Цвет лазури и надежды

      Солнце щедро простирало свои лучи на узкие улочки Позитано, заливая всё вокруг золотистым светом. Тэхён, не переставая крутить головой по сторонам и задыхаясь от окружающей его красоты, жадно вдыхал солёный морской воздух. Ещё вчера он был в Нью-Йорке, в центре суеты и хаоса никогда не спящего города. А сегодня — здесь, в Италии, в будто сошедшем с картинки небольшом городке и в отеле с видом на Тирренское море.       Он, Ким Тэхён, позорно сбежал. Сбежал от надоедливого, сосущего под ложечкой, отвратительного предвкушения своей собственной свадьбы. Сбежал от жизни, которую, как ему казалось, он сам тщательно для себя выстраивал, от жениха, чьё имя сейчас он уже не хотел произносить вслух. Ричард. Холодный, расчётливый, правильный, с идеально ровной улыбкой и таким же идеальным планом на жизнь.       Когда по прошествии трёх лет их безоблачных отношений Ричард встал перед ним на колено с кольцом в руке, Тэхён ликовал. В своём воображении, на самом деле, он давно уже нарисовал себе картинку их счастливого будущего. Такую же, как у всего его окружения. Муж-бизнесмен, апартаменты с видом на высотки, Центральный парк и огни города, фитнес-клуб с йогой в этом же жилом комплексе, чуть позже — дети, выношенные суррогатной матерью, игры в теннис по субботам с коллегами и начальством супруга, а после — обязательный бранч с коктейлями. Мечта.       Но чем ближе и реальнее был день свадьбы, тем сильнее Тэхён чувствовал, как что-то внутри него надламывается. И в эту, сначала небольшую, но ежедневно расползающуюся даже несмотря на попытки её залатать пробоину просачивается холодок и понимание неправильности происходящего. Он не хотел этой свадьбы, этого брака, этой жизни. Он хотел чего-то другого, чего-то, о чём он даже сам, казалось, пока не знал и не догадывался. И в один день Тэхён просто отчётливо осознал, что больше не может этого выносить.       Да, многие сейчас покрутят у виска пальцем и скажут, что он просто дурак или вдруг словил «кризис среднего возраста». Несмотря на свои всего лишь двадцать шесть. Чего же ещё хотеть и желать, когда всё складывается таким идеальным образом? Мечта миллионов девушек и парней — жить с любимым человеком, в достатке, в мире и согласии. Но он задыхался в этой золотой клетке. За этим блеском и роскошью скрывалась пустота. У него было всё, о чём можно мечтать, но не хватало чего-то настоящего, тепла, искренности. Настоящей жизни...       Одним днём он решил рискнуть и бросить всё. Изменить ход своей жизни, пока ещё не стало совсем поздно.       И вот, он здесь, в Италии, с билетом в один конец и сердцем, разрывающимся от чувства вины и облегчения одновременно.       Позитано встретил его своим неповторимым очарованием. Яркие дома, карабкающиеся по склону горы, лазурное море, разбивающееся о скалы, небольшие рыбацкие лодки, покачивающиеся на волнах, аромат свежей пиццы, доносящийся из маленьких тратторий. Тэхён вмиг почувствовал, что несомненно сделал правильный выбор, как постепенно начинает оттаивать его душа, раскрываясь в унисон с цветущими апельсиновыми деревьями, как страхи и сомнения начинают отступать под напором солнечного света и красоты.              Телефон его был выключен, е-майл, призывающий не волноваться, родителям отправлен, деньги со счёта на карточку переведены, план построен. Простой и безапелляционный. Выдохнуть, подумать и начать снова жить. Жить так, как хочется именно тебе, а не навязанными стереотипами общества и глянцевыми вылизанными фасадами чужих социальных сетей.

