Bizarr'ный олух и другие овощи

Отряд паладинов шел прямым строем: все в неприметных плащах и лёгких кирасах. Только одна фигура выделялась цветным пятном: мужчина на белоснежном жеребце в сияющих доспехах, — как с плаката. Держался в седле так прямо, будто проглотил арматуру, и смотрел свысока, точно один только вид бренной земли под ногами оскорблял его достоинство. Кто же это, если не великий магистр ордена паладинов собственной персоной? Жеребец в сверкающей сбруе споткнулся об камень и мотнул головой.       — Тихо! — резко осадил мужчина, дернув поводья. — Проклятая слякоть. Лучше бы дорогами занимались, а не фонтанчики ставили.       — Не переживай так, Гуго. — миролюбиво произнёс ехавший рядом паладин в застиранной накидке с заплатками. Гуго презрительно хмыкнул, бросив на него надменный взгляд, и пришпорил коня. Через пару минут паладины выехали на вымощенную камнем дорогу, которая вела в крохотное селишко у западных ворот. По округе раскинулись домишки, где-то стояли столбики с веревками, на которых сушились кружевные панталоны и рубашки, стоял колодец с кричащей табличкой: «НЕ РАБОТАЕТ! ВООБЩЕ! И НЕ БУДЕТ РАБОТАТЬ НЕДЕЛЮ!». По тропинкам между домиками ходили люди: кто-то нёс корзины с бельем, кто-то прибирался на крыльце, какой-то рыдающий ребенок убегал от стаи гусей, — чудный пасторальный пейзаж.       — С возвращением, магистр! — улыбнулась встретившаяся на пути селянка в цветастом сарафане. Гуго пренебрежительно поджал губы и молча проехал дальше, — только всё тот же мужчина чуть придержал коня и наклонился к женщине.       — Здравствуй, Мара. Как поживаешь?       — О, хорошо, хорошо, дорогой Фель! Только Кондрат опять налакался и дрыхнет! Всё управы на него нет!       — В самом деле? Не волнуйся, сейчас мы его растрясем. — улыбнулся всадник.       — Да-да, потрясите хорошенько. А-то ни в какие ворота! Они ж со своим дружком, шахтером этим несчастным, так и продолжают напиваться. Мара перехватила свою корзинку и зашагала дальше по дороге. Паладины же проехали к конюшне и спешились. Гуго встал отдельно от всех и, скрестив руки на груди, горделиво вскинул подбородок. Фель, скинув с головы серый капюшон, вошел в каморку конюха, — ему пришлось сильно пригнуться, чтобы не удариться лбом о дверной косяк. Здесь сильно пахло сеном, брагой и вяленой говядиной. На полу валялись вещи, инструменты и пустые бутылки. В углу лежал перевернутый кактус.       — Кондрат! — позвал громко Фель. — Кондрат! Снизу прозвучал хриплый кашель, и лавка вдруг подпрыгнула, — из-под неё выползло что-то очень бородатое и зарычало.       — У-у-у, — протянул мужчина. — да ты, я вижу, в хорошем настроении. По какому поводу-то?       — О, Филька… — булькнул конюх, пытаясь подняться. — Будь человеком, займи похмелиться.       — Да ты же лыка не вяжешь, старый. — хохотнул паладин. — Куда тебе похмеляться?       — Да это я для этой… как там… дезфификции.       — Дезинфекции.       — И для неё тоже… Ну, займи…       — Коней накорми, а там посмотрим. — хмыкнул мужчина, скрестив руки на мощной груди. — А будешь хорошо себя вести, нальём. Вошедший Гуго мрачно посмотрел на конюха и враждебно насупился.       — Хватит трепаться, пропойца! Приди в себя и займись своим делом! Паладин ушел, хлопнув хлипкой дверью. Фель проводил его проницательным чуть насмешливым взглядом ярко-желтых глаз.       — Чёй-то он сегодня? — пробормотал Кондрат. — Разобиженный. Опять тушёнка тухлая?       — Да так, устал. — загадочно улыбнулся Фель. — Ну, давай, дед, приходи в себя. А-то домой хочется. Фель снял с пояса флягу с гербом ордена и протянул конюху, — тот засиял от радости и высосал крепкую настойку до капли. Бодро встряхнулся, и вдруг упал замертво.       — Эй, старый? Опять умер?       — Я не умер. — внезапно внятно произнес дед. — Я впитываю. Кондрат окончательно восстановил связь с реальностью ровно через 27 секунд. Взял со стола кусок вяленой говядины и принялся с аппетитом жевать.       — Вы всё эту корову никак не доедите? — удивился Фель.       — Бушь? — протянул ломоть мяса.       — А давай. Вскоре мужчины вышли из каморки, и Гуго тут же окинул их до предела презрительным взглядом. Хотел было сказать что-то грубое, но вдруг умолк, встретившись с прямым взглядом Феля. Кондрат быстро управился со своими должностными обязанностями и, выклянчив еще рюмку, выпил залпом и уснул прямо в опустевшей поилке. Паладины заботливо укрыли его покрывалом и двинулись к вратам.       — С возвращением, магистр! — громко отчеканили стражники. — Разрешите доложить о вашем приезде!       — Доложите. — кивнул Гуго. — И погромче, чтобы все знали.       — А я думаю, не стоит. — добавил Фель. — Сделаем сюрприз гильдмейстеру Корделию. А пока заедем в «Гнездышко». Стражники синхронно кивнули и встали смирно. Гуго стиснул зубы и зло ударил коня по боку, — зверь лягнул по земле, пнув в сторону всадника камень, и поспешил вперед. Ехавший позади молодой паладин возмутился и хотел было осадить мужчину, но Фель поднял руку и удержал его.       — Спокойно, Флинн. Ничего страшного. Парень нехотя остановился и поехал дальше, насупившись. Фель улыбнулся и похлопал его по плечу. Тем временем в таверне Мэлори в розовом фартуке уже вполне освоился. Пока что его работа ограничивалась лишь разливанием напитков по кружкам. Удивительно: до сих пор ничего не взорвалось, не выпало из рук, не устроило революцию, и, что радовало больше всего, еще никто не попросил приготовить горячий шоколад без шоколада и не спросил, готовят ли в таверне по рецепту его мамы. Гретхен вилась вокруг и подбадривала подопечного, широко улыбаясь. Внезапно с грохотом распахнулись двери. Стоявший у бочки с пивом иномирец поднял глаза и замер, не закрыв краник, — увидел в дверном проеме статную фигуру в сияющих доспехах. Высокий, накачанный, смотрящий свысока и выпятивший грудь с гербом на кирасе, — нельзя было не принять его за магистра паладинов. Опомнился, когда лившееся из крана пиво перелилось через край стакана и потекло по руке. Мэлори поднял упавшую челюсть и торопливо закупорил бочку. Все в таверне замолчали, глядя на вошедшего Гуго. И вдруг радостно всплеснули руками, когда следом появился Фель в пыльном плаще. Отряд паладинов прошел в таверну и двинулся к стойке.       — Добро пожаловать! — опомнился Мэлори. — Что для вас? Сверкающий воин окинул молодого человека пренебрежительным взглядом сверху вниз, скривив губы, — Мэлори почувствовал себя крайне неуютно. Вот и пришел конец его мирной работе: этот напыщенный индюк непременно устроит истерику из-за трех рублей сдачи. Однако, к счастью, первым заговорил Фель:       — Приветствую. — улыбнулся доброжелательно. — Новенький?       — Так точно. — кивнул смущенно. — Сегодня устроился. Появившаяся в зале Гретхен радостно вскрикнула и, подбежав, буквально запрыгнула на шею паладина, — мужчина подхватил её мощными руками и крепко обнял.       — Фелюша, ребятушки! С возвращением! Мы по вам так скучали!       — И мы скучали, дорогая Гретта. Вижу, ты нашла себе помощника?       — О, да! Это Мэлори, он душечка! Его к нам господинушка Корделий отправил! Услышав имя гильдмейстера, товарищ «Сверкающие Доспехи» скривился ещё сильнее и отвернулся, скрестив руки на груди.       — В самом деле? — продолжал Фель. — Иномирец, наверное?       — Да-да! Видите, какой хорошенький? И такой молодечик!       — Сейчас проверим. — по-доброму усмехнулся. — Парень, кружку сидра с медом. Мэлори кивнул и взял пустой стакан. Наполнил сидром, добавил меда. Перемешал. Решил немного сбить приторность с помощью пряности. Вспомнил, как подрабатывал барменом и смешивал коктейли. Смешал все ингредиенты венчиком и, прикрыв крышкой от банки, потряс своеобразный шейкер. Вылил пряный сидр в кружку и украсил долькой сушеного апельсина. По привычке хотел поставить трубочку, но вовремя опомнился.       — Вот, ваш сидр. — протянул напиток Фелю.       — Давай уже сюда. — Гуго резко выбросил руку вперед и едва не выхватил стакан из чужих рук. Мэлори неожиданно ловко отшатнулся, даже не споткнувшись, и отвел стакан в сторону, прикрыв его ладонью как ребенка. На его лице читалось: «Не трогай, что тебе не принадлежит!»       — Подождите, ваш заказ еще не готов. — отрезал.       — Что за бред? — возмутился. — Я хочу пить, немедленно дай стакан!       — Мы выдаем заказы в порядке очереди и вне зависимости от титулов. Дождитесь своей очереди. — отчеканил, выпрямившись.       — Ты, малявка! — замахнулся. Фель перехватил руку паладина и, настойчиво сжав крепкими пальцами, прямо посмотрел на мужчину желтыми глазами.       — Гуго, не стоит переживать. — произнес спокойным голосом. Гуго вырвал локоть и, покраснев от злости, развернулся на каблуках и с грохотом ушел. Мэлори покривлялся ему вслед.       — Вот тебе и магистр… — пробормотал себе под нос.       — Он просто не в духе. — пояснил Фель с улыбкой. — Можно? — кивнул на стакан.       — Ой, да, конечно! Вот, ваш сидр с медом. Мужчина взял стакан и пригубил, посмаковал. Вдруг его красивое лицо просияло, и улыбка стала шире.       — Вкусно! Что это ты налил, парень?       — Добавил немного пряностей, чтобы перебить сладость.       — Я такого вкусного сидра в жизни не пил! Пусть все попробуют! Давай, намешай своего зелья всем, за счет ордена. Флинн, ты тоже попробуй. — протянул свой стакан паладину. Люди тут же одобрительно заулюлюкали, всплеснув руками. Фель поднялся на ноги, — Мэлори только сейчас заметил его внушительный рост, не меньше двух метров.       — Держи, парень. — снял с пояса увесистый кошель и оставил на стойке. — Если понадобится помощь паладинов, — обращайся.       — Спасибо, обязательно! — кивнул Мэлори и принялся усердно готовить своеобразные коктейли. Паладин подмигнул на прощание и направился к выходу, отряд — следом. Гуго, дожидавшийся за дверями, мрачно посмотрел в спину мужчине и сухо плюнул на землю тайком. А пока посетители нещадно напивались за счет ордена, на заднем дворе «Сизигии» кипела битва. Этельстан черным туманом носился от стены к стене, уворачиваясь от всполохов темно-розового пламени, обращался человеком на пару мгновений, чтобы ударить в ответ искрящимся зарядом, и снова перекидывался в рассеянную материю. Корделий же так и не сдвинулся со своего места в центре площадки и продолжал методично бросать волны огня в ученика, убрав одну руку за спину. Длинные полы его камзола-платья и колыхались на ветру, как и волнистые волосы, сколотые на затылке шпилькой. Этельстан материализовался в теле и, взвившись вверх, завис в воздухе над крышей. Вскинул руки, — над головой начал разрастаться водоворот пурпурного тумана. Заискрились молнии, и угрожающее массивное облако накрыло землю тенью. Чародей резко сжал кулаки и с рёвом обрушил смерч на мужчину. Удар поднял облако густой пыли, и по выложенной каменными плитами площадке проползла внушительная трещина. Запахло гарью, налетел смог. Этельстан, испугавшись, бросился вниз и принялся развеивать плотную завесу.       — Мастер! Мастер! Пыль быстро осела, и молодой человек увидел Корделия, окруженного барьером ярко-желтого пламени: по золотистой полупрозрачной стене тянулся узор терновника. Чародеи непонимающе взглянули друг на друга: барьер, очевидно, поставил не гильдмейстер. Тут же раздались топот копыт, лязг металла и звуки голосов. Мужчины обернулись и увидели неподалеку сверкающую, как новая монета, статную фигуру, — паладина с надменным взглядом и кислым выражением лица. Этельстан выпрямился и отошел за спину гильдмейстера.       — Магистр Фелицитат. — сухо поприветствовал Корделий, сложив руки за спиной. — Мы ждали вас позже. Гуго было открыл рот, но Фель уверенным шагом вышел вперед, снова откинув с головы капюшон грязно-серого плаща.       — Мы решили сделать сюрприз, дорогой гильдмейстер. — широко улыбнулся мужчина. — Гуго хотел протрубить на весь город о нашем возвращении, но мы предпочли скромность. Скромность — главная добродетель паладина, верно, Гу? Гуго в ответ стиснул зубы и напрягся, окинув его мрачным взглядом. Щегольским жестом откинул назад волосы и выпрямился, демонстративно выпятив грудь.       — Правда, магистр. — процедил, мрачно глядя исподлобья. — Однако, с вашего позволения, отряд вернется в цитадель. Крюк до гильдии был нецелесообразен.       — Ступайте. — кивнул. Гуго фыркнул и, напоследок полоснув неприязненным взглядом и по Корделию, направился к отряду. Флинн покосился на него, но, увидев спокойный взгляд Фелицитата, в который раз не стал затевать ссору и последовал за остальными. Магистр проводил свой отряд веселой улыбкой.       — Этот Гуго вызывает подозрения. — заметил Корделий, остановившись рядом.       — Так он предатель. — пожал плечами Фелицитат, глядя вслед паладинам.       — Что?       — Предатель, говорю. Тебя свергнуть хочет, кстати.       — И ты так просто его отпустил?       — А почему нет? Ты его видел? Он же доспехи на два размера больше носит, задохлик. Его вон, Этель съест. Да, Этель? Ты куда побежал? Эй, а обняться?! Двухметровый паладин как дитя побежал за попятившимся назад чародеем, — молодой человек попытался избежать своей участи, но Фелицитат поймал его, обхватил мускулистой рукой за плечи, пригнул и начал трепать по волосам.       — Опять вредничаешь, ворчунишка?       — Магистр!.. — пыхтел несчастный. — В самом деле!       — А, уже «магистр»? Не «красивый дядя, я не хочу кашу»?       — Это было много лет назад!.. Я больше не ребенок!       — Что, взрослым себя почувствовал? А если пощекотать? Этельстан забился сильнее, но тщетно: никак не мог выбраться из стальной хватки. Корделий вздохнул, наблюдая за этим тактильным насилием, и сложил руки на груди, покачав головой. Взмахом руки развеял огненный барьер паладина и неторопливо подошел к ним.       — Фелицитат, хватит, ты помнешь ему камзол. Он и так мятый ходит, позорит меня.       — Что, позоришь старика?       — Фелицитат. — настойчиво повторил.       — О, вы такие зануды! Ладно, живи, забитый мальчик. — хлопнул молодого человека по спине и отпустил. Этельстан отскочил в сторону и, крайне смущенный, начал приводить себя в порядок. Корделий приблизился и, подняв белые руки, пригладил его длинные волосы.       — Закончим тренировку. Можешь отдохнуть.       — Мастер. — вдруг произнес тихо, обеспокоенно. — Я вас не задел?       — Нет, всё хорошо. — машинально поправил воротник его темного камзола. — Ты молодец. Гильдмейстер незаметно положил что-то в ладонь молодого человека, — чародей кивнул, спрятав руку в карман, и быстро ретировался, оставив мужчин наедине.       — Он стал сильнее. — заметил Фелицитат, проводив ученика взглядом. — Мой барьер едва устоял. Даже земля треснула.       — Его дар даёт о себе знать, но ему необходима дисциплина. — подтвердил Корделий. — Итак. Ещё раз, с возвращением, магистр. — чинно повторил, протянув руку для рукопожатия. Паладин посмотрел на него сверху вниз, ухмыльнувшись, затем сбросил темный плащ. И вдруг — широко улыбнулся и, буквально одним махом взвалив мужчину на свое крепкое плечо, начал кружить по площадке.       — А кто это тут у нас? — весело подразнил. — А это мой самый лучший друг!       — Ну, отпусти, Фелицитат! — вскрикнул чародей, пытаясь удержаться. — Камзол помнется! Ты как дитя малое! Магистр расхохотался и поставил гильдмейстера на ноги, но не отпустил, — крепко обнял, сдавив руками. Из-за большой разницы в росте Корделий уткнулся в его плечо лицом.       — Ну, не будь занудой! Я ведь скучал.       — Две недели всего прошло! Мы четыре века дружим, что ты, не насмотрелся на меня? Пусти!       — Не. — улыбнулся мужчина, вжав его в свою грудь. — Не насмотрелся. Ты же у меня такой красавец.       — Льстец. — пробурчал Корделий. И всё же, — смирился и, смиловавшись, обнял друга, с трудом обхватив чужую фигуру руками. Погладил по спине, перебрав пальцами длинные черные волосы. Вскоре паладин перестал нарушать чужие личные границы и отошел на шаг.       — Что это на тебе? — чародей осмотрел его с ног до головы, взяв за локти. — Весь мятый, грязный… Вы что, через болота продирались?       — Ладно тебе, модный судья, я ведь только из экспедиции. — усмехнулся. — А у тебя, вижу, новый камзол? В глазах Корделия вдруг заплясали огоньки — как у ребенка, которого спросили о любимой игрушке. Гильддмейстер улыбнулся и, вытянув руку вперед, показал мужчине узкий рукав с кружевной манжетой, расшитый золотистой нитью.       — Что, нравится? Сам пошил! — объявил гордо. — Смотри, даже по шву розетки сделал. — произнес увлечённо.       — Красиво, красиво. — согласился паладин, рассматривая золотое шитье. — Выкройки из «Шелкопряда» взял?       — Именно. Лорелея посоветовала. Она, кстати, уже написала статью о твоих заслугах.       — Ха-ха! Узнаю нашу подругу: ещё отчета нет, а она уже о заслугах говорит.       — Ты же её знаешь. Постой, а это у тебя что? — заметил на его бледной щеке свежую ссадину.       — Это? Да так, орк цапнул. Не переживай, братец. — игриво улыбнулся.       — Ты специально под нож полез, чтобы я тебя полечил. — буркнул чародей, протянув пальцы с искрами магии к чужому лицу и залечив ранку. — Как дитя. Тебе же не сто лет.       — Какой важный. — лихо потрепал его по голове. — Забыл, как бегал лекарем у нас в отряде?       — Такое забудешь… Ладно, — взял мужчину под локоть. — пора в цитадель. Вчера как раз привезли вино с виноградников в Гавани. Тебе точно понравится.       — После экспедиции мне достаточно только компании любимых друзей. — похлопал друга по руке. — Но и бокал винца не помешает.       — Зайдем к Лорелее и Ринке?       — Позже, Кор, позже. Хочу отдохнуть. Лорелея как начнёт свои истории рассказывать, это же повеситься хочется. Так, с приятной беседой управленцы отправились в цитадель паладинов под горой Секлетеей. Этельстан же возвращался домой пешком: тренировка вымотала. На лице — ни тени прежнего беспокойства: только мрачное выражение, чуть сведенные к переносице брови и полузакрытые веки. Встречавшиеся на пути жители торопились отойти в сторону, расходясь перед ним, как рыбки перед акулой. Чародей в ответ не смотрел на них, сжимая кулак в кармане. Завернул за угол и вышел на каменную дорожку с клумбами. Вошел в таверну, — на мгновение все посетители притихли. Мэлори за прилавком услышал звон колокольчика и поднял взгляд. Улыбнулся знакомому лицу и помахал свободной рукой, не отрываясь от приготовления очередного напитка. Этельстан молча прошел к нему и сел на высокий стул, — сидевший рядом посетитель торопливо сбежал, бросив деньги на стол.       — Как дела? — поинтересовался Мэлори. — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Не хочу. Твои как? — спросил сухо.       — Да нормально, пока. Ничего не сломал.       — Хорошо. Мэлори, услышав усталые нотки в чужом голосе, посмотрел на бледное лицо, — заметил напряженные брови и опущенные вниз глаза. Чародей тяжело смотрел на стол и нервно вертел что-то в руках.       — Может, хотя бы сидра налить? Он у меня неплохо получается. Этельстан мрачно мотнул головой. Мэлори вздохнул и, пододвинув к стойке свой стул, сел напротив молодого человека, положив локти на столешницу. Помолчал немного, подбирая слова: думал, как бы поднять настроение вечно хмурому чародею.       — Понимаю, не мое дело, но всё же… — начал с опаской. — Что-то случилось? Чародей метнул в его сторону прямой тяжелый взгляд. Обнаружил искреннее выражение беспокойства на красивом лице и, устало вздохнув, снова опустил глаза на свои ладони. Помолчал минуту. Затем протянул руку раскрытой ладонью вверх.       — Будешь? Мэлори удивленно хлопнул глазами и увидел перед собой маленький округлый сверток из золотистой бумаги. Взял осторожно, развернул. Внутри оказался карамельного цвета шарик, чуть блестящий.       — Это конфета. — пояснил чародей ровным тоном. — Карамельная. Внутри нуга.       — О, да? Спасибо! — быстро отправил угощение в рот. — М, сладкая… Этельстан вновь отвернулся. Мэлори печально вздохнул и, чуть наклонившись вперед, ненавязчиво коснулся чужого плеча под бархатной тканью камзола.       — Если хочешь выговориться, я послушаю. — пообещал. Чародей поднял пурпурные глаза и недоверчиво взглянул на иномирца перед собой, спрятав руки под стол. В голове не укладывалась мысль, что кто-то с такой легкостью предложил просто выплеснуть накопившееся. И всё же, как ни велико желание согласиться и просто пожаловаться на весь мир, сомнения и прежние раны терзали сильнее.       — Спасибо, Мэлори. — вздохнул. — Но не нужно. Я просто устал.       — Понимаю… Может, тогда я всё же намешаю тебе коктейль? Тебе же понравился мой чай в тот раз. Этельстану ничего не оставалось, только отрешенно кивнуть. Мэлори улыбнулся и, быстро вернувшись к своему рабочему месту, взялся смешивать жидкие и сухие ингредиенты в самодельном шейкере.       — Добавить пару капель вина? Для настроения.       — Я один не пью.       — А я с тобой выпью.       — Ты же на работе.       — Всего рюмочку. Всё нормально, я себя контролирую. — уверенно заявил. Мэлори вылил коктейль в кружку и поставил на стойку, заботливо украсив край долькой апельсина. Затем налил и себе немного алкоголя, буквально на донышко.       — Ну, вздрогнем. — иномирец стукнул рюмкой о стакан чародея. — О, смотри, в этот раз стакан не разбился, ха-ха! Этельстан с сомнением взглянул на напиток и, собравшись с духом, пригубил совсем немного, — чисто символически, как говорится. А Корделий и Фелицитат уже прибыли в цитадель и вошли в кабинет магистра, самый обычный на вид: трофеи на стенах, герб ордена на почетном месте над камином, высокие панорамные окна и чучела монстров. Напротив камина располагалось искусное панно во всю стену, на котором застыли четыре фигуры. Молодой человек в центре композиции — высокий, облаченный в сияющие доспехи, под которыми, несомненно, находилось отлично развитое тело с крепкими мускулами, с красным плащом на плечах и желтыми-желтыми радужками, яркими, как два оранжевых фонарика. По правую сторону — стройная фигура ниже ростом с по-королевски прямой осанкой, гордым, но не горделивым взглядом светло-розовых глаз и сложенными за спиной руками. Перед ними — единственная в компании белокурая девушка с широкой улыбкой, вся в кружевах и элегантных украшениях: в золотистых кудрях красовались перья, а за поясом виднелся блокнот с карандашом. Последний же, слева, будто парящий в воздухе и полупрозрачный (даже на панно) — утонченный юноша, окруженный напоминающими плавники тканями. Паладин заботливо смахнул несуществующую пылинку с панно и завалился в свое высокое кресло, затем развернул на большом столе карту местности с пометками. Гильдмейстер встал рядом, склонившись над чужим плечом, и начал смотреть в лорнет.       — Вот, смотри. — начал Фелицитат, указывая на метки. — Здесь, здесь и здесь, в километре от Киркчана, вырыты свежие копи. Не наши. Из шахт, судя по всему, вывозят марганцевую руду.       — «Марганец» через «а» пишется. — Корделий ткнул лорнетом в надпись.       — Это Флинн, как услышал, так и написал.       — Но в слове «марганец» даже не слышится «о», этот звук не стоит в сильной позиции…       — Так вот, здесь, у подножия Багра, кто-то вырыл и вывез вулканическое стекло.       — Думаешь, Гуго?       — Я не смог найти достаточно доказательств. — посмотрел в дымчато-розовые глаза мужчины. — Он планирует ударить тебя в спину на фестивале, просто ударить кинжалом. Самоуверенный петух. — хохотнул. — Но кому могли понадобиться новые шахты? Контрабандистам?       — Контрабандисты рудой не торгуют… Шахты вырыты с умом или нет?       — С умом, в том и дело. Копал кто-то знающий. Или руководил работами.       — Шахтеры?       — Надо убедиться. С тех пор, как закрылся шахтерский городок, они хоть и потеряли работу, но другие занятия зашли. Не похоже, что им хочется снова браться за кирки. Кондрата, например, обратно в шахты точно не тянет.       — Кондрата только к бутылке тянет. Однако ты прав. Бригада вполне освоилась на новых местах, и никто не жалуется. Очевидно, новые шахты им не нужны. Ты еще не видел отчет капитана Ги?       — Видел, на форпосте передали.       — Хорошо. Они с Этельстаном исследовали окрестности вокруг Безмятежной и нашли вулканическое стекло. Также авантюристы говорят, что в Киркчане начали появляться гоблины. Возможно, их привлекли руины домов, но в таком случае, значит, их стаям перестало хватать леса для жительства…       — Да уж, весело… не могли же мы проглядеть подъем в гоблинской демографии. Устроим геноцид? Тут в кабинет вошел паж с кувшином вина и чашами, — поставил посуду на большой стол и разлил пряный напиток.       — О, винишко сейчас в самый раз. Кор, садись, а-то стоишь как неродной. Корделий повесил лорнет обратно на петельку и, откинув полы длинной мантии, сел в небольшое кресло рядом с магистром. Поднял свой кубок, поблагодарив пажа, и выпил с другом брудершафт.       — Хороша дрянь. — хмыкнул рыцарь, смакуя виноградный вкус. — В Гавани свое дело знают.       — Более вы ничего не обнаружили в экспедиции? — продолжил чародей.       — Обнаружили. В районе Багра земля волнуется. Не похоже на преддверие извержения, но стоит принять меры предосторожности. Я уже отправил послание саламандрам матриарха Рошанак, она нам поможет.       — После того, как дед Кондрат пытался разжечь её алтарь Первой искры спиртом? — усмехнулся скептически. — Мы войны-то чудом избежали.       — Ой, это было сто лет назад, она уже забыла.       — Допустим. Что-то еще? Мужчина тяжело вздохнул, отставив кубок, затем сцепил руки в замок и поставил подбородок на них, — взгляд стал мрачным и безрадостным.       — Что случилось? — забеспокоился Корделий, схватив паладина за плечи. — Орки? Тролли? Концерт панков-иномирцев? Не молчи!       — Хуже. Гораздо хуже. — Фелицитат сделал такое лицо, будто всю семью потерял в Афгане. — Цверги… цверги Эстейнборга… больше не сделают мне скидку на вооружение.       — … Вот полудурок! — воскликнул возмущенно. — Опять твои шутки, сколько можно! Фелицитат захохотал, уворачиваясь от посыпавшихся ударов, — Корделий навалился на него всем телом, пытаясь хорошенько приложить неудавшегося стендапера рукой. Паладин умело перехватил его, обняв поперек талии. Вернувшийся паж остановился на пороге и ошарашенно распахнул глаза, наблюдая очаровательную картину: глава гильдии алхимиков практически седлал магистра паладинов.       — П-прошу прощения… — мальчишка густо покраснел и торопливо сбежал за дверь.

ноʙоᴇ доᴄᴛижᴇниᴇ!

