Звёздный Рыцарь

      Ноги Опала всё ещё слегка подкашивались, он шёл, пошатываясь, словно пьяный, было такое чувство, будто из него вытрахали всю душу. На красивом лице проступил лёгкий румянец, пуговицы на рубашке были расстёгнуты, тело ещё слегка пылало жаром. Он облизнул губы, выражение его лица стало очень соблазнительным.       Рэймонд неестественно расстегнул куртку. По его виду можно было понять, что он хотел бы прямо сейчас прижать Опала к стене и устроить ещё один раунд.       В канун Нового года торговая улица на Центральной площади ещё не была украшена. Оба, закутавшись в шарфы, перекусили в придорожном ларьке, а затем поиграли в новый интерактивный бильярд, который хозяева привезли из Империи. Толпа наёмников, собравшаяся у экрана бильярда, громко закричала:       — Эй!!       — Обидно!       — Проиграли какому-то новичку!       Опал громко рассмеялся. Рэймонд забрал приз, сказав:       — Недооценивать противника — действительно большая ошибка.       — Ещё раз! — проигравший не смирился и не давал им уйти.       — Я больше не буду с вами играть, — сказал Опал.       — Жена говорит, что не будет с вами играть, — добавил Рэймонд. — Пошли.       Наёмники разразились хохотом, Опал рассеянно взял золотые талоны и пошёл обменивать их на призы.       До последнего вечера этого года оставалось ещё немного времени. Они прошлись по ярмарочным аттракционам и заметили Баньшоу, который, держа за руку Лили, играл с двухметровым Бомом.       — Мне тоже хочется завести такого, а-а-а-а! — Лили бросилась на Бома.       — Мне тоже ужасно хочется, а-а-а-а! — Опал тоже бросился на него.       — И мне хочется! — Рэймонд с улыбкой бросился следом. Бом развернулся и запрыгал прочь. Баньшоу как раз покупал напитки, вздрогнул от неожиданности и поспешил за ними, крича:       — Эй! Куда это ты пытаешься утащить мою жену?!       Бом с грохотом ускакал. Лили спрыгнула с него, отряхивая прилипшую к одежде шерсть.       — Когда вы вернулись? — спросил Баньшоу.       Рэймонд, тоже направляясь за напитками, ответил:       — Три дня назад. Улька забрал ту штуку.       — М-м, это мы знаем, — ответила Лили. — Сюнь и остальные там в порядке?       — Думаю, они сейчас с отцом Сида, — сказал Опал. — Какие у вас планы?       Лили и Баньшоу переглянулись:       — Пойдём вместе?       Баньшоу немного поколебался, но всё же заговорил:       — Насколько я понял, Король хотел бы, чтобы я навестил его… и отца Сида тоже. Но у меня есть ещё кое-какие дела, и, похоже, я никак не могу выкроить время. Нужно ещё съездить посмотреть место для вечернего бала, а заодно помочь Ульке найти партнёршу для танцев…       — Я передам от тебя привет, — сказал Рэймонд.       — Если удобно, передайте привет и от Короля, — добавила Лили.       — Хорошо, — учтиво ответил Рэймонд.       На золотые талоны Опал купил немало вещей: питательные добавки, ирисы, несколько мягких подушек, наволочку с Бомом, шапки в виде Бома и прочие предметы быта. Вместе с Рэймондом он отправился в больницу навестить отца Сида.       — Тук-тук! — Опал вынырнул из-за двери.       Сид как раз кормил отца, Сюнь же сунул руки в карманы и бесстрастно уставился в окно.       Сид улыбнулся:       — Как вы здесь оказались?       — Пришли передать вам привет от Азеласа… — ответил Рэймонд. — Твоему отцу стало лучше?       Сид был немного польщён:       — Эти вещи тоже он прислал? Мы на самом деле ничего такого не сделали.       — Умоляю тебя, не придумывай лишнего, это мы купили, понятно?       Рэймонд достал шапку-Бома, говоря:       — Это тебе.       Сид улыбнулся, надел пушистую шапку, а затем нацепил такую же отцу. Рэймонд и Опал тоже надели по одной. Опал почувствовал, что атмосфера в палате какая-то напряжённая… Сюнь и Сид поссорились?       Сид встал, чтобы сменить отцу одеяло и подушку, Опал взял пушистую шапку-Бома и нахлобучил её на голову Сюня. Тот тут же разозлился и закричал:       — Отстань!       — Ладно-ладно, отстал.       Сюнь выглядел так, будто перессорился со всеми вокруг и сейчас, возможно, как раз пребывал в состоянии гнева, поэтому Опал не стал его доставать, вернулся и сел у кровати больного. Рэймонд закинул левую лодыжку на правое колено и взглядом спросил у Опала, что случилось с этим парнем?       