные крылья развернулись, укрывая меня. Я свернулась внутри этого кокона и зарыдала, уткнувшись в свои колени. "Почему… Почему Боги так жестоки? Неужели я ещё недостаточно страдала?" Я не знала, сколько прошло времени. Мне казалось, всё остановилось. И тогда в моей голове прозвучал голос. Голос, такой знакомый, родной — голос брата. «Сестра… мне тоже больно. Я знаю… я не смог даже защитить тебя. Ты с детства страдала, а я лишь стоял рядом, беспомощный. Но сейчас… сейчас ты не одна. Мы есть друг у друга. Давай станем сильнее. Вместе. Отомстим. Только не покидай меня… Без тебя я не выдержу эту боль.» Я не одна. Я — не одна. У меня есть брат. Мой младший, храбрый Хунцзюнь. Он прав. Пока мы вместе — мы можем всё. Мы переживём и это. Ради тех, кого потеряли. Ради тех, кого ещё сможем спасти. Я попыталась подавить свою силу. Постаралась успокоиться. Но лед не поддавался. Мои пальцы покрывались инеем, кожа стала стеклянной, бледной. Тело медленно превращалось в лёд, каждая секунда приносила всё больший холод. «Брат… мне холодно… Помоги… прошу тебя…» Это была моя последняя мысль перед тем, как разум померк. Тело обмякло, укрытое собственными ледяными крыльями. Всё исчезло в белом, как в снегу — безмолвном, бесконечном, безжалостном…