Его безжалостная натура

Наконец, он нашел Куромаку на террасе полчаса спустя. — Я еду домой, — сказал Пик. Спина Куромаку напряглась. Он обернулся с сигаретой в руке. Странно. До вчерашнего дня Пик не знал, что мужчина курит. Маку сделал долгую затяжку, изучая его с нечитаемым выражением лица. — Почему? Мы должны уехать завтра. — Я говорил с твоим отцом. На мгновение Куромаку замер, прежде чем на его лице появилась сардоническая улыбка. — Сколько он тебе предложил? — Много. Только идиот откажется. Куромаку отвернулся. — Поздравляю. Самые легкие деньги, которые ты когда-либо зарабатывал. Пик посмотрел на его прямую спину. — Ну, мы уже выяснили, что я тупой, не так ли? Пауза. Маку рассмеялся. — Ты должен был взять деньги, Мунстоун. — Он мне не нравится. Куромаку снова повернулся и затушил сигарету ботинком. — Никто его не любит. Это недостаточно веская причина, чтобы отказаться от денег. Мы знаем, что это не имело бы никакого значения. — Мы знаем это, а он нет. — Пик наклонил голову. — Ты действительно не имеешь ничего против того, чтобы я принял его деньги? Он думает, что я твой парень. Маку скривил губы. — Мой отец платил моим парням с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ты бы не были первыми. Старик достаточно упрям, чтобы думать, что я женюсь на милой маленькой девочке, если он положит конец всем отношениям, которые я пытаюсь завести. Хотя на этот раз я немного удивлен. Обычно он беспокоится только в том случае, если парень продержится больше месяца, что случается не так часто. Пик уставился на него. — Ты не можешь говорить, что все они приняли его деньги. — Нет. Не все. Но большинство. На лице Куромаку была маска безразличия, и Пику пришлось сжать руки в кулаки и отвернуться, пытаясь стряхнуть с себя желание прикоснуться к нему. — Ты сказал, что он напомнил тебе меня, — сказал Маку. — Но он выводит это на совершенно новый уровень. Он не знает, когда остановиться. — Да, — пробормотал Пик. — Он упрямый,, эгоцентричный, высокомерный мудак, и он облажался с тобой. Но это не оправдывает тебя, когда ты ведешь себя как мудак. И если ты будешь продолжать быть таким бесчувственным и продолжать относиться к людям как к пешкам, ты превратишься в него. Ты этого хочешь? — Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты проводил мне сеансы психотерапии. — Нет, ты взял меня с собой не для этого, — сказал Пик тихим голосом. — Но я закончил. Взгляд Куромаку стал острее. — Что? — Мне немного надоело, что твоя семья обращается со мной как с дешевой шлюхой. — Я бы не назвал тебя дешевым, — сказал Куромаку резким голосом. Пик тихо рассмеялся. — Хорошо, может быть, я заслуживаю этого. Мне нужны были деньги, и я не был достаточно горд, чтобы сказать «нет», но теперь мне это надоело. Вот и все, профессор. Он повернулся, чтобы уйти, но Куромаку пересек расстояние между ними несколькими шагами и схватил его за руку. — Ты не можешь уйти. У нас есть сделка. Пик посмотрел на него, не обращая внимания на болезненную хватку Маку на его руке. — У нас была сделка. Я расторгаю ее сейчас. Я думаю, что я с лихвой заработал денег, которые ты заплатил мне за эту поездку. Ты можете оставить себе деньги за вчерашний секс. За счет заведения. Он попытался высвободить руку, но хватка Куромаку только усилилась. — Ты не можешь просто решить уйти. — Почему бы и нет? Почему ты вообще возражаешь? — Он ярко улыбнулся. — Разве ты не говорил, что тебе надоедают гетеросексуальные парни после того, как ты их трахнул? Значит, тебе повезло. Губы Куромаку сжались в тонкую линию. Его хватка ослабла. Высвободив руку, Пик зашагал прочь.

