По окончанию службы

Мама Энни умерла от рака некоторое время назад, когда он ещё служил в «Армаде». Она, наверное, прекрасно понимала, через что он проходил. Это была тяжёлая ситуация, которая усугублялась уже существующей семейной проблемой с её отцом, но это долгая история. Томас сделал мысленную пометку спросить, как она с этим справляется. — Я знаю, что это больно, но тебе просто нужно перетерпеть это, хорошо? Ты же знаешь, что я рядом. Худшее из его горя случилось во время пребывания в лагере для военнопленных, где он получил письмо Красного Созвездия, в котором сообщалось о смерти его родных. После этого он неделями, если не месяцами, пребывал в постоянной скорби. Парень не ел, не вставал с койки, почти не разговаривал. Он только и делал, что хандрил и горевал, а потом плакал во сне. Его товарищи по кораблю помогли ему пережить самое тяжёлое, заставляя его есть и постоянно присматривая за ним. Их помощь была неоценима, она помогала ему сохранять рассудок в самые трудные моменты, и он был благодарен им за понимание. Но серьёзность ситуации всё равно причиняла боль, он всё ещё пытался справиться со смертью родителей. Томас посидел с Энни, обнимающей его, несколько минут, даже не заботясь о нарастающем беспокойстве, пока не начал успокаиваться. Она пошевелилась, вынуждая его откинуться на спинку дивана, и начала обходить его, чтобы оказаться лицом к лицу. Она села к нему на колени, продолжая обнимать и положив голову ему на плечо. Он начал чувствовать себя немного неловко в своём нынешнем положении. Теперь, когда Энни оказалась перед ним, он увидел её морду, покрытую шерстью, и почувствовал её запах. Он казался естественным, это был едва уловимый запах яблок, смешанный с обычным запахом собачьей шерсти. Он подумал, не пользуется ли она каким-нибудь специальным мылом или шампунем. Энни, конечно, выросла в довольно симпатичную девчонку. Он никогда не думал о своей подруге в таком ключе, она всегда была для него как сестра, но теперь, когда она сидела на нём, он не мог не позволить своим мыслям блуждать. Он знал, что она никогда ни с кем не встречалась, по крайней мере, в старших классах, предпочитая проводить время с ним и заниматься всякой ерундой летом. Когда он ушёл на «Армаду», она всегда писала ему о том, что из-за заботы о больной матери, работы и учёбы у неё никогда не было времени на себя. Как бы он вообще отреагировал на то, что зверянка оказался бы рядом с ним, как раньше с Энни? Было трудно, даже невозможно, терпеть их присутствие, когда он находился в лагере для военнопленных и переживал самые тяжёлые последствия. Даже присутствие Энни немного нервировало его. Томас решил перестать пялиться на свою подругу, у него были более насущные дела. Девушка немного отстранилась, чтобы посмотреть на него, и снова поймала его взгляд. — Давай отвлечёмся от всего этого... поиграем в какие-нибудь видеоигры или... сходим на прогулку... как тогда, когда мы были детьми! — Последняя фраза вызвала усмешку у Энни, её хвост начал быстро вилять у неё за спиной. — Как... тогда. Том слегка улыбнулся, заразившись её радостью, она была права. Это было чудо, что у них с лучшей подругой появилась возможность воссоединиться, несмотря на суровые условия, в которых они оба жили. Это было время, чтобы наверстать упущенное, отпраздновать и продолжить жить вместе. — Хорошо, — ответил он, — думаю, электричество ещё есть, я могу подключить приставку к... — его планы прервались, когда он посмотрел на то место, где раньше был телевизор, и увидел лишь пустое пространство. — Верно, мы не можем; какой-то придурок вломился сюда и всё украл, — он оглянулся на Энни, — ты что-нибудь видела? Всё пропало, я знаю, что кто-то ограбил это место. Глаза Энни расширились, когда он упомянул о своей ситуации. Она откинулась назад, опираясь на его ноги, и почти виновато посмотрела по сторонам; когда она открыла рот, чтобы заговорить, у неё ничего не вышло. — Энн? Что случилось? — спросил Томас. Она отвернулась от него, и на её морде появилось виноватое выражение. — Я-я, э-э-э... пожалуйста, не сердись. — Да, Энни? Что случилось? Ты знаешь, кто это сделал? — Реймонд попытался наклониться, чтобы посмотреть ей в лицо, но она лишь отворачивалась. — Э-э-э... ну, я-я видела, как всё это произошло, и ничего не сделала... Прости, их было больше, и я не могла их остановить! — выкрикнула она последнюю фразу, как будто была во всём виновата. Она знала, кто это сделал, и у них мог быть шанс вернуть его вещи. — Ну и кто это сделал?! — ему было всё равно, что Энни не смогла остановить мародёров, он не ожидал, что она будет рисковать собой, чтобы спасти вещи того, кого она, вероятно, считала мёртвым. Девушка повернулась к нему лицом, нахмурившись. — После того, как твои родители... э-э-э... ну... твоя бывшая...... Софи... она пришла с компанией парней... У парня отвисла челюсть, лицо исказилось в хмурой гримасе, и ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что только что сказала ему его подруга. — ...