[зᴀᴋᴩыʙᴀᴛьᴄя нᴀдо]

попадите в неловкую ситуацию с лучшим другом (выполнено 4645 раз)

      — Ого, уже 4645 раз. — заметил Фелицитат. — Поздравляю с юбилеем, дорогой.       — Знаешь, что! Шутник. — Корделий отмахнулся от горевшей таблички и вернулся в свое кресло. — Подожди, цверги действительно более не сделают скидку?       — К сожалению. — пожал плечами мужчина, снова потянувшись за кубком. — Говорят, слишком дорого им обходятся наши люди. Ресурсов не хватает.       — Они с ума сошли? Я же лично открыл для них ещё три подземелья! Чего там не хватает?       — Ресурсов. — Фелицитат сделал глоток.       — Да совести им не хватает, торгашьё небритое. — проворчал Корделий, скрестив руки на груди. — Итак, что мы имеем?       — Вулкан Багръ шалит, кто-то роет шахты, Гуго — предатель, скидок нет и… пока всё. А, и фестиваль через две недели.       — Ох, ещё и фестиваль… Гильдмейстер тяжело вздохнул и опустил голову, устало сжав переносицу кончиками пальцев. Фелицитат заметил его удрученное состояние и, приобняв, мягко похлопал по плечу       — Эй, Кор, не забивай голову раньше времени. И не такое бывало.       — Вот именно, что бывало! В прошлом году фестиваль сорвался.       — Так не мы же сорвали.       — Да конечно, не мы! А кто напоил старосту?       — Я его не спаивал! Я символическую рюмку налил, а три ведра потом — уже сугубо его личная инициатива.       — Ничего себе, инициатива! «Пей еще, старый хрыч, а-то я тебе моргалы выколю»! — всплеснул руками.       — … Я так для красного словца сказал, а он впечатлительный оказался! Корделий махнул на него рукой и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди. Фелицитат, усмехнувшись, взялся за подлокотники и без особых усилий развернул кресло с мужчиной в нём к себе лицом.       — Ну, не дуйся. — поднял ладони вверх. — Давай, как обычно. Корделию не потребовалось много времени, чтобы остыть и принять предложение. Поднял руки в ответ и хлопнул раскрытой ладонью по ладони паладина, — началась игра в ладушки. Самые настоящие ладушки, в которые играют дети в песочницах.       — Подумаем обо всём позже. — Фелицитат хлопнул в ладоши. — Лучше расскажи, что нового в городе.       — Две недели всего прошло, что могло случиться? — хлопок. — Вот, иномирец на нас упал, сарай развалил.       — А что сарай ему сделал? — хлопок.       — Ничего. Это Галатилиэль бросила неудачно.       — Это она умеет… И где он, как зовут?       — Мэлори. Я устроил его к Гретхен.       — О! Маленький такой, с черной шевелюрой?       — Да, он. Вы уже виделись?       — Судя по всему. Мы с отрядом завернули в таверну. Ты представь, он так Гуго осадил, что у бедняги аж лицо покраснело! Кажется, Мэлори принял его за меня, но всё равно сказал, мол, титулы его не волнуют, представляешь? А ведь с виду не скажешь, что может за себя постоять.       — Правда? Интересно… Однако он крайне невезучий, ни одного сегмента в удаче. Я хотел спросить, можешь послать пару своих парней в подземелье, на Заброшенную винокурню? Ему нужны артефакты на удачу.       — Послать-то можно, но, сам знаешь, артефакты с чужой руки малоэффективны. Не думал отправить его с сопровождением?       — Думал, но он пока никого не знает в городе, кроме Этеля.       — Этеля? Он с ним говорил?       — Говорил. Даже переночевал у него. В этом его бардаке. Фелицитат резко перестал хлопать по ладоням друга и удивленно вскинул темные брови.       — У Этеля дома? Чужой человек? Ты меня разыгрываешь. Он же никого к себе не подпускает.       — Сам удивлен. — пожал плечами Корделий. — Но Мэлори… обаятельный, что ли. Открытый.       — Так может, надо сколотить из них отряд? Будут как мы в молодости. — мечтательно улыбнулся. — Хорошие времена были…       — Не знаю, не знаю… Пока рано. Ты ведь знаешь, Этель… не уживается ни с кем. Боюсь, с Мэлори может случиться то же самое. Дадим им время. Фелицитат согласно кивнул и потянулся за кубком. Корделий же всё смотрел и смотрел на карту, хмурясь.       — Нет, я так не могу, дай мне перо, я исправлю этот проклятый «маргонец». Вдруг в кабинет с грохотом ворвался всё тот же паж весь в мыле.       — Господин Коредлий, господин Фелицитат!       — Что такое, что?!       — Там… — задыхался от бега. — Там ваш ученик и какой-то парень таверну разносят! Управленцы молча хлопнули глазами. Корделий резко вскочил на ноги, чуть не запутавшись в длинном подоле, и бросился в коридор. Фелицитат же в спешке допил вино из его кубка и побежал следом. Буквально через несколько минут взмыленные чародей и паладин стояли на пороге таверны и ошарашенно смотрели на хаос: перевернутая вверх ногами мебель, спрятавшиеся по углам перепуганные посетители, рыдающая Гретхен и самовар на паникадиле.       — Это… что ещё такое… — опешил Корделий.       — … Молодёжь? — предположил Фелицитат. Над городом занимался вечер.