Опал вопросительно посмотрел на Сида, тот улыбнулся, но не стал ничего объяснять.       — Как его состояние? — Рэймонд заметил на себе взгляд отца Сида.       — Он уже может открывать глаза, — сказал парень. — Но не может общаться с внешним миром. Мозг получил очень серьёзные повреждения. Врачи говорят, что сейчас его интеллект как у трёхмесячного ребёнка.       Рэймонд медленно кивнул, Опал спросил:       — Вы пойдёте на бал? Можно взять инвалидную коляску и отвезти твоего отца, когда много народу, веселее.       — Надо спросить у Сюня, — сказал Сид. — Сюнь, пойдёшь?       Тот не обратил на него внимания, достал сигарету, зажал её в зубах, взял букет ирисов и сказал:       — Я выйду, прогуляюсь.       — Я пойду с тобой, — сказал Опал.       Повертев в руках шапку-Бома, он вышел из палаты и нахлобучил её на голову Сюня. У этого парня был вид человека, переполненного скорбью и злобой: с сигаретой в зубах и взлохмаченными волосами он напоминал разъярённую дикую курицу.       — Что случилось? — спросил Опал.       Сюнь с досадой проговорил:       — Когда он вернулся и услышал, что его отец очнулся, он поспешил сюда и теперь не отходит от него ни на шаг. Я что, сиделкой тут заделался?       Опал улыбнулся:       — Разве это не хорошо?       — Я тоже хочу быть с ним!       — Скажи ему нормально, незачем так себя вести.       Сюнь обречённо выдохнул и сдвинул шапку-Бома набок. Они вышли из больницы. Роботы счищали снег с дороги, Опал не спрашивал Сюня, куда они идут, просто пошёл следом.       — Кстати, мы с Рэймондом поженились, — сказал Опал.       — Поздравляю вас. Искренне, — отозвался Сюнь. — Я, наверное, не женюсь на Сиде. Пусть будет как будет.       Опал похлопал его по плечу:       — Не стоит. Всё это мелочи.       — Возможно, это потому, что у меня нет отца, и я не понимаю, насколько отец важен для него, — сказал Сюнь.       Опал вспомнил то, о чём рассказывал Баньшоу, что Сюнь — незаконнорождённый сын Азеласа. Неужели он ничего не знает? Почему Азелас скрывает это от него? Возможно, Король наёмников не в восторге от такого сына, или же это может навредить его репутации… Но Опалу всё время казалось, что Азелас не должен быть таким человеком.       — А твой отец? — сказал Опал. — Я слышал от других, что твой отец умер. Каким он был человеком?       Сюнь безразлично ответил:       — Он был самым обычным наёмником, обычнее некуда…       Сюнь свернул в уединённый сад за длинной улицей. Опал поднял голову перед тем, как войти в ворота — это было кладбище.       Здесь находилось несколько человек, молча стоявших среди бесконечных рядов могильных плит. Небо было серым и мрачным. Сюнь бросил цветы перед огромным мемориалом в центре кладбища.       Под обелиском был высечен герб Юнбина, а на цоколе начертаны слова: «В память обо всех безымянных героях».       Мелкий густой снег, кружась, переплетался в небе.       — У тебя лучше, чем у меня. Я даже не знаю, кто мой отец, — сказал Опал.       — Это значит, что твой отец, возможно, ещё жив, — с безнадёгой ответил Сюнь.       — А ты откуда знаешь, что твой отец на самом деле умер? Как его зовут?       — Айзер, Бин Айзер.       — Готов поспорить, он обязательно совершил что-то грандиозное, — сказал Опал.       — Не утешай меня, — отозвался Сюнь. — Я давно уже проверили в Гильдии: он был самым обычным E-ранговым наёмником, никаким не героем.       Опал слегка нахмурился — похоже, Сюнь действительно не знал, что его биологический отец — Азелас.       — Он был худым и высоким, — сказал Сюнь. — Кожа немного бледная, как у меня, но у него она была болезненно-бледная…       — Из какого он был отряда наёмников? — спросил Опал.       Сюнь пожал плечами:       — Свободный наёмник, не состоял в отряде, как многие сейчас… Пришёл на Ли, чтобы заработать на жизнь. Некоторым везёт: за что бы они ни взялись, их хранит Бог Войны, всё у них получается, как, например, у Баньшоу и его банды. А другие подобны брызгам воды в океане: берут задания, выполняют задания, сталкиваются с опасностью и гибнут. Умирают на чужих планетах, и даже их тела не возвращаются обратно. Гильдия закрывает их учётные записи и выдаёт отчёт о смерти. Вот он как раз из тех, кому не повезло.       