И Солнце исчезнет во Тьме

Тот праздник Середины осени А-Ин запомнил до конца жизни. Точнее даже, не столько сам праздник, сколько первый взгляд, упавший на человека, ставшего для ребёнка голубой мечтой. Сразу же после парада его сопровождающие отвели мальчика назад, во дворец Небесного Императора, а сами вернулись на шумные улицы, чтобы продолжить прогулку, уже так как планировали изначально. ‎ ‎Окзавшись дома А-Ин не мог скрыть своего восторга, сразу же кинувшись на поиски отца, и, найдя того в одной из рабочих комнат, подлез под руку, неразборчивой тарабарщиной принявшись рассказывать об увиденном в мире смертных человеке. ‎ ‎Знавший изначальную судьбу ребёнка Небесный Император на самом деле был удивлён не столько подобным запалом мальчика и его мгновенным интересом, сколько самой личностью этого интереса. Цзунь У видел, как будучи главным учеником клана Цзян он изнывал от отсутствия равных, как сдерживался и как окружающие тянули этот совершенный клинок за собой в трясину, а также видел как он сиял, сражаясь со вторым наследником Лань. Можно было бы предположить что однажды этих двоих таки сведёт судьба и А-Ина заинтересует очарование и наивность этого ребёнка, верящего в справедливость и честь людей. Возможно, как хороший отец, Небесный Император даже мог бы помочь сыну наладить общение, в конце концов, нельзя было отрицать, что иногда этот ребенок бывал слишком настойчив и упрям, а подобное мальчика Лань могло и оттолкнуть. ‎ ‎Но глава ордена Вэнь? Чловек, который был косвенно виновен в том, что жизнь первого ученика Цзян пошла под откос? ‎ ‎Неожиданно. Но не невероятно. ‎ ‎На самом деле, думая об этом… ‎ ‎— Значит, он силён. Должен стать Небожителем? ‎ ‎— Он уже сейчас сильнее многих Богов Войны! ‎ ‎— Красив. ‎ ‎— Очень! Даже красивее Ши-гэ в виде девушки! ‎ ‎— Властен. ‎ ‎— Дядя Пэй сказал, что его боятся даже другие великие ордена! ‎ — С ним было бы весело? ‎ — Я бы показал ему всю оружейную! И сад! И книги о тёмной энергии! ‎ — И он был бы прекрасен только твоим. ‎ ‎— Ага. ‎ ‎Понятно. ‎ ‎Не так давно Цзунь У сам показал мальчику от кого зависит его нынешняя жизнь. Конечно, ребёнок отошёл быстро, приласканый и вновь любимый, он не стал заострять на этом внимание в повседневной жизни. ‎ ‎Но осадок остался. ‎ ‎Вседозволенность и попустительство окружающих — вещи дарованые благосклонностью его отца, легко данные и легко отбираемые. Разумеется, мальчику хотелось и чего-то своего. Чего-то такого что не будет так просто уничтожено временем, чего-то увлекательного, что не надоест так быстро… Чего-то такого, что дало бы ощущение собственного контроля. И разве можно ощутить это с тем, что и без того мог бы взять любой смертный? ‎ ‎Лань Ванцзи, без сомнения, был бы более простым вариантом. Но не он ли был воплощением всего того что должно было погубить Старейшину Илин? Самоотверженность, наивная вера в справедливость и то что людей можно наставить на верный путь. Глупое убеждение что тех кто тебе дорог можно защитить без чужой крови, и что другие люди желают тогоже. ‎ ‎Вэнь Жохань же был тем кто на самом деле понимал что представляют собой люди, знал что власть не смогут разделить слабые, и чтобы добиться мира править должен один сильный. Он знал чего желает, каким хочет видеть мир и как этого добиться. Самое главное, он мог этого добиться. Если бы не Вэй Усянь, несогласные не продержались бы и полугода. ‎ ‎Конечно, маловероятно что глава Вэнь проявит интерес к ребёнку, разве что только ради того чтобы при смертной жизни добраться до благ Небесного царства положеных сыну Небесного Императора. Возможно, этот человек мог бы показать А-Ину что на самом деле значит добиваться своего…