ЧТО?! Машина неспеша вкатилась на парковку жилого комплекса. Реймонд поднял стекло, чтобы заглушить громкую музыку, доносящуюся из соседнего дома. Было где-то ближе к вечеру, солнце уже село, и небо едва освещалось. Томас знал, что скоро стемнеет. Они с Энни припарковались примерно в квартале от дома его бывшей девушки Софии, человеческой девушки, с которой он познакомился и начал встречаться в старших классах. Это никогда не было чем-то серьёзным, просто обычный школьный роман, но даже после того, как он ушёл служить в Армаду, они с Софией продолжали общаться на расстоянии. Однако у неё были другие планы. Пока «Дилиженс» переправляли, София позвонила ему по видеосвязи, чтобы сообщить, что она ему изменила и расстаётся с ним. Это был довольно депрессивный эпизод, но в конце концов он оправился и был готов двигаться дальше, но вот он здесь, всё ещё разбирается с этим дерьмом. Он всё ещё не мог поверить, что у этой сучки хватило наглости, бесстыдства, грёбаной ВОЛИ не только изменять ему, пока его не было, но и потом украсть вещи из дома его недавно умерших родителей. Он не собирался пускать всё на самотек, чёрт возьми, НЕТ. Энни наблюдала за происходящим, очевидно, думая, что это нечто из разряда развлечений. Она решила забрать их машину, пока они не вернулись за ней, и сейчас они сидели в ней. Томас был рад, что его старая развалюха всё ещё на ходу, но у него не было времени радоваться этому. Том решил, что собирается вломиться в её дом и забрать всё, что они украли, и даже больше. Парень уже почти решился поджечь их квартиру, но Энни убедила его не делать этого, сказав, что миротворцы Содружества не потерпят подобных преступлений. Однако она согласилась, что то, что сделала Софи, неприемлемо, и собиралась сопровождать его и помочь забрать вещи. Рей сказал ей, что ей не нужно идти с ним и что это дело между ним и его бывшей, но Энни возразила, что как его подруга она обязана прикрыть его. — Ты нервничаешь? — спросила Энни. Парень посмотрел на неё, и казалось, что шерсть на её шее встала дыбом, а уши прижались к голове. Она ответила ему взглядом, облизывая губы. — Немного, но... я не отступлю. Эта шлюха Софи не должна чувствовать себя победительницей мира. — Тогда и я не буду! — ответила она, собравшись с духом, чтобы хотя бы попытаться выглядеть уверенной. — Ещё раз, Энни, я ценю твой приезд, но тебе не обязательно подниматься наверх, если ты не хочешь. — И я ещё раз тебе скажу: я иду, я должна прикрыть тебя. Ты не знаешь, сколько у неё там приятелей. Она была права, он не знал, живёт ли она всё ещё со своим братом, и в сочетании с тем придурком, с которым она трахалась, он предположил, что ему могут противостоять трое, а то и больше. Если бы Энни прикрывала ему спину, это помогло бы, но он всё равно не хотел подвергать её ненужному риску в своём маленьком плане мести. Он посмотрел на пистолет, который держал в руках. Это был маленький карманный пистолет 38-го калибра, «ТЕХАС», если он правильно помнил. Он купил его в старших классах у какого-то подозрительного типа на парковке супермаркета в Новом Шанхае. Он и все его друзья были уверены, что его использовали для ограбления магазина или чего-то в этом роде, учитывая, что парень продал его ему всего за сто марок и, похоже, спешил избавиться от него. В то время ему было всё равно, это был его первый пистолет, он купил его за год до того, как приобрёл набор для стрельбы из пистолета у Марко; он чувствовал себя на миллион марок, когда носил его, но, оглядываясь назад, он был уверен, что, если бы его поймали с ним, у него были бы большие проблемы. Это был «специальный выпуск» во всех смыслах этого слова: дешёвый, маленький и стереотипный пистолет, который пацан достаёт из маминой сумочки, чтобы ограбить магазин на углу, а потом продать при первых признаках неприятностей. Хотя, учитывая, что они планировали использовать его при вторжении в дом, полагаю, им было не до разговоров. Он посмотрел на Энни и увидел, что она тоже проверяет его оружие. Он отдал ей пистолет, когда они с Джоуи отправились на «Армаду», в качестве прощального подарка, а теперь, когда он хотел вернуть свои вещи, она вернула ему пистолет. — Ты сказала, у тебя тоже была пушка? — Да, подожди, — ответила она. Энни повернулась, чтобы достать сумку, которую она бросила на заднее сиденье их