***

      В первое утро он вышел из отеля, переодевшись в лёгкий льняной костюм, чувствуя себя словно заново рождённым, и направился к пляжу. Там, под зонтиком, на шезлонге, он просто лежал и смотрел на море. Наблюдал за игрой белых «барашков», за тем, как солнце танцует на воде, отбрасывая яркие блики в разные стороны и выхватывая искорки брызг. Слушал шум волн, накатывающих на берег. И ни одна мысль не омрачала его настроение. Он будто бы поймал дзен и просто был в моменте.       Дни в Позитано сменяли друг друга, сливаясь в одну непрерывную полосу наслаждения. Время текло медленно и неторопливо, позволяя Тэхёну забыть обо всём, что осталось позади.       Каждое утро начиналось с купания в лазурных водах Тирренского моря. Прохладная вода смывала остатки сна, наполняя тело бодростью и энергией. Он плавал долго, до тех пор, пока кончики пальцев не начинало покалывать от холода, а кожа не покрывалась морщинками по причине сузившихся кровеносных сосудов. Тогда он вылезал из воды и, закутавшись в мягкое махровое полотенце, совершал моцион по уже прогретой солнцем кромке моря. Тёплый, влажный песок обволакивал ступни, а небольшая галька дополняла приятные ощущения лёгким массажем.       Обсохнув, он возвращался к арендованному сразу наперёд шезлонгу и накидывал прямо на солоноватое тело непременный льняной наряд, лишь цвета ежедневно сменяли друг друга. Тэхён заказывал свежевыжатый апельсиновый сок и кофе в ближайшем баре и снова погружался в созерцание морского пейзажа.       В обед молодой человек отправлялся в один из многочисленных ресторанчиков, расположенных на узких улочках Позитано. Там он наслаждался изысканными блюдами итальянской кухни: разнообразной пастой, ризотто с грибами, свежей рыбой, приготовленной на гриле. И, конечно же, не обходилось без бокала освежающего белого вина, которое идеально сочеталось с морским бризом и панорамным видом на побережье, который открывался буквально из любой точки.       После обеда Тэхён любил прогуливаться по городу. Вымощенные булыжником тротуары извивались между живописными домами, окрашенными во все оттенки пастельных тонов. На каждом шагу встречались сувенирные лавки, художественные галереи и цветочные магазины, наполнявшие воздух ароматами свежих цветов вперемешку с морской солью. Он петлял по незнакомым местам, задерживаясь то тут, то там, трогая и разглядывая милые и бесполезные вещички, брелоки и браслетики, забредал в тупики жилых домов, где прямо на улице были вывешены белоснежные простыни после стирки, между которыми бегали и резвились детишки, крича на еле знакомом ему языке и пиная футбольный полуспущенный мяч.       Вечерами Тэхён возвращался на пляж, чтобы понаблюдать за закатом. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо во все оттенки цветов радуги. Звуки моря становились тише и спокойнее, создавая атмосферу умиротворения и гармонии.       Он сидел на песке, вдыхая свежий морской воздух, и чувствовал, как напряжение покидает его тело, а в душе воцаряется покой. Казалось, что все проблемы и тревоги остались далеко позади, в другом мире, к которому он больше не хочет возвращаться.       Иногда, вместо ужина в ресторане, Тэхён покупал свежие фрукты, сыр и прошутто на местном рынке и устраивал себе пикник на пляже. Он сидел на влажном от конденсата лежаке, слушал шум волн и смотрел на звёзды, мерцающие в ночном небе. Попивал вино или воду San Pellegrino прямо из горла стеклянной бутылки. В такие моменты он чувствовал себя абсолютно счастливым и свободным, тихонько посмеиваясь, вспоминая дорогой охлаждённый до нужной температуры хрусталь, из которого пил "дома".       Так проходили дни за днями. Тэхён ни о чём не думал, ни о чём не беспокоился. Он просто наслаждался каждым моментом, каждым новым ощущением, каждым новым впечатлением. Он был благодарен Позитано за то, что этот город помог ему обрести душевное равновесие и почувствовать себя живым. Не закованным в рамки и границы того "прошлого" мира, где надо было выглядеть идеально, носить дорогие костюмы и укладывать волосы при каждом выходе из дома. Того мира, где сейчас он бы уже был на вечеринке, посвящённой их будущей свадьбе, раздающим поклоны на корейский манер и пожимающим руки и терпящим поцелуи в щёки, как к тому привыкли американцы.       Телефон он так и не включал, чтобы избежать дотошных и, как он был уверен, многочисленных звонков Ричарда. Думается, тому этот "финт ушами" встал поперёк горла, сломав его скрупулёзно выстраиваемую годами идеальную схему всей жизни. Ричард всегда контролировал ситуацию, всегда добивался своего, всегда получал то, что хотел. А сейчас он столкнулся с тем, что не мог контролировать, с тем, что не мог объяснить, с тем, что не мог уж точно никак понять. И он ничего не мог с этим поделать. Тэхён исчез, оставив его одного, растерянного и нелепо выглядящего в глазах окружения. Родителям Тэхён писал ежедневно электронное письмо вечером, прикрепляя фотографии заката или рассвета, блюд и красивых открыток, что находил в крошечных книжных магазинчиках. Они не задавали лишних вопросов, просто спокойно отвечая: "Наслаждайся, дорогой" или "Очень красиво, может, когда-то и мы приедем туда". За них сын не волновался, они точно будут на его стороне, когда он им всё расскажет. Нет, они не были против брака, но и в их глазах он не был самоцелью. Принятие и понимание — лучшая поддержка от самых близких людей.       И вот сейчас, пропуская между пальцами влажные крупинки, Тэхён ещё не знал, что совсем скоро его жизнь снова изменится. Что на его пути появится человек, который заставит его взглянуть на мир по-новому и откроет в нём те чувства, о существовании которых в своём сердце он даже не подозревал. Но пока он просто наслаждался своим бегством, своим отпуском, своим маленьким итальянским раем.       Неделя пролетела незаметно. Позитано стал для Тэхёна почти вторым домом. Его узнавали в местных ресторанчиках, здоровались при встрече на улочках, улыбались, предлагая лучшее место на пляже. Он стал частью этого живописного городка, растворился в его атмосфере и почувствовал себя своим среди этих доброжелательных и гостеприимных людей.