***

‎— Может уже кто-нибудь забрать его из моего дворца?! Где гуи носят Повелителя Ветра, я ему это бедствие лично в руки передам — раздражённый крик генерала Наньяна прокатился по всей общей сети духовного общения, заставив вздрогнуть беседовавших до этого богов. ‎ ‎— Что такое? Не уж то уже на стенку лезешь? — насмешливо отозвался Сюаньчжэнь, явно злорадствуя. Кто там утверждал что с ребёнком любой дурак справиться? — Хорош генерал, и шиченя с мальчишкой просидеть не смог. ‎ — Захлопнись, он уже мне весь мозг вынес своим главой Вэнь. Это уже издевательство какое-то. Просто отведите его уже кто-нибудь в Безночный город, и оставьте там. ‎ ‎— У мальчика первая любовь, будьте снисходительнее — отмахнулась одна из Богов Литературы. ‎ ‎— Первая любовь? — насмешливо протянуло Божество Средних Небес. — К кому? К этому высокомерному смертному? Не смешите меня. Насколько я знаю они даже не знакомы лично. ‎ ‎— Какая разница знакомы или нет — возразил пятый Бог. — Лично меня волнует то что Маленькое Высочество в принципе проявляет интерес к подобному человеку. Он слишком юн и не понимает многих вещей… ‎ ‎— Так хорошо рассуждаете, может сами с ним поговорите на этот счëт? А мы посмотрим. ‎ — Да ладно вам. Раздули тут скандал, будто мальчик уже завтра собрался три поклона совершать. Пройдёт время и он даже не вспомнит кто это такой. ‎ — Мы во дворце Линвэнь два месяца уже это слушаем, что-то не видно сподвижек. ‎ — У вас он хоть на книжки отвлекается… ‎ — На какие? История ордена Вэнь? Их традиции? Уж лучше бы и дальше тёмной энергией увлекался, право слово. ‎ ‎— Думай что говоришь! А если случится чего? ‎ ‎— Чем бы дитя не тешилось. Что он по вашему такого натворить с ней может? ‎ ‎— Тебе в алфавитном порядке или по уровню опасности? ‎ ‎— Какой опасности? Мальчик при всём своëм совершенствовании всë ещё просто смертный. Не говори мне будто думаешь что он может сделать что-то что нельзя будет исправить… ‎ ‎— Да заколебали! Хотите обсудить этот вопрос забирайте мальца и с ним трещите, хватит базар разводить! ‎