Слушая рассказ Сюня, Опал осознал: тот действительно верил, что отец был всего лишь обычным наёмником. На этой планете кто-то совершал выдающиеся подвиги, поднимался по служебной лестнице, но ещё больше людей тихо умирали, и в конце концов у них даже не было товарища, который поставил бы им надгробную плиту.       — А твоя мать? — снова спросил Опал.       — Барменша на одной маленькой планете, — сказал Сюнь. — Развлекала гостей с других планет, которые прилетали дозаправиться и отремонтировать корабли: пила с ними, болтала, иногда спала… Умерла, когда мне было шесть лет. Перед смертью велела мне отправляться в систему Бога Войны, разыскать моего отца. Сказала, что он наёмник. Она любила его до самой смерти, но он даже ни разу не приехал к ней.       — Это немного похоже на мою историю.       — О нет, — ответил Сюнь. — Я думаю, твой отец — какой-то великий герой, и ты на него не похож.       — Нет-нет, моя мать была всего лишь шахтёром. Но я всегда считал, что такие штуки, как родословная или происхождение не определяют то, может ли человек стать героем. Смотри, у тебя сейчас неплохо получается.       — Ладно, спасибо тебе, — отозвался Сюнь.       Он смотрел на мемориал. Его взгляд был полон сожаления и, казалось, отчасти презрения. Теперь он тоже стал наёмником. Если в будущем не случится ничего неожиданного, он, как минимум, сможет добиться больше, чем его покойный отец.       — На самом деле я никчёмный человек, — сказал Сюнь. — Мой отец тоже был никчёмным.       — Позвольте заметить, — раздался голос Азеласа с другой стороны мемориала, — критерий оценки наёмника заключается не в его ранге, не в способностях и не в том, сколько у него имущества.       Опал и Сюнь оба испуганно вздрогнули. Азелас обошёл мемориал, и парни одновременно поклонились ему, приветствуя.       Азелас ответил на поклон, стукнувшись с ними кулаками, поднял голову, посмотрел на вершину мемориала, уходящую в облака и низким голосом произнёс:       — Каждый из нас — всего лишь песчинка в бескрайней Вселенной. Главное — мужество, решимость и уверенность в себе. Для планеты Ли каждый, кто стремится к самосовершенствованию, — герой.       Сюнь кивнул. Азелас добавил:       — Прошу прощения, я не хотел подслушивать. Надеюсь, вы не возражаете. Заверяю вас, что я буду нем как могила.       — Всё в порядке, — ответил Сюнь.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Опал.       — Поминаю одного старого друга, — медленно выдохнул Азелас. — Напарника времён юности.       Никто из троих больше не произнёс ни слова. Снежинки тихо кружились в ночном небе.       Сюнь снова поклонился и сказал:       — Желаю вам ста лет жизни.       Азелас улыбнулся в ответ:       — И вам ста лет жизни.       Сюнь и Опал развернулись и ушли вместе.       С наступлением ночи весь город погрузился в празднование. В городе Духов Войны зажглись огни, которые горели всю ночь напролёт, заиграла музыка. Наёмникам предстояло провести здесь тридцать шесть часов долгой ночи, ожидая первых лучей зари на горизонте.       На площади Духов Войны было море людей. Все магазины в городе работали, разноцветные огни гирлянд протянулись через всё небо, фейерверки озаряли небосвод, делая его ослепительно ярким и пёстрым.       — С Новым годом! Живите до ста лет! — наёмники с улыбками приветствовали друг друга.       Опал и Рэймонд немного поиграли с фейерверками, затем, смеясь, пробежали по длинной улице и начали гоняться за группой снующих туда-сюда Бомов. Они бежали до тех пор, пока не запыхались, и остановились у магазина с напитками на углу улицы.       — Я куплю чего-нибудь попить, — сказал Рэймонд.       — Иди, — отозвался Опал.       В укромном месте на площади стало немного тише, издалека доносилась музыка. Они немного посидели на скамейке. Яркие уличные фонари превратились в разноцветные круги света, музыка была тихой и мелодичной.       Опал стоял посреди дороги и что-то напевал, делая танцевальные движения. Рэймонд обнял его со спины и начал учить танцевать.       — Левую ногу, — улыбнулся Рэймонд. — Теперь… правую. Вот так. Раз, два, три — поворот.       