Эспрессо от любого стресса

      Дазай провожает Чую голодным взглядом до самого подъезда. Смотрит неотрывно, впивается внимательными глазами в исчезающий силуэт и не может заставить себя отвести взгляд, пока не услышит грохот закрывающейся двери подъезда и не увидит, как за серебристым металлом скроется темный силуэт. Едва он остается один, в груди вновь ноет знакомая пустота, подернутая легкой, ядовитой завистью к тому, кто сейчас встретит Чую там, за порогом. К тому, кто будет делить с ним тепло постели, дыхание, простоту существования вдвоем. «Хотел бы я быть на его месте…» — беззвучно прошептал Дазай одними губами, тяжело утыкаясь лбом в прохладную кожу руля. И это не просто желание. Это жажда… Жажда той самой связи, которую Чуя имеет с другим; быть тем, кого ждут, с кем проводят не одну ночь, а к кому возвращаются каждый вечер, потому что любят. Осаму завидует не парню Накахары, а возможности иметь человека рядом.       Он сидел так несколько долгих минут, придавленный тяжестью возвращения. Куда? Не домой. Просто доехать до точки на карте с дорогим ремонтом. До точки, которую многие и правда назвали бы домом, но для него это всегда будет просто местом, где можно потратить время, не занятое работой и поспать без риска быть убитым. Наконец, мотор взревел, и машина рванула прочь от здания, где светилось окно, за которым его не ждали. Лифт на подземной парковке поднял его в уже привычной тишине. Ключи звякнули, резанув громким звуком по ушам. Дверь захлопнулась — и усталость навалилась с новой силой. Туфли остались валяться у порога, он брел по темным комнатам, ощущая ледяное дыхание пустоты на коже. Свет и не подумал включать. Лишь нащупал и накинул на себя в полумраке что-то мягкое — вроде домашнее? — лишь бы переодеться из уличной, рабочей одежды. Дом… Какое ужасное слово для этой скорлупы из бетона и стекла. Кухня. Стакан воды. Холодный, как и все вокруг. Дазай присел на кожаную поверхность дивана. Он и правда думал о том, что сможет находиться рядом с кем-то настолько хорошим. Надеялся, что его симпатия окажется взаимной, но подобные мысли рассыпались, как пепел, едва им пришлось столкнуться с реальностью. Перед глазами встал Чуя — солнечный, яростный, невероятно живой. И тот… его парень, осмелившийся прикоснуться к такому свету, будучи таким подонком. Осаму сжал стакан так, что пальцы побелели. Гнев, горечь и непривычная для него беспомощность ударили в виски. Хотелось сделать хоть что-то. Например, разбить ему лицо. Он даже видел это… Картина, на которой костяшки кулаков, встречаются с чужим лицом, хруст, кровь… Но дыхание вырвалось тяжелым, сдавленным вздохом. Нет. Он не посмеет. Дазай заставил ярость осесть, превратив ее в тлеющие угли где-то под ребрами. Это больнее. Гораздо больнее. Знакомая пустота, копившаяся годами одиночества, вдруг наполнилась чем-то новым, острым — обидой и возможно разбитой надеждой на нечто большее. На собственную удачу и банальную возможность личного счастья. Но оно уже принадлежало другому человеку.

"Так почему он, а не я?"

Слово эхом отдавалось в черепе: Обидно. Оно набухало, заполняя все пространство внутри. Обидно… Обидно. Обидно!       Он поставил стакан на стол, боясь раздавить стекло дрожащими руками. В глаза будто насыпали песка. Мир плыл. Дазай съежился, обхватив колени, и уткнувшись лицом в коленную чашечку. Поза запертого в холодной коробке грустного человека. Дом.? Ха. Скорее ловушка. Мысли пробиваются сквозь тупую боль в груди. Сознание едва шепчет, где-то там в глубине души: «А чем ты сам лучше этого подонка, Дазай?»       И Осаму находит эту мысль вполне себе здравой. Да, пусть Дазай никогда бы не посмел поднять на Чую руку, но он ведь делал хуже, потому что подвергал Накахару опасности одним своим нахождением рядом.       Если кто-то из его врагов и преследователей увидит их вместе, узнает, что они друзья, — а Дазай вообще имеет хоть малейшее право называть его другом или он снова как всегда берет на себя большего, чем достоин? — то Чую могут похитить и даже убить, ради того, чтобы просто привлечь к себе внимание мафии. Нет, куда лучше Накахаре было бы забыть о Дазае, как о страшном сне, но ведь Осаму эгоист, продолжает маячить у него перед глазами, привязывать его к себе, привязываться к нему и постоянно напоминать о них. Какой же Дазай оказывается мудак, вау. Самоуничижение было горьким, но привычным лекарством. Кто он такой, чтобы претендовать на чистоту? Но даже в этом болоте отчаяния мерцал один крошечный огонек — благодарность. За то, что иногда, в самые темные дни, ему позволяли быть рядом. Поддерживать. Слышать его голос. Видеть этот свет.