***

      Очередное утро на пляже ничем не отличалось от множества предыдущих. Тэхён читал книгу, поправляя солнцезащитные очки ловким отточенным движением длинных пальцев, когда внезапно где-то на периферии зрения его взгляд остановился на человеке, который сидел неподалеку и что-то увлечённо рисовал в блокноте. Он был Тэхёну незнаком. Хотя всех постоянных соседей по лежакам он успел выучить. Это был молодой мужчина с тёмными, слегка отросшими волосами, забранными в небрежный хвост на затылке, из которого выбивались несколько прядей у самого лица, сосредоточенным взглядом и тонкими, изящными пальцами, которые уверенно водили синим карандашом по бумаге. Его одежда была простой, но в ней чувствовалась расслабленность и некая тяга к удобству. Белая рубашка струилась по плечам, чуть колышась на ветру.       Тэхён оторвался от чтения и поймал себя на мысли, что не может отвести от него глаз. В нём было что-то притягательное, какая-то загадочная аура, которая приковывала к себе внимание.       В этот момент мужчина поднял голову, и их взгляды встретились. Его глаза были тёмными, как ночное небо, и в них читалось… любопытство? Улыбка тронула его губы, и Тэхён почувствовал, как у него перехватило дыхание.       — Ciao, — произнёс мужчина, его голос звучал мягко и мелодично. — Прекрасный вид, не правда ли?       Тэхён смущённо кивнул, отвечая почему-то на итальянском:       — Да, очень. — Он был потрясён, что ответил на чужом для себя языке, но слова как-то сами вырвались из его уст.       — Чон Чонгук, — представился мужчина уже по-корейски, протягивая руку. — Думаю, так нам будет общаться чуть проще, не так ли?       Тэхён пожал его руку, ощущая тепло его ладони.       — Тэхён. — Проронил он тихо, сам не понимая, чего вдруг смутился. — Просто Тэхён.       — Отдыхаешь?       Тэхён кивнул, отводя взгляд. Ему было неловко, словно он нарушил чьё-то личное пространство и подглядел в замочную скважину. Но одновременно в нём росло странное, необъяснимое желание продолжить разговор, узнать этого человека поближе.       — Да, — ответил он, немного помолчав. — Стараюсь. Ты рисуешь?       Чонгук усмехнулся, указывая на альбом.       — Пытаюсь. Вдохновляюсь. Как видишь, не очень получается, — он махнул рукой в сторону моря. — Слишком много красоты, сложно всё это передать.       Тэхён вновь взглянул на рисунок, уже более открыто, получив на это молчаливое разрешение. На бумаге, казалось, оживала сама стихия. Переливы света и тени, игра волн, отражение солнца — всё было передано с поразительной точностью.       — Не скажи, — мягко возразил он. — Очень красиво.       Чонгук поднял на него взгляд, в котором промелькнула тень удивления.       — Ты разбираешься? — он слегка приподнял брови.       — Немного, — уклончиво ответил Тэхён. Он не хотел раскрывать себя, выдавать свои увлечения и показывать свои знания. Ему неожиданно захотелось лишь ненавязчивого общения, возможности привнести немного разнообразия в это утро. — Ты здесь первый раз? Не видел тебя раньше.       Чонгук кивнул, принимая смену темы разговора.       — Да, пару дней, как приехал, — произнёс он, обводя рукой окружающую местность. — Как тебе тут?       — Прекрасно, — улыбнулся Тэхён, почувствовав, как напряжение отступает. — Лучшее место, где я когда-либо был.       — Согласен, — кивнул Чонгук, своевольно присаживаясь на шезлонг рядом с Тэхёном. — Неудивительно, что сюда приезжают со всего мира.       Он открыл альбом, продолжая рассматривать рисунок и доводя его до мнимого совершенства. Тэхён следил за движением его кисти, за проворными штрихами, видел напрягающиеся мышцы предплечья, пока Чонгук не смотрел на него, словно давая понять, что не хочет его стеснять.       — А ты… давно здесь? — спросил Чонгук, не отрываясь от работы.       Тэхён немного помедлил, прежде чем ответить:       — Неделю.       — Понятно, — кивнул Чонгук. — Я вот уже несколько дней. И знаешь, я здесь нашёл то, что искал, если честно.       Тэхён заинтересованно улыбнулся, понимая, что и сам испытывает похожие чувства.       — И что же? — задал он простой вопрос, хотя наперёд знал ответ на него.       Чонгук наконец-то поднял свой взгляд, его глаза встретились с глазами Тэхёна, и в этот момент в воздухе словно промелькнула искра.       — Покой, — ответил Чонгук, улыбаясь. — И вдохновение.