***

‎ ‎Все жители Небесной столицы искренне любили Молодого принца. Не смотря на все его капризы и порой проблемность, невозможно было не любить их Маленькое Высочество, что со всей детской наивностью верило, что все люди хорошие, пусть даже иногда и «вредничают», что обиды могли быть забыты одним «прости», а любые последствия шалостей могли быть исправлены щелчком пальца. Он всегда помогал, если кто-то просил, и никогда не хотел зла, даже когда хотел проучить ленивых людей которые доставляли неприятности старшей Цзэ. ‎ — Из-за него ей приходиться работать ещё больше, было бы справедливо если бы он был наказан, разве нет? ‎ ‎На этого ребёнка невозможно было сердиться… ‎ ‎Но, чем больше времени проходило с праздника Середины осени, тем чаще взрослые начали сгонять его со своего попечения на других. Ребёнка они конечно любили… Чего нельзя было сказать о его внезапных увлечениях. Со временем его постоянная болтовня об ордене Вэнь начала настолько действовать всем на нервы что с наступлением зимы мальчик даже не пытался придти во дворец к кому-то кроме Линвэнь и Ши Цинсюаня (боги просто испарялись в любом удобном и не очень направлении, едва он появлялся на пороге), и большую часть своего времени проводил или на уроках с отцом или развлекал себя чем придëтся, начиная от ленивых попыток научиться рисовать, и заканчивая бродяжничеством по крыше и потолочным балкам. ‎ ‎— А-Ин — мягкий голос отца отвлёк ребёнка от разглядывания меча в его руках, один из любимых клинков мальчика в коллекции родителя, с узором пламени у основания, тянущимся вдоль всего лезвия, с гардой украшеной рубинами и гранатами… Такой мог бы быть хорошим подарком. ‎ ‎— Да, А-Дье? ‎ ‎— Как смотришь на то, чтобы отправиться в Безночный город? — заговорческим шёпотом спросил Цзунь У, ласково погладив А-Ина по голове. ‎ ‎Сказать что ребёнок был рад — ничего не сказать. Восторженный вздох сорвался с губ мальчика, прежде чем он поднял взгляд на явно позабавленного его реакцией отца, и, получив короткий кивок, чуть ли не с визгом сорвался с места в сторону своих покоев, прежде чем внезапно вспомнив что-то затормозить, прямо перед дверями коридора, также резко развернувшись. ‎ ‎— И танхулу! В прошлый раз мы с дядей Пэйем взяли по одной, но ему показалось слишком сладко, поэтому я съел его порцию тоже! Можно тоже поесть! ‎ ‎— Боюсь, что мне тоже покажется довольно сладко. Но, думаю, мы могли бы взять для тебя с запасом — с тëплой улыбкой ответил Цзунь У, заставив глаза мальчика ещё больше вспыхнуть от восторга, после чего он больше не медля кинулся в свои комнаты, где его уже ждали трое служанок. Как ни странно, в отличие от дворцов других богов, слуги дворца Шэньу практически никогда и никому не попадались на глаза, а когда А-Ин и пересекался с кем-то из них, те опускали глаза в пол и отвечали односложными фразами, будто живые куклы. Сколько ребëнок не пытался, разговорить их так и не смог, а потому уже через год перестал воспринимать тех за живых людей. Они просто делали свою работу, готовили еду, убирались, следили за садом, помогали с одеждами, и с купанием, разве что причёски не делали. Как-то так повелось, что с первого дня пребывания в Столице, волосы А-Ина забирал отец, не сложные причëски с дорогими заколками (хотя откуда ребëнку было знать ценности шпилек с десятком камней, и шёлковых лент с вышивкой золотыми нитями), всего-лишь простые хвосты, пучки или косы, но было в этих минутах по утрам что-то тёплое, что А-Ин не променял бы ни за какие книги и игры. Как будто вместе с гребнем проходящимся по волосам исчезали все тревоги, как будто вместе с концами лент вновь сплеталась истина — он любим, у него есть отец, тот кто утром завяжет волосы, днëм даст совет и урок, а вечером выслушает и улыбнëтся. Вот и сейчас, едва молчаливые служанки закончили завязывать пояс простых белых одежд, в комнату вошёл отец, и, пока девушки будто повинуясь невысказанному приказу удалились из комнаты, подошёл к зеркалу, около которого уже сел А-Ин, а после подхватив лежавшую на тумбе расчёску принялся неспешно приводить в порядок успевшие растрепаться за день волосы. Возбуждëнный будущей прогулкой, мальчик вертелся как уж, то и дело ëрзая на месте и неперестовая косясь на руки отца, которые, будто издеваясь, слишком медленно перекидывали пряди косы. — Пойдëм.