***

К тому времени, когда Пику удалось одеть девочек и вытащить их из дома, их уже ждала машина Куромаку. Пик смотрел в окно большую часть поездки, изображая интерес к проплывающему мимо пейзажу. Близнецы говорили обо всем. Он не смотрел на Маку, но напряжение в воздухе между ними было ощутимым, а огромное количество гнева и разочарования было подавляющим. Пик даже не был уверен, почему. Не похоже, что Куромаку был его бывшим или что-то в этом роде; это не было похоже на то, что они встречались. Не было никаких причин, по которым это должно было повлиять на него. Он сосал член своего профессора в течение нескольких недель (конечно, не то, чем он гордился), его потащили с собой, чтобы досадить Джозефу, и ему за это щедро заплатили. Наконец-то он перестал заниматься проституцией, и теперь у него было несколько месяцев, чтобы найти лучшую работу, не беспокоясь о счетах каждый день. Так что все было хорошо. Прекрасно. Фантастика, на самом деле. Тем не менее, это было такое облегчение, когда машина, наконец, остановилась перед его домом. Пику потребовалось несколько минут, чтобы вытащить девочек из машины. Куромаку уже вытащил чемодан Пика. — Спасибо, я возьму его сейчас, — сказал Пик, не глядя на него. — Не говори глупостей, — сказал Маку, направляясь к зданию. — У тебя нет трех рук. — Девочкам не нужно, чтобы я их носил. Они достаточно взрослые, чтобы ходить. Куромаку, конечно, проигнорировал его. Конечно. — Мы можем ходить, — подтвердила Хелен. — Но я хочу, чтобы меня несли, — сказала Николь. Пик взглянул на спину Маку и поднял девочек. — Ты даже не знаешь, куда идти. — Я знаю твой адрес. Я могу выяснить, где находится твоя квартира. Нахмурившись, Пик мог только следовать за ним, хотя и неохотно. Когда они добрались до его квартиры, Пик колебался. Он не хотел, чтобы Куромаку видел ее. Не то чтобы он стеснялся — ладно, может быть, он стеснялся. Он открыл дверь и ввел девочек внутрь, прежде чем закрыть ее и повернуться к Куромаку. Маку поставил чемодан с каменным выражением лица. — Я... — сказал Пик, слегка переминаясь с ноги на ногу. — Увидимся, наверное. Маку коротко кивнул. Но он не двигался. Пик прочистил горло, засунув большие пальцы в набедренные карманы и покачиваясь на пятках. — Кстати, спасибо. — За что? — За то, что помог мне понять, что я не натурал. — Что? — сказал Куромаку почти без интонации. — Да. На случай, если ты не заметил, мне понравилось заниматься сексом с мужчиной, — слегка улыбнулся Пик. — Я этого не ожидал, но мне это понравилось. Очень. Так что... у меня теперь больше вариантов. Наверное, стоит тебя за это поблагодарить. — Вариантов, — сказал Маку. — Ага. — Пик потер затылок. — Теперь я могу встречаться с парнями тоже. Что-то изменилось в выражении лица Куромаку, но исчезло прежде, чем Пик смог понять, что это было. — Ты можешь, — согласился Маку, засунув руки в карманы пиджака. Проклятие. Почему это было так странно и неловко — и что это такое, черт возьми? Пик был уверен, что он не воображает напряжение, разочарование в воздухе, но лицо Куромаку ничего не выдавало. И это разозлило Пика. Он хотел встряхнуть его. Он хотел шокировать его. Поэтому он сказал: — Знаешь, я на самом деле не могу дождаться, чтобы узнать, будет ли секс с другими парнями ощущаться иначе. Все это ново и очень захватывающее. Маку на мгновение отвел взгляд в сторону, прежде чем на его лице появилась улыбка. — Ты пытаешься заставить меня ревновать, Мунстоун? Я не ревную. Ревность свойственна неуверенным в себе мужчинам с маленькими членами и низкой самооценкой. Это тебе нужно заботиться о том, чтобы не ревновать. Не мне. Пик нахмурился от намека. — Зачем мне заставлять тебя ревновать? Ты мне не нравишься. Твоя семья ужасна, ты осел, ты облажался, и у тебя фобия обязательств. И ты не любишь детей, что, очевидно, имеет большое значение для меня. Ты все, чего я не хочу. — Хорошо. — Куромаку посмотрел на него. Их взгляды столкнулись, и прилив плотского голода обрушился на Пика с силой, которая украла у него дыхание. Его пальцы дрожали, Пик нашел дверную ручку позади себя и, спотыкаясь, вошел в квартиру. Закрыв дверь, Пик прислонился к ней, тяжело дыша. Ебать.