Это было мукой и спасением одновременно.

      Тело обмякло, сознание уплывало. В темноте холодной квартиры, на холодном диване, Дазай засыпал, сжавшись в комок, с одним словом, пульсирующим в такт угасающему сердцу: Обидно. Не из-за Чуи, не из-за себя, а из-за обстоятельств, которые не смогли переплести их пути вовремя. Тогда, когда они еще могли бы нормально общаться и тогда, когда для Осаму еще не все было потеряно.

***

      Будильник звенит ровно в 6 часов утра и Дазай тянется рукой в поисках телефона к тумбе, но, хорошенько поялозив там рукой, так его и не обнаруживает.       Глаза приходится с трудом поочерёдно разлеплять, чтобы найти источник мерзопакостного звука и в итоге, минуту спустя, Осаму обнаруживает вибрирущее устройство у себя на полу. С громким полувздохом-полустоном Дазай все же выключает его и заставляет встать себя с кровати… Точнее с дивана, на котором он, как и ожидалось уснул вчера вечером.       Медленная утренняя рутина вновь настигает его, несмотря на то, что Дазай ее ну просто ненавидел. Оттого редко ею занимался. Предпочитал делать всё на ходу, чтобы не оставалось лишнего времени на мысли и прочие ненужные по утрам вещи. У зеркала Осаму залипает дольше всего. Менять бинты — дело нетрудное, по крайней мере, Дазай уже настолько привык это делать, что практически не замечает как и что он делает, пока белая марля постепенно покрывает его тело от шеи до запястий, обвивает спину и заканчиваается белым узелком на ключице.       Сложнее давалась лишь внутренняя борьба с зеркалом… Его отражение, исспещренное шрамами — не самое приятное зрелище. Попытка умыться, уложить волосы и почистить зубы венчается успехом, в отличии от попытки снова смотреть на себя смотреть. Дазай вылетает из ванной комнаты, надеясь убежать от собственных страхов, и делает себе в голове пометочку о том, что ему определенно стоит задуматься об отпуске. Хотя бы на пару дней. Спустившись на парковку, Дазай садится в свой автомобиль и, заводия мотор, он набирает сообщение Чуе, скорее по привычке:

«Доброе утро, Чу-Чу»

«Что по поводу настроения и планов на день?»