***

      — Знаешь, я тут нашёл одно местечко, где готовят невероятную пасту с морепродуктами, — сказал в один из их утренних моционов Чонгук, захлопывая альбом, в котором уже почти на каждой странице были этюды в лазурных тонах. — Может, сходим сегодня вечером? Отметим наконец наше знакомство и обсудим, что же нас так заманило в это место.       Тэхён немного поколебался. Ему было приятно внимание Чонгука, но он всё ещё опасался сближаться с кем-либо. Однако, вот уже третий день, якобы удивляясь, делал вид, что верит в случайное появление Чонгука на месте их первой встречи. В итоге любопытство и желание немного развеяться взяли над ним верх.       — Хорошо, — согласился он. — Где встречаемся?       — Я зайду за тобой, если скажешь, в каком отеле ты остановился, — ответил Чонгук, поднимаясь с шезлонга. — В восемь?       Весь день Тэхён провёл в приятном волнении, предвкушая вечернюю встречу. Он долго выбирал, что надеть, в итоге остановившись на простой льняной рубашке с воротником-стойкой и светлых брюках. Он хотел выглядеть непринужденно, но в то же время элегантно.       Вечером, ровно в восемь, Чонгук ожидал его в холле отеля. Он был одет в тёмную рубашку и брюки и выглядел ещё более привлекательным, чем днем.       — Готов? — спросил он, улыбаясь.       — Почти, — ответил Тэхён, накидывая на плечи лёгкий пиджак.       Они вышли из отеля и направились к центру города. Чонгук вёл его знакомыми улочками, воздух вокруг был наполнен ароматами готовящихся ужинов из распахнутых окон, солоноватым привкусом моря и свежей ноткой цветущих лимонов.       Ресторанчик, в который привёл Чонгук, располагался на небольшой террасе с видом на побережье. Они заняли столик у самого края, где свежий морской бриз приятно холодил загоревшие за день щёки и развевал элегантно повязанный на шее Тэхёна шёлковый платок. Даже не заглядывая в меню, доверившись рекомендации Чонгука, они заказали по пасте с морепродуктами и бутылку белого вина. А ещё одну огромную миску свежего салата из зелени на двоих, будто бы они и не были почти незнакомцами.       Во время ужина они много говорили о своих увлечениях, о путешествиях, о жизни в целом. Тэхён был поражён тем, насколько легко и непринуждённо ему было общаться с Чонгуком. Он словно знал его всю жизнь. Разговор лился сам, без нелепых и некомфортных пауз. Тэхён узнал, что Чонгук — художник и приехал в Италию вообще-то по работе. Через несколько дней в Неаполе должна была открыться международная выставка, и пару картин корейского, набирающего популярность за пределами своей страны художника взяли выставлять на ней.       — Это же очень круто и важно, да? — воодушевившись не на шутку, спросил Тэхён.       Они уже доели и сидели, расслабленно попивая вино и откровенно наслаждаясь обществом друг друга и скрывающимся за горизонтом солнцем, уносящим с собой очередной, Тэхён уж и сбился, какой по счёту, шикарный день.       Чонгук кивнул.       — Очень. Это моя работа, моя жизнь, моя страсть. — Его глаза блестели в сумерках, но даже так в них читалась неподдельная любовь и восхищение своим призванием.       Тэхён почувствовал грусть, что чуть заметно кольнула где-то за грудиной. Не острую, режущую боль, а тихую, ноющую тоску, словно давнее воспоминание, которое он пытался похоронить в глубине души. Он тоже когда-то мечтал о творчестве, о самовыражении, о свободе делать то, что любишь. Но жизнь распорядилась иначе.       Он смотрел на Чонгука, на его увлечённость, на его горящие глаза и чувствовал лёгкую зависть. Зависть к человеку, который имеет возможность заниматься любимым делом, путешествовать, вдохновляться, жить полной жизнью.       — А ты? — спросил Чонгук, заметив его задумчивый взгляд. — Чем ты занимаешься?       Тэхён отвёл взгляд, не желая делиться своими мыслями и бередить рану, которая только начала затягиваться.       — Разным, — ответил он уклончиво. — Ничего особенного.       — Не верю, — усмехнулся Чонгук. — В тебе есть что-то особенное, Тэхён. Я это чувствую. А моя интуиция меня никогда не подводит. Ты же тоже рисуешь, да?       Тэхён промолчал, чувствуя, как краска приливает к его щекам. Ему не хотелось, чтобы Чонгук видел его насквозь. Он хотел оставаться для него загадкой, человеком из другого мира, случайным попутчиком на этом прекрасном побережье. Может быть, даже небольшим приключением...       — Раньше рисовал, — всё же ответил он. — Сейчас как-то не до этого.       — Почему? — поинтересовался Чонгук.       Тэхён вздохнул.       — Долгая история, — ответил он уклончиво.       — Ладно, не буду давить, — сказал Чонгук, понимая его состояние. — Но знай, я всегда готов выслушать.       Он достал из кулера со льдом бутылку вина и разлил по бокалам остатки.       — Давай выпьем за наш покой и вдохновение, — предложил он.       Тэхён принял свой бокал, чувствуя благодарность за чуткость и понимание Чонгука.       — За покой и вдохновение, — эхом повторил он, поднимая бокал.       Они сделали по глотку вина, наслаждаясь его терпким вкусом и ароматом.       Закат постепенно угасал, окрашивая небо в тёмные оттенки синего и фиолетового. Тэхён чувствовал, как его грусть отступает, уступая место лёгкому волнению и надежде. Возможно, в этом случайном знакомстве, в этой короткой передышке в Позитано, он сможет найти что-то важное для себя, что-то, что поможет ему изменить свою жизнь и начать жить по-настоящему. Возможно, Чонгук станет тем человеком, который поможет ему раскрыть свой потенциал и обрести настоящее, а не фальшивое счастье. Но пока он просто наслаждался моментом, радуясь возможности быть рядом с этим интересным и одновременно немного загадочным человеком.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на Позитано опустилась ночь, укрывая город мягким бархатом темноты. Чонгук и Тэхён покинули веранду, поблагодарив лично повара, заверив, что провели прекрасный вечер, что было истинной правдой, пообещав ещё не раз вернуться в это место, и направились к центру города. Зажглись огни высоких кованных фонарей, расцвечивая всё вокруг тёплыми оттенками жёлтого и оранжевого. Звуки музыки доносились из открытых дверей ресторанчиков, смешиваясь с шёпотом моря где-то там внизу у подножья и шелестом листвы над головами. Они шли медленно, наслаждаясь прохладой ночного воздуха и тишиной, нарушаемой лишь мягким стуком их обуви о брусчатку.       Тэхён чувствовал на себе заинтересованный взгляд Чонгука. Он ловил его украдкой, то и дело встречаясь с ним глазами. В этих тёмных, проницательных омутах он видел восхищение, любопытство и… что-то ещё, что заставляло его сердце биться быстрее. Ему было непривычно такое внимание. Он привык быть в компании уже бывшего жениха много лет, почти незаметным, держаться в его тени, не привлекать к себе особого внимания без надобности. Но рядом с Чонгуком он чувствовал себя другим. Он словно расцветал, освобождался от рамок и оков, раскрывался и будто бы становился легче и более раскрепощённым. Внутри него разгорался энтузиазм, желание жить полной жизнью, творить, любить. Он чувствовал, что в нём просыпается тот самый Тэхён, которого он давно похоронил под маской сдержанности и натянутых улыбок высшего общества.       Они прогуливались по извилистым закоулкам, любуясь живописными домами, увитыми фиолетовыми цветами, похожими на вьюнок, и украшенными расписными табличками. Чонгук без остановки рассказывал о своих путешествиях, о предстоящей выставке, о своём волнении в преддверии. Тэхён слушал его, затаив дыхание, и представлял себя на его месте, таким же свободным и счастливым.       Проходя мимо небольшой художественной галереи, в которой были представлены работы местных художников, но которая была, само собой, уже закрыта в столь поздний час, они засмотрелись на выставленные в витрине пейзажи города. Они долго стояли, рассматривая картины, чуть соприкасаясь плечами и боясь прервать этот неожиданный интимный момент.       Уже по дороге к центральной площади они обсуждали технику и стиль увиденного автора. А Тэхён впитывал, как губка, знакомые, но подзабытые термины и был поражён знаниями и тонким вкусом своего собеседника. Незаметно за разговорами они оказались на небольшой площади, где играла живая музыка. Дуэт уличных музыкантов исполнял неторопливый, но в то же время зажигательный мотив. Пожилая седоволосая пара танцевала медленный танец, их силуэты красиво очерчивались в свете фонарей.       Чонгук посмотрел на Тэхёна с улыбкой.       — Хочешь потанцевать? — спросил он.       Тэхён замялся. Он никогда не любил танцевать, чувствуя себя неловко и скованно. Но в этот момент ему захотелось рискнуть, попробовать что-то новое, выйти за рамки привычного. Разве не ради этого он и уехал, бросив всё и сжигая все мосты за своей спиной?!       — Хорошо, — ответил он, протягивая Чонгуку руку.       