Его безжалостная натура

Следующие несколько недель пролетели как в тумане. Каждый вечер Куромаку приходил, и они часами лежали в постели, занимаясь сексом, пока полностью не выбились из сил и не засыпали, запутавшись друг в друге. Иногда они сталкивались друг с другом в коридорах, или Пик шел в офис Маку и сидел у него на коленях, и они... Это было безумие. Это было безумие. Пик не мог оторвать от него руки; Как будто он вообще не мог контролировать свое тело. Он был сбит с толку своим собственным ненасытным поведением; Он никогда раньше так себя не вел. На самом деле ситуация становилась все хуже. Независимо от того, сколько раз они трахались, независимо от того, сколько оргазмов он испытал, он постоянно хотел больше, все больше и больше Маку, и он не мог насытиться. Куромаку. Что еще хуже, Пик не был уверен, что это был просто секс, который он хотел. Ему слишком нравилось целовать Маку. И часть после секса была худшей. Куромаку целовал его лицо и шею, мягко и лениво, и Пику было хорошо и тепло — точно так же, как он чувствовал себя в тот момент, когда Куромаку уткнулся носом в его затылок. — Боже, убирайся, — простонал Пик в подушку, его голос все еще хриплый после минета, который он сделал Куромаку ранее. — Сегодня у меня ночная смена. Нужно быть на работе менее чем за два часа, и на это уйдет целая вечность. Он поморщился при этой мысли. Он ненавидел ночные смены, ненавидел, когда его отправляли работать в ресторан на другом конце города, и он ненавидел оставлять близнецов с миссис Харт на ночь. Куромаку не двигался, его большое тело все еще растянулось на спине Пика. Он был слишком тяжелым, и ему становилось трудно дышать, но Пик обнаружил, что он не возражает против этого. — Мне тоже нужно идти, — сказал Маку, прижимаясь к его шее, целуя там. — У меня есть сотни работ, которые нужно оценить. — Уже оценил мою? — Да. — И? — Живот Пика сжался, пока он ждал ответа Куромаку. Он вложил в это столько усилий. — Это было приемлемо, — сказал Маку. — Тройка. Пик сдулся. — Ох. Губы Куромаку прижались к его затылку. Затем он перевернул Пика и оперся на локти над ним. Его темные глаза изучали лицо Пика. — Ты... расстроен? — Нет, — легко сказал Пик с мягким смешком, отводя взгляд. — Я просто... Я просто хотел добиться большего. Чтобы заткнуть рот людям, которые распространяют слухи о нас. — Если бы ты получил более высокую оценку, это только ухудшило бы ситуацию. — Может быть. Но я просто очень хотел добиться большего. Куромаку схватил его за подбородок пальцами и заставил Пика посмотреть на него. У него было странное выражение лица: раздражение, смешанное с чем-то еще. — Ты сделал лучше, — хрипло сказал он. — Я ожидал худшего. Пик фыркнул, качая головой. — Спасибо. Наверное. Куромаку уставился на него тем же смутно—раздраженным взглядом, прежде чем наклониться и поцеловать. Пик не совсем понимал, как они перешли от поцелуев к попыткам Маку снова втолкнуть в него свой член. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказал Пик с полусмехом, полустоном. — У меня все болит. — Еще разок, — сказал Куромаку, умудряясь звучать смиренным и отчаянным одновременно. — Я буду нежным. — Это то, что ты сказал в прошлый раз, — сказал Пик, но, по правде говоря, он совсем не возражал. Тело болело, но, боже, он хотел его. — Я был нежным, — сказал Куромаку, мягко покачивая бедрами. — Пока ты не умолял меня трахнуть тебя сильнее. — Я этого не делал. Куромаку только фыркнул. — Заткнись, — сказал Пик, стараясь держать бедра неподвижно, пытаясь скрыть от Маку, как сильно он наслаждается ощущением его члена глубоко внутри себя. Он прикусил губу, чтобы сдержать стон. Это было действительно неловко: член Куромаку даже не касался его простаты, но ему нравилась невероятное чувство наполненности и опьяняющая близость от того, что другой человек был в нем, на нем, вокруг него... — Тебе не нужно идти, — сказал Куромаку ему в ухо, слегка задыхаясь, когда его бедра покачивались, пока он был внутри. — Что? — Пик напрягся. — Тебе не нужно там работать. — Глубокий толчок. — Я заплачу... — Даже не начинай. — Ты и раньше принимал деньги, — сказал Маку, снова и снова ударяя его по простате. — Не надо. — Пик сжал простыни в кулаках. Это было слишком. Слишком чувствительно. Он попытался вспомнить, о чем они говорили. — Ты знаешь, что раньше все было по-другому. Бедра Куромаку замерли, заставив Пика заскулить от разочарования. — Что значит было по-другому? — сказал Маку странным голосом. Пик ошеломленно моргнул. Это был первый раз, когда они хотя бы отдаленно говорили об этом. — Я делал тебе минет, потому что мне нужны были деньги, — тихо сказал он. — Я трахаю тебя, потому что хочу этого. — Этого? — Потому что я хочу тебя. Тишина. Пик почувствовал, что покраснел, и сказал себе не быть глупым. Не то чтобы он сказал что-то, о чем Маку сам не мог догадаться: было совершенно очевидно, что они хотят друг друга. Но на самом деле они никогда этого не обсуждали. — Что? — сказал он, немного защищаясь. Тихий звук вырвался из горла мужчины, когда Куромаку снова поцеловал его и, изменив угол, задал устойчивый, чрезвычайно приятный ритм. — Хорошо? — хрипло спросил Куромаку между своими толчками. — Да... — Пик не мог сдержать тихие стоны, сорвавшиеся с его губ. — Так хорошо. Его стоны становились все громче с каждым толчком, его яйца сжимались по мере приближения к оргазму. — Да, вот так, — сказал Маку ему в ухо, целуя его. — Хочу тебя. Он прижал влажные, горячие поцелуи к шее Пика, его толчки потеряли свой ритм, но не потеряли своей силы. — Хочу тебя, — снова сказал он, его тон как-то изменился. Прилив удовольствия сильно ударил по Пику, и он кончил со стоном, содрагаясь всем телом. Господи. Он смутно осознавал, что Куромаку еще толкался в него некоторое время, прежде чем, наконец, остановился и кончил. Затем, к его разочарованию и облегчению, Куромаку вытащил и скатился с него. Открыв глаза, Пик повернул голову. Маку лежал на спине с широко открытыми глазами. Его лицо слегка покраснело, грудь вздымалась, но он был далек от расслабленного. На его лице появилась легкая хмурость, губы сжались в тонкую линию. Наконец Маку встал с кровати, избавился от презерватива и начал одеваться. Пик сел, глядя на напряженные плечи Куромаку. — Ты можешь подвезти меня на работу? Руки Куромаку застыли на пуговицах рубашки. Пик не был уверен, почему он спросил. Он знал, что дом Маку находится в совершенно другой части города. Для него просто было непрактично подвозить Пика, если дома ждало много работы — он бы потратил часы, если бы сделал это. Серьезно, почему он спросил? Это было глупо. Пик размял ноющие мышцы, прорабатывая изгибы шеи. — Да, — коротко ответил Куромаку, снова отводя взгляд. — Одевайся. Пик встал с кровати и прижался к нему, немного дрожа; В комнате было холодно. — Ничего страшного, если ты не хочешь, — неловко сказал он, застегивая остальные пуговицы на рубашке Маку. Куромаку посмотрел на пальцы Пика. У него было мрачное выражение лица. — Я хочу.