***

‎ ‎Солнце уже клонилтсь к закату, когда глава Вэнь отправился на ночную охоту, по уже устоявшемуся обыкновению в одиночку. Он не любил когда подчинëнные мельтешили перед глазами и путались под ногами, тем более что тварь за которой он шёл для них считалась довольно сильной, тогда как для самого Вэнь Жоханя… ‎ ‎— Слишком слаба. ‎ ‎Стоило подождать ещё пару месяцев, чтобы зверушка подкопила сил. Возможно пожрала бы парочку близлежащих деревень и выросла бы до приличного уровня. Меньше подобного сброда — меньше головной боли, но пока что он не мог позволить себе чтобы другие ордена начали говорить, якобы орден Вэнь пренебрегает своими обязанностями. Не прошло десяти лет с тех пор как он занял пост Верховного заклинателя, не мало, но для совершенствующихся — капля в море, и пока что не стоило так показывать своë отношение к подконтрольной ему территории. ‎ ‎Ему не потребовалось и половины палочки благовоний чтобы уничтожить яо, и досаду это вызывало не только у главы Вэнь. А-Ин, скрытый от глаз божественными силами отца, сидел рядом с ним на ветке дерева, чтобы ненароком не столкнуться с объектами наблюдения, с искренним интересом смотря на понравившегося человека. ‎ ‎Где-то на этом моменте Небожители, не так давно обсуждавшие интерес Маленького Высочества, могли бы взвыть на все лады, проклиная смертного, что посмел при всей своей гнилой душе приглянуться их Маленькому Высочеству. Цзунь У прекрасно слышал как они называли это «первой любовью». ‎ ‎Любовь? Что за глупость. Взможно, Вэй Усянь и мог полюбить кого-то, однажды, но не с первого взгляда, не с первой встречи и не с первого разговора. Даже орден Цзян и главную ветвь семьи он смог по настоящему полюбить далеко не сразу. Цунь У знал, то была благодарность, чувство долга, привязанность… Вина. Любовь пришла спустя года, медленная и неуверенная. Лань Ванцзи… Это были интерес, чувство вызова, вероятно, немного соперничества, взаимопонимания. Была привязанность, всё та же благодарность, но не любовь. Любовь случиться так и не успела. И по отношению к Главе Вэнь, коего мальчик видел всего второй раз в жизни, слово «любовь» было ещё более смехотворно. Если бы Цзунь У было нужно привести сравнение... Возможно, бесценный экземпляр в коллекции. Когда вы находите нечто настолько удивительное и прекрасное, что хочется любоваться этим вечно. Это не человек с которым вы будете выстраивать доверие и взаимопонимание, не партнëр и не равный, это вещь. Стоящая, несомненно, дорого, красивая, единственная для своего обладателя, но всё ещё безличностная побрякушка, какой бы живой она не была. ‎ ‎Самому Небесному Императору, на самом деле, было совершенно плевать на смертного перед ним. С первого взгляда он понял, что Вэнь Жохань хоть и был выдающимся человеком, Богом Войны был бы не более чем посредственным, конечно намного сильнее и искуснее большинства, но не то что Цзунь У за свою жизнь не наблюдал бы уже сотни раз. Обычный мальчишка, прошедший многое, невероятно сильный для смертного, и соответственно амбициозный… но всë ещё смертный не думающий ни о чëм кроме своей гордыни. Взможно, было бы даже забавно посмотреть как такой как он будет взаимодействовать с его подопечным. ‎ ‎А-Ин, несомненно, сам по себе добрый ребёнок… Но, его сын не был уступчивым человеком. И хотя его общительность и дружеские отношения со всеми, часто могли ввести в заблуждение, это не значило, что его в самом деле заботили чужие чувства. Если мальчик хотел проводить с кем-то время — он шёл во дворец этого Небожителя и игнорируя любую возможную работу вëл того играть. Если он хотел куда-то пойти — он шёл туда, не спрашивая разрешения, лишь спускаясь в мир смертных предусмотрительно обзаводился компаньонами что могли бы проводить туда и обратно. Разумеется, дела сопровождающих также не учитывались. Единственные существа, чей авторитет он признавал, были Цзунь У и Линвэнь, которая, ко всеобщему удивлению, на самом деле умела управляться с детьми. ‎ ‎Вэнь Жохань не был хорошим человеком, но и для А-Ина определения «хороший» и «плохой» никогда не значили слишком много.

В конце концов, вещи главное было быть интересной.

Однако, Глава Вэнь также был весьма самовлюбленным гордецом, и точно не стал бы прогибаться под прихоти мальчишки, который годится ему в сыновья. ‎ ‎И вот эта деталь А-Ина явно не устроит… — Ты что-то говорил про сладости? — А… А? Да, но… — Сначало прогуляемся по дворцу Солнца и Пламени. — Да!