Но ответа не поступает даже к обеду. — Дазай-сан! — Зовет мафиози его подчинённый, несясь за ним с кипой каких-то бумаг. — Рюноске, что там еще у тебя? — Дазай устало поворачивается прямо посреди коридора и Акутагава чуть не врезается в него, едва успевая затормозить. — Я хотел обсудить с вами детали… — Темноволосый парень со странной прической немного тушуется под строгим взглядом своего наставника, который так и норовит перетечь в осуждающий, но тяжело сглатывая все же продолжает, — Я бы хотел обсудить с вами детали плана проведения специальной операции на террито… Но Дазай обрывает его легким поднятием ладони в воздух. Он вздыхает, а затем нараспев произносит. — Оставь бумаги у меня на столе, а план обсуди с Одасаку или Хироцу. А затем скрывается за дверьми, ведущими на пожарную лестницу. Едва он выходит на улицу — закуривает. Дазай не знает — он попросту не считал — какая эта сигарета за день. Его волнует молчание Чуи. Знак ли это судьбы или совпадение, что именно сейчас Накахара перестал отвечать на сообщения, но Осаму хотелось увидеть его еще раз. Он подсел на настоящие, светлые эмоции. Он подсел на такого живого и настоящего Чую и — как бы Дазай не хотел обратного — он был достаточно эгоистичным, чтобы позволить себе увидеть Накахару снова. Когда пальцы бегали по клавишам ноутбука, продавливаясь вниз с легким стуком, в поисках места, где Накахара сейчас находится, Осаму прекрасно понимал, что их сегоднешняя встреча может быть последней, однако… это должно было однажды случиться.       Начиная это всё, Дазай не мог и подумать, что их отношения зайдут так далеко… Пугало и то, что он хотел большего, за столь короткий срок. Давно пора было заканчивать игры в «нормальную» жизнь. Эти жалкие попытки забыть о своей натуре и верить, что способен удержать в своей жизни хоть что-то хорошее, но и уйти, не попрощавшись, он тоже не мог.       Глаза натыкаются на строчку с информацией об университете искусств, в котором учится Чуя. Туда Дазай и наведается. Должно быть у Накахары началась сессия. Осаму в своей правоте убеждается, когда видит его с еще одной молодой студенткой на входе в институт. Сердце снова трепещет, отдаваясь неистовой волной жара в груди. Это странное чувство, которое Дазай до этого момента путал с интересом, возможно предвкушением чего-то нового, отличного от серой массы дел и людей, окружающих его каждый день. И только сейчас он начал понимать, что это — больше; сильнее, чувственне. Едва он смог снова его увидеть, все перестало казаться бессмысленным. Даже прошла ночь терзаний будто прошла даром, будто её не было. Дазаю стоило разобраться в себе. И он дал себе обещание, что сделает это. Просто нужно время.

***

Осаму пропал с радаров. Он практически не появлялся в кофейне, а в сообщениях писал про завал на работе. Чуя понимал и не лез. Такое бывает со всеми. Он просто как обычно ходил на работу, возвращался домой, в учился… Но, всё же, толика переживаний поселилась в груди. Не обидел ли он его чем? Эта мысль возникала чуть ли не каждый раз, когда колокольчик на двери кофейни оповещал его о новых посетителях. Плюсом ко всему, они с Тачихарой ссорились. Почти каждый день, когда парень появлялся дома, когда Чу ещё не ложился спать, засиживайся за домашними работами. Это ужасно расстраивало и злило. Он стал реже улыбаться клиентам, даже натянуто. Даже Юан, зашедшая выпить кофе на неделе, заметила и была очень обеспокоена по этому поводу. Сказал бросить уже своего обалдуя, но Накахара послал её. И вскоре должно было наладиться. У них с Мичузу годовщина… Кажется пятая по счету, уже завтра. Они вместе со средней школы, прошли столько говна вместе, и через это пройдут. Чуя даже подарок купил — небольшие очаровательные парные кулоны. Девушка, которая продала ему их, сказала, что Накахара очень милый и пожелала хорошего праздника. Но не тут-то было. Очередная, уже третья крупная ссора произошла нежданно-негаданно. Он оба были дома и занимались своими делами, когда Мичи в кое-то веки приспичило проявить нежность к своему парню. А вот у Чут настроение было совсем плохое. Он плохо спал последние несколько дней из-за домашки, уставал в кафе, волновался из-за раздала с парнем и, в конце концов, его новый знакомый почти перестал писать. Да и с Юан они так и не поговорили… В общем, Накахара пытался нормально поговорить с ним, рассказать что его волнует, но слово за слово всё перетекло в новых конфликт. Они оба вспылили… И вот, вместо того, чтобы думать чем же они будут заниматься в свой праздник, Чуя убирает осколки своей любимой кружки с пола. Мичи просто свалил в темноту ночного города, громко хлопнув дверью, оставив своего «любимого» в истерике убираться после небольшого погрома, произошедшего в ходе ссоры. Один из особенно крупных осколков оставляет на ладони достаточно глубокой порез и Чуя морщиться, но продолжает уборку.

