Там , где кончается смерть ( рабочие )

День начался прекрасно. На улице только-только вставало солнце, окрашивая небеса в розово-золотистые оттенки, и в кронах деревьев раздавалось радостное пение птиц. Утро было чистым, свежим, будто сама природа радовалась новому дню. Я, как всегда, проснулась раньше всех. Это было моей привычкой — вставать до рассвета, когда мир ещё дремлет и ничто не нарушает гармонию. Сегодняшнее утро не стало исключением. Ма Хунцзюнь обещал прийти за мной до завтрака и потащить на знакомство с новичками. Его энтузиазм можно было предугадать заранее, ведь он всегда относился ко всему слишком бурно, слишком открыто. Но мне совсем не хотелось встречаться с новыми учениками. Что-то внутри, в груди, настойчиво подсказывало: «Уйди. Пока есть время, уйди». Я привыкла доверять своей интуиции. Она никогда не подводила меня, а сегодня её голос звучал особенно отчётливо. Не раздумывая, я быстро оделась, поправила повязку на глазах и тихо покинула Академию. --- Проходя мимо крыла, где разместили новеньких девочек, я неожиданно для себя замедлила шаг. Любопытство, которое я пыталась заглушить, всё же пробилось наружу. В конце концов, эти девушки — будущая часть истории, которую я слишком хорошо знала. Я бесшумно взобралась на дерево. Ветки пружинисто приняли мой вес, и вскоре передо мной открылся идеальный обзор на их комнату. Всех троих поселили вместе — временная мера. Если захотят, позже смогут выбрать отдельные комнаты. Я устроилась удобнее и посмотрела сквозь крону дерева. Девушки ещё спали. Их дыхание было ровным, а ауры спокойными и безмятежными, словно гладь утреннего озера. Я сосредоточилась на ауре Рон Рон. Она почти не изменилась — всё тот же нежный голубой цвет, мягкий и уютный, словно утренний туман. Её энергия успокаивала и притягивала одновременно. Но неожиданно я уловила нечто большее: сила её духа достигла уже тридцатого уровня. Я нахмурилась. В памяти всплыло: в оригинальной истории Рон Рон на момент поступления едва достигала двадцать шестого уровня. Что же изменилось? Что повлияло на такой стремительный рост её духовной силы? Мысли роились, но ответа пока не было. Затем мой взгляд скользнул к другой девушке. Её аура была насыщенного фиолетового цвета, плотная, уверенная. Я всмотрелась глубже — и передо мной проявился образ духа: адская кошка, гибкая и опасная. "Понятно… так это и есть Чжу Чжуцинь." Она находилась примерно на двадцать восьмом уровне — так же, как и в оригинальной истории. Всё соответствовало, всё привычно. Но меня она не заинтересовала: её путь был мне слишком хорошо известен, и в нём не было загадок. Мой взор упал на третью девушку. Вернее, на её душу. Сяо У. Её аура отличалась от всех остальных. Необычная, слишком яркая, слишком «живая» для простого духа. Любой опытный мастер духов сразу понял бы её истинную природу — «Зверь Духа». "Так значит, Флендер знал, кого он принял в Академию, и всё равно позволил ей обучаться… любопытно." Я сняла повязку с глаз. Мир вспыхнул ярче, а аура Сяо У стала ещё отчётливее. В ней было что-то особенное — первобытная сила, скрытая под маской наивности. Я внимательно вгляделась: эта девочка при должном обучении могла стать одной из сильнейших. Меня даже кольнуло удивление. В оригинале она делила титул Бога с Тан Саном. Но сейчас, наблюдая за ней, я ясно чувствовала — у неё хватало силы и воли, чтобы стать единоличной богиней. Почему же тогда в истории всё сложилось иначе? Её уровень не отличался от оригинала. Но в ауре была скрытая глубина, словно что-то ещё не раскрылось, дремало, ожидая своего часа. Вдруг я ощутила: Сяо У начала просыпаться. Её дыхание изменилось, стало неровным, веки дрогнули. Я поспешно вернула повязку на глаза и, не желая оставлять следов, так же бесшумно покинула Академию. В это время Академия начинала потихоньку просыпаться. Нежный утренний свет проникал сквозь узкие окна, окрашивая стены золотистыми отблесками. Слышались первые шаги и приглушённые голоса учеников, которые в полусонном состоянии направлялись к умывальне или в сторону столовой. Столовая уже встретила первых посетителей запахом свежей каши, молока и свежеиспечённых лепёшек. Пусть мебель здесь была простой, а интерьер не отличался роскошью, зато всё сияло чистотой. Тёплая, домашняя атмосфера создавала ощущение уюта — как будто не Академия, а обычный семейный дом. За одним из столов уже сидели трое: Дай Мубай, Оскар и Ма Хунцзюнь. — Линсюэ сбежала, — прорычал Хунцзюнь, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его пламя словно копилось в груди, но наружу выходил только гнев. — Мы наконец-то спустя столько лет встречаемся с сестрицей Рон Рон, а она… Он не договорил, резко откинувшись на спинку стула. Губы дрожали от злости, но в глубине души он понимал — в таком состоянии, в котором сейчас находилась Линсюэ, встречаться с Рон Рон действительно не стоило. Их сестра могла лишь ещё сильнее расстроиться. Да и прошлое… прошлое и так болело. Они тогда ушли, не попрощавшись. Рана, которую это оставило, до сих пор не зажила. Оскар, словно желая отвлечь друга от мрачных мыслей, нарочито бодро сменил тему: — Слушай, Хунцзюнь, ты всё время называешь эту розовласую принцессу «сестричкой». Что вас связывает с этой красавицей? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но глаза выдали серьёзный интерес. Оскару, стоит признать, Рон Рон сразу понравилась. Её красота, её решимость, то, как она держалась в бою, — всё это пленило его сердце. Он чувствовал восхищение, смешанное с лёгким трепетом. Но Оскар не был дураком: если Ма Хунцзюнь действительно влюблён в неё, он никогда не позволит себе мешать. Лучше задушить свои чувства в зародыше, чем разрушить дружбу. Хунцзюнь, услышав его, тяжело вздохнул и, немного помолчав, ответил уже спокойнее: — Мы знакомы с ней ещё с детства. Когда были совсем маленькими… — на его лице появилась лёгкая улыбка, но глаза оставались печальными. — Она для меня всегда была как младшая сестрёнка. Та, о которой нужно заботиться. Она… моя семья. Он произнёс это с особой твёрдостью, словно окончательно ставил точку в вопросе. За все эти годы разлуки он успел многое осознать. И теперь понимал: Рон Рон навсегда останется для него именно сестрой, частью семьи, но не больше. Некоторое время за столом повисла тишина. Лишь ложки звякали о тарелки. И вдруг Дай Мубай, всё это время молча слушавший разговор, заговорил низким, серьёзным голосом: — Хунцзюнь, не вешай нос. Может, это даже к лучшему, что Линсюэ сбежала. Его слова прозвучали неожиданно резко. Но в них чувствовалась не грубость, а твёрдость, как в словах человека, который уже многое пережил. Мубай помнил свою первую встречу с Линсюэ слишком хорошо. Её холодность, резкость, манера держаться, словно вокруг неё не люди, а пустота… Для других она была бесчувственной стервой, и он сам поначалу думал так же. Но… те ночи, что они провели вместе, те редкие минуты, когда она позволяла себе снять маску, были для него дороже всего. Он отвёл взгляд, сжимая пальцы. Для Мубая Линсюэ оставалась загадкой — необычной, но дорогой. — У тебя будет время подготовить свою сестрицу Рон Рон, — продолжил он, возвращая себе привычную холодность. — А Линсюэ… она всегда возвращается так же внезапно, как уходит. Pov. Рон Рон. Рон Рон проснулась раньше, чем её соседки по комнате. Первое утро в Академии Шрека — и сердце билось с особым трепетом. Она улыбнулась едва заметно, глядя на потолок. Сегодня… Сегодня я на шаг ближе к поискам брата и сестры. Тогда, одиннадцать лет назад, всё оборвалось. Линсюэ и Хунцзюнь ушли, оставив ей лишь короткую записку. Она помнила тот день до мелочей: как стояла с этой жалкой бумажкой в руках, пока её волосы трепал ветер, а в груди пылала злость. — Как вы могли бросить меня? — тогда кричала она в пустоту. Слёзы текли, но вместе с ними родилась решимость. Она дала себе клятву: стать настолько сильной, чтобы никогда, никогда больше не быть для них обузой. С тех пор её жизнь превратилась в бесконечный цикл тренировок. Днём и ночью, до изнеможения. Ссадины, синяки, израненные ладони — всё было лишь ступенями на пути к силе. И вот теперь… Она здесь, в Академии, о которой дедушка говорил с таким уважением. Академии, где воспитывают лишь истинных гениев. Здесь она станет ещё сильнее. Она уже достигла 32 уровня. Многие её ровесники и мечтать о таком не могли. Но Рон Рон не гордилась этим. Наоборот. Для неё это было слишком мало. Я всё ещё недостаточно сильна. Я должна тренироваться ещё усерднее. Должна… С этими мыслями она поднялась, аккуратно заправила постель, сходила в душ и, переодевшись в чистую одежду, присоединилась к Чжу Чжуцинь и Сяо У, направлявшихся в столовую. Шум голосов, запах горячей каши, свежего хлеба, уютное жужжание утра — всё смешалось. Но стоило ей переступить порог столовой, как мир остановился. Её взгляд зацепился за знакомый силуэт. Алые волосы, золотые глаза, что сияли даже в полутьме. Она не могла ошибиться. Никогда. Не может быть… Нет… Не верю… Сердце пропустило удар. В груди всё сжалось так, что стало трудно дышать. — Братец… — прошептала она едва слышно, словно боялась, что если скажет громче, он исчезнет, как мираж. Ученики вокруг обернулись на неё, но она не замечала чужих взглядов. Мир сузился до одной фигуры. Шаг за шагом, будто во сне, Рон Рон приблизилась. Протянула дрожащую руку и коснулась его лица. Тёплого, настоящего. — Братец… это правда ты… Слёзы хлынули сами собой, крупными каплями катились по щекам. Ма Хунцзюнь резко поднялся со своего места. Несколько мгновений он не мог пошевелиться ведь боялся. Но затем, не выдержав, заключил её в крепкие объятия. Его руки сомкнулись вокруг неё, словно он боялся, что отпустит — и она исчезнет. Она утонула в этом объятии, уткнувшись лицом в его грудь. Он вырос таким высоким и сильным, что теперь она дышала прямо ему в сердце. А он сам закрыл глаза и, впервые за много лет, позволил себе расслабиться. — Рон Рон… сестрёнка… — прошептал он хриплым голосом. И в этот миг для обоих время остановилось. "Наконец-то… я нашла их."