И Солнце исчезнет во Тьме

Во всех трёх мирах достаточно существ наделённых властью. Люди. Небожители. Призраки. Кто-то берёт силой, кто-то богатством, кто-то знаниями. Рано или поздно, на каждого из них найдётся тварь пострашнее, однако есть и такие... искать на которых высшую силу никто и пытаться не станет. Просто потому, что тогда эта высшая сила уничтожит просителя. В мире людей большинство бы назвало такими сыновей главы клана Вэнь. Наследники великого ордена, избалованные сверх меры, их желания всегда исполнялись по первому зову, если те не противоречили воле главы. Старшему люди пророчили в наследство едва ли не половину мира, а младший был столь нагл что вполне мог бы потребовать вторую. Однако, в, зачастую, оторванных от людей царствах призраков и небожителей... такой человек был один. Ему не отказывают, это знают все. Ему просто подчиняются, улыбаются в ответ, и надеятся не показаться достаточно интересным. Ему не ведома цена ни роскошных шелков, ни редчайших сокровищ, ни человеческой жизни. Ему не ведомы чужие чувства и переживания, таким как он, их просто никто никогда не решится открыть. Любимый и единственный сын Небесного Императора. Истинное дитя небес. Маленькое Высочество. А-Ин. Улыбчивый и открытый ребёнок, добрый, чистый душой и помыслами так, как может быть лишь дитя, не ведавшее печалей. Поговаривали, что он родился под счастливой звездой. Не знавшего отказов и лишений, его называли главным сокровищем Небес, и едва-ли нашёлся бы кто-то, решившийся сделать что-то, расстроившее бы сына их Императора. Просто потому, что кем нужно было быть, чтобы отказать столь чудестному ребëнку в небольшой шалости или новой игрушке. Он же не делал ничего дурного, не так ли? Да и что такого мог бы натворить ребёнок, чего не смог бы решить его отец. С самого своего появления на Небесах А-Ин был закутан в шелка, ел сидя на подушках вышитых золотом и игрался с артефактами, за многие из которых смертные были бы готовы продать душу, и то еë не хватило бы и на половину стоимости. С тех пор как Император представил его как своего приëмного сына, которому судьбой было предназначено вознестись на Небеса, жизнь Верхних Небес пополнилось ещё на одну радость (и головную боль). А-Ину не требовалось знать цены ни на что, не нужно было спрашивать разрешения, и не было нужды волноваться о том, что подумают другие, если это не влекло серьёзных проблем, что априори было просто невероятнейшим абсурдом, ведь, что мог сделать ребëнок самого Императора Небес, что не смогли бы исправить подчинëнные оного. Так что всё было хорошо. Несмотря на большое количество дел, отец всегда старался быть везде и всюду. У Небесного Императора несомненно были свои обязанности, но он также старался держать своего сына в поле зрения, уделяя время и простым урокам самосовершенствования и разговорам о жизни. Его сын был гением и это признавали все. В свои восемь лет, под руководством отца, он уже развил золотое ядро, не смотря на то, что сам был ещë слишком мал даже для самого миниатюрного меча, зачитывался по вечерам книгами из личных библиотек родителя и богов литературы и мог с закрытыми глазами пробежаться между всех полок и витрин оружейной Императора. Но родитель не всегда мог оторваться от всех дел если сыну была нужна помощь или внимание, а потому часто за А-Ином присматривали другие боги. Конечно, самой любимой и предпочтительной кандидатурой всегда была Совершенная владыка Линвэнь, у неë был простой план - поставить ребëнка посреди библиотеки, приставить к нему двух не самых эффективных младших чиновников для надзора за беспорядком и с чистой совестью отпустить его на вольные хлеба познавать непознанное. Раскиданые книги уберут, пострадавшие от чернил немедленно восстановят (благо заклинания имелись, а иначе бы в их повседневной работе было бы не выжить), на вопросы ответят или отведут к старшей за пояснением, в общем и целом - беспокоиться было не о чем. К тому же, после дня с Маленьким Высочеством у большинства, внезапно, появлялась неверояиная жажда работы, что не могло не радовать вечно занятую богиню. То, что большинство шли за мальчишкой, не выше их пояса ростом, как будто их все князья демонов разом пытать собирались - это так, мелочи. И сколько бы не вздыхали младшие чиновники, все знали - его отец не стал бы его ругать, особенно за что-то «весëлое», а только рассмеявшись, легко погладил бы по голове. Линвэнь тоже не была против его игр, она была невероятно занятой, и однажды А-Ин даже захотел помочь ей избавиться от большей части работы предположив что небольшой пожар мог бы решить проблему... Услышавшие их разговор краем уха боги содрагнулись, пока Совершенная Владыка Линвэнь только улыбнулась чему-то своему и пообещала что Молодой Принц сможет сжечь некоторые вещи. Через несколько дней мальчишка хихикая рассказывал как забавно ругался бог войны, столько раз приносивший богам литературы лишней работы, пока его дворец сверкал алыми цветами огня на фоне золочëных улиц. Выяснил ли пострадавший, кто именно был виновником инцидента никто так и не узнал, но ребëнку было весело, и его «старшая Цзэ» была довольна, так что всех, включая самого мальчика, это уже мало волновало. Возможно, по чьим-то меркам это и было плохо, но кто бы сказал об этом маленькому Высочеству, пока за его спиной с насмешливой улыбкой стояла Владыка Линвэнь, бережно поправляя непослушные волосы, забранные алой лентой, чья вышивка делала ту дороже всего приданого молодой госпожи богатой семьи? Он примерно имел представление о том что плохо и что делать человек не должен, но трудно оставлять чëткие границы, когда любой шалости нашлось бы своë объяснение, а на фразу «он лишь дитя» от самого Небесного Владыки мало кто мог бы возразить. Он был ребёнком. Ребëнком своего отца. Ему было можно. И сам А-Ин почти уже и забыл как могло бы быть по другому...

По другому - это когда глаза чистые, добрые, золотом на солнце сверкающие, смеются вместе с ним.

Когда руки сильные под руки подхватывают и сажают на спину громкого ослика.

Когда тëплые объятия смыкаются, а родной голос просит не помнить плохого.

Да и не будет уже никогда этого «по другому».

Потому что «по другому» сгинуло в темноте,

среди скал, в рëве живых мертвецов,

в земле, морозом смерти пробирающей до костей.

Сгинуло, потому что «не нужно помнить обиды» и «почему бы не помочь, если можем»

Да и нужно ли ему было это самое «по другому»?

«По другому» было добрым и самоотверженным, оно было тëплое и милосердное, но...

Почему-то предпочло оставить там...

В конце концов, ему было достаточно отца...

- Нельзя помогать всем. В особенности тем, кто не помог бы тебе, А-Ин...