***

Итак, хоть Чуя и не напоминал о годовщине, он ждал хоть какое-то поздравления весь грёбанный день в кофейне. Даже настроение стало лучше, они ведь обязательно помириться сегодня. Посидят дома за ужином, вспомнят хорошие моменты вместе… Но Мичи не написал утром. Не позвонил в обед. Чуя даже надеялся, что он просто приедет к нему перед закрытием, но и этого не произошло. Он уже закрывал кафе, подметал, выключал оборудование, переворачивал табличку на двери, когда телефон наконец оповестил о новом сообщении. Парень широко улыбнулся, заметив, что оно действительно от Мичизу, сразу же открывая чат. «Я сегодня ночью на работе» «Очень много дел» «Короче, не жди сегодня» Телефон тут же разлетелся в дребезги. Он забыл. Конечно, забыл. Мало того, что не извинился за вчерашнее… Так ещё снова не ночует дома. Юан сказала, что он ему изменяет. Это было неделю назад, но сейчас эти слова снова всплыли в сознании. — Черт, — Чуя вытер рукавами горячие слезы и присел на пол, подбирая телефон трясущимися руками. Экран в трещинах, но работает. Ему просто надо на воздух, блять. Необъяснимое чувство тревоги подступало к горлу, Накахара быстро закрыл кофейню и вылетел на пустую улицу, по дороге набирая несколько сообщений, прежде чем отключить телефон. «И тебя с годовщиной, милый» «Катись к чёрту» Из груди вырвался первый всхлип. Затем второй. Ему надо было хоть как-то успокоиться, но голова совсем не соображала, выдавая только рой тревожных мыслей. Он сам не понял как оказался на набережной, почти возле самого моря. Холодный солёный ветер обдувал его, казалось, со всех сторон, отчего стало холодно. Но это сейчас даже лучше, слезы на лице быстро высохли полностью, а истеричное состояние почти отступило. Чуя гулял по береговой линии около часа, пока не понял, что забрёл в порт, где раньше никогда не бывал. И, если честно, не очень помнил какой дорогой пришёл. Он начинает паниковать. После двадцати минут блужданий между грузовыми контейнерами, Чуя так и не встретил никого, кто мог бы помочь ему найти дорогу в город. Даже позвонить никому не вышло — телефон включился сразу после того, как показал несколько пропущенных и время. Пол двенадцатого ночи, а он в незнакомом тёмном месте без связи промерз до дрожи. Просто блеск. Даже не понятно расстроен он или злится на самого себя. Или на Мичизу. Точнее, совершенно точно злится на Мичи, он эту хуйню устроил: трепал нервы всю неделю и добил сегодня. Вот пусть теперь понервничает. Наконец-то, он услышал где-то в далеке голоса. Это выглядело как скорое спасение. Чуя пошёл по звуку и увидел нескольких людей впереди — один стоял чуть поодаль от остальных и, подойдя поближе. у него удается разглядеть кто это…