Опал повернулся, прищурился, и они, взявшись за руки, крутанулись посреди дороги. Опал громко рассмеялся, найдя это очень забавным.       — Какой смысл в танцах? — беспомощно спросил он. — Двигаться туда-сюда под музыку посреди танцпола… Пустая трата времени.       — Некоторым это кажется очень романтичным, — улыбка Рэймонда была прекрасной и обворожительной. — Тебе это не кажется интересным?       — О, брось. Я не могу понять, почему всем в высшем обществе так нравится танцевать.       Рэймонд, держа Опала за руку, кружил его туда-сюда, ведя под уличным фонарём, и мягко покачивал из стороны в сторону, говоря:       — Это разновидность медленного танца Республики. Слышал, что местные танцы на Ли гораздо более раскрепощённые и страстные…       — Мм? — Опал слегка откинул голову назад, вглядываясь в лицо Рэймонда. Уличный фонарь заливал светом их макушки, волосы Рэймонда были очень короткими и аккуратными, а на брови ложился тёплый, мягкий свет.       — Это тоже врождённое? — спросил Опал.       Рэймонд улыбнулся:       — Да, я робот, обученный этикету. Разве твой учитель не учил тебя всему этому, маленький Звёздный Рыцарь? Ты, очевидно, не закончил курс.       Опал задумался:       — Казалось, он не любил развлечения… но я думаю, он умел, просто не хотел меня учить.       Рэймонд опустил голову и тихо спросил:       — Потому что этот процесс слишком интимный?       Они обнялись, стоя под уличным фонарём, и соприкоснулись кончиками носов. Опал не удержался и поцеловал Рэймонда в губы.       — М-м… Наверное, он не хотел бы вот так обнимать меня… — сказал он.       — К счастью, он не захотел, иначе он обязательно бы влюбился в тебя, так что я очень рад.       Все уличные фонари на планете зажглись. Снежинки кружились в лучах света, озаривших всю Ли, словно сотни миллиардов нежных перьев. На площади Духов Войны стало светло, как днём.       Путник в чёрном плаще и криво надетой широкополой круглой шляпе подошёл к малолюдному месту на площади и вежливо спросил:       — Молодые люди, не подскажете, как пройти в таверну «Белый плющ»?       — «Белый плющ»! — ответил ему пьяный наёмник. — Она давно закрылась! Десять лет уже как. Ты давно здесь не был, да?       Наёмники оглядели его с головы до ног. Старик нёс за спиной топор, поля его широкополой шляпы были сильно опущены вниз, лицо выглядело старым, в уголках губ залегли морщины, из-под шляпы выбивались седые волосы. На вид ему было уже несколько сотен лет. Но его осанка при высоком росте выдавала благородство, он носил перчатки с обрезанными пальцами.       — Старший! Желаю тебе ста лет жизни! — один из наёмников поднял за него бокал.       — Позволь угостить тебя вином! С Новым годом! — сказал другой. — Добро пожаловать домой!       — И вам ста лет жизни, — ответил человек в чёрном.       — Можешь пройти в переулок за зданием Духов Войны! Там есть много мест, где можно выпить!       — Спасибо, не надо. Я, собственно, хотел зайти в таверну «Белый плющ», выпить бокал вина… Не думал, что планета Ли так сильно изменилась.       — Становится всё лучше и лучше! — со смехом сказали наёмники.       — Да, — согласился старик. — До скорой встречи.       Он обогнул здание, зашёл в переулок за зданием Духов Войны, и быстрым шагом начал подниматься по лестнице. Двое охранников, пивших вино в дверях, встали:       — Что за…       Человек в чёрном плаще протянул левую руку, сделав едва заметное движение, охранники рухнули у входа. Он вошёл в центральный коридор здания Духов Войны. После битвы за Ли охрану усилили, входная дверь была заперта.       — Наёмник, без записи… — начал служащий на ресепшене, поднимаясь.       Человек в чёрном поднял руку, словно сжимая что-то в воздухе, и сказал:       — Открой дверь.       Дверь открылась.       Человек в чёрном плаще вошёл на центральную платформу, на мгновение задумался и набрал последовательность команд.       — Пароль первого уровня подтверждён, — произнёс электронный голос. — Личность установлена: техник центрального управления. Пожалуйста, выберите этаж. Пятисотый этаж, кабинет Короля наёмников Азеласа.       Человек в чёрном плаще остановился на пятисотом этаже и шагнул в пустой коридор. Шестнадцать роботов, подняв тревогу, окружили его, но в одно мгновение разлетелись в стороны, пробили стеклянные двери и рухнули на улицу.       