Там , где кончается смерть ( рабочие )

«Лес глотает крики,

Звери прячут тайны.

Люди — только тени между ними».

— Сестрица… — раздался позади меня дрожащий, до боли знакомый голос. Рон Рон стояла в нескольких шагах, словно боялась спугнуть хрупкий миг. Её глаза блестели от влаги, руки неуверенно тянулись вперёд. — Лин Лин… — едва слышно выдохнула она. По щеке скатилась прозрачная слеза, и Рон Рон уже сделала движение, готовая броситься мне навстречу и обнять. Ребята замерли, наблюдая со стороны. Для них это было нечто особенное — долгожданное воссоединение семьи, сцена, достойная теплых воспоминаний. Но стоило пальцам Рон Рон коснуться края моего рукава, как я резко отдёрнула руку и сделала шаг назад. — Не прикасайся. — мой голос прозвучал глухо и ровно, без капли тепла. В нём не было ни тоски, ни нежности — только холод, только злость. Ты такая же… Ты ничем от них не отличаешься. В глазах Рон Рон застыл ужас. Она не понимала, почему я с ней так холодна, почему даже не даю коснуться себя. — Ребята, нам пора идти за кольцами духа, — неожиданно вмешался Хунцзюнь. Его привычная улыбка выглядела натянутой: он пытался разрядить атмосферу. — Ну что, все встали, идёмте скорее. — Братец… — Рон Рон повернулась к нему, голос дрожал. — Что случилось? Хунцзюнь напрягся, как будто в спину ему упёрлось острие клинка. Он отвёл взгляд, не зная, что сказать. — Забудь ту Линсюэ, что ты знала. И больше не подходи ко мне. Твоей сестры больше нет, — слова вырвались из меня холодными осколками. С каждым новым словом Рон Рон всё сильнее терялась и бледнела. — Сестрица… Что ты имеешь в виду?.. — она шагнула ко мне, и голос её почти сорвался на всхлип. — Линсюэ, не будь так жестока с Рон Рон, — вмешался Оскар, словно невовремя появившийся герой. Ну конечно… Защитник. Он же любит её. Интересно, каким будет его лицо, когда он узнает, что та, кого он любит, помолвлена с его другом. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Хунцзюнь резко поднял руку: — Довольно. Рон Рон, я потом тебе всё объясню. — Голос его был серьёзным, непривычно тяжёлым. Возражения он не примет — это было видно по его взгляду. Тишина повисла между нами ледяной стеной, и даже ветер в лесу, казалось, стих. Я развернулась ко всем спиной и ушла вперёд, в густые тени деревьев. Шум голосов остался позади, таял, будто сон. Я не хотела весело идти вместе с ними, болтать, как ни в чём не бывало. Лес был для меня укрытием — и тюрьмой. Рон Рон, я чувствовала, смотрела мне вслед. В её взгляде было слишком много вопросов. Она хотела многое спросить… но понимала: сейчас — не время. Лес встретил нас вязкой тишиной. Лишь шелест крыльев птиц в кронах и хруст веток под ногами напоминали о жизни. Где-то далеко эхом перекликались звери. Чжу Чжуцинь шла впереди, взгляд её был сосредоточен. Она высматривала духовных зверей, пальцы её чуть дрожали на рукояти оружия. И вдруг лес содрогнулся. Пронзительный, оглушительный рык разорвал тишину, будто удар грома. Воздух наполнился дрожью. — …Титановая обезьяна, — выдохнул кто-то. Я тоже знала этот звук. Духовный зверь, чья сила достигает ста тысяч лет. Легенда в живом обличье. С таким не справиться даже нам всем вместе. По лесу прошла волна жажды крови, тяжёлая, давящая, будто сам воздух превратился в свинец. Звери, что ещё миг назад были вокруг, исчезли, разбежавшись по чащобе. Значит, несмотря ни на что, есть вещи, которые не меняются. Юй Сяоган и директор Флендер мгновенно закрыли собой учеников, как живой щит. Сзади нас встал учитель Чжао. Но даже с ними — даже с их опытом — мы не смогли бы одолеть эту чудовищную силу. И вот, на поляну, ломая ветви, вышла она. Огромная горилла, чьи плечи скрывали половину неба. Тело, как гора, кожа, как тёмная броня. Его сила давила на нас так, что мы не могли пошевелиться, дыхание сбивалось. Вот это мощь… У меня сдавило грудь, воздух в лёгких стал тяжёлым. Эта аура… давящая, всепоглощающая. Не каждый способен выдержать такое присутствие. — Великий