***

Осаму раздает указания подчинённым с помощью наушника в ухе и все проходит гладко. Пару раз пришлось прикрикнуть на некоторых особо отличившихся личностей, но Дазай знал каких людей стоило брать на задания, чтобы не оплошать. Он всегда был превосходным стратегом и еще лучшим лидером. Но и предусмотреть всего он тоже не мог. — Дазай-сан! — Из-за угла вылетает Рюноскэ, ловко выдергивая того в переулок. Через несколько секунд в то место, где стоял Дазай прилетает нож. — Вот и разобрались в спокойствие и тишине… — Вздыхает Осаму, выходя обратно на свет, — Акутагава, ну и чего ты медлишь? Стоит лишь Дазаю скомандовать, как Рюноскэ мимолетной тенью проскакивает мимо него и вот уже через десяток другой секунд незаметный враг оказывается мертв. — Почему сразу не убил его? — Строго спрашивает Дазай, смотря на Рю. — Было приказано не убивать на улице… Свидетели и… — Ровным, но немного нервным голосом оправдывается он, но босс не дает ему договорить. — Моя жизнь — главный приоритет. Второй — мои приказы, — Он подходит к Акутагаве вплотную практически вжимая того в стену соседнего здания, — А если бы на меня напали при гражданских? Стоял бы и смотрел? — Нет, что Вы… Я бы никогда, — Испугано, но резво утверждает Рюноскэ. — Так докажи это. А затем он отпускает его, возвращаясь обратно к наблюдению. Расправляются с остальными они довольно быстро. Козырей и боевых сил против мафии у этих новичков явно не было и поэтому Дазай спокойно стоял, курил в стороне от всех остальных. Тьма окончательно накрыла город и все, что мелькало перед глазами — тонкий кружок тлеющей сигареты в руке и… Рыжая макушка, направляющаяся к нему?! Чуя? Что он блять здесь делает?! С другой стороны к нему направляется Хироцу, но Накахара уже заметил их и остановить его не получится, так что он экстренно крутит шестеренки в своей голове, надеясь что-нибудь придумать. — Дазай-сан, — Обращается к нему Хироцу, — Что делать с их скла… Осаму призывает его к молчанию одним лишь жестом, потому что Чуя уже слышит их, а затем кивает, не отводя взгляда от Накахары, машущего ему рукой. — Придерживайся первоначальному плану и не забудь убраться по периметру, — Зачистка подразумевает чистоту и отсутствие зацепок и улик, оставленных после себя. Конечно, Рюро все это знает. Он в мафии давно… Главное, чтобы Чуя ничего не понял, — Склады на проверку. — Осаму! — Накахара махнул рукой, ускоряя шаг, пока к знакомому подошел какой-то почтенный господин и стал что-то спрашивать, назвав его «Дазай-сан». Осаму что, его босс? На лице парня промелькнуло озадаченное выражение, но он уже оказался рядом, чтобы спросить, — Привет. Я не отвлекаю от... работы? Я просто заблудился и не знаю как выйти в город. Было бы действительно неловко, ели Чуя отвлёк его от работы, потому что, очевидно, Осаму — уважаемый человек. Чей-то босс, и Накахара правда не хотелось подставлять его перед подчинёнными. Но ещё очень хотелось выбраться отсюда… А ещё он просто был рад снова встретиться, даже после такого дерьмового дня… Осаму тут же приобнимает Чую за плечи, разворачивая от здания, в котором уже заканчивали зачистку. Главное, чтобы Накахара ничего не увидел и… чтобы самого Чую не увидели рядом с Дазаем. — Как ты вообще сюда забрел? Тут же очень опасно, Чуя. Чем ты думал? — Осаму выглядел крайне обеспокоенно, но вовсе не злился. Просто переживал. Мало ли что могло с ним случиться, если бы его заметил не Дазай, а кто-либо из его подчиненных? И возможно Осаму сейчас прозвучал чересчур резко, ведь он был немного на нервах от резкого появления Чуи на горизонте. Но он тут же поспешил исправиться. — Ты не отвлекаешь меня от работы. Я всегда рад тебя видеть, но… Давай ты подождешь меня в машине, а я быстренько закончу с делами и привезу тебя обратно домой, ладушки? — Осаму замечает, что Чуя дрожит. Замерз? Ну, конечно. Вечер прохладный, а он в одной рубашке… Дазай шумно вздыхает. — Да ты совсем продрог… — Он снимает со своих плеч пиджак, что был просто накинут поверх его рубашки с закатанными рукавами и подал его Чуе, — Заболеешь же, дурак. Они с горем пополам прошли к его машине и Осаму тут же открыл дверь пассажирского сиденья, заводя мотор и включая печку. — Ну что ты как с маленьким… Просто хотел погулять, — Чуя пытается обернуться, чтобы получше разглядеть место, где они находятся, но ему не дают этого сделать, — Тем более ты сам тут… Кстати, почему ты тут? А ведь действительно, что за работа такая? Почти полночь, а Осаму раздаёт людям в порту какие-то приказы… Чуя, конечно, не слышал всего, но сама ситуация очень странная. Но Дазай снова не даёт и рта раскрыть, просит подождать в машине и куда-то уходит. Так, как будто бы если Чуя голову лишний раз повернет — произойдёт что-то страшное. Осаму молча закрывает дверь, отходя на пару шагов назад и его лицо заметно мрачнеет. Левой рукой Дазай нажимает на наушник, выходя на связь. — Гин. Живо ко мне. И девушка возникает незаметной тенью в переулке позади него. Её не видно и Дазай даже не