машины. Сначала он обрадовался, что снова сможет водить свою машину, но потом вспомнил, что узнал в «Армаде»: люди, которые долго не водят транспорт, рискуют попасть в аварию. Он вспомнил о парне по имени Чон Хи, одном из сержантов его батальона, который вернулся с задания и решил прокатиться на своём грузовике, но в итоге перевернулся и оказался в кювете. Томас решил позволить Энни сесть за руль, учитывая, что она уже какое-то время водила его машину, и она с радостью согласилась. Зверянка положила на колени свою старую школьную сумку, в которой что-то тяжёлое и пластиковое, похоже, пули, гремело. Энни расстегнула молнию на сумке, покопалась в ней и наконец вытащила свой загадочный пистолет и положила его на центральную консоль, чтобы он мог его увидеть. Одноствольное помповое ружьё-обрез с укороченным прикладом и стволом. Вид оружия позабавил Тома, а мысль о том, что его боевая подруга держит в лапах оружие, предназначенное для преступников, заставила его громко рассмеяться. — Пфффф, что это? — Что такого? Рей взял обрез в руки, чтобы рассмотреть поближе. Он выглядел старым, как оружие, из которого фермер мог бы прогнать его со своей земли. — У кого ты это украла? — Я нашла его, что с ним не так? Том перевернул обрез, чтобы поискать какие-нибудь штампы, по которым можно было бы определить модель или какие-нибудь опознавательные знаки. Всё, что он нашёл, — это старый серийный номер на нижней части ствольной коробки, который, похоже, кто-то пытался стереть напильником, но не смог. — Это же изнасилованное ружьё, ты что, используешь его, чтобы защищать свою лабораторию по производству наркоты? — Ой, да пошёл ты. Как будто у меня был выбор... Да и вообще, ствол есть ствол. Парень вернул оружие Энни, взял своё собственное и ещё раз проверил, заряжен ли он. — Хорошо, ты готова? — Чёрт, да, — девушка подчеркнула это, взводя курок своего обреза. — Что за план? — Ладно, мы оставим машину здесь, закроем двери и пойдём на задний двор вон того дома, — сказал Томас, указывая на заброшенный дом, рядом с которым они припарковались. — Мы пройдём через несколько задних дворов, чтобы они не увидели, как мы подходим. Мы зайдём в квартиры и проберёмся на парковку с маленькой крышей, заберёмся на неё и сможем попасть в дом этих сучек через окно, это легко. — Слишком просто, — ответила Энни. Реймонд в последний раз проверил свой телефон, прежде чем выйти из машины, готовый испортить кому-то вечер. Томас спрятал пистолет за пояс; взглянув на Энни, он увидел, что она делает то же самое: расстегнула куртку и засунула обрез во внутренний карман. Она на секунду порылась в карманах и достала ключи от машины, нажав кнопку блокировки, в ответ на что машина издала сигнал. Они пробирались по заброшенному участку, Энни следовала за ним по пятам. Добравшись до заднего двора, они перелезли через забор, который звенел под их весом. Томас подождал достаточно долго, чтобы убедиться, что Энни благополучно перелезла, и что ни её куртка, ни мех не зацепились за забор. Реймонд вспомнил, как в детстве они с Энни дурачились в школе на выходных, пока не подъехали полицейские, вероятно, решив, что они двое занимаются вандализмом. Вместо того, чтобы рискнуть и отработать на благо общества, они оба бросились наутёк, целясь в забор, через который можно было перелезть и попасть в район, где можно было легко оторваться от преследователей. В панике Энни поскользнулась наверху и порезала хвост об острые концы забора. Ей пришлось наложить швы, и он всегда чувствовал себя немного виноватым из-за этого. Он понял, что всё ещё стоит перед забором, а Энни уже прошла мимо и стоит перед ним, глядя на него с классическим собачьим наклоном головы. — Ты в порядке? — спросила девушка. — Ох, да, — пробормотал он, покачав головой. — Что-то не так? — спросила она, когда они оба повернулись, чтобы подойти к следующему препятствию. — Я вспомнил, как однажды мы убегали от копов, и ты порезала хвост о забор, — объяснил он, добегая до следующего препятствия и начиная перелезать через него. — О, тот случай? Хех, да, я помню, — она пошла за ним, — и что с того? — Ты злилась на меня? Это была моя идея — забраться на забор, — Том спрыгнул на мягкую землю. — Нет, я больше злилась на забор, из-за этого ублюдка меня отругала мама, — она добралась до верха, перекинула лапу и начала медленно спускаться. — Я всё равно согласилась на это, это не твоя вина. Рей продолжал идти, пока не добрался до следующего забора. — Ты всегда плохо лазила по заборам, — поддразнил он её. — Да пошёл ты, это трудно делать лапами, — сказала она, указывая на свои босые ноги. — Всё в порядке, каждый в чём-то хорош, — ответил парень.