В кабинете находились только Азелас и один из председателей Гильдии.       — Главы отрядов считают, что ваши тарифы на энергоносители слишком высоки… — Азелас прервал разговор, услышав шум снаружи.       Дверь открылась автоматически, за ней стоял человек в чёрном плаще.       — Желаю тебе ста лет жизни, Крилаус, — сказал он.       Время, казалось, замедлилось.       — Побеждённый пёс, — ответил Азелас. — Неужели одно поражение не сделало тебя покорным?       Председатель Гильдии инстинктивно отшатнулся назад. Мужчина лишь небрежно взмахнул рукой, и председатель рухнул на пол без сознания.       Азелас по-прежнему сидел в своём вращающемся кресле и тихо сказал:       — Клорин, желаю и тебе ста лет жизни. Твои дни уже сочтены.       — Спасибо за добрые слова, — ответил Клорин. — Прежде чем это случится, я хотел бы восстановить справедливость для внебрачного сына Анны.       Зрачки Азеласа слегка сузились. Клорин склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, и сказал:       — Бог Войны, славящийся во Вселенной, духовная опора Ли, Король наёмников Крилаус Бен Азелас — что же мешает ему признать своего собственного сына? Почему? Почему Король наёмников тайно покидает своё государство и отправляется на астероид, не имеющий никакого значения на звёздных картах? Родина Анны — всего лишь перевалочная станция. Настоящей целью Короля была другая малая планета. Он приземлился на родине Анны, был в плохом настроении, выпил несколько бокалов вина и неожиданно оставил после себя внебрачного сына…       Азелас спокойно смотрел на Клорина.       — Внебрачный сын — всего лишь одно звено в этой цепи. Проследив весь путь в обратном направлении, к самой причине, как ты думаешь, что… я обнаружил? Это воистину поразительно. Почему Крилаус не осмеливается признать своего сына? Потому что, как только появится ещё один сын, наёмники тут же спросят: почему Король отправился на такой далёкий астероид? Что он там делал? И… в тот самый миг, когда они обнаружат, что Кайерлей, прежний Король, чьё имя уже высечено на мемориале героев, не умер…       Азелас поднялся, говоря:       — Безумец. Сегодня ты умрёшь здесь.       Клорин прищурился и тихо сказал:       — А что, если я скажу, что кроме меня есть ещё один человек по имени Джеймисон, который тоже знает об этом деле…       Азелас не смог сдержать лёгкую дрожь, Клорин снова заговорил:       — Я слышу, как твоя душа плачет, падая в бездну.       — Ты всегда думаешь, что нашёл моё слабое место…       — Ты уже поколебался, Крилаус. В память о нашем прошлом, я даю тебе последний шанс: присоединяйся к Альянсу Тёмной Звезды и передай всё, что твои подчинённые нашли на Безмолвной Звезде.       — Оставь надежду, Клорин. Я не хочу больше слушать твои россказни о вере и идеалах. Ли никогда не станет оружием в твоих руках. Сразись со мной честно, на этот раз я оставлю твой труп на Ли навсегда.       — Ты уже мёртв, Крилаус. Твоя непобедимая вера поколебалась, к тому же ты стар. Битва только ускорит твою смерть.       — Ты старше меня, Клорин.       — У меня стареет только внешность, — сказал тот, снимая шляпу. Он заложил руки за спину, слегка расставив ноги, в его глубоких чёрно-синих глазах читались сочувствие и безнадёжность: — А у тебя стареет душа.       — Ли никогда не сдастся тебе, — холодно сказал Азелас. — Даже если я очень стар, этого достаточно, чтобы сразиться с тобой насмерть, Клорин.       Клорин поднял руку, Азелас, опираясь на письменный стол, слегка дрожал, но как бы он ни старался, не мог нажать кнопку тревоги.       — Твоя вера больше не является несокрушимой стеной и железной бронёй, Крилаус, — голос Клорина звучал гипнотически. — Твоя судьба подобна судьбе твоего сына. Трагедия повторяется снова и снова.       Он протянул руку и сделал жест, словно хватает что-то в воздухе. Маленькая коробочка на письменном столе, вращаясь, подлетела к Клорину и упала в его ладонь, пальцы крепко сжались на ней.       — Наследие Нолана я забрал, — сказал Клорин. — А теперь — твоя жизнь.       Лоб Азеласа покрылся потом, зрачки расширились, он задрожал от боли, а затем яростно проревел:       — Клори-и-ин!!