Чонгук взял его за тонкие, изящные пальцы и повлёк на импровизированный танцпол. Он обнял Тэхёна за талию, и они начали медленно двигаться в такт музыке. Тэхён чувствовал себя немного неловко, но тепло рук Чонгука, его близкое дыхание и его заинтересованный взгляд заставили его расслабиться и отдаться моменту. Они танцевали долго, не говоря ни слова. Они просто чувствовали друг друга, наслаждаясь музыкой и красотой ночного курорта. Тэхён отчётливо понимал, что эта ночь вдруг стала особенной, что она изменит его жизнь навсегда.       Уже глубоко в ночи, ближе к тому моменту, когда за окном начинал заниматься рассвет, а Тэхён лежал на белоснежном белье не в силах сомкнуть глаза из-за переполняющих его эмоций от прошедшего дня, ему пришло сообщение от Чонгука:       — Buona notte, Тэхён! Спасибо тебе за прекрасный вечер. Может быть, тебе было бы интересно посмотреть на мои работы? Мы могли бы поехать в Неаполь вместе.       Тэхён замер, не сразу понимая смысл написанного, а потом резко уселся на кровати. Неаполь! Это звучало… грандиозно и немного пугающе. Он никогда там не был и, если честно, даже не думал об этом городе. Это совершенно меняло планы, прерывая его спокойный отдых в Позитано. Он чувствовал, как внутри него зажёгся огонёк предвкушения.       — Да, Чонгук! С удовольствием поеду, — ответил он, не раздумывая больше ни секунды.       Ожидание очередной встречи с Чонгуком и знакомства с новым городом заставляло его сердце биться чаще. Сон никак не шёл. Простыни уже не казались такими прохладными. А на талии до сих пор фантомно ощущалось прикосновение тёплых уверенных пальцев. Заснуть Тэхён смог лишь тогда, когда солнечные лучи стали проникать сквозь щёлочку в колышущихся шторах.

***

      Неаполь встретил их гулом, хаосом и обжигающим южным солнцем, что, казалось, палило тут с удвоенным энтузиазмом. После тишины и уюта Позитано, этот город обрушился на них лавиной звуков, запахов и красок. Бесконечные потоки машин, мотороллеров, снующих между ними пешеходов, громкие разговоры на итальянском, крики торговцев — всё это сливалось в единый, оглушительный аккорд.       Выйдя из здания вокзала, Тэхён почувствовал себя дезориентированным. Он словно попал в другой мир, где царили свои законы и правила. Чонгук, напротив, казался вполне довольным и оживлённым. Он весело улыбался, показывая Тэхёну дорогу, ловко оберегая его от встречного потока людей на тротуаре.       — Ну что, готов к приключениям? — спросил он, подмигивая.       Тэхён неуверенно кивнул, стараясь не показывать своего волнения.       Они сели в такси и помчались по загруженным улицам, лавируя между машинами. Тэхён с удивлением рассматривал город, отмечая его контрасты: роскошные дворцы соседствовали с обветшалыми домами, а дорогие бутики — с шумными рынками. Запах кофе, пиццы и порта витал в воздухе, создавая неповторимую атмосферу. Тэхён почувствовал, как в нём просыпается интерес к этому городу, несмотря на его хаотичность и непредсказуемость.       Они остановились у небольшого отеля в историческом центре Неаполя. Отель оказался уютным и тихим, словно оазис спокойствия посреди городского безумия.       — Я забронировал тебе номер с балконом и видом на море, — сказал Чонгук, пока они поднимались по лестнице. — Надеюсь, тебе понравится.       Номер оказался небольшим, но очень уютным. Светлые стены, деревянная мебель, большой балкон с цветами — всё это создавало приятную атмосферу.       Тэхён вышел на балкон и замер, поражённый открывшимся видом. Перед ним раскинулся Неаполитанский залив, сверкающий на солнце. А вдали виднелся величественный Везувий, словно безмолвный страж этого древнего города.       — Красиво, правда? — спросил Чонгук, подходя к нему.       Тэхён кивнул, не находя слов. Их пальцы, лежащие на парапете балкона, ненароком соприкоснулись, но оба постарались сделать вид, что не заметили этого.       — Мне сейчас нужно заняться делами, связанными с выставкой, — сказал Чонгук. — Но вечером мы обязательно погуляем по городу. Что скажешь?       Тэхён улыбнулся, чувствуя, как его тревога постепенно отступает.       — Я только за, — ответил он. — А пока я хочу увидеть этот город своими глазами.       — Тогда до вечера, — сказал Чон. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Не скучай пока и не потеряйся! — Чонгук скользнул мизинцем по руке Тэхёна почти невесомо, подмигнул ему и покинул номер.       Тэ так и остался стоять на балконе и долго смотрел на море, стараясь понять, что же он сейчас чувствует.