Титановый Король, — голос учителя Сяогана прозвучал тихо, но чётко. Он склонил голову и поднял руки в примиряющем жесте. — Мы не хотели вас потревожить. Прошу, позвольте нам уйти. Существа столь древние, с такой силой, — они умны. Понимают нас. И если есть шанс, Сяоган попытается договориться. Потому что иначе нас ждёт лишь смерть. Титановая обезьяна замерла. Её янтарные глаза светились разумом. И мы уже почти поверили, что она отпустит нас. Но вдруг раздался оглушительный рёв. Зверь метнулся, и прежде чем кто-то успел среагировать, схватил Сяо У. — Сяо У! — закричал Тан Сан. — Нет! Верни Сяо У! Он хотел рвануться следом за обезьяной, но учитель резко схватил его за плечо, удерживая. Ветер шевелил листву, запах крови и страха был густым. И казалось, что вся жизнь вокруг замерла, вглядываясь в тёмную чащу, куда исчезла гигантская тень. — Учитель, не останавливайте! Там… — начал возражать Тан Сан, уже делая шаг вперёд. Болван. Он даже не понимает, что перед ним зверь, которому он не ровня. — Тан Сан, успокойся. Мы не соперники Титановой Обезьяне, — голос Юй Сяогана был резким, как удар. — Мы можем попытаться выследить её, но это будет слишком опасно. — Учитель, я не брошу Сяо У! — Тан Сан почти выкрикнул. — Я обещал защищать её! Он не хотел слышать ничего — только собственный голос, собственное обещание. Я повернулась к нему. Мой голос прозвучал холоднее любого льда, режуще, как сталь: — Болван. Ты готов отдать не только свою жизнь, но и жизни друзей за призрачный шанс спасти Сяо У? — слова сорвались сами. — Никогда не думала, что ты такой эгоист. Тан Сан резко обернулся, его глаза налились кровью. Если бы взгляд мог убивать — я уже лежала бы на земле. Но мне было всё равно. — Как ты можешь быть такой бесчувственной и жестокой?! — выкрикнул он. — Может, ты и можешь отвергнуть свою семью, но я обещал защищать Сяо У, и я сдержу слово! Его гнев, его обида — всё это накрыло его с головой. — Сдержишь слово? — я смотрела прямо в его глаза, холодно, бесстрашно. — Даже если придётся заплатить чужими жизнями? Кто ты такой, чтобы решать чужие судьбы? Я не собиралась идти за Сяо У. Сяо У — духовный зверь. А та обезьяна — её названный брат, Эр Мин. Её жизни ничто не угрожает. Но никто не знает её настоящей сущности. Никто — кроме меня. И потому я оставалась стоять, холодная, как лёд, пока Тан Сан горел, как огонь. — Я не собираюсь просить вас отдавать свои жизни, — голос Тан Сана вдруг стал спокойным, почти холодным. Он смог взять себя в руки, но внутри чувствовался вулкан. — Оскар, твой третий навык… ты говорил, это летающая сосиска. Дай мне её. — Тан Сан, это… — Оскар замялся, взглянул на учителей, не решаясь. — Оскар, прошу. — Тан Сан смотрел прямо, взгляд его был полон решимости. — Это самый дорогой для меня человек. — Оскар, дай ему сосиску, — мой голос вырвался резким и колючим. — Раз так хочет сдохнуть — кто мы такие, чтобы мешать? Я сама не понимала, почему злюсь. Может быть, потому что по глупости, из-за того, что Сяо У скрывает свою сущность, Тан Сан подвергает себя смертельной опасности. Глупец. Глупцы оба. — Ты эгоистичная, самовлюблённая дрянь! — Тан Сан шагнул ко мне, глаза горели, как кровь. — Ты не способна любить! Тебе никогда не понять, что ради дорогих людей можно отдать жизнь! Он был зол, он был ранен, и каждое его слово било, как хлыст. — Я не понимаю, за что тебя так любит Хунцзюнь! — выкрикнул он. — Ты самый отвратительный человек на свете! Будь на моём месте кто-то другой — он бы обиделся, заплакал, отвернулся. Но моё лицо осталось камнем. Ни один мускул не дрогнул. Мои глаза были скрыты повязкой, но даже если бы её не было — Тан Сан не увидел бы в них ни капли сожаления. Только ледяную стену. Ты ничего не знаешь, Тан Сан. Я защищаю вас всех, даже когда выгляжу чудовищем. Тан Сан не стал ждать ответа. Он вырвал сосиску у Оскара, не оглянувшись, и тут же рванул вверх, кроны деревьев дрогнули от его взлёта. Он улетел за Сяо У, оставив за собой лишь рваный след ветра.