Там , где кончается смерть ( рабочие )

— Линсюэ, это было слишком, — голос Юй Сяогана прозвучал глухо, но твёрдо. — Сяо У очень дорогой человек для Тан Сана. Ты должна понять его страх за неё. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось разочарование. Возможно, он пытался увидеть хоть крупицу сострадания. Но не видел ничего. Он не понимает. Когда он только пришёл в Академию Шрек, Флендер предупреждал его: эта девочка не такая, как остальные. Но если всё её отличие в том, что она холодна, не считается ни с кем и держится особняком — значит, Флендер ошибся. И сейчас Юй Сяоган чувствовал себя именно так — разочарованным. — Учитель Сяоган, — произнесла я ровно, без эмоций, — если вы желаете последовать за Тан Саном и рисковать своей жизнью ради спасения его возлюбленной, которая, к слову, находится в полной безопасности, — это будет исключительно ваше решение. Слова были ледяными. Но внутри у меня всё клокотало. Вы ничего не знаете. Ни вы, ни он. Юй Сяоган напрягся. Гнев, до этого сдерживаемый, прорвался наружу. — Как можно быть настолько жестокой?! — он повысил голос. — Линсюэ, почему ты такая высокомерная? Неужели у тебя нет людей, которых ты бы хотела защитить?! Он шагал ко мне ближе, и с каждым словом в его голосе нарастала боль, а не злость. — Как ты не можешь понять, что Сяо У в беде, а Тан Сан рискует жизнью ради неё! Они наши друзья! А друзьям нужно помогать! Я стояла неподвижно. Его слова отскакивали от меня, будто камни от льда. Юй Сяоган сжал кулаки, в глазах полыхнуло раздражение. — А что если бы на месте Сяо У был твой брат? — выкрикнул он. — Что, если бы он оказался в опасности, а твои друзья отвернулись бы от него? Разве ты бы не разозлилась?! Разве смогла бы стоять вот так — спокойно, как будто это тебя не касается?! — Мой брат не оказался бы на её месте, — голос мой прозвучал тихо, но твёрдо. Я отвернулась, будто ставя точку. — Я уже говорила: Сяо У ничто не угрожает. А вы рискуете своими жизнями напрасно. Я сделала шаг прочь. — Хунцзюнь, я ухожу. Я не собираюсь продолжать этот фарс. Ты идёшь со мной? — Линсюэ! — голос Юй Сяогана дрогнул от возмущения. — Как ты смеешь так поступать?! Я твой учитель, и я не давал разрешения тебе уйти! Если ты сейчас уйдёшь — считай, что ты покидаешь академию! Его слова звенели в воздухе, как удары кнута. Для него я была наглой, самодовольной девчонкой, которая перечит наставнику. Он не видел, что за этой холодной маской скрывается другое — страх, боль и понимание того, что всё это бессмысленно. Но я не слушала. — Хунцзюнь? — тихо позвала я, будто не слыша слов учителя. Между нами повисла долгая пауза. — Сестра… я останусь с ребятами, — наконец ответил он. — Не уходи, пожалуйста. Не уходи. Как же горько прозвучали эти слова. Но я уже не могла остаться. Не могла быть рядом с ними — не теперь. Стоило услышать ответ брата, я молча развернулась и ушла, растворяясь в тени деревьев. Я не буду рисковать своей жизнью из-за их прихоти. Я не обязана. Но… почему в груди так больно? Я бежала. Ветки хрустели под ногами, ветер трепетал листья, цеплялся за волосы. Лес молчал — звери давно разбежались. И только я, одна, словно тень, неслась сквозь густую чащу. Белые, как снег, волосы развевались за спиной. Моё лицо — и без того бледное — стало почти безжизненным. Из-под ленты, скрывающей глаза, по щеке скользнула одна-единственная слеза. — Ааааа! — крик вырвался из груди. Пронзительный, отчаянный, рвущийся из глубины души. Крик боли, которую я не могла больше сдерживать. Лес эхом ответил, но никто не услышал.