***

      День выставки начался с нервного напряжения и тревоги. Чонгук проснулся рано утром, задолго до рассвета, и не мог больше заснуть. Мысли о предстоящем событии не давали ему покоя. Он представлял себе, как люди будут рассматривать его картины, как они будут реагировать на его искусство, как они будут оценивать его талант. Но больше всего он переживал за мнение одного конкретного человека, который мирно спал в номере по соседству.       После лёгкого завтрака, который он с силой заставил себя съесть, Чонгук отправился в галерею, где проходила выставка. Он хотел в очередной раз убедиться, что всё готово к приёму гостей, что картины развешаны правильно, что освещение настроено идеально. Хотя вчера вся основная подготовка уже была произведена.       В галерее уже кипели последние приготовления. Положение картин и освещение на них были идеально выверены. Работники кейтеринга готовили фуршет и разливали игристое по высоким фужерам. Чонгук удовлетворительно кивнул, оглядывая свои размещённые в центральном зале работы. А после не без удовольствия пообщался с другими представителями сферы искусства, которые так же как и он были удостоены возможности выставляться в Галерее Италии.       Ближе к полудню в музей начали прибывать первые гости: критики, искусствоведы, галеристы, коллекционеры, журналисты и просто любители искусства. Чон Чонгук наравне со всеми приветствовал их с улыбкой, стараясь не показывать своего волнения.       Ему пришлось давать интервью журналистам, рассказывать о своих картинах, о своём творчестве, о своих планах на будущее. Он старался отвечать на вопросы искренне и интересно, но в то же время не раскрывать всех своих секретов. Периодически от волнения он переходил на родной корейский, чем несказанно радовал коренных итальянцев, мало знающих о такой далёкой от них стране. Он позировал для фотографов, стоя рядом со своими картинами, улыбаясь и глядя в камеру. Ему было немного неловко, но он понимал, что это часть его работы. Он общался с гостями, выслушивая их мнение о его искусстве. Кто-то хвалил его талант, кто-то критиковал его технику, кто-то задавал сложные вопросы. Чонгук принимал все замечания с благодарностью, стараясь извлечь из них пользу. Он видел, как люди внимательно рассматривают его картины, как они обсуждают их между собой, как они восхищаются ими. Он чувствовал гордость за свою работу, за свой талант, за свой вклад в искусство и представление своей родины на международной арене.       В какой-то момент он увидел Тэхёна, который стоял в углу одного из залов галереи и тихо рассматривал одну из его картин. Чонгук подошёл к нему и тихонько приобнял за плечи.       — Как тебе? — спросил он, улыбаясь.       Тэхён замер. Он не мог оторвать взгляда от картин. На них были изображены абстрактные пейзажи, полные красок и эмоций. В лазурных "шумных" волнах чувствовалась свобода, смелость и глубина. Они трогали его душу, вызывали в нём самые разные чувства.       — Это потрясающе, — ответил Тэхён. — Я даже не представлял, что ты такой талантливый.       Чонгук покраснел от комплимента.       — Нет, правда! — Его голос дрожал от восхищения. — В них есть что-то… что-то особенное.       — Спасибо, — ответил Чонгук, смущённо отводя взгляд. — Это очень важно для меня.       Вечером, после закрытия выставки, Чонгук и Тэхён отправились в небольшую тратторию, чтобы отметить это событие. Они выпили бутылку вина, съели вкусную пиццу и поговорили обо всём на свете. Чонгук был расслаблен после волнительного дня, а Тэхён подхватил его приподнятое настроение.       Чонгук рассказал Тэхёну о своей мечте — открыть свою собственную галерею, где он сможет выставлять работы молодых и талантливых художников, которым так сложно бывает пробиться в этой сфере. Тэхён слушал его, затаив дыхание, и почему-то представлял себя рядом с ним, помогая ему осуществить его мечту. Ведь когда-то он тоже жил этим.       