оборачивается, но знает, что она рядом. Чувствует. И также спокоен, что её Чуя точно не заметит. — Босс? — Её тихий шепот ласкает слух. Дазай очень любит эту девушку. Одним словом, она одно из лучших его творений. — Убедись, чтобы никто не узнал о его присутствии здесь, — Дазай кивнул на свою машину, давая понять какого парня он имеет ввиду. — Что если да? — Спрашивает она. — Устранить. Легкий ветерок и девушка исчезает, а Дазай вовзращается к Чуе. Накахара пробегает по нему уже несколько настороженным взглядом, когда тот оказывается на переднем сидении. То ли это нервы Чуи сдают и заставляют надумывать всякое, то ли Осаму действительно выглядит слишком обеспокоенно. — Что с рукой? — взгляд задерживается на перебинтованной запястье, как раз в тот момента когда руки шатена оказываются на руле, — Болит? Осаму трогается с места, но на удивление не ожидает того вопроса, который заготовил для него Накахара. Он спросил не про работу, не про то, какого черта Дазай вообще забыл ночью в порту, но спросил про него самого. — А почему она должна болеть? — Непонимающе спрашивает Дазай, приподнимая бровь. Странно, что Чуя ведет себя достаточно спокойно. Только носом шмыгает иногда и немного нервно покусывает губы. Но ему будто все равно на то, что он забрел в не самую безопасную часть порта. Дазай спрашивает, почему же его рука должна болеть и парень мотает головой, мол, ну это же очевидно. — На ней бинт. Мафиози даже отвлекается от дороги, быстро бросая изумленный взгляд на собственное запястье. Он будто бы сам забыл, что носит бинты. — А… Нет. Уже давно не болит. Накахара кивает и усаживается удобнее, немного успокаиваясь. Пристегивается и шумно выдыхает. Несколько минут они едут в молчании и Чуя вспоминает про вопрос, который задавал ему на улице. Он хотел было спросить ещё раз, но Осаму его опередил. — Ты же знаешь насколько Йокогама неспокойный город… — Мягко начал он, сводя брови к переносице, — Почему ты ночью гуляешь здесь один? А если бы ты наткнулся не на меня, а на кого-то… опасного? Ты же умный, Чу… Знаешь, что так делать нельзя. Осаму опускает тот факт, что вся преступная деятельность им и крышуется, ведь он не позволит никому навредить Чуе, но… И Дазай же не за всем уследить может. Накахаре следует быть осторожнее. Чуя в ответ поджимает губы. — А на тебя «опасность» не распространяется? Ты сам-то что там делал в половину двенадцатого? — Накахара краснеет, но не от стыда, а от накопившихся за день эмоций, которые наконец получили свой выход наружу, — И я не встретил никого опасного, а встретил тебя. А теперь, ты отчитываешь меня как маленького ребенка! Он запустил руки в волосы, чуть оттягивая их. Надо срочно угомониться, нельзя вот так нападать на человека, который был добр к тебе. Дазай ведь просто волнуется. Осаму отвлекается, разглядывая Чую в свете фонарей на ночных дорогах и его глаза цепляются за одну очень интересную деталь. За его заплаканные глаза и едва припухший нос. Он, выходит плакал? Но его внимание на секунду перехватывает какое-то слабое красноватое свечение и он удивленно оборачивается назад, чтобы понять откуда оно, но… ничего не обнаруживает. Может показалось? За ними кто-то следит? Нет, точно нет. Он доверяет Гин и знает, что даже если та не справится с заданием, — а такого на его памяти почти не случалось — то она как минимум предупредит его об этом. Так что вариант слежки он тут же отметает. Дазай либо случайно обратил внимание на какую-то красную вывеску или уж больно яркий светофор, либо… на что-то еще. Чуя точно не может быть эспером. Его нет в реестре, да и в его личном деле об этом тоже не упоминается. Накахара скорее всего даже не знает об их существовании, поэтому Осаму решает вернуться к этому вопросу позже. А пока важнее то, что Чуя расстроен… — Чуя, — аккуратно зовет он, — Что у тебя случилось? Голос Осаму мягкий и вовсе не рассерженный и Чуя вымученно улыбается ему. Дазай уверенно ведет машину, заворачивая в город. Адреса не спрашивает, ведь хорошо его помнит, но ехать им еще достаточно долго… Так что и поговорить они успеют. — Черт, прости, — Он провёл руками по щекам, которые стали немного жёстче из-за недаавно застывших на них слез, — Я не хотел орать на тебя… Просто вырвалось. Не со зла. У меня всё будет нормально… Просто небольшой разлад. А сегодня ещё и годовщина была, пять лет. А я как видишь, тут, — Он не знает, почему решил доверить человеку, которого знает меньше месяца, этот секрет. Просто его мозг устал думать об этом и нужно было хоть с кем-то об этом поговорить. Даже нет… Хотя бы поделиться. — Вы вместе пять лет? — Его сердце болезненно сжимается. Да как Накахара терпит его столько времени? — А он… что? Подарил плохой подарок? Или свидание прошло не так гладко, как ты думал? Дазай даже не может представить себе, как можно было испортить годовщину, хотя он и не был специалистом в подобных вопросах. У него никогда их не было. Из груди вырывается болезненный смешок и Чуя отворачивается к окну, поднимая глаза вверх. Глаза