Его безжалостная натура

Оказалось, что поцелуи — это не просто разовая вещь. Куромаку, казалось, думал, что теперь, когда он сделал это однажды, он имеет право засунуть свой язык в рот Пику, когда захочет, а он, похоже, хотел этого очень часто. В результате Пик проводил ужасно много времени на коленях у Куромаку, с языком мужчины во рту и руками Куромаку на его заднице. Последнее заставляло его чувствовать себя немного неловко, но Маку, похоже, не хотел ничего другого. Пик решил, что мужчина просто ничего не может с собой поделать, поэтому он не стал поднимать шум по этому поводу. Обычно, после примерно десяти минут крепких поцелуев, Куромаку приказывал ему отсосать ему, но сегодня он не торопился, целуя его снова и снова, глубоко и абсолютно грязно, пока Пик едва мог дышать. Знакомое чувство полного ошеломления вернулось, и Пик обнаружил, что задыхается и издает тихие звуки — он даже не знал, почему. Это было уже слишком. Он не был уверен, нравится ли ему это чувство — ощущение полного подчинения — или он его ненавидит. Наконец, Куромаку прервал поцелуй, но вместо того, чтобы просто приказать ему отсосать, как он обычно делал, он начал целовать шею Пика. — Э-э, я почти уверен, что это не было частью сделки, — сказал Пик. Куромаку, конечно, не обращал на него внимания. Он закатил глаза. С тех пор, как все это началось, он обнаружил, что Маку на самом деле держал себя в руках в классе и не демонстрировал ужасную степень своей... личности. Когда они оставались наедине, Куромаку не сдерживался: он был полностью властен. Все должно было быть сделано так, как хотел Куромаку. Пик оторвался от своих мыслей, когда почувствовал, как большие руки Маку скользнули под рубашку, чтобы погладить его обнаженную спину. — Ты вроде как переступаешь черту, чувак, — пробормотал Пик, хотя, если быть честным с самим собой, его не слишком беспокоило то, что он трогал его таким образом. Он задумался, стоит ли ему об этом беспокоиться. Это был не первый раз, когда Пику приходило в голову, что он далеко не так напуган всем этим, как, вероятно, должен был быть. Но опять же, у него во рту каждый день был член этого парня. Это было пустяком. Куромаку продолжал агрессивно кусать его за шею. — Вытащи меня и подрочи. Прежде чем Пик успел это сделать, мобильный телефон Куромаку начал вибрировать на столе. Выругавшись, Маку оторвал голову от шеи Пика и потянулся за телефоном. — Да? — огрызнулся он, не взглянув на идентификатор вызывающего абонента. Пик с интересом наблюдал, как лицо Куромаку превратилось в каменную маску. Ему явно не нравилось то, что говорил ему звонивший, потому что его голос стал жестким. — Мне это не интересно, Вивиан. — Пауза. — Мне наплевать, чего он хочет. Прибереги дыхание. Я не приеду. Его любопытство разгорелось, и Пик наклонился ближе к телефону, пытаясь уловить, что она говорит. — ... отец очень болен, Куромаку, — сказала женщина — Вивиан. — Клянусь, я не лгу. Он никогда не признается в этом, но я знаю, что он хочет увидеть тебя... Пожалуйста. Ради меня. Челюсть Куромаку сжалась. — Я не собираюсь делать то, что он хочет. Я не женюсь на этой глупой маленькой девочке. — Аманда — хорошая молодая женщина, — сказала Вивиан. — Да, ее отец — друг нашего отца, но она не ее отец. Она добрая и... — Вивиан, — перебил ее Маку, глядя на свой стол. — Ты что—то забываешь. Я не люблю женщин. И даже если бы это было так, я бы никогда не женился на женщине, которую он выбрал для меня. Вивиан вздохнула. — Просто приезжай домой в эти выходные. Это единственное, о чем я прошу. Куромаку ущипнул себя за переносицу. — Хорошо, — выдавил он. Он грубо повесил трубку и бросил телефон на стол. — Твоя сестра? — сказал Пик. Полагая, что Куромаку больше не в настроении для секса, он собирался соскользнуть с его колен, когда Маку схватил его и поцеловал. Поцелуй был жестоким, тяжелым и карающим. Он закончился так же быстро, как и начался. Куромаку схватил его за подбородок и уставился на него, гнев все еще катился по нему волнами. — Ты будешь сопровождать меня. Пик усмехнулся. — Буду? Спасибо, что проинформировал меня. — Я заплачу тебе, — сказал Куромаку, нисколько не смущаясь. — Еще три тысячи за выходные. Пик уставился на него. — Ты не можешь быть серьезным. Ты готов заплатить мне три тысячи, только чтобы досадить своему отцу? Взгляд, который бросил на него Куромаку, заставил бы его вздрогнуть несколько недель назад. — Это не твое дело. — Он взглянул на часы. — Почти два. Иди домой и собери вещи на выходные. Я заберу тебя через два часа. Он положил руки на плечи Маку. — Ого, подожди секунду. Я никуда не поеду. Я серьезно. Я не могу. Куромаку бросил на него раздраженный взгляд. — Почему бы и нет? Пик колебался. — У меня две младшие сестры. Им всего четыре. Я не могу оставить их на все выходные. У них больше никого нет. На лице Куромаку было выражение, которое Пик не мог прочитать. — Найди им няню. Я заплачу. Закатив глаза, Пик спрыгнул с его колен. — Это твой ответ на все? Ты не можешь купить все, знаешь ли. Я не собираюсь оставлять детей с кем-то, кого они не знают. У их няни выходные. Куромаку вздохнул, его брови слегка нахмурились, а губы скривились. — Хорошо. Возьми детей с собой. Пик сделал паузу, прежде чем повернуться к нему. — Я не думаю, что это хорошая идея. Они стесняются незнакомцев, а ты... ну, ты — это ты. Кривая улыбка появилась на лице Куромаку. — Вопреки распространенному мнению, я не ем детей на завтрак. — Он встал и подошел к Пику. — Ты едешь со мной, — сказал он, останавливаясь перед ним. — Мне все равно, что ты будешь делать с детьми, но ты поедешь со мной. Прежде чем Пик успел что-то сказать, Куромаку схватил его за воротник и поцеловал. Через несколько минут Маку, наконец, позволил ему снова дышать, и Пик был встревожен, обнаружив, что его пальцы сжались на рубашке Куромаку. — Хорошо, — сказал он ошеломленно, моргая. Куромаку толкнул его к двери. — Я заберу тебя через два часа. Я знаю твой адрес. — Хорошо, — снова сказал Пик и ушел, чувствуя себя немного смущенным и испуганным.