В живописи он видел не просто развлечение, а способ выразить себя, поделиться своими чувствами и переживаниями с миром. С самого детства он рисовал, наполняя альбомы пейзажами, портретами, фантастическими существами. Он помнил, как часами просиживал в кабинете отца, где в уголке около окна стоял его мольберт, смешивая краски, экспериментируя с техниками, создавая свои собственные крошечные шедевры. Его родители поддерживали его увлечение, даже отправили на курсы, покупали ему все необходимые материалы.       Но потом в его жизни появился Ричард. Красивый, успешный, амбициозный. Он видел в Тэхёне будущего партнёра, человека, который должен был поддерживать его в карьере и создавать ему уютный дом. Он не понимал его увлечения живописью, считал это пустой тратой времени, детским хобби. Тэхён пытался объяснить ему, как важна для него живопись, как она помогает ему жить, как она делает его счастливым. Но Ричард не слушал его.       — Это всё глупости, — отмахивался он. — Забудь уже об этом.       И вот под его давлением и, как тогда казалось, по собственному решению Тэхён постепенно отказался от своего увлечения. Он перестал рисовать, забросил мастерскую, спрятал альбомы в дальний угол. Он пытался убедить себя, что Ричард прав, что ему уже давно пора быть серьёзным и ответственным, что живопись — это всего лишь детская мечта.       Но в глубине души он всегда скучал по тем моментам, когда он мог свободно выражать себя, когда он мог чувствовать себя настоящим художником. Он помнил запах красок, прикосновение кисти к холсту, восторг от создания чего-то нового и прекрасного.       И вот сейчас, слушая Чонгука, он вновь ощутил это желание, эту страсть, эту жажду — вновь взяться за тонкое древко кисти. Почувствовать, как с лёгким шорохом по шершавому холсту пишется новая история. Он понял, что так и не смог похоронить это своё увлечение и, на самом деле, где-то в глубине никогда и не хотел забывать об этой частичке своей души.       Представляя себя рядом с Чонгуком, помогая ему осуществить его мечту, Тэхён почувствовал надежду, что он сможет вернуться к прошлому, что он, окружённый пониманием, вновь станет творить. Возможно, Чонгук — это тот человек, который поможет ему раскрыть свой потенциал, который поддержит его в его стремлениях, который будет любить его таким, какой он есть. Думая об этом, он почувствовал, что между ними возникла особая связь, нечто большее, чем просто дружба.       В конце вечера, когда они вышли из ресторана, Чонгук остановился перед Тэхёном и взял его за руку.       — Тэхён… Я должен тебе кое-что сказать, — начал он, его голос был тихим и серьёзным. — Спасибо, что был рядом со мной сегодня. Это был самый лучший день в моей жизни. Потому что в нём слились воедино моё искусство и ты. — Он нежно поглаживал большим пальцем тыльную сторону кисти Тэхёна, будто бы успокаивая, только неясно, кого: себя или опешившего от неожиданного заявления Тэ.       — Раньше я думал, что самое главное в жизни — это признание, успех, возможность выразить себя через искусство. Но сегодня я понял, что всё это не имеет значения, если рядом нет человека, с которым можно разделить свою радость, свои переживания, свою душу.       Чонгук посмотрел Тэхёну в глаза, и тот увидел в них такую искренность, что у него перехватило дыхание.       — Я знаю, что мы знакомы всего несколько дней, но я чувствую, что знаю тебя всю жизнь, мне с тобой настолько легко и комфортно, — продолжил Чонгук. — Ты мне стал очень дорог, Тэхён. И я хочу, чтобы ты был в моей жизни всегда.       Он помолчал, словно собираясь с духом, и крепче сжал руку Тэхёна.       — Я не знаю, что нас ждёт в будущем, но я знаю точно, что хочу быть с тобой.       С этими словами Чонгук наклонился и, еле касаясь, поцеловал Тэхёна в губы. Поцелуй был лёгким, нежным, полным молчаливого обещания и надежды.       Тэхён без колебаний ответил на поцелуй, закрыв глаза и отдав себя во власть чувств. Он ощущал, как его душа раскрывается навстречу Чонгуку.       Когда поцелуй закончился, Тэхён открыл глаза и посмотрел на Чонгука с улыбкой.       — Давай попробуем, Чонгук, — прошептал он.       Чонгук обнял его крепко-крепко, намереваясь уже никогда не выпускать из своих рук.