снова начало жечь, но Накахара был упрямее. Ещё чего! Не хватало разреветься прямо перед Осаму. Он и так занял достаточно его времени. — Со средней школы, — Накахара всё же вытирает одинокую слезинку на щеке, — И если бы он подарил плохой подарок, я бы и слова не сказал, но он проссто забыл. Остался ночевать на работе. Парень нервно теребит подол пиджака, который на него накинул Осаму и снова смотрит на него. Осаму до побелевших пальцев сжимает руль, слишком резко тормозя у какого-то здания. — Он сделал… Что?! — Дазай поворачивается в сторону Чуи, пытаясь понять почему он не придает этому никакого значения. Нет, он определенно был грустным, но… Он даже не злился? Не был в нем разочарован? Почему он говорит, что это просто нужно переждать? Если человек забывает годовщину, а в их случае юбилей… Он явно слишком плох в отношениях. Почему Накахара вообще всё с ним встречается… И Осаму хочет убедить в этом Чую… Но это ведь их личное дело. «Он полный мудак» — на самом деле очень хочет сказать Дазай. — Чуя, я не силен в делах по части отношений, но это кажется снова переходит грань, — По итогу говорит он. — Ничего страшного. Сейчас просто такой период и его надо переждать, — Он усилием воли возвращает на лицо лёгкую улыбку и переводит тему, — А у тебя как дела? Ты просто писал, что на работе завал… Так ты работаешь в порту? А что говорить-то? Осаму активно придумывает оправдания своей ночной работе в порту, но выходит плохо, так что он тянет время, вновь выезжая на трассу. Его лицо непоколебимо. Врать он умел превосходно, но мысли при виде Чуи разбегаются. — А… Я работаю в издательстве «Свет». Разгружали сырье, поставку которого сильно задержали, так что пришлось оставлять часть сотрудников поработать сверхурочно… Иначе мы вылетим по документации за этот квартал и меня за это точно не погладят по головке… — Мой парень тоже там работает, — Лицо Накахары наконец-то расслабилось. Возможно, он действительно просто перенервничал и надумал себе лишнего, — Значит, сегодня было действительно много работы, да? Глаза Чуи удивлённо расширяются, когда Дазай говорит о том что работает в небольшом издательстве в их городке. Там же, где работает Мичизу. Значит, их действительно сегодня задержали. Возможно, он просто сильно заработался и правда просто забыл… Осаму промаргивается в попытке осознать услышанное, но кивает и больше по этому поводу ничего не говорит. — Но я был там с другими сотрудниками… А ты, послушай меня, Чуя. Пожалуйста. Не заходи в порт один. Ни при каких обстоятельствах, договорились? — Дазай просит, взывает к его осторожности. — Ну, у меня нет причин гулять по порту… Если тебе будет спокойнее, я обещаю не ходить туда, — Чуя прикрывает глаза, чувствуя, как усталось от сегодняшнего дня накрывает его с головой. Осаму теряется в собственных мыслях, замолкая, а позже замечает, что Накахара, устроившись удобно в кресле, уснул, оперевшись скулой на боковое стекло. Дазай тихо включает радио и старается вести машину как можно аккуратнее, чтобы не потревожить Накахару. — Чу-чу… — Он ласково треплет его по волосам, чтобы разбудить, когда они оказываются уже у чужого дома, — Приехали. Чуя пару раз моргает, сонно потирает глаза и почти зевает. Он улыбается, легонько встряхивает головой. — Извини, сумасшедший денек сегодня был, — Парень окончательно разлепляет глаза, осматриваясь вокруг. И правда ведь, его район, — Я… Спасибо, что подвёз. И спасибо, что поддержал. Я был рад тебя увидеть. Это имелось ввиду, но осталось несказанно. Такое, наверное, не говорят хорошим знакомым, но Накахара почему-то уверен, что они уже плавно переходят в статус настоящих друзей. Крайне быстрое, возможно опрометчивое решение, но сейчас оно ощущается как никогда правильно. Он снял с себя чужой пиджак, чтобы вернуть и коротко приобнял, прежде чем выйти из машины. Дазай откидывается на спинку кресла, запуская руки в волосы, шумно выдыхает. — Боже… — Он не может отпустить Чую. Не может, как бы ни пытался. Накахара за столь короткий промежуток времени въелся в его голову, словно липкая жвачка и теперь ни дня не могло пройти без мыслей о нем. Но ведь можно… Постараться быть ему просто другом? Да, это больно. Быть рядом, без возможности касаться, обнимать, целовать, ценить и любить его, не скрывая этого. Но всё это не сравнится со страхом потерять его. Чуя внезапно стал слишком дорог… Это пугало и заинтриговывало одновременно. Ему, к сожалению, рано раскисать. Он вновь выходит на связь по работе, включая наушник. — Надеюсь вы закончили? — Спрашивает он, выруливая на шоссе. С небольшой задержкой из динамика раздается голос Хироцу: — Ваш приказ выполнен. Осечек и проблем не возникло. — Понял. Гин? Из трубки слышаться шорохи, но Акутагава тоже вскоре выходит на связь. — Всё чисто. Ждем дальнейших указаний на объекте, Дазай-сан. Осаму кивает самому себе, убеждаясь в своих мыслях. — Раз так… все свободны. Конец связи. Дазай заворачивает на дорогу, ведущую в сторону его дома. Это был… Трудный денечек.

***

На следующее утро он вновь вызывает к себе в кабинет Одасаку. — Ода, какого блять хрена?! — Спрашивает Дазай, швыряя на стол папку с личным делом Накахары, едва Сакуноскэ перешагивает порог комнаты. — Осаму? — Удивленно выгибает бровь Ода, садясь на диван, — Ты о чем? — Почему я только сейчас узнаю, что Чуя встречается с кем-то из наших? — Дазай сложил два и два. Иного варианта быть не могло. Накахара вчера сказал, что его парень работает в издательстве, которого не существует. Оно есть в отчетах, на бумаге и на словах мафиози, которые им прикрываются, ни больше ни меньше. Сакуноскэ, судя по изумленно вытянувшемуся вмиг лицу, об этом не знал. Ода округляет глаза, недоуменно проводя рукой по едва отросшей щетине. — С кем? — Ну точно не со мной, — язвит в его сторону Осаму, а затем садиться напротив него, складывая руки на груди, — Но именно это, дорогой друг, я и поручаю тебе выяснить. Одасаку немного обиженно фыркает. — Перестань срываться на мне из-за своей неразделенной любви, — Он хмурит брови, упираясь. Дазай и правда сбавляет обороты, прикрывая глаза и откидываясь назад в кресле. — Ладно-лааадно. Просто узнай это для меня, хорошо? — Дазай бы добавил пожалуйста, но… Это не в его стиле, — А-то я подумаю, что ты теряешь хватку. Одасаку цокает языком, закатывает глаза, словно подросток, которого решили отчитать, но послушно берет папку со стола и, ничего не сказав на прощание